Ливий

(Titus Livius) — первоклассный римский историк; род. в 59 г. до Р. Х. (695 г. от основания Рима) в Падуе (Patavium), где и получил обычное тогда риторическое образование; затем поселился в Риме. Любимым его занятием была история; но он оставил после себя сочинения и в других родах. Философ Сенека в письмах своих (Ер., 100, 9) причисляет Л. к философам и говорит, что он писал Диалоги (разговоры, беседы), которые настолько же можно было отнести к философии, как и к истории, а также сочинения чисто философского содержания. Из Квинтилиана (X, I, 39; II, 5, 20) и из ссылок ритора Сенеки (Controv. IX, 26 и 14; Ехс. IX, 1) мы узнаем, что Л. занимался и риторическими вопросами. Великий исторический труд его — первое художественно написанное историческое сочинение в римской литературе. Это было огромное произведение в 142 книги, начинавшееся рассказом о прибыли троянцев в Италию и оканчивавшееся, по-видимому, смертью Друза, старшего брата имп. Тиберия, т. е. 745 г. Рима (9 до Р. Х.). К составлению его автор приступил, вероятно, вслед по переселении в Рим, хотя первая книга была окончательно отделана не раньше 27 г., так как уже в ней (гл. 1, 9) он называет Октавиана Августом — титулом, который он получил только в январе означенного года. До нас дошли всего 35 книг, именно декады 1-я, 3-я, 4-я и половина 5-й, доходящая до 167 г. до Р. Х. (587 Рима). Кроме того, мы имеем краткое содержание всех книг, за исключением двух (136 и 137). Это — так называемые "Periochae", автором которых считают Флора, историка-компилятора, относимого ко времени императора Адриана. Л. умер в 17 г. по Р. Х. Самым большим историческим трудом, какой представляла римская историография до времени Л., была летопись Валерия Антиата: состоя из 75 книг (по меньшей мере), она начиналась с древнейших времен и была доведена до времени Суллы. К августовскому веку это сочинение устарело и по языку, и по литературной обработке; оно не знало притом самого громадного переворота в римской истории и по объему своему было вдвое меньше Ливиева. Что ни Валерий Антиат, ни другие анналисты не создали действительной истории римского народа, ясно видно из слов Цицерона, сказанных в последнем периоде его жизни: "в римской литературе нет истории" (Abest historia litteris nostris, "De leg.", I, 2). Появление труда Л. устранило этот важный пробел и дало римлянам сочинение, никогда не перестававшее составлять гордость римской литературы. Громкая слава и исключительное значение, какими пользовалось сочинение Л. в древности, достались ему по праву. Как и труд, эта колоссальная история была настоящим литературным подвигом. Ее идея могла возбудить в современниках и в потомстве лишь преклонение перед патриотическим духом и возвышенным нравственным чувством автора. Предпринимая столь огромное дело, автор лично для себя видит награду в том, что "и он, по мере и сил, содействовал сохранению памяти о деяниях первого на земле народа", да еще в том, что, углубляясь в далекие времена прошлого, он отклоняется от созерцания тех зол, которых в течение стольких лет были свидетелями его современники. Представляя в наиболее достойном виде историю великого народа, он хотел показать, какими нравами, какими людьми, какими гражданскими доблестями создалось и воспиталось несравненное величие Рима и как вследствие падения простых нравов римский народ мало-помалу дошел до страшных государственных потрясений и до такого состояния, что уже не может далее "ни выносить своих пороков, ни лекарств, при помощи которых мог бы от них избавиться". История тем и хороша, по мнению Л., что "в ней можно видеть поучительные образцы всякого рода изображенными на блестящем памятнике"; всякий может из нее узнать, к чему следует стремиться и чего избегать, что полезно для гражданина и государства и "что отвратительно по началу и отвратительно по концу". Для того, чтобы читатель постоянно находился под обаянием проникнутого нравственно-патриотической идеей повествования, требовался первостепенный литературный талант — именно то "красноречие" в изложении, которым так восхищаются в Л. римские писатели. Действительно, это искусство изложения ровного и спокойного, но всегда соответствующего свойству изображаемого события, это достоинство тона, эта ясность и отчетливость выражения производит и на нас впечатление чего-то обаятельного и импонирующего. Мы понимаем, почему Квинтилиан находит в изложении Л. "удивительную приятность" (X, 1, 101), и сами чувствуем ту "молочную полноту" (lactea ubertas), которую приписывает его изложению тот же критик (X, 1, 32). Тацит не может упомянуть о Л. без того, чтоб не назвать его красноречивейшим писателем (Agr. 10; Ann. IV, 34). Так же точно характеризует его и философ Сенека ("De ira", I, 20). Обаянию Л. много содействует искреннее расположение автора ко всему доброму и возвышенному в человеческих действиях и побуждениях, его добродушие и чистосердечие, одним словом, все то, что у Квинтилиана (X, 1, 101) называется candor и прямо приписывается Л. Оживлению рассказа способствуют вводимые в повествование речи действующих лиц, в которых рядом с возвышенностью мыслей проявляется особое литературное искусство писателя. Само собою разумеется, что на таком громадном протяжении, как 142 книги, писанные в течение более четырех десятков лет, стиль писателя не мог держаться на одинаковой высоте и должен был представлять моменты повышения и понижения. Даже и в дошедших до нас книгах в искусстве изложения замечается значительная разница. Как встречающиеся у Л. поэтические формы и обороты, так и некоторый риторический колорит, стоящий в связи с частым введением в рассказ речей, ставят язык Л. на границе веков золотого и серебряного; тем не менее мы не можем указать в нем хотя бы малейшего следа того провинциального оттенка, того патавинизма (patavinitas), который находил у Л. Азиний Поллион, видный поэт и оратор, но как критик отличавшийся большою придирчивостью. Относительно достоинств метода исторического познания, которого держался Л., в настоящее время невозможно разделять высокое мнение древних. Из сочинения Л. ясно видно, что он сам не исследовал документальных исторических данных, не изучал первоначальных источников, каковы древние законы, договоры, так называемые полотняные книги (libri lintei), в которых велись списки должностных лиц каждого года, а равно и книги, принадлежавшие должностным лицам в отдельности — цензорам, консулам, преторам, квесторам; он не изучал даже такого памятника, каким была летопись понтификов (Annales pontificum, иначе Annales Maximi), а довольствовался тем, что следовал сочинениям предшествовавших ему анналистов и историков. Он считает известие вполне верным, коль скоро у бывших у него под руками писателей не было разногласия; при существовании же разногласия, он впадает в затруднение, разрешить которое для него не легко, коль скоро он не составлял себе привычки обращаться к первоисточникам и к самостоятельным исследованиям. Хорошо еще, что он большей частью отдавал предпочтение старым анналистам перед позднейшими и, начиная с 3-й декады, нашел себе верного руководителя в лице Поливия. Наконец, с недостатком самостоятельности и критики у него соединялся недостаток подготовки по тем областям знания, которые тесно соприкасаются с историей (военное дело, религиозные учреждения, государственное и общинное устройство, хронология, география). Новейшая критика успела указать в труде Л. массу промахов всякого рода. Намеренного нарушения исторической правды он, однако, никогда не допускал. Несмотря на свою близость к дому Августа, он не принес ей в жертву своих республиканских убеждений и не побоялся выставить Помпея в таком благоприятном свете, что Август стал называть историка помпеянцем; Брута и Кассия, убийц Юлия Цезаря, он не поколебался назвать "знаменитыми мужами". На эти примеры политической независимости указывал в своей защитительной речи в сенате Кремуций Корд, обвиненный при Тиберии за то, что в своем историческом труде назвал Брута и Кассия "последними римлянами" (Ta c. Ann., IV, 34). Доверие к повествовательной честности Л. было на столько велико в римском обществе, что Тацит (ibid.) смело влагает в уста Кремуцию Корду заявление о Л. как об историке, отличающемся больше всех красноречием и добросовестностью (eloquentia e ас fidei praeclarus in primis). — Разделение на декады, переданное нам рукописями, принадлежит не самому Л. и не ближайшему к нему времени. Мы даже не знаем, как, собственно, называлось сочинение Л. Сам автор называет его в одном месте (XLIII, 13) Летописью (Annales), a Плиний Старший (N. H. Praef., 16) ссылается на него под названием Истории. Древнейшие рукописи не дают ни того, ни другого названия, а просто озаглавливают: "Ab urbe condita", книга такая-то.

Литература

о сочинении Л. громадна. Оценка его с точки зрения исторической критики всего авторитетнее сделана в исторических трудах Нибура, Швеглера и Льюиса. Об источниках, которыми пользовался Л., наиболее выдающиеся сочинения: Lachmann, "De fontibus Historiarum T. Livii" (Геттинг., 1821-22); Nissen, "Kritische Untersuchungen über die Quellen der vierten und fü nften Decade des Livius" (Берл. 1863); Peter, "Livius und Polybius" (Галле, 1863) и "Zur Kritik der Quellen der älteren Rö mischen Geschichte" (1879); Вольтау, "Livius Quellen in der dritten Decade" (Б. 1894). О Л. как писателе: Taine, "Essai sur Tite-Live" (Париж, 1856, 8-e изд. 1888; есть русский перевод); Haupt, "Anleitung zum Verst ä ndniss der Livianischen Darstellungsform" (Лпц. 1892); Riemann, "Etudes sur la langue et la grammaire de Tite-Live" (П. 1879); W ö lfflin, "Livianische Kritik und Livianischer Sprachgebrauch" (Берл., 1864); Fugner, "Lexicon Livianum" (Лпц., 1890 слд.). Вполне научно обработанное и наиболее употребительное издание Л. Вейссенборна, продолжаемое Мавр. Мюллером (Лпц., Тэйбнер).

В. Модестов.

Тит (Titus Livius) (59 до н. э., Патавиум, — 17 н. э., там же), древнеримский историк. Жил и работал в Риме, пользовался покровительством императора Августа. Автор «Римской истории от основания города», в которой погодно изложена вся история Рима от легендарного основания города до 9 до н. э. Из 142 книг «Римской истории» сохранилось 35 (описание событий до 293 до н. э. и 218—168 до н. э.); содержание остальных книг известно по кратким изложениям и т. н. извлечениям позднейшего времени. Л. не исследовал римскую историю, а излагал её, некритически заимствуя материал у римских анналистов и эллинистических авторов, перенося в древность черты современного ему римского государственного строя. Л. не скрывал намерения возвеличить Рим. По своим философским воззрениям Л. близок к стоицизму. Ход исторических событий Л. объяснял изменением морально-нравственных устоев общества. Быт и нравы древних римлян способствовали, по его мнению, созданию римского величия. «Римская история» написана риторично, пространным живописным стилем, со многими патетическими речами действующих лиц. Современники и последующие поколения видели в труде Л. образец исторического труда, а в самом авторе — «римского Геродота».

Соч.: Ab urbe condita libri, erklärt von W. Weissenborns und Н. J. Müller, Bd 1—10, В., 1880—1911; в рус. пер. — Римская история от основания города, пер. с лат. под ред. П. Адрианова, 2 изд., т. 1—3, М., 1897—1901.

Лит.: Тэн И., Тит Ливий, пер. с франц., 2 изд., М., 1900; Borneque Н., Tite-Live, P., 1933; Walsh P. G., Livy, Camb., 1961.

А. И. Немировский.

ЛИВИЙ Тит (Titus Livius) (59 до нашей эры - 17 нашей эры), римский историк, автор "Римской истории от основания города" (142 книги; сохранились 35 - события до 293 до нашей эры и 218 - 168 до нашей эры).

Ли́вий

(livius) Тит (59 до н. э., Патавий, ныне Падуя – 17 н. э., там же), римский писатель, историк, автор «Римской истории от основания города». Из 142 книг этого сочинения (доведено до описания современных Ливию событий, работу над «Историей» оборвала смерть автора) до нас полностью дошли только 35: книги I–X описывают прибытие в Италию легендарного прародителя римлян Энея, основание Рима и древнейшую историю римского государства; книги XXI–XLV посвящены войне Рима с Ганнибалом и римским завоеваниям до 167 г. до н. э. Человек республиканских убеждений, живший во время становления Римской империи, Ливий объяснял ход истории изменением (падением) нравственных устоев общества, идеализируя патриархальную старину. Образ древних римлян – мужественных воинов, мудрых граждан – сложился в сознании Нового времени во многом благодаря «Истории» Ливия.

Тит (Titus Livius) (59 до н. э. - 17 н. э.) - др.-римский историк. Уроженец Патавиума (совр. Падуя). Изучал риторику и философию. В нач. 30-х гг. 1 в. до н. э. приступил к работе над "Римской историей от основания города" ("Ab urbe condita libri"), к-рую писал ок. 45 лет и в к-рой погодно изложил всю историю Рима от легендарного основания города до 9 до н. э. Из 142 книг "Римской истории" сохранилось 35: первые 10 книг (до 3-й Самнитской войны - 293 до н. э.) и 21-45, в к-рых изложены события от начала 2-й Пунической войны до победы Рима над Македонией (218-168 до н.э.). Содержание остальных книг известно по кратким изложениям более поздних авторов и т. н. "извлечениям" - periochae, появившимся в 1 в. н. э.

Ритор и писатель, Л. не исследовал римскую историю, а излагал ее, некритически заимствуя материал у римских анналистов и эллинистич. авторов, перенося в древность черты совр. ему римского гос. строя. Л. не скрывал намерения возвеличить Рим. Несмотря на нек-рые критич. высказывания по вопросам религии, он не был ни скептиком, ни рационалистом. По своим философским воззрениям Л. близок к стоицизму. Ход историч. событий Л. объяснял изменением морально-нравств. устоев общества. Быт и нравы древних римлян способствовали, по его мнению, созданию рим. величия. Его произв. свойствен дидактич. тон. Являясь сторонником республики, идеализируя древний респ. строй и его героев, Л. тем не менее оставался лойяльным по отношению к порядкам принципата Августа.

"Римская история" написана превосходным стилем (на стиль Л. оказала влияние риторическая школа Цицерона), увлекательно, живо, эмоционально. Современники и последующие поколения видели в труде Л. образец историч. труда, а в самом авторе - "римского Геродота". Л. любил Тацит, использовали Валерий Максим, Флор, Плутарх, Дион Кассий и др. Очень популярен был Л. в эпоху Возрождения. Макиавелли посвятил анализу труда Л. "Рассуждения на первую декаду Тита Ливия" (рус. пер., СПБ, 1869).

Соч.: Римская история от основания города, пер. с лат., под ред. П. Адрианова, т. 1-6, М., 1892-99, 2 изд., т. 1-3, М., 1897-1901.

Лит.: Тэн И., Тит Ливий, пер. с франц., 2 изд., М., 1900; Радциг Н., Начало римской летописи, "Уч. зап. МГУ", отд. ист.-фил., 1903, в. 32; Bornecque H., Tite Live, P., 1933; Ciaceri E., L'opéra di Livio e la moderna critica storica, Roma, 1943; Walsh P., Livy; historical aims and methods, Camb., 1961.

А. И. Немировский. Воронеж.

Ливий, Тит; Livius, Titus, 59 г. до н. э.-17 г. н. э., римский историк. Происходил из состоятельной семьи из Патавии (совр. Падуя). В ранней молодости приехал в Рим, где получил хорошее образование. Посвятил себя изучению философии, истории и риторики. Близкие отношения связывали его с Августом. Он сам не принимал деятельного участия в политической жизни. Л. был автором не сохранившихся диалогов историко-философского содержания и тоже не сохранившегося риторического произведения, которому придал форму письма к сыну. Вероятно, он излагал в нем свое писательское кредо: в качестве образцов совершенного стиля он называл из греческих авторов Демосфена, а из римских - Цицерона. После 27 г. до н. э. начал работать над историей Рима: История Рима от основания города (Ab urbe condita libri) в 142 книгах. Это произведение обхватывает историю Рима с легендарных времен до современной автору эпохи, до смерти Друза, пасынка Августа, то есть до 9 г. н. э. Можно предположить, что Л. не окончил своей работы, поскольку смерть Друза не является рубежом в истории Рима. Сохранилось полностью 35 книг: кн. I-X, или первая декада, которая описывает историю Рима с самого начала до 293 г. до н. э., то есть до III Самнийской войны, кн. XXI-XLV, третья, четвертая и половина пятой декады, охватывающие римскую историю от 218 до 167 гг. до н. э., то есть от начала II Пунической войны до конца III Македонской войны. Сохранились также фрагменты кн. XCI, описывающие войну с Серторием, и фрагменты кн. CXX с описанием смерти Цицерона. Л. трудился над своим произведением на протяжении сорока лет, поэтому трудно установить даты написания отдельных его частей. Однако есть определенные основания предполагать, что первые книги были созданы между 27 и 25 гг. до н. э., что кн. IX была написана до 20 г. до н. э., а последние книги - только после смерти Августа, то есть после 14 г. н. э. На этом автор, возможно, хотел завершить свою историю, но умер, не доведя дело до конца. Существующее разделение Истории на вышеперечисленные декады (как и на пентады) относится, предположительно, к IV в. н. э. Столь объемное произведение подвергало испытанию терпение читателя, поэтому быстро начали создаваться его краткие пересказы. Значительнейшими из сохранившихся пересказов являются так называемые Периохии (Periochae, возможно, IV в. н. э.), в которых последовательно излагались все книги (утрачены периохии к кн. CXXXVI и CXXXVII). В своем произведении Л. опирался на более ранних писателей, особенно младших анналистов: Луция Элия Туберона, Гая Лициния Мацера и Валерия из Анция (в основном в первой декаде), а также на Фабия Пиктора, Кальпурния Пизона, Клавдия Квадригария и Полибия. Достоверность фактов, изложенных Л., варьируется в зависимости от источников, по отношению к которым он не всегда был достаточно критичен. Верный традиции всей античной историографии, Л. воспринимал свой труд прежде всего как литературное произведение с явственно выраженными патриотическими тенденциями. Главной его целью было описание величия древнего Рима, чтобы ярче показать его упадок. Он пытался найти в минувших веках образцы для подражания, а также людей и ситуации, благодаря которым Рим обрел свою мощь; упускал из виду далеко идущие последствия римской империалистической политики, гражданских войн, крупных общественных переворотов. Зато он верил в нравственные ценности и именно в них видел залог возрождения Рима. Со своим произведением он, таким образом, примкнул к общим стремлениям, вдохновлявшим эпоху Августа. Ибо Август желал оздоровить римское общество, деморализованное долгими гражданскими войнами предшествующих эпох, и для достижения этой цели годились самые разнообразные средства, среди прочего и литература. Все это должно было привести Л. к идеализации римского прошлого. Главным героем его произведения стал populus Romanus (римский народ). Общественно-политическую борьбу между патрициями и плебеями Л. описал с точки зрения аристократа. Он воспринимал римскую историю изолированно от истории других народов, особенно италийских племен, что является несомненным недостатком этого сочинения. Исповедуя взгляды стоиков, Л. верил в продигии, то есть чудесные явления, и в фатум. В истории его прежде всего интересовали выдающиеся единицы. Он характеризовал своих героев через их действия, но чаще - через их речи. Эти речи Л. отделывал чрезвычайно тщательно, и их прекрасная форма является исключительно его заслугой. В сохранившихся книгах мы находим около 40 речей. Талант повествователя Л. и его умение драматически представить события позволили ему создать полный жизни образ прошлого, хотя бы и не всегда согласующийся с историческими документами. Стиль Л. является примером великолепной прозы, приближающейся к уровню Цицерона; присутствуют также черты поэтического стиля.. Хронологически он представляет собой промежуточный этап между классическим стилем и так называемой латынью серебряного века Империи. Л. быстро добился славы. С уважением говорят о нем такие писатели, как Сенека Старший, Сенека Философ, Квинтиллиан и Тацит. Произведение Л. использовали Валерий Максим, Анней Флор, Лукан и Силий Италик.