Греческая литература

Из огромного множества произведений древнегреческой литературы до нас дошли лишь весьма немногие; немало писателей и их сочинений известны нам только по именам; почти нет ни одного древнегреческого писателя, от которого дошло бы к нам все его литературное достояние. Ко всему этому присоединяется порча первоначальных текстов по вине времени, по невежеству переписчиков и иным обстоятельствам. Понятно, почему до настоящего времени не существует такого обозрения Г. литературы, которое изображало бы все последовательное ее развитие, без пробелов или произвольных теоретических построений. Однако вековыми усилиями западноевропейских ученых достигнуто многое в смысле восстановления древних текстов и разностороннего выяснения литературных произведений. Наиболее известны следующие общие курсы Г. литературы: Bernhardy, "Grundriss d. gr. Litteratur" (только поэзия; 1 ч. 5 изд. 1892, 2 ч. 3 изд. 1880): К. О. Müller, "Geschichte d. gr. Litter. bis auf d.Zeitalter des Alexanders" (в новой обработке Гейца и с его продолжением, 4 изд. 1882-84); то же сочинение в прекрасном франц. переводе К. Гиллебранда, "Hist. de la littér. gr." (1866), и на англ. яз. с продолж. Дональдсона до завоевания Константинополя турками (Л., 1858); Mure, "Hist. of lang. and litter. of anc. Greece" (2 изд., Л., 1854-60); Nicolai, "Gesch. d. gr. Litter." (в нов. обраб., Магдеб., 1873); Bergk, "Gr. Litteratturgesch." (только 1-й том издан самим автором, в 1872 г.; 3 остальные выпущены в свет по рукописям автора Гинриксом и Пепмюллером, 1883-87); Mahaffy, "Hist. of classic. gr. litterat." (1880; русский перев. 1882-83); Sittl, "Gesch. d. gr. Litter. bis auf Alexand. d. Grossen" (1883-87); Croiset, Alfr. et Maur." "Hist. de la littér. gr." (1887-1891); Christ, "Gesch. d. gr. Litter. bis auf die Zeit Justi nians" (2 изд., 1890); Munk, "Gesch. d. gr. Litter." (3 изд. 1880; русск. пер. 1-го т. не удовлетвор.); Jevons, "Hist. of gr. liter. to the death of Demosth." (1886); E. Burnouf, "Hist de la littér. gr." (2 изд. 1885). Jebb, "Gr. literat." (5 изд. 1891, русск. пер. не удовлетв.). На русск. яз. оригинальное сочинение В. Ф. Корша "История греческой литературы" (во 2-ой ч. I т. его издания "Всеобщей истории литературы", СПб., 1881). Для истории литературной критики у древних греков весьма важно соч. E. Egger, "Essai sur l'hist. de la critique chez les Grecs" (2 изд. 1886).

Отличавшая древнего эллина способность живо воспринимать окружающее и быстро отзываться на него, проникать глубоко в основные мотивы явлений и улавливать их типические, существенные черты, пластичность греч. речи, дозволявшая эллину выражать легко и точно каждую свою мысль и настроение со всеми их оттенками, сообщили древнегреч. литературе гуманистический характер и обеспечили за нею общечеловеческий интерес. В основных свойствах эллинского гения кроется разгадка несравненной оригинальности его научного и художественного творчества, долговечности множества выработанных им идей, образов и целых систем мировоззрения; этим же обусловливается то громадное влияние, какое имела древнеэллинская литература на все позднейшие, начиная с римской, и на европейскую образованность вообще. Всестороннему развитию природных дарований благоприятствовали особенности политического общежития, поощрявшие высокое напряжение умственных сил и допускавшие широкую свободу мысли и слова. Успехи драмы, красноречия и изучения форм политического общежития находились в ближайшей зависимости от демократического строя городских республик. Вовсе не случайно то обстоятельство, что по степени и качеству умственной производительности в древней Греции первое место принадлежало афинской демократии, где и политические учреждения, и нравы, и вкусы общества наиболее содействовали свободному развитию и упражнению всех способностей гражданина, потребных для деятельного сознательного участия в делах общины.

Крайними пределами истории древнегреческой литературы следует признавать XI в. до Р. X., когда сложились многочисленные сказания о героях Троянской войны, и первую половину VI в. по Р. X., когда по распоряжению импер. Юстиниана (529) закрыты были философские школы в Афинах. В этом промежутке времени различаются два отдела: один — от начала литературы до III в. до Р. X., по преимуществу творческий; другой — от начала александрийской учености до Юстиниана, по преимуществу время изучения прежней литературы и усвоения древнегреческой образованности другими народностями. В творческой эпохе Г. литературы различаются два периода: развитие эпоса, лирики, возникновение драмы и всех видов прозы — приблизительно до 480 г. до Р. X., и другой период, аттический, пора высшего процветания драмы, красноречия, философии, историографии с переходом к точным наукам. В первом периоде руководящая роль принадлежала колониям, во втором неоспоримо господствовали Афины.

Главное литературное явление первого периода — так наз. гомеровские поэмы, представляющие собою завершение длинного ряда меньших опытов легендарной поэзии, а также религиозного и бытового песнотворчества. Задолго до появления на свет Илиады и Одиссеи, древнейших памятников Г. литературы, сложились образы главных эллинских божеств и героев троянского и дотроянского времени, установились типические черты богов и полубогов, их генеалогии, образовались эпитеты, выработана была стихотворная форма, пригодная для повествования и т. д. Илиада и Одиссея вмещали в себе лишь небольшую часть сюжетов и эпизодов, обработанных раньше многими поколениями рассказчиков и певцов. К этой древнейшей поэзии греков, не исключая и гомеровских поэм, нельзя относиться так, как мы относимся обыкновенно к произведениям сознательно поэтическим. Воображать себе, будто древний поэт, полный веры в священную старину, руководствовался в своем творчестве только требованиями поэзии и именно особого вида ее, в данном случае эпоса, что он только в силу этих требований изменял одно в своем материале, устранял другое, добавлял третье — значит наши собственные понятия переносить на такие времена и бытовые условия, когда они вовсе не могли иметь места. Каждый последующий певец, продолжая дело предшественников, брал от них то, что казалось ему наиболее согласным с природою божества или с характером героя; иногда певец довольствовался сопоставлением нескольких вариантов, мало смущаясь разногласиями между ними и даже не всегда их замечая. Только твердо памятуя эту историческую точку зрения, можно уберечь себя от субъективных построений и увлечений в разъяснении древнейших памятников греч. поэзии — тех увлечений, какими преисполнен так наз. гомеровский вопрос (см. Гомер).

Колыбелью греческой поэзии была богато одаренная от природы северо-восточная область Фессалии, Пиерия, или Фракия, родина муз, место деятельности мифических поэтов: Орфея, Мусея, Евмолпа, Памфоса, Фамириса. Отсюда поклонение музам распространилось к югу, на Фокиду, Беотию, Аттику. Занятие поэзией находилось здесь в связи преимущественно с культами Зевса, Диониса и Деметры. Другая группа певцов, с Оленом во главе, соединялась около Аполлона в Ликии, на Крите и в Дельфах. Кажется, служителями этого божества был изобретен героический стих, или дактилический гекзаметр. Музыка, именно игра на форминге или кифаре, лире, поставлена в теснейшую связь с поэзией. Этот же подготовительный период характеризуется влиянием малоазийских народов, родственных эллинам, — главным образом фригийцев и ликиян. Рядом с песней, преимущественно религиозного характера, существовали с незапамятных времен более или менее занимательные рассказы о громких подвигах отдельных личностей — богатырей, вождей, правителей — и целых общин; подобные рассказы, умножаясь в числе по мере совершения новых подвигов, соединяли в себе разнородные элементы мифа и действительности, изображали богов и людей в постоянных отношениях и взаимодействии, людей наделяли сверхчеловеческими свойствами, богов низводили до уровня смертных. Если события близкие, только что совершившиеся, понимались и изображались поэтами не иначе, как в виде необычайных деяний богов или при непосредственном их участии, то давность события открывала тем больший простор для вымысла и чудесного: без этого современность и история представлялись бы древнему эллину столь же мало вразумительными и интересными, как нам подобное изображение кажется неправдоподобным и произвольным. Гераклы, Тезеи, Язоны, Персеи, Мелеагры, Амфиараи и многие другие упоминаются в гомеровских поэмах как хорошо известные представители давнего, грандиозного прошлого, отодвинутого вдаль воспоминаниями ближайших событий, различными эпизодами ахейско-троянской войны и приключениями ее героев. Троянская война как первое славное дело всей Эллады, совершившееся до так назыв. возвращения Гераклидов в Пелопоннес и до основания малоазийских колоний, сделалась надолго излюбленнейшим предметом рассказов и песнопений, образчиками коих могут служить песни Фемия и Демодока в Одиссее. Многочисленные, первоначально короткие песни троянского цикла вызвали в X-IX вв. до Р. X. гениальную попытку создать цельные поэмы с центральным героем и событием в каждой, с небывалою дотоле обрисовкою характеров, с чрезвычайным разнообразием положений, объединяемых моральными воззрениями автора; получились древнейшие бессмертные памятники Г. и вообще европейской литературы, до наших дней неразрывно связанные с именем Гомера (см.). Мы из Одиссеи знаем, что древний эллин любил новые песни о недавних событиях, и потому начатки троянского эпоса необходимо приурочивать еще к собственной Элладе, более всего к Фессалии и Арголиде, родным местам первенствующих ахейских героев, и относить появление их ко времени самой войны и к непосредственно за войною следовавшему. Полного расцвета эпическая поэзия достигла, однако, лишь на малоазийском побережье, в колониях, преимущественно ионийских, хотя ионические поэты только продолжали и совершенствовали дело эолян. Древние поэты были вместе и исполнителями своих и чужих песен, певцами (аэды), которые при исполнении пользовались аккомпанементом на форминге. На торжествах народа или правителей и вождей подобные певцы-поэты были желаннейшими и почетнейшими гостями. Удаляясь под Трою, Агамемнон доверил супругу свою домашнему певцу. Аэды были ближайшими хранителями и распространителями гомеровских поэм и иных песен. За аэдами следовали декламаторы-рапсоды, на общественных собраниях произносившие чужие песни без музыкального аккомпанемента, зато драматизировавшие свое исполнение при помощи мимики и костюмов. С первой половины VIII и до половины VI в. до Р. X. ряд поэтов задавался мыслью изложить в стихотворной форме, по образцам гомеровским, весь по возможности цикл троянских сказаний. Это — поэты-циклики: Арктин, Стасин, Лесхес, Агий, Евгаммон, не обладавшие ни дарованием, ни искренним воодушевлением родоначальников эпоса. Рядом с троянским существовали и обрабатывались подобными же поэтами циклы сказаний фивских (Фиваида, Эпигоны), геракловых. Циклические поэмы, по объему иногда превосходившие Одиссею, имели для позднейших поэтов, историков, философов, антиквариев значение и интерес сборников мифов и сказаний, пригодных для поэтических или моралистических целей.

В тесной связи с именем Гомера находятся еще так называемые Гомеровские гимны, дошедшие до нас в виде 34 песен, неодинаковых по достоинству и объему и разновременных по происхождению. Время образования этих песен, служивших на религиозных празднествах вступлениями к декламации гомеровских песен — VIII-V вв. до Р. X. Составлялись они в кружках рапсодов. Гомеру еще Аристотель приписывал древнейшую юмористическую поэму Маргит (глуповатый всезнайка), а Илиада вызвала на свет в сравнительно позднее время пародию под именем Война мышей и лягушек. Уже в гомеровских поэмах можно наблюдать присутствие элементов наставительного эпоса, выражение недовольства существующими отношениями и желание большей правды в людских делах. В результате такого настроения явилась поэма Работа и дни. С другой стороны, рано чувствовалась потребность в связных систематических представлениях о богах, о первоначальной истории мира и человеческих обществ, о взаимных отношениях между божествами, героями и простыми смертными. Ответом на эти запросы служила Теогония. Обе поэмы, религиозно-наставительного характера, вышли из беотийской школы певцов и принадлежали уроженцу Аскры Гезиоду (см.). Гомер и Гезиод почитались у древних греков творцами теогонии и теологии; имена их обыкновенно употреблялись рядом, нераздельно, хотя гезиодовы поэмы сложились лет сто спустя после гомеровских.

По мере того, как общественная и личная жизнь становилась разнообразнее и сложнее, особенно в богатеющих торговых колониях, нарождались и новые формы поэтического творчества. В политическом общежитии наследственная монархия уступила место олигархическому или демократическому правлению или вышедшей из борьбы партий и вначале опиравшейся на народ тирании. Поэзия много потеряла в торжественности, но не меньше выиграла в практическом, житейском значении; из вдохновенных глашатаев муз или Аполлона поэты обратились в простых смертных, выдававшихся над толпою большею отзывчивостью, мудростью практических советов или меткостью и язвительностью критики. Достаточно напомнить, что в рядах поэтов того времени почетнейшее место принадлежало великому афинскому законодателю Солону; что другой афинский гражданин, Тиртей, добывал своими песнями победы спартанцам; что Феогнид пользовался стихотворной формой для беспощадного преследования политических противников, и проч. Самая форма стихотворений — элегическое двустишие из гекзаметра и пентаметра — отличалась в сравнении с эпическим стихом краткостью и выразительностью, а ямбический размер сатирических стихотворений еще больше сближал поэтическую речь с обыденной, разговорной. Злоба дня в ее бесконечном разнообразии и волновавшие наблюдателя чувства были предметом поэтического выражения в элегиях и ямбах в течение VII и VI вв.; выработанными тогда стихотворными формами охотно пользовались, впрочем, и впоследствии. Древние элегии исполнялись под аккомпанемент флейты. Из числа элегических и ямбических поэтов Каллин, Симонид, Мимнерм, Фокилид, Ксенофан, Гиппопакт, Архилох принадлежали малоазийским городам и островам; Солон, Феогнид, Тиртей были уроженцы Аттики и Мегары. Хотя эпос и элегия развивались и не без связи с музыкою, но первое время музыка была довольно проста и монотонна; стихотворные тексты декламировались и совершенствовались независимо от музыкального аккомпанемента. Не так было с поэзией собственно лирической, или песенной (мелической), успехи которой были подготовлены развитием музыки и которая отдельно от музыки не существовала; иногда к музыке присоединялись и ритмические движения, орхестика. Начатки лирики содержались в древнейших народных песнях, но сознательная разработка ее в связи с музыкой начинается с Терпандра, лесбийца родом, который в VII веке до Р. X. на карнейских и пифийских собраниях в Спарте и Дельфах выступил (с семиструнной лирой вместо первобытной четырехструнной) как исполнитель религиозных песнопений, номов, с усовершенствованным музыкальным аккомпанементом. Он открыл гамму звуков, установил основные гармонии, лады греческой музыки и вообще положил начало систематическому музыкальному искусству. Греческая лирика делилась на собственно песню и хоровое пение (энкомии, эпиникии, пеаны, дифирамбы и проч.) и развивалась в одно время с элегией и ямбом: Терпандр предшествовал Архилоху, а в одно время с Солоном жили главные представители обоих видов лирики: Алкей, Сафо (Сапфо), Стесихор. Элегия и ямбы примыкали по языку к ионийскому эпосу, лирическая поэзия, по самой своей природе более индивидуальная, представляла бесконечное разнообразие наречий и местных говоров в теснейшей зависимости каждого поэта от его родины и места деятельности. Ионийские, эолийские, дорийские говоры были равноправны в лирике. Не меньшим разнообразием отличалось стихосложение лирических песен в зависимости от личности поэта и от тончайших оттенков выражаемого в песне настроения. Если номы и просодии Терпандра и Клонаса, исполнявшиеся под аккомпанемент кифары или флейты, пользовались размерами, ранее их вошедшими в употребление, — гекзаметром, ямбом и элегическим двустишием, то последующие лирики обнаруживали в этом отношении необычайную изобретательность и свободу творчества. Впрочем, и раньше уже, главным образом гением Архилоха, введены были в обращение, кроме гекзаметра и пентаметра, ямбы, трохеи, анапесты. Из выдающихся лириков чуть не каждый или прибавлял новые стихотворные формы, навсегда удерживавшие за собою имена творцов своих, или налагал печать собственной индивидуальности на формы уже существующие, изменяя и совершенствуя их. В отношении изобретательности всех лириков превзошел спартанский поэт половины VII в. до Р. X., Алкман, у которого впервые находим размеры ионийские и логахдические; он же первый употреблял размер, оказавшийся весьма пригодным для хвалебных стихотворений. Начинания Алкмана нашли себе продолжателя в Стесихоре из Гимеры. В среде лириков вошло в обычай расчленение стихотворения на строфы, начало чему дано было уже элегическим двустишием: это — объединенные в своих частях группы стихов, или правильно чередующиеся, или меняющиеся в своем построении. Вообще в древнегреч. лирике различаются направления эолийское и ионийское, с одной стороны, и дорийское, с другой. Главные представители первого — Алкей, Сафо, Анакреон, второго — Алкман, Стесихор, Ибик, Симонид из Кеоса, Арион, Вакхилид, Пиндар. Только первые поэты — лирики в нашем смысле слова, выражавшие в своих произведениях личные душевные состояния; вторые, собственно греческие лирики, занимавшие в греческой жизни более почетное место, назначали свои песни прежде всего для украшения празднества прославления богов и т. п., вследствие чего содержание их произведений было более общего, нежели личного характера; не страстность, но торжественность были отличительною чертою этой дорийской поэзии. Одни песни назначались для исполнения одним голосом, в частной жизни отдельных граждан; другие были хоровые и имели значение преимущественно религиозно-общественное, исполнялись в публичных местах. Строение песен первой категории было несравненно проще; здесь допускалось непрерывное чередование отдельных стихов, или же строфы одинакового строения следовали одна за другою. Несравненно большим разнообразием отличалось строфическое строение хоровых песен, особенно со времени Стесихора, который ввел в стихосложение чередование тройных групп — строфы, антистрофы и эпода, — соответственно движениям хора вправо, обратному влево и заключительному нахождению на месте. Хоровые песни были значительнее и по объему. Победные песни Пиндара — на эпическом наречии, с сильною примесью доризмов, — составленные во славу победителей на четырех общеэллинских празднествах и дошедшие до нас в числе 44, являются единственными и великолепнейшими образчиками хоровой греч. лирики. Одна из форм этой же лирики, дифирамб, послужила источником трагедии, а из шуточных хоровых песен, тоже в честь Диониса или Вакха, вышла комедия. Исконные начатки драмы, содержавшиеся в самой жизни древнего грека и особенно в культе Диониса, развились быстро до классических образцов драматической поэзии благодаря достигнутым раньше успехам лирики, в частности — дифирамба. Дифирамбическому хору дал правильную организацию Арион из Коринфа, а знаменитейшие лирики распространили дифирамбическую песню с Диониса и на другие мифические личности. Уже при Солоне, в начале VI в. до Р. X., в Афинах можно было видеть первые опыты драматизирования дифирамба при помощи одного актера, которым был сам виновник нововведения, икариец Феспид. Драматические представления (прежде трагедия, потом и комедия) заняли место наряду с дифирамбом в чествовании Диониса, и так как это были народные празднества по преимуществу, так как при важнейших из них присутствовали в большом числе и иноземцы, то государство было заинтересовано в возможно более великолепном и привлекательном исполнении их, и драматические писатели находили достаточное для себя удовлетворение и поощрение в горячем сочувствии и понимании многотысячной публики. Сооружение в Афинах каменного театра около 500 г. до Р. X. было внешним выражением того, что драматические представления стали предметом государственной заботливости. Феспид, Херил, Пратина, Фриних — немногие предшественники отца трагедии, Эсхила. Глубина и разнообразие психологических наблюдений, напряженный интерес к чисто человеческим сторонам мифических и легендарных героев, старательная мотивировка их решений и столкновений, законосообразная комбинация внешних обстоятельств и душевных состояний действующих лиц — таковы черты аттической драмы, обеспечившие за нею на многие века просветительное значение. Изумительно быстрому росту драмы благоприятствовали также успехи гражданственности в Афинской республике и высокое общее развитие массы афинских граждан. Только при наличности свободных демократических учреждений стала возможною в Афинах древняя политическая комедия, вышедшая из фаллических песен и первоначально сложившаяся в дорийских Мегарах. Нравоописательная комедия, в первой поре развития также принадлежавшая дорянам, начала слагаться среди сицилийцев в VII в. до Р. Хр.; это — старшая сестра средней и новой аттической комедии. Тому же периоду новых политических образований принадлежат первые опыты прозы историко-географической и философской, по своему содержанию тесно примыкающие к эпической поэзии и народной мифологии. Греческая историография началась с переложения в прозу поэтических сказаний в порядке хронологической последовательности и с записи достопримечательностей отдельных городов и народов. Кадм, Дионисий, Гекагей милетский, Ксанф из Лидии, Харов из Лампсака, Гелланик из Митилены и др. были древнейшими историческими писателями. Представителями древнейшей Г. философии являются Фалес, Анаксимен, Анаксимандр (см. Греческая философия). В конце первого периода истории Г. литературы все части эллинского мира были охвачены политическим и умственным движением, а накопление богатств торговлею и промыслами и получение из Египта папируса — сравнительно дешевого писчего материала — облегчали литературную производительность городских республик и содействовали их умственному сближению. Весьма характерными выразителями той эпохи возбуждения и повсеместной напряженной деятельности были так называемые семь мудрецов (Биант, Хилон, Клеобул, Периандр, Питтак, Фалес, Солон) — рассеянные по разным городам практические деятели и учителя, которые в стихотворной, сжатой форме предлагали уроки житейской мудрости.

Началом следующего периода можно считать 478 год, когда образовался так называемый афинско-делийский союз и Афины на долгое время стали общепризнанным гегемоном значительной части Эллады. Искони в народной поэзии существовавшие зачатки драмы были обработаны в Афинах до уровня долговечнейших образцов драматического творчества. Хотя наличность высоко развитых форм эпоса и лирики сильно облегчала развитие аттической драмы, тем не менее и трагедия, и комедия были оригинальным созданием афинян, больше всего обязанным совокупности политических и культурных условий в Афинах. Из двух видов драмы трагедия по своим сюжетам тесно примыкала к народным сказаниям и мифам, а комедия черпала содержание из наблюдений над современными политическими деятелями, текущими общественными событиями, нравами и т. п. Поднимаясь над частными практическими интересами, трагедия вводила зрителей в круг интересов и понятий общего характера, религиозных, этических и общественных, воплощая их в типические образы, каждому близкие и понятные. Со стороны содержания произведения афинских трагиков были, по-видимому, только прямым продолжением Гомера и цикликов: те же освященные верою имена и взаимные отношения божеств и героев, то же почтительное обращение с мифом, та же, до Еврипида по крайней мере, искренность веры. Тем знаменательнее были новые способы обработки народных сказаний, более гармонировавшие с светским настроением общества и с успехами обобщения в сфере мысли и чувства. Уже начиная с Эсхила, господствующим предметом изображения в трагедиях, а следовательно — и симпатий зрителя, стала душевная жизнь человека с ее надеждами, опасениями, страстями. Мифическая старина сохранялась только как удобная, всеми признаваемая форма, под которой слышалось биение живой действительности; легендарные личности являлись истолкователями или выразителями того, чем жили современники трагика. Никогда раньше афинская публика не подходила так близко при посредстве поэтических изображений к естественной связи причин и последствий; никогда еще не возвещалось ей в художественных образах столько правил религии и морали. Это была философия для народа. Необычайная популярность аттической трагедии явствует, между прочим, из того, что в течение V в. до Р. X. написано было для афинского театра не меньше 1000 трагедий. К сожалению, из этого громадного числа трагедий до нас дошли всего 31 — по семи от Эсхила и Софокла и 17 от Еврипида, а также одна сатирическая драма Еврипида, Циклоп. На афинском театре держался до IV в. обычай ставить трагедии группами, так называемыми тетралогиями, при чем представление трех трагедий заключалось шаловливой пьесой наподобие нашего водевиля; хоры этих пьес состояли из сатиров, постоянных спутников Диониса, откуда и самое название сатирической драмы. От огромного числа афинских трагиков сохранились немногие имена и незначительные отрывки (классическое издание отрывков А. К. Наука совместно с П. В. Никитиным: "Fragmenta tragicor. graecorum", Лейпциг, 1889). Кроме Эсхила, Софокла и Еврипида, затмивших собою не только современных им трагиков, но и последующих, более известны Ион, Агафон, Ахей, Крития, Евфорион, Еврипид младший.

Параллельно с трагедией развивалась в Афинах комедия, перенесенная сюда из Мегар и только здесь достигшая высокой степени совершенства и огромного влияния на окружающее. Магнет, Кратин, Евполид, Кратет и др. подготовили полный расцвет аттической комедии в V в., в произведениях Аристофана, из 64 пьес которого дошли до нас 11. Наиболее характерною особенностью аристофановской комедии была парабаза, разрывавшая представление на две части. Это — песня, которую исполнял весь хор или корифей его и в которой от лица автора высказывались зрителям советы, предостережения, жалобы на литературных соперников и политическ. врагов автора, суждения о современных событиях и лицах и т. п. Политическая свобода, высокое умственное развитие граждан, а равно гений Аристофана и его предшественников преобразили грубый фарс, каким была комедия первоначально и осталась навсегда в других частях Эллады, в оригинальнейший вид драмы, совмещавший в себе черты беспощадной сатиры и памфлета, с одной стороны, истинно художественного создания — с другой. Конечно, критика аттической комедии, касалась ли она политики (Клеон), литературы (Еврипид) или философии (Сократ), была односторонняя и имела в виду вернуть доброе старое время марафономахов, вооружить общественное мнение против новаторов; поэтому значение древней комедии как источника для политической истории весьма относительное. Однако смех Аристофана не останавливался ни перед чем, проникая все сферы жизни и на самом деле подрывая традиционные начала. Блудливый Зевс, обжорливый и жадный до золота Гермес, Опора и Феория в виде гетер — таковы божества в комедии Мир. Поместившееся между небом и землею птичье царство грозит отнять у богов и жертвенный дым, и любовные наслаждения (Птицы). В Дедале Зевс изображен вором и обманщиком и т. п. Рядом с Еврипидом и Агафоном упрекам Аристофана подвергался и торжественный, богобоязненный Эсхил. Последствия комедии получались далеко не те, каких, может быть, желал сам комик: не ослабляла, а скорее усиливала аттическая комедия дух сомнения и критики в современном обществе. Вопросы политические, частные и общие, социальные, литературные, педагогические, философские находили себе место в древней комедии, как можно видеть и по уцелевшим пьесам Аристофана, и обсуждались вкривь и вкось с не виданною ни раньше, ни позже свободою. Уже в числе комедий Аристофана есть несколько свободных от личных нападок (Птицы, Мир, Лисистрата, Богатство, Осы, Женское народное собрание); личная критика является в них лишь мимоходом, в виде намеков, уступая главное место сатире на целые направления в литературе и общественной жизни, а также на целые классы граждан. Так наз. средняя и новая комедия (от восстановления афинской демократии в 403 г. до александрийского периода), внешним образом отличавшаяся от аристофановской отсутствием хора, представляет собою только более постоянное и последовательное развитие тех элементов пародии на мифологические личности и на трагиков, а равно сатиры на общественные и домашние нравы, которые содержались в изобилии в самых зародышах аттической и вообще греческой комедии и в произведениях Аристофана; с другой стороны, не совсем были изгнаны из этих позднейших видов комедии и личные нападки на политических деятелей. Новая аттическая комедия нам известна почти исключительно по римским подражаниям Плавта и Теренция; у греков главный представитель ее — Менандр.

Диалектика и красноречие всех видов входили существенными частями в поэтическую речь трагедии и комедии. Старание убедить противника, доказать виновность его и свою правоту составляют главную задачу драматических диалогов и многих монологов. Для житейских отношений в афинской демократии нужна была тщательно обработанная ораторская речь прозаическая. Свободное убедительное слово было сильнейшим рычагом успеха в афинской республике и даже больше: оно было одним из действительнейших средств самозащиты в делах политических и частных. Там, где в силу закона каждый гражданин обязан был свою тяжбу вести самолично и все судопроизводство было устное, публичное, состязательное, там, где общественное значение отдельной личности и активное участие в делах родины определялись прежде всего личными дарованиями, уменьем убедить полновластное собрание народа в выгодности предлагаемых мер, — там искусство ораторской речи и возможность научиться ему становились одним из предметов первой необходимости. Афинская республика в короткий сравнительно период времени произвела на свет большое число ораторов и учителей красноречия, не превзойденных в последующие времена: Антифон, Андокид, Лисия, Исократ, Исей, Ликург, Гиперид, Демосфен и мн. др. Афинская школа красноречия была создана софистами и учителями теории красноречия, уроженцами Сицилии. В произведениях знаменитых ораторов аттическая проза впервые достигла окончательного развития и с половины IV в. до Р. X. поднялась на высоту литературного языка всех эллинов. Впрочем, древнейшим из уцелевших образцов аттической прозы должно считать приписываемый Ксенофонту трактат Об афинском государственном устройстве (425 до Р. X.). Антифон, Лисия, Исократ дали образцы слога высокого, среднего и низкого, причем настоящим творцом эллинской литературной прозы был Исократ. Число учеников его было весьма велико; к ним принадлежали и историки-риторы IV века до Р. X., Феопомп и Эфор. Но величайшим оратором Афин был Демосфен, учившийся у Исея. Вся жизнь Демосфена служит ярким свидетельством того, какою силою обладало общественное мнение в Афинах, а с другой стороны — и того, какого влияния достигал в Афинской республике гражданин, отдававшийся служению родине и достойным образом подготовивший себя к общественной деятельности.

Драматическому диалогу в поэзии соответствовала разговорная литературная проза в применении к предметам философии. Творцом ее должен почитаться Сократ, а несравненным выразителем в литературе — Платон, автор многочисленных диалогов, помимо философского значения отличавшихся высокими достоинствами как произведения литературные. Отвлеченные мысли Платон нередко воплощает в художественные образы и картины. Часто разговор прерывается вдохновенным повествованием, возносящим читателя в мир высших понятий, надежд и желаний. Замечательнейшим учеником Платона был Аристотель, творец научной прозы. Продолжателем Аристотеля явился Феофраст. В IV в. до Р. X. возникли наряду с прежними новые направления философской мысли — эпикуреизм и стоицизм (см. Греческая философия). Дальше от практической жизни стояла историография, которая тоже в Афинах или под афинскими влияниями обрела себе таких представителей, как Геродот, Фукидид, Ксенофонт. Первый из них (см.), уроженец дорийско-ионийского Галикарнаса, писавший ионийскою прозою, был истым афинянином по своим политическим симпатиям и личным отношениям, по основной мысли всего повествования, согласно которой спасителями Эллады от ига варваров были афиняне. Идеей непрестанного вмешательства карающего и смиряющего божества объединяется у историка разнороднейший материал, часто лишь внешним образом относящийся к главному предмету повествования — эллино-варварской борьбе. Легенде и басням отводится еще много места. Одному только событию, притом современному, посвящен исторический труд Фукидида о Пелопоннесской войне. Уровень критики здесь несравненно выше, чем у Геродота, но место религиозной тенденции заступает художественная. Выразительнейшим признаком такой перемены служит обилие речей в Фукидидовском сочинении, которые отвечают понятию художественной правды, но не документальной, исторической. Главным фактором исторических событий и катастроф Фукидид почитает не богов, но самого человека с его характером и умом, его расчетами и ошибками. Историку приходилось бороться с несовершенствами тогдашней прозы, которыми обусловлена относительная трудность изложения. Глубокомыслием и точностью выражений искупаются стилистические недостатки. Идеал государственного деятеля для Фукидида — Перикл. Важнейший исторический труд Ксенофонта, История Эллады, посвящен главным образом времени гегемонии Спарты и Фив после Пелопонесской войны, окончившейся разорением и политическим упадком Афин. Ксенофонт как писатель принадлежит Афинам по происхождению, образованию и языку (на котором заметно влияние Исократа), но не по общественному настроению и не по личным симпатиям. Почтительный ученик Сократа, он в то же время был горячим поклонником спартанца Агесилая и идеализировал Кира (Агесилай, Киропедия). По степени достоверности и беспристрастия, по верности понимания событий он далеко уступает Фукидиду, но настолько же превосходит его как интересный рассказчик о разнороднейших предметах домашнего быта и общественных отношений, воспитания, морали и т. п. Решительно порвав узы городского, даже эллинского патриотизма, Ксенофонт охотнее шел на службу к персидскому царевичу или спартанскому царю, чем оставался на родине, где не все отвечало его политическим идеалам и правилам поведения. В его "Киропедии" мы находим древнейший образчик романического рассказа в европейской литературе. Его "Отступление десяти тысяч" изобилует картинами и описаниями нравов полудиких народов, между прочим, некоторых частей нынешней Азиатской России.

С водворением македонского господства были закреплены и получили новую силу условия греческой образованности и литературы, слагавшиеся в этому времени под влиянием внутренних отношений в самом эллинском мире. Потребность в политич. организации более удовлетворительной и целесообразной чувствовалась и сознавалась задолго до появления на исторической сцене Филиппа и Александра. Узы городского патриотизма были разрушены успехами философской мысли и художественного творчества, торговыми и промышленными отношениями. По словам Исократа, "афиняне достигли того, что имя эллина стало даваться не за принадлежность к эллинской расе, но за умственное развитие, и должно прилагаться скорее к тем людям, которые причастны к нашей образованности, нежели к тем, которые одного с нами происхождения". Сократ учил, что человек — гражданин всего мира. Практическое влияние подобных идей и такого настроения, хотя и одностороннее, можно уже наблюдать на Ксенофонте. Чувствовалась потребность в такой политической организации, которая совместила бы в себе выгоды самой широкой областной автономии и силу национального единства. Завоеватели Эллады, как македоняне, так потом и римляне, не удовлетворили, однако, этой потребности; многое они разрушили, остальное приспособили к своим национальным интересам. Вот почему обращение Эллады в состояние, зависимое от македонских царей, от римского народа или римских императоров, не сопровождалось творческим движением в области искусства или философии, хотя все-таки эллинский гений не иссяк и в новых, менее благоприятных условиях; он утратил только прежнюю яркость и оригинальность, и производительность его ослабела. Как в македонском, так и долгое время в римском периоде произведения эллинского искусства и науки оставались главным фактором просвещения древнего мира.

Состояние политической зависимости от Македонии и возникновение новых центров эллинской образованности совпадают в литературе с так наз. александрийским периодом, продолжающимся приблизительно до основания Римской империи (300-30 до Р. X.). Участие Лагидов в литературе, начиная с Птолемея I, основание в Александрии Музея и двух библиотек — все это определяло характер и содержание новой литературной деятельности и сменило собою те стимулы художественного и научного творчества, которые содержались в органической связи между деятельным гражданством и выразителями его нужд и стремлений. Целые отрасли литературы перестали существовать, как, наприм., политическое красноречие, политическая комедия, также трагедия; другие получили новое направление, преимущественно риторическое и стилистическое (историография, некоторые виды поэзии); третьи возникли и установились впервые, как, напр., многие научные специальные дисциплины, а в поэзии — идиллия и эротическая лирика. Умственная жизнь выражалась главным образом в собирании, классификации и изучении материала. Больше всего александрийским ученым Европа обязана тем, что сохранилось от греческой древности; вся римская наука и средневековая были не чем иным, как усвоением того, к чему в своих изысканиях пришли александрийские ученые; некоторые из нынешних научных дисциплин восходят к тому же периоду. Насколько важен этот период для европейской науки, явствует из того, например, что продолжателем Архимеда в научной механике был Галилей. Элементы Евклида представляют до настоящего времени образец руководства по геометрии, нынешняя филологическая критика многим обязана тогдашним грамматикам и проч.

В ряду научных дисциплин того времени первое место занимала филология или литературная критика. Каллимаху, Зенодоту, Аристофану, Аристарху, Дидиму принадлежат громадные заслуги по восстановлению, сохранению и объяснению древних текстов. Основателями научной географии и хронологии были Эратосфен, Аполлодор, Тимей. Историография развивалась в двояком направлении: с одной стороны, не было недостатка в попытках построить универсальную, всеобщую историю (Полибий), с другой — многочисленны были изыскания в области истории отдельных городов и стран (Филохор, Мегасфен, Манефон и др.). В риторике господствовали три школы: афинская, азиатская, родосская. Развивались и науки естественноисторические, математические, медицина. В поэзии преимущественное внимание обращалось на тщательнейшую разработку и отделку существующих форм, на внесение в область стихотворного изложения новых тем и сюжетов, дидактических, мифологических, эротических, шутливых (Каллимах, Риан, Апаллоний). Удаление поэзии от политики как бы возмещено было идиллическими картинками пастушеской и вообще простонародной жизни, исполненными художественной правды, искреннего чувства в стихотворениях Феокрита, Биона, Мосха. Кроме Александрии, важным центром литературного и вообще умственного движения была резиденция Атталидов, Пергам. Ср. Couat, "Poésie Alexandrine sous les trois premiers Ptolémées" (1882); Susemihl, "Gesch. d. gr. Litteratur in der Alexandrinerzeit" (I-II, 1891-92); Деревицкий, "О начале историко-литературных занятий в древней Греции" (Харьков, 1891).

Наиболее характеристическую принадлежность римского периода Г. литературы составляет софистика, со стороны формы представлявшая собою возрождение классической литературы. Она была подготовлена усилиями стилистов-теоретиков Августова века воскресить для литературы аттицизм во всей классической чистоте его. Поэтому предшественниками блестящего периода софистики должно почитать Дионисия из Галикарнаса и Цецилия из Калакты. Однако софисты не довольствовались изучением и усвоением аттических писателей; они щеголяли друг перед другом и перед публикой изысканностью слов и оборотов, которые они находили в забытых литературных памятниках. II и III вв. по Р. X. были благодаря софистам настоящим торжеством эллинского языка и образованности, праздником остроумия, изобретательности и изящества речи, на который стекались любопытные отовсюду и которым неослабно поддерживался интерес к древнеэллинской культуре. Адриан и Антонины, Юлиан и его преемники представляют два периода этой позднейшей софистики; каждый из них имел и своего историка, Филострата и Евнапия. Успех софистики немало содействовал распространению греческого языка и литературы в отдаленных частях римского мира; греческие школы в этом периоде процветали не только в Афинах или Александрии, в Пергаме или на Родосе, но также в Антиохии, Тарсе, Византии, Массилии. Причастными к Г. литературе являются, кроме греков, иудеи, сирияне, египтяне. Политическое подчинение Риму признавалось и в эллинской среде явлением неизбежным и благодетельным (Полибий, Страбон, Диодор, Дионисий). Пока не приобрела силу софистика, направление александрийской школы оставалось господствующим и после обращения Египта в римскую провинцию. Космополитическая и вместе нравоучительная тенденция проявляется ярко в историографии: Диодор, Дионисий, Николай Дамаскин, Плутарх, более поздние Арриан, Дион Кассий, Аппиан и др. Из географов и периэгетов наиболее прославились Страбон, Павсаний, Птолемей, система мироздания которого держалась нерушимо до Коперника, образцами софистического красноречия могут служить речи Диона Хризостома конца I века, Элия Аристида, Фемистия и др. II и III вв. Отцы Церкви Григорий Назианский, Василий Великий, Иоанн Златоуст почитались учениками известных софистов-язычников. Замечательнейшею личностью в литературе II в. является сириец по происхождению, весьма плодовитый и остроумный писатель, Лукиан из Самосаты. Блестящим представителем сатирического направления софистики в IV в. был имп. Юлиан. Теория красноречия разрабатывалась также с большим старанием: не говоря о более ранних писателях, отметим в этой области Гермогена во II в. и Лонгина в III-м. В философии преобладали стоицизм (Епиктет, М. Аврелий) и неоплатонизм (Плотин, Порфирий, Прокл). Занятия грамматикой, изучение наречий, составление словарей продолжались и в этом периоде. Через весь римский период проходит в постепенном развитии вид прозаической литературы, всего ближе отвечающий нашему понятию романа. Составные элементы его — эротический, чудесный, описательный — существовали в Г. литературе искони; в александрийской школе поэтов и прозаиков они в отдельном виде разрабатывались не без успеха то в эротических стихотворениях, то в описаниях путешествий по странам далеким и чудесным. Однако систематическое сочетание всех необходимых для романа элементов воедино, в прозаические рассказы о влюбленных, с подробными описаниями картин природы, с перечислением разного рода препятствий и приключений принадлежит римскому периоду (Антоний Диоген, Ямблих, Ксенофонт из Ефеса, Гелиодор, Мусей и др.); христианские писатели состязались с языческими в составлении подобных "драм". Развитию романа много помогла софистика, не останавливавшаяся ни перед каким вымыслом и создавшая пригодный для таких целей прозаический стиль (Rohde, "Der gr. Roman und seine Vorläufer, 1876). Пятый век нашей эры ознаменовался подобием возрождения античных видов творчества, преимущественно эпоса и гимнов (Квинт из Смирны, Нонн из Египта).

Многочисленные причины упадка литературной производительности эллинов, действовавшие с большею или меньшею силою со времен Аристотеля до закрытия философских школ Юстинианом, сводились к ослаблению связи между действительною жизнью народа и литературными произведениями, между массою населения и избранным меньшинством мыслителей, поэтов, ученых, художников. Завоевание Эллады сначала македонским, потом римским оружием, сопровождавшееся сокращением населения в эллинских землях и их обеднением и разорением, привело к созданию литературы, которая все меньше и меньше отвечала потребностям и чувствам народа, приобретая вместе с тем космополитический характер. Благополучие литературы стало в прямую зависимость от вкусов и щедрот всесильных владык. Рознь между народными массами и литературными деятелями усилена была христианством, религией масс по преимуществу, тем более, что христианство быстро вошло в народные нравы эллинов и их исконные общественные учреждения оказались весьма пригодными для первоначальных религиозных корпораций. Официально возвещенное в половине IV века отождествление христианства с государством нанесло непоправимый ущерб языческой литературе: классические произведения эллинского гения подвергались запрещению и истреблению. В начале VI веке политические и административные мероприятия Юстиниана довершили экономическое разорение Греции и упадок городской жизни, уничтожили чуть не последние следы былой высокой образованности. Эдикт 529 г. о закрытии школы неоплатоников в Афинах прекратил лишь призрачное существование жалкого убежища античной философии.

Ф. Мищенко.

Греческая литература

АНТИЧНАЯ.

I. ПЕРИОД ГРЕЧЕСКОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ (833 ДО ХРИСТ. ЭРЫ).

Древнейший письменно зафиксированный памятник греческой литературы, Гомеровские поэмы, является результатом длительного развития. Оно может быть восстановлено лишь предположительно и в самых общих очертаниях. Известная часть этого развития падает на «догреческий» период, предшествовавший образованию греческих племен, которые создались путем скрещения народов, вторгавшихся в течение второго тысячелетия до христ. эры на территорию Греции с севера, с местным населением, носителями так наз. «эгейской» культуры. Преемственная связь Г. л. с догреческими народами, обладавшими богатой материальной культурой и развитой письменностью (письмена еще не расшифрованы), обнаруживается в негреческих наименованиях целого ряда лит-ых жанров и в поразительном совпадении многих сюжетов, мотивов и даже формул Г. л. с литературами народов восточного и южного Средиземноморья, находившихся в длительном общении с народами эгейской культуры: подтверждается эта преемственность и аналогичной связью других элементов греческой культуры с догреческим периодом. Таким образом, распространенный еще недавно тезис о полной «самобытности» Г. л. нуждается в значительных ограничениях; историческое значение ее для позднейших лит-р состоит в том, что зачатки словесного искусства, которые в государствах Востока при идеологическом господстве жречества подымались до уровня лит-ры лишь поскольку они могли служить интересам религии и практической «мудрости», в условиях греческой истории получили возможность преодолеть «табу», магическую и культовую связанность, и дать то многообразие лит-ых форм, к-рое при посредстве лит-ры римской сумело оплодотворить литературу Новой Европы. С другой стороны, остатки связи с культом обеспечили греческой литературе консервативность форм, которая позволяет современному исследователю, несмотря на утрату огромного количества памятников греческой литературы, восстановить основные линии ее развития.

В основе Г. л. лежат образования тех же типов, какие были известны и всем соседним народам: рабочие, военные и маршевые песни, заклинания, песни культовые и обрядовые. Во всех этих образованиях слово выступает в неразрывной связи с музыкой и ритмическими телодвижениями, будь то трудовые операции или ритуальная пляска, осуществляемая единичным лицом или коллективом («хоровод»), в интересах к-рого совершается ритуальное действие. Для праздников и обрядов, связанных с плодородием, характерны следы некогда господствовавшего полового разгула, перебранка, «ритуальное сквернословие», «насмешливые песни». Как показывают названия большей части этих типов песен, они — догреческого происхождения. Обряды нередко представляли собой сложную систему магически-мимических действий — зачатки драмы. Для дальнейшего развития наибольшее значение имели культовые и обрядовые песни, так как консервативность ритуала создавала устойчивые традиции и единый стиль. Наряду с песнями, греки знали, само собой разумеется, и другие виды «устной словесности» — сказки, загадки, поговорки, — и в их состав непрерывно просачивались, перерабатывались и усваивались новые материалы из богатой сокровищницы Востока.

Процесс слияния северных племен, в течение ряда веков вторгавшихся в Грецию, с местным населением был сложен и длителен. К первой половине II тысячелетия, уже после переселения первых северных групп, относится расцвет так называемой «микенской» культуры, к-рая к концу тысячелетия оказалась уже уничтоженной. Новые поселенцы принесли с собой религию Зевса (см.), верховного блюстителя нового социального строя, и скрещение этой религии завоевателей с многочисленными местными культами различных областей Греции, установление многообразных связей между старыми и новыми божествами, между увеличившейся таким образом семьей богов и феодальными родами, возводившими к богам свое происхождение, дало сильный толчок развитию мифотворчества. Старинные мифические и сказочные сюжеты бесконечно варьировались на новых именах, переплетались между собой, вбирая в себя и реальный исторический материал. Локализация большинства мифов в основных центрах микенской культуры свидетельствует, что именно эта эпоха сыграла решающую роль в оформлении греческой мифологии. Завоеватели были организованы по типу военных общин, и хранителями идеологических традиций являлись дружинные певцы, «аэды», сказители песен о подвигах предков. Песни эти, первоначально связанные с культом героев, являлись идеологическим оправданием нового порядка, установившегося на развалинах микенской культуры, и, распространяясь по всем областям Греции, отрывались от своей основы. Значительность социальной функции этих песен, широкие сюжетные возможности многочисленных мифов и преемственность песенной техники аэдов привели к тому, что преобладающим лит-ым жанром древнейшей Греции стал возникший на основе дружинного песнетворчества эпос.

Развитие эпоса, кульминирующего в «Гомеровских» (см. Гомер) поэмах «Илиаде» и «Одиссее», совершилось однако не на греческом континенте, а в малоазиатских колониях, где связь песен с культовыми традициями окончательно утерялась. Слово оторвалось уже от музыки и пляски: поэмы исполняются речитативом, время от времени сопровождающимся струнным аккомпанементом. Потеря ритмической поддержки возмещается более строгим членением стиха; вырабатывается специфический размер эпоса — гекзаметр (см.). Поколения профессиональных исполнителей эпических поэм, «рапсодов», трудились над разработкой стиха и искусственного диалекта Гомеровских поэм. Обе поэмы представляют собою распространение старинных сюжетов, — «Илиада» — балладно-героического, «Одиссея» — сказочного, на стержень к-рых нанизываются бесчисленные детали сюжетного и орнаментального характера (в «Одиссее» заметнее, чем в «Илиаде»). Рапсоду и его слушателям материал сказаний представляется действительной историей, и искусство феодальной эпохи сознательно не творит новых сюжетов; безличный поэт, устами к-рого вещает Муза, стремится лишь к тщательному отбору предания, к устранению всего «низменного», не соответствующего идеологии его аристократических слушателей, и к искусной композиции, имеющей однако еще часто характер внешнего сцепления материала при рельефной отделке частей. Условия возникновения «Илиады» и «Одиссеи», сохраняющих явственные следы предшествующих трактовок их сюжетов и эволюции эпической техники, равно как и проблема того, на какую публику и на какое исполнение были рассчитаны столь обширные композиции, составляют сложный и не решенный «гомеровский вопрос». Вслед за оформлением «Илиады» и «Одиссеи» (VII в. до христ. эры) появился ряд эпических поэм, разрабатывавших незатронутые в Гомеровских поэмах материалы героической саги уже не путем распространения единого сюжета, а соединением отдельных сюжетов в серию более или менее самостоятельных эпизодов («эпический цикл»). Исполняя свой репертуар на праздниках, рапсоды обычно прелюдировали славословием в честь соответствующего божества, вводя в него иногда культовые легенды («гомеровские гимны»). Эпический стих является еще единственной формой признанной лит-ры; наряду с ним в той же Ионии нормализуется только ямб (см.), размер народных «насмешливых песен», и в гекзаметрах, прерываемых ямбами, составлена была пародийная поэма Маргит, эпос с героем-дурачком.

Гомеровские поэмы сознательно архаичны и предполагают атмосферу феодального благополучия, к-рого в действительности уже не было. Обезземеление мелкого крестьянства и зарождение торгового капитализма привели к резкому обострению классовых противоречий. VII и VI вв. — эпоха социальных революций и ожесточенной борьбы торгового капитала с крупным землевладением. Идеология, выразителями к-рой были эпические певцы, рушится, и меняется социальная функция лит-ры, в к-рой на первый план выдвигаются моменты политической борьбы и этической проповеди. Для этой цели пытаются использовать и готовую технику эпического стиха: создается дидактический эпос. Консервативно настроенный рапсод Гезиод (см.), автор генеалогических поэм о поколениях богов и героев, собирает старинный материал, чтобы предохранить его от искажений нового мифотворчества; эпическим стихом он пользуется и тогда, когда облекает в форму поучения к брату протест против неправедных судей, правила крестьянской морали и житейской мудрости. Аристократия обновляет свою идеологию в религии Аполлона (см.) Дельфийского, и Дельфы становятся источником идей пророческого эпоса, перерабатывающего мифы в духе новой религии (произведения эти циркулировали под именами Орфея, Мусея, Эпименида). Вместе с тем в лит-ру включаются культовые и народные песни разнообразных размеров. Кризис открыл путь для проникновения восточных влияний: с Востока вводятся новые инструменты, музыкальная ритмика усложняется. При распадении культурного единства процесс созидания новых жанров в разных областях эллинского мира протекает различно. В торговой Ионии, где старинные устои разложились раньше, чем в других местах, и создалась почва для развития индивидуализма, мироощущение социальных низов и деклассированных личностей нашло свое выражение в ямбографии, лит-ой канонизации «ритуального сквернословия». Архилох (см.) противопоставляет аристократическому безличному эпосу субъективную поэзию личности, резко протестующей против общественных условностей. Гиппонакт — «поэт босяков» (Ф. Зелинский) — пользуется уже жаргоном улицы; менее резки ямбы Семонида (см.), сатира к-рого о женщинах имеет общедидактический характер. — Ближе к эпосу была застольная («симпотическая») песня на собраниях мужчин, элегия (первоначально плач по умершим, быть может на тризнах), к-рая слагалась из чередования гекзаметра с пентаметром (см.) и исполнялась под аккомпанемент занесенной с Востока флейты. Элегия была развитием дидактической медитации, склонность к которой иногда наблюдается и в эпосе, и темы ее были разнообразны: военно-политические (Каллин, Тиртей, Солон (см.)), нравоучительные (Фокилид, Феогнид (см.)), эротические (Мимнерм (см.)). Следы исконно-траурного характера элегии сохранились в обычае пользоваться элегическим размером для надписей на надгробных плитах, эпиграмм, и термин этот стал применяться ко всякому небольшому стихотворению, составленному элегическим стихом. Эолийские поэты пошли по пути канонизации старинной песни, вводя в лит-ру серию новых размеров с весьма сложной подчас строфикой и полагая начало песенной («мелической») лирике. Носителем лирической темы является здесь (как и у Архилоха) образ самого поэта, поставленного рядом с кем-нибудь другим («граждане», «друзья», «любимый», «бог» и т. д.), являющимся адресатом лирического излияния — ослабленная форма дидактики. Поэзия лесбосцев Алкея (см.) и Сапфо (см.) приносит с собой наивность и непосредственность песенной эмоции, окрашивающей у Алкея мотивы кипучей жизни политического борца и эмигранта, а у Сапфо романтику томления однополой любви в своеобразных условиях. У ионийца Анакреонта (см.), жившего уже при дворах тиранов, свежесть лесбосских поэтов сменяется утонченной техникой лирической миниатюры, по преимуществу эротического и застольного характера.

В аристократических дорийских государствах стиховые и музыкальные новшества привели к расцвету хоровой лирики, поэзии гимнов на религиозных празднествах и гимнастических состязаниях. Она становится выразительницей новой аристократической морали и дельфийского мифотворчества. В гимнах, сопровождавшихся сложной музыкой, пляской, которые специально составлялись для каждого стихотворения, суггестивность слова достигалась сосредоточением выразительной энергии на отдельных стиховых группах, в ущерб логическому построению целого: последнее легко принимало характер ассоциативного скольжения. Неотъемлемая часть гимна, мифы, подавалась не с спокойною обстоятельностью эпоса, а намеками, отдельными штрихами, придававшими новое освещение общеизвестным сюжетам, и в свободном чередовании с нравоучительными сентенциями. Сложность состава хоровой лирики и широкие структурные возможности создавали большое разнообразие стилей. Из представителей хоровой лирики наибольшей известностью пользовались — Алкман, Стесихор, Ивик, Арион, разносторонний поэт Симонид, Вакхилид и Пиндар (см.).

В борьбе торгового капитала против аристократической идеологии играет в VI веке значительную роль использование религии Диониса (см.), который в качестве владыки душ мог быть противопоставлен аристократическому культу героев. В разработке ассимилированной Дионисом культовой песни — дифирамба — принимают участие выдающиеся поэты хоровой лирики — Арион, Симонид, Вакхилид, Пиндар, Лас. Оргиастические и миметические элементы культа Диониса, где маскированные участники священного действа воплощали бога и его спутников, где звучал плач по умершем боге и гимн радости по воскресшем, легко вовлекали в орбиту культа — при стремлении его к экспансии — родственные явления ритуала аграрных праздников, карнавальных обрядов, заплачек по умершим. Из сочетания хоровой лирики с миметическим элементом создалась аттическая трагедия, использованная в Афинах на празднике «Больших Дионисий». Основным элементом трагедии являются сообщение актера о некоем происходящем за сценой «страдании» — обычно на героический сюжет — и плач хора. Диалог хора с первоначально единственным актером является лишь мотивировкой смены лирических эмоций. Развитие трагедии идет по линии ослабления хоровой лирики в пользу диалогических партий. Эсхил (525/24—456 до христ. эры) (см.) вводит второго актера, открывая возможность драматической борьбы и новой проблематики мифологического сюжета, вытекающей из противопоставления действующих сил. Используя все достижения дорийской лирики в хоровых частях и ионийской техники стиха в диалогических, — трагедия отличается широким идеологическим захватом в постановке проблем, интересовавших культурное общество Афин V века. Софокл (497/96—406/05 до христиан. эры) (см.) вводит третьего актера; его пьесы отличаются четкой структурой и монументальностью характеров. Творчество Еврипида (485/84—407/06 до христианской эры) (см.) знаменует уже кризис трагедии: индивидуалистическое чувство жизни с трудом умещается в рамку старинных мифов, деформируя их по существу; героические характеры теряют свое величие, высокий стиль снижается до уровня обыденной речи; взамен выдвигается трагизм иррационального, страстей и резких душевных сдвигов; поэт стремится к сильным сценическим эффектам, нарочито меняя сюжетную линию; значительно усложняется музыкальный элемент, хор перестает играть роль в развитии действия. От послееврипидовской трагедии, где партии хора окончательно превратились в интерлюдии (см.) и значительное место занимала патетическая декламация, памятников почти не сохранилось. На трагических состязаниях V века каждый поэт ставил по три трагедии, к-рые могли быть связаны сюжетным единством (трилогия), и в заключение так наз. драму сатиров — гротеск, хор к-рого состоял из сатиров — лесных демонов; введение этого жанра в Афинах приписывалось Пратину (нач. V века до христ. эры). Карнавальные обряды с их «ритуальным сквернословием» и «насмешливыми песнями» породили в различных местах Греции мимические представления с обычными масками народного балагана (хвастливый и трусливый воин, лекарь, шут и пр.); обращенное на богов «ритуальное сквернословие» создавало гротеск, мифологическую пародию. Из этих элементов народной игры строил свои пьесы сицилиец Эпихарм (первая половина V века до христ. эры), и из сочетания дорийской техники мима с аттическим карнавалом создалась, тоже как один из элементов дионисовых празднеств, аттическая комедия, в течение всего V в. сохранявшая в сюжетостроении и композиции черты карнавальной обрядности. Обычно комедия распадается на две части: герой, после сложного «состязания» с противником, устанавливает при содействии хора некоторый новый, чаще всего сказочный порядок вещей, затем изображаются последствия нового порядка, и пьеса заканчивается веселой процессией. Карнавальная свобода давала простор и лично заостренной насмешке и резкой критике общественных порядков (для нее очень удобны были сцены «состязания»). «Древняя» комедия V века имела ярко выраженный политический характер и находилась в перманентной оппозиции к демократии, становясь в этом отношении рупором крупноземлевладельческих — а в конце V века и крестьянских — настроений. Лит-ые и философские новшества также давали обильный материал комедии. Самыми известными поэтами ее были Кратин, Евполид и Аристофан (сохранились лишь пьесы последнего). В начале IV в. тяжелое положение разгромленной в пелопонесской войне демократии привело к отмене карнавальной свободы, и «средняя» комедия IV в. должна была питаться более невинными темами (мифологические пародии и т. п.).

С конца V в. конкурентом поэзии становится художественная проза. Искусство прозаического рассказа («сказки», «басни» и т. д.) издревле существовало у греков, но в феодальную эпоху было оттеснено эпосом. С разложением эпоса это искусство получает возможность нового развития: создаются рассказы о новых персонажах, Крезе, Эзопе, Гомере, «семи мудрецах». Ферекид (VI в.) переносит в прозу темы дидактического эпоса, обильно уснащая их сказочными мотивами. В Ионии на почве борьбы с аристократией возникает (VI в.) рационалистическая критика героического предания и развивается в эпоху кризиса общественных форм интерес к чужим странам и их строю; это вызывает к жизни новые виды прозаической лит-ры (Гекатей, около 500). Четко обозначается грань между действительностью — объектом прозы, и мифом — объектом поэзии. — Зарождается философия и после недолгого периода колебания между гекзаметром, стихом дидактического эпоса (Парменид, Эмпедокл) и прозаической формой — решительно становится на путь последней. В противоположность поэтическим жанрам, обычно укрепленным в тех или иных формах быта (культ, обряд, миф и т. п.) и рассчитанным на определенный характер исполнения перед определенной публикой, новые виды прозы вначале являются книжными, рассчитанными на неопределенного потребителя, хотя бы отдельные части произведения и являлись предметом публичных чтений (с конца VII в. греки имеют удобный писчий материал — египетский папирус). Ионийский диалект становится яз. научной прозы и историографии. В истории Геродота (ум. около 425 до христ. эры) этнографическая ученость сочетается с новеллистической техникой повествования и искусством компановать большие массы материала (не без влияния эпоса и трагедии). В Афинах, культурном центре Греции V в., развитие прозы пошло в первую очередь по линии красноречия и притом не только практического, весьма важного в условиях демократии, но и «торжественного» («эпидиктического»): так, еще в первой половине V в. было установлено поминальное торжество в честь погибших на войне, и произносилась хвалебная речь. Окончательное разложение старинной идеологии в конце V в. (софистическое движение) поставило новые задачи. Аристократу были свойственны спортивная сноровка и музыкальное образование; новая культура требует умения говорить красиво и умения разбираться в проблемах нравственности и государственного управления — красноречие и этика становятся предметами обучения, составляя содержание новой дисциплины — риторики. Проза выполняет таким образом культурные функции хоровой лирики и драмы. Путем перемещения в область красноречия ряда элементов, присущих поэзии, создаются основные принципы античной художественной прозы: ритмичность, широкое использование поэтических средств выражения (метафор и пр.), искусное членение предложения на части путем техники противопоставлений и ассонансов (Горгий, ок. 483—375 до христ. эры) и архитектонично построенного периода (Исократ, 436/35—338 до христ. эры). Красноречие ведет борьбу на два фронта: против поэзии, противопоставляя ее жанрам различные виды речей, и против книжной научной прозы. В этой борьбе риторика становится проводником настроений зажиточных классов, у к-рых распад греческих городов-государств вызвал жажду «сильной личности». В школе Исократа создается морализирующая биография в тоне хвалебной речи и обширная публицистическая литература. Философия находит свое художественное оформление в диалоге: диалоги Платона (427—348/47 до христ. эры) отличаются подчас значительным драматизмом и искусством портретной характеристики. Судебное и политическое красноречие представлено рядом выдающихся ораторов (Лисий, Исей, Демосфен, Эсхин, Гиперид и др.). Историография испытывает сильное воздействие риторических принципов: этому способствует как общая публицистическая установка историографии, служащей политическим целям, так и перешедший из эпоса и новеллы прием вкладывания речей в уста исторических лиц. Фукидид и Ксенофонт пользуются техникой Горгия, Эфор и Феопомп идут уже по пути Исократа. Литературным языком греческой прозы становится аттический диалект. В этой обстановке старые политические жанры с их потерявшими кредит богами и мифами отходят на задний план и являются скорее предметом теоретического изучения (поэтики); в конце IV века нарождается новое отношение к мифу, которое оформится окончательно лишь в следующем веке. Относительно богатой жизнью живет еще комедия, усиленно вырабатывающая характерные черты бытовых персонажей — гетеры, паразита, повара и т. п.

II. ЭЛЛИНИСТИЧЕСКИЙ ПЕРИОД.

Покорение Греции македонянами, завоевание Востока и образование эллинистических монархий резко меняют весь уклад жизни. Эллинский период греческой культуры сменяется эллинистическим. Экономические и культурные центры перемещаются на Восток, в столицы новых государств; идеология кантонного партикуляризма отступает перед космополитическими и индивидуалистическими тенденциями. В собственно Греции наступает период застоя, а потом и упадка. Политически ориентированное красноречие теряет почву, уступая место школьным декламациям, философия зовет к аполитизму и самоуглублению. В красноречии развивается стремление к максимальной действенности каждой части фразы и сильным ритмическим эффектам (азианский стиль). Странствующие философы-проповедники вырабатывают новый жанр общедоступной лекции — диатрибу, где свободно чередуются стилистические элементы разных жанров, «серьезное и смешное» (Блон, Телет); нравоучительное обличение пороков создает обильную сатирическую и пародийную литературу, рождается ямбография (Феникс, Керкид); традиционные грани между жанрами стираются: в сатирических диалогах и письмах сирийца Мениппа проза чередуется со стихом. — Еще к самому началу рассматриваемого периода относится расцвет «новой» аттической комедии, «буржуазной драмы» древности (главные представители: Менандр (342/41—292/91 до христ. эры), Филемон, Дифил), в к-рой уже совершенно отсутствуют фантастические элементы и политическая злободневность. На основе крепко сколоченной интриги (обычно любовной, новеллистического происхождения), техника которой многим обязана еврипидовской трагедии, создаются напряженные положения, гротескные или трогательные; типические персонажи комедии («влюбленный юноша», «гетера», «старик») приобретают углубленную внутреннюю жизнь, и тщательно вырисовываемые характеры становятся конструктивным моментом интриги (интерес к проблеме характеров обнаруживает и философия в лице Феофраста). Традиционный хор, если существует, то лишь для исполнения вставных ролей.

Очень велика историографическая продукция эпохи: грандиозные события и небывалое расширение географического горизонта создают обширную историческую и этнографическую литературу (в том числе и этнографическую утопию). В теряющих значение старых культурных центрах развивается любовное изучение местной старины. Но и в новых столицах (Александрии, Антиохии), где господствующее греческое население является островом среди туземного моря и притом среди народов гораздо более древней культуры, идет в широких размерах собирание культурных ценностей Греции. Создается знаменитая александрийская библиотека, вокруг которой концентрируется филологическая работа по изданию всех выдающихся литературных памятников эллинского периода. Старая литература, крепко увязанная с отжившей уже культовой и политической обстановкой, в значительной части рассчитанная на музыкальное и плясовое сопровождение, начинает ощущаться как литература книжная и притом вневременная, «классическая». Если прежде поэтическое мастерство было предметом сложной выучки и поэт, за немногими исключениями, работал каждый только в одном жанре, то от нового поэта требуется начитанность, уменье блистать цитатами и полуцитатами из старых авторов, и он смело может браться за разные жанры, конструкции к-рых перерабатывались в новом лит-ом сознании. Так возникает «ученая» поэзия, оформляющая лишь тот материал, к-рый уже однажды был иным образом литературно оформлен; она обращена лишь к небольшому кругу литературно образованных ценителей. Александрийская поэзия накладывает столь значительную печать на всю продукцию, что эллинистический период Г. литературы называли александрийским. Миф, потерявший идеологическую актуальность уже в IV веке, начинает восприниматься как эстетическая культурная ценность, носитель ореола прошлого. И Антимах вводит мифологический аппарат в элегию, уснащая ее малоизвестными или вышедшими из лит-ого оборота словами из старых писателей. По его следам идут основоположники эротической элегии эллинизма — Филлит и Гермезианакт. Рафинированные представители городской культуры стремятся стилизовать наивное чувство жизни, к-рое на фоне изысканной формы обнаружило бы свою утонченность; открывая в мифе прелесть утраченного наивного чувства жизни, эту же прелесть находят в фольклоре, жизни и интересах маленьких людей — основные принципы и настроения «идиллий» Феокрита. Феокрит пишет жанровые картинки на мифологические темы, мимические сценки из жизни низших слоев городского населения и «буколики», т. е. сценки «состязаний» сицилийских пастухов в исполнении «частушек». Стих Феокрита — гекзаметр, но на дорийском диалекте, к-рый создает ощущение новизны стиховой формы; применение приемов народной песни и эолийской лирики создает «нежный» стиль в описании буколического пейзажа и любовного томления. В «мимитибах» Герода (Геронда) натурализм мимической сценки подан на фоне архаически стилизованного ионийского ямба. Наиболее полным выразителем сложных устремлений эпохи является Каллимах, ученый и разносторонний поэт, к-рый формулирует программу школы в принципах малой формы, тщательной отделки деталей и борьбы с банальностью. Попытка Аполлония Родосского модернизировать эпическую поэму путем введения в нее патетической эротики встретила резкую отповедь со стороны Каллимаха, предпочитавшего, согласно принципам нового направления, разработку отдельного мифического эпизода в виде «эпиллия» (малого эпоса) или элегии. Языковое, метрическое и композиционное мастерство, гимны, ямбы и эпиграммы обеспечили Каллимаху славу величайшего поэта эллинистического периода. Большой известностью пользовались — астрономическая поэма Арата, эпические и элегические стихи Евфориона и «Александра» Ликофрона, предсказания Кассандры, в которых мотивированная тоном оракула загадочность выражения давала автору и читателям широкую возможность обнаружения своей «учености». Но излюбленным жанром эпохи была малая форма — эпиграмма, в которой преобладали либо эротико-симпотические мотивы (Асклепиад, Посидипп, Каллимах), либо темы из жизни мелкого люда на контрастном фоне пышного яз. (Леонид Тарентский).

Во II в. экспансия Рима и национальные движения местного населения эллинистических государств приводят их к упадку. Сама Греция, а затем и эллинистические страны одна за другой подпадают под власть Рима. Литература этого периода очень мало известна. Никандр пишет дидактические поэмы, Бион и Мосх наследуют «нежный» стиль Феокрита, Антипатр Сидонский, Мелеагр и Филодем продолжают эпиграмматическую, Парфений — элегическую традицию. Повидимому эпиллий приобретает патетическую окраску, элегия развивает мотивы любовного томления. В прозе наступает реакция против «азианского» стиля в пользу возвращения к принципам аттического красноречия (аттицизм). Наряду с признанными лит-ой теорией при отрыве культуры верхов от масс жанрами развивались образования, рассчитанные на менее взыскательную публику. Так сценой овладевает мим (нечто вроде современного театра варьетэ), оттесняя серьезную драму. Новые религиозные движения нашли выражение в аретологии, рассказах о чудесах богов — спасителей. Этот же термин презрительно употреблялся для фантастических рассказов о чужих землях и баснословных существах. С аретологией скрещивается новелла, в течение веков находившаяся за порогом лит-ры; в I в. она получает лит-ое оформление в рассказах Аристида Милетского, и тогда же намечается распространение новеллистического сюжета в роман.

III. РИМСКИЙ ПЕРИОД (31 ДО ХРИСТ. ЭРЫ — 500 ХРИСТ. ЭРЫ).

Упадок эллинистической лит-ры сопровождается стремлением к строгой дисциплине слова, в противоположность «александрийской» экзотической лексике и перенапряженности средств выражения. Лит-ый заказ Рима, ориентирующегося в эпоху перехода к империи на классические образцы Г. л., доставляет окончательную победу аттицизму. В результате римской экспансии и потери Грецией главенствующего экономического положения в Средиземноморьи — Г. л. деградирует, теряя даже и свой стилистический интерес. С другой стороны, культурная пропасть между классами еще усугубилась разрывом между лит-ым яз. и живой народной речью. Правда, вначале имело место скорее теоретическое провозглашение принципа, чем практическое осуществление его в литературе. Поддерживаемая Римом риторика ставит себе, как при Исократе, широкие задачи овладения всеми видами литературы, однако она развивается преимущественно в школах, не входя в литературу. Еще в конце I века классически (сторонники аттицизма) настроенные писатели, странствующий проповедник Дион из Прузы и историк и моралист Плутарх, не являются аттицистами в полном смысле слова и в значительной мере ориентируются на литературу раннего эллинизма. Лишь со II в., когда первые признаки надвигающегося кризиса заставляют Рим уничтожить насильственный примат Запада над Востоком и благосостояние греческих городов временно улучшается, риторика одерживает победу по всей линии в так наз. второй софистике. Лит-ра захлестывается волной «торжественных» речей и импровизаций софистов, где аттическая лексика соединяется однако с типичной для азианского стиля театральностью (выдающиеся представители движения — Полемон, Ирод Аттик, Элий Аристид). Провозглашается превосходство «речи» над поэзией, и действительно техника красноречия достигает большой высоты, в то время как поэзия прозябает (эпиграммы, анакреонтические песни, басни Бабрия, дидактические поэмы Оппиана). Но основанная исключительно на подражании древним, софистика не в силах создавать новые жанры даже тогда, когда налицо новое чувство жизни (как у Элия Аристида). Она культивирует описание (Филострат), письмо (письма крестьян у Элиана, письма гетер, паразитов, рыбаков, крестьян у Алкифрона с использованием характерологических материалов новой комедии и др. эллинистических жанров, эротические письма Филострата) и любовный роман. Последний жанр при однообразии сюжетной схемы (возлюбленные (или муж и жена) разлучены, но остаются верны друг другу, несмотря на многочисленные искушения, и благополучно соединяются после ряда приключений в разных странах) открывал широкие возможности для риторической стилизации в речах, патетических монологах, письмах, описаниях и т. д. (Харитон (I в.), Ксенофонт Эфесский (II в.), Ямвлих (II в.?), Гелиодор (III в.)); у Лонга (ок. 200) — некоторое отклонение от обычного патетического тона: приключения и переживания влюбленных даны на фоне буколики; Ахилл Татий (ок. 300) вводит элементы комико-реалистического романа. Особняком стоит роман-биография Филострата (III в.) — автора биографий ряда софистов — о странствующем чудотворце Аполлонии Тианском. Исконная борьба философии с риторикой представлена разносторонним творчеством сатирика Лукиана, формальный талант которого одинаково проявлялся и в софистических речах, и в диалогах, и в аттицистической разработке тем сатиры Мениппа. Между тем в низах циркулирует новая религиозная литература, — иудео-эллинская, греко-египетская (герметическая), христианская. Основные типы древнехристианской литературы совпадают с соответствующими эллинистическими видами, аретологией, диатрибой, письмом. Во II в. появляется апологетика, к-рая в лице Климента Александрийского переходит к софистической форме.

Революция III в. разрушила Римскую империю. На ее развалинах вырастает новая абсолютная монархия, в к-рой христианство скоро становится господствующей религией. Со времени императора Константина (324—337) в сущности начинается уже византийская литература (см.). Но старые формы еще живут некоторое время. Красноречие IV в. блестяще представлено, с одной стороны, софистами Либанием, Фемгистием и Гимерием, с другой — христианскими проповедниками Григорием Назианзином и Иоанном Златоустом. Сатира эллинистических философов воскресает в сочинениях имп. Юлиана (IV в.). Строгие классические традиции сохраняются в газской школе у Прокопия, Хорикия и Иоанна из Газы (ок. 500). Квинт Смирнский (IV в.) составляет на основании учебников мифологии длинный эпос, продолжение «Илиады». Египтянин Нопп (ок. 400), исходя из эллинистической техники (Египет менее всего был затронут аттицизмом), создает эпическую поэму о Дионисе, используя персонажи эпоса, трагедии и буколики и доводя отделку гекзаметра до небывалой еще утонченности. Он же составляет стихотворный парафраз евангелия от Иоанна. Из школы Ноппа выходят эпические произведения Трифиодора, Коллуфа и Мусея. Эпиграмматическая поэзия вплоть до VI в. питается старыми эллинистическими мотивами. Но вся эта поэзия мертва уже потому, что она оперирует старым квантитативным принципом стихосложения (см. Стихосложение античное), между тем как в живой речи разница между долгими и краткими слогами уже исчезла. Более живая христианская поэзия от этого принципа отказывается и, перенося в стих приемы риторической ритмизованной проповеди с ее принципом ассонанса в конце членов фразы, создает в качестве последнего завещания античной ритмики византийской лит-ре — рифму.Библиография:

На русск. яз., кроме упомянутого ниже Круазе, см. Зелинский Ф. Ф., Древнегреческая литература эпохи независимости, ч. 1—2, П., 1919; Коган П. С., Очерки по истории древних литератур, т. I, Греческая литература, изд. 5-е, Гиз, М., 1923. Talfourd T. N. and others, History of Greek literature, 1850; Croiset A. et M., Histoire de la litterature grecque, 5 tt., P., 1899 (Круазе А. и M., История греческой лит-ры, перев. с 7-го франц. изд. В. С. Елисеевой, Под редакцией и с предисл. С. А. Жебелева, СПБ., 1912); Griechische Literatur und Sprache (Kultur d. Gegenwart, I, 8, 1917); Romagnoli E., Nel Regno d’Orfeo. Studi sulla lirica e la musica greca, Bologna, 1921; Powell J. U. and Barber E. A., New Chapters in the History of Greek Literature, L., 1921; Fowler H. N., History of Ancient Greek Literature, N.-Y., 1923; Classified Catalogue of the Books, Pamphlets and Haps in the Library of the Societies for the Promotion of Hellenic and Roman Studies, 1924; Catalogue of the Greek Manuscripts in the Library of the Monastery of Vatopedi on cht. Athos, 1924; Delcourt M., Etude sur les traductions des tragiques grecques et latines en France depuis la Renaissance, Bruxelles, 1925; Aly W., Geschichte d. griech. Literatur, 1925; Geffcken J., Criechische Literaturgeschichte, I, Heidelberg, 1926.

СРЕДНЕГРЕЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

см. Византийская литератуpa.

НОВОГРЕЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА.

Формирование Н.-Г. л. тесно связано с освободительным национальным движением в Греции, стремившимся с конца XVIII в. к уничтожению турецкого господства. Господствующая в Греции XVIII в. торговая буржуазия строила свою культуру на обломках культуры Византии и классической древности. Выразителем настроений мятежных низов явилась устная поэзия клефтов — «разбойников», как называли их иностранцы. Эта своеобразная реставрация византийской и древнегреческой лит-ры, с одной стороны, и народная устная поэзия — с другой, легли в основу Н.-Г. лит-ры.

Турецкое господство, продолжавшееся в течение нескольких веков, не привело однако к значительному влиянию Турции на греческую культуру. Между Турцией и Грецией резкой гранью лежало коренное различие в культуре, нравах и традициях. Порабощенная Греция также мало подверглась влиянию Запада. Большое значение в деле сохранения греческой самобытности имела и самостоятельность греческой церкви, объединявшей города и села вокруг себя в качестве церковных приходов и сохранявшей связь с прошлым страны. Хозяйственно заинтересованная в сохранении национального единства Греции церковь не могла не оказать сильного влияния на развитие Н.-Г. л. Ею культивировались «чистота» яз., застывшие его формы, аттицизм, преклонение перед классической традицией. Живое поэтическое слово существовало лишь в неписанном виде в народных песнях клефтов и маниотов, свободных горных жителей, избегавших всякого подчинения. Лит-ая деятельность духовенства с первой половины XVI в. сосредоточилась в патриаршей школе Константинополя — в «Эллинской академии», служившей для всех других греческих городов образцом для подражания. Из Академии выходили многочисленные ученые-схоласты. Писались многотомные ученые труды по богословию, истории, географии и т. п., недоступные массе. Исключение представлял константинопольский патриарх Кирилл Лукатис (Лукар), проявивший большой интерес к народному яз. и причисленный к еретикам за перевод Евангелия на народный яз. и исповедывание веры, близко совпадавшей с кальвинизмом. Поколение за поколением ученые педанты культивировали мертвую старину; высшее духовенство даже в обиходе употребляло древнегреческий яз.

С начала XVIII в. великая Порта стала привлекать просвещенных греков к себе на службу. Служившие при дворах турецкого султана греки назывались фанариотами, по названию квартала Фанари в Константинополе, где жил патриарх. Некоторые фанариоты в начале XVIII в. были назначены правителями турецких областей по Дунаю (Молдавия и Валахия). Фанариоты способствовали развитию национального самосознания и росту просвещения. Среди них встречались и блестящие таланты, как Александр Маврокордато (конец XVII в.), оставивший ряд сочинений («Рассуждения о кровообращении», «Всемирная история от сотворения мира до последнего времени»). Кроме него пользовались большой популярностью на о. Крите — проповедник священник Каравелла и молдавский господарь Дмитрий Кантемир, написавший обширную историю турецкого государства. С началом XVIII в. развиваются просветительные учреждения. В Афинах в 1715 основывается Григорием Сатиросом «Семинарий греческих наук», музей и ряд высших учебных заведений.

Рост просвещения был обусловлен экономическим ростом греческой буржуазии. Венецианские торговые предприятия, с которыми были связаны греки, разрастались и вовлекали греческую буржуазию в свои операции. Греки Фессалии, Македонии, эпироты и т. п. быстро составляли себе целые состояния, а это заставляло усилить заботы о национальном обучении и воспитании следующих поколений купцов. По всей Греции стали возникать школы и типографии. Греческие ученые и писатели собирались в Букаресте и в Яссах под покровительством греков-господарей совместно с иностранными учеными и занимались как литературой, так и вопросами национального освобождения от турецкого господства. Большинство греческих просветителей принадлежало к духовенству, и как поэзия, так и беллетристика мало процветали в то время. Единственным поэтическим сочинением этой эпохи является греческая поэма «Эротокрит», написанная Корнаром (1737) в Венеции на народном языке. Поэма состоит из десяти тысяч стихов и воспевает доблести, терпение и любовь героя Эротокрита. Она пользовалась довольно большой популярностью среди читателей. С усилением экономических связей с Западом, западная литература все больше и больше проникала в Грецию. Французские классики — Мольер, Расин, Монтескье, Фенелон, Фонтенель, произведения Вольтера и Руссо с усердием переводились просвещенными фанариотами конца XVIII и начала XIX в. Не остались без внимания и английские и немецкие писатели, как Гольдсмит, Локк, Виланд, Шиллер и Гёте. Древняя и переводная литература была достоянием высших классов Греции. Из туземных писателей только некоторые пользовались успехом. Из них надо отметить Константина Дапонтеса (1789), писавшего дидактические стихи и воспевавшего в своих поэмах богоматерь. Известен его «Сад граций». От своих современников Дапонтес отличается тем, что писал на языке, очень близком к народному разговорному языку.

Но живая, подлинная поэзия развивалась среди неграмотных и неискушенных в науках «простолюдинов». Народная поэзия родилась не в XVIII в., а гораздо раньше. Уже византийская эпопея Дионисия Акриты, появившаяся до XIV в., своим источником имела народные песни. Многие народные сюжеты являются измененными героическими сюжетами древнегреческих произведений, прошедших путь с Востока на Запад и оттуда занесенных снова на Восток, на малоазиатские берега и острова Архипелага. Новогреческие народные песни делятся на три рода: песни с историческим содержанием, как известная с XV в. «Песнь о взятии Константинополя турками» (1453), песни героические, воспевающие подвиги героев, и песни бытовые. Среди них выделяются своим пламенным чувством мятежные песни клефтов (см.). Греческие общественные деятели второй половины XVIII в. смотрели на клефтов, как на кадры для будущего революционного войска против турок, клефтская поэзия своей революционной романтикой привлекла к себе внимание всего лит-ого мира как Греции, так и Запада, и возбуждала вдохновение великих поэтов начала XIX в. (Байрон, Пушкин и др.). Народные песни XVIII и XIX вв. изобилуют турецкими и многими итальянскими словами, вошедшими в обиход греческого языка, существенного же влияния на построение стиха новогреческой песни иностранные соседи не оказали. Насколько сильно нарастали революционные настроения среди новогреков, видно из героического заговора против турецкого господства, к-рый был организован фессалийцем из деревни Велестино — поэтом Ригасом. Заговор был раскрыт, и Ригас — расстрелян. Его «Пламенный гимн», хотя и не отличался большими художественными достоинствами, стал наиболее популярной песней новогреков, и стих:

«Лучше час свободы,

Чем сорок лет тюрьмы и рабства...»

сделался девизом борцов за независимость Греции.

Деятели освободительного движения, воспитавшиеся на рационализме энциклопедистов, по строю мысли были людьми XVIII в. Поэзия их — книжная и холодная, яз. лишен жизни. Противником схоластической «чистоты» яз. выступал Адамат Корай, «просветитель новогреков», много работавший над приспособлением лит-ого языка фанариотов к народной речи. В основу своей новогреческой филологии Корай положил новогреческий народный говор, обогатив его обиходными выражениями из древнегреческого яз. Реформа вызвала многочисленные нападки со стороны пуристов-фанариотов. Например Ризос Нерулос (1778—1850) написал направленную против Корая комедию «Кораиотика» («вороний яз.»). В числе сторонников Корая надо отметить: Александра Сутсос (1808—1863) и Александра Рангабе (1809—1892), автора «Грамматики современного греческого языка», Византиноса, выступившего в 1863 с оригинальной сатирой «Вавилонская башня» (Βαβιλονια), в к-рой представлялись жители разных областей Греции, говорящие каждый на своем собственном диалекте, Яна Вилароса, воспевавшего бога любви, Эроса, в легких стихах на народном яз. Многие поэты, писавшие до освобождения Греции на народном языке, впоследствии вернулись к сюжетам прошлого и аттическому наречию. Таковы: упомянутый поэт и драматург, Александр Рангабе (Рангавис), автор исторических драм на аттическом наречии, стремившийся просветить греков относительно их прошлого и воспитать их в национальном духе; Деметрий Вернардакис, популярный драматург, пытавшийся создать национальную трагедию и писавший в ложноклассическом духе, поэт Спиридон Василиадис (1845—1874) и талантливый поэт, драматург и критик Аггел Влахос (1838), вводивший в свою отточенную речь забытые древние обороты речи. Развитие пуризма после освободительного движения объясняется стремлением растущей греческой буржуазии к расширению своей мощи за счет Турции. Эта буржуазия культивировала классические идеалы, возбуждавшие агрессивные националистические устремления.

В то время как в Константинополе ученые греки культивировали мертвый аттический яз., стараясь привить его народу, на Ионических островах развивается лит-ое движение, особенно ярко расцветшее после освободительной войны 1824.

Самый крупный поэт ионического периода Н.-Г. л. — Дионисос Соломос (1798—1856). Он известен и в наше время. Вся нынешняя Греция считает его национальным поэтом. Его перу принадлежит появившийся вслед за освобождением Греции популярный «Гимн свободы», написанный на народном языке (1824). Переложенный на музыку, он стал национальным гимном новой Греции. В позднейших произведениях, проникнутых пессимизмом, Соломос черпает материал из жизни крестьян. За Соломосом последовал ряд поэтов, в большей или меньшей степени превосходивших его как художника: Андрей Кальвос (1792(6)—1867), писавший на своеобразном яз., не похожем ни на народный, ни на «очищенный» яз. пуристов, и потому мало известный в Греции и очень ценимый на Западе. Кальвос, как и Соломос, воспевал страдания родной страны и борьбу за освобождение («Хиосская резня», «Пороховые погреба», «Море» и др.).

На смену героической борьбе после освобождения Греции пришла внутренняя политическая борьба с парламентскими буднями. К ионической лит-ой группе во второй половине XIX века принадлежали: Терцетис (1800—1874) — поэт крестьянского восстания 1848 г., писавший на народном языке под сильным влиянием клефтской поэзии; Полилас (1824—1896) — бытописатель деревни, ставивший своей задачей перевоспитание крестьян; Типальдос (1814—1883); Герасим Маркорас (1826—?). К поэтам героических сюжетов относится романтик Аристотель Валяоритис (1829—1879) (см.), поэзия к-рого в основе своей всецело выросла из клефтских песен, Золокостас (1805—1858), писавший под влиянием итальянцев, и Лаврентий Мавилис (1860—1912), подражавший поэтам «Молодой Германии». Поэтов ионической школы объединял героизм эпохи борьбы за освобождение Греции, борьбы за народный яз. в лит-ре и новые лит-ые формы. Но их новаторство в области формы не шло дальше перенесения лит-ых форм Запада в Н.-Г. л. Несколько особняком стоит своеобразная фигура сатирика общественного уклада и нравов Греции того времени — Андреаса Ласкаратоса (1811—1901), писавшего на народном наречии своего родного острова — Кефалонии. Популярность он приобрел своеобразным романом «Кефалонийские таинства», в котором показывает ничтожество и извращенность высших классов, их умственную ограниченность, нечистоплотность. В своих сатирических стихах Ласкаратос издевается над церковью и культом святых.

Ионическая школа греческой литературы выросла в эпоху борьбы за независимость. Многие из ее представителей брались за оружие при каждом новом восстании; некоторые гибли, другие уходили в организованную общественную борьбу, сменяя поэзию на публицистику. Для укрепившегося в Греции капитализма это бунтарство стало «лишним», буржуазия, стоявшая у власти, требовала «добрых нравов» и буржуазных добродетелей. Появляются посредственные поэты и беллетристы, произведения к-рых характеризуют переходный период 1870—1880 гг. Жалкие эпигоны романтизма, они рабски подражают лит-ым образцам Запада. К ним принадлежат: Ахилл Парасхос (1838—1895), Георгий Визийнос (1849—1896), Аристомэн Провеленгиос (1850—?), Димитриос Бикелас (1835—1909) и мн. др. Весьма типичным для того времени явлением был издававшийся Георгом Сурисом (р. 1852) еженедельный журнал «Ρομιος», целиком состоявший из стихов в назидательном духе, описывавший события афинской жизни за неделю на языке, составляющем смесь из схоластических и народных выражений. Среди множества такого рода писателей встречались и более талантливые, как Ян Пападиамандопулос (р. 1852), стремившийся вырваться из мещанской среды, осевший в Париже и получивший европейскую известность под именем французского поэта Мореаса, и Николаос Епископопулос (р. 1874), принявший псевдоним «Николай Сегюр», снискавший себе популярность добродетельного романиста для французских пансионов благородных девиц. Самый талантливый критик этого периода лит-ого безвременья и рабской подражательности романтикам — Эммануил Роидис (1835—1904), оказавший громадное влияние на поколение молодых писателей Греции. Не считая возможным появление на своей родине гениального поэта, Роидис видел в изменении социальных условий жизни единственный путь к улучшению положения страны и созданию самостоятельной лит-ры. Защите демотического наречия и борьбе против пуристов он посвятил книгу под названием «Идолы», хотя сам всю жизнь писал на «очищенном» яз.

Растущая греческая буржуазия стремилась приобщиться к европейской культуре; этому приобщению способствовали европейские державы, гл. обр. Англия и Франция, стремившиеся укрепить свое влияние в Греции. Греция по богатству своих недр представляла большие возможности для европейского промышленного капитала. Ввиду отсутствия собственных средств она еще в период 1861—1875 раздала иностранцам 400 концессий и учредила ряд акционерных обществ с иностранным капиталом. Предоставляя иностранному капиталу тяжелую индустрию, греческая буржуазия нашла себе применение в предприятиях торгового типа: в мануфактуре, виноделии и табаководстве. Мелкая буржуазия постепенно вытесняется со своих позиций производителя. Стремлением упрочить свое положение объясняется повышенный интерес греческой буржуазии к народным низам. Все эти моменты нашли свое отражение в современной греческой лит-ре. Тяготение к европейской цивилизации сказывалось во влиянии европейских поэтов и художников на греческих поэтов. Молодое поколение поэтов с 1888 группировалось вокруг журнала «Ηστια» (Эстия — очаг), руководимого поэтом-романтиком Георгом Дрозинисом (р. 1859). Самым видным поэтом этой группы является Коста Паламас — поборник народного наречия. Паламас, в своем творчестве сочетавший черты различных европейских литературных влияний и греческих литературных групп, принадлежал к богеме (мальяросам). Это — индивидуалист, проповедывающий красоту ради красоты. Творчество Паламаса отличается совершенством формы. Он является крупным ученым в области лингвистики и самым видным литературным деятелем современной Греции. Все последующие поэты, до последнего времени, считают его своим учителем. К этой же группе примыкает Костис Кристаллис (1868—1894), стихи которого, построенные по клефтским образцам, проникнуты глубокой печалью. Особенно сильный толчок молодому лит-ому движению дал поэт Психарос (Психари), своей книгой «Мое путешествие» (1888) резко поставивший вопрос об яз. Психари стал во главе новой филологической школы, известной под названием психаризма, ратовавшей за народное наречие, объявившей войну традициям в языковедении и пуризму в литературе. Прозаические произведения Психари — психологические этюды. В пьесах своих он выступал противником ницшеанской философии сверхчеловечества.

Соратник Психари, Александр Паллис выступил еще более радикальным демотистом. Предприняв перевод «Илиады» на демотический язык (1904), он изменил метрику подлинника — гекзаметр — на политический стих, размером которого пелись песни клефтов, и употреблял сплошь и рядом провинциализмы. После этого выпустил переведенное еще более вульгаризированно «Евангелие для народа». Издание «Евангелия» вызвало ожесточенную борьбу между сторонниками народного яз. и пуристами, обвинившими переводчика в кощунстве. Борьба этих двух направлений привела к образованию «Общества воспитания и обучения». Оно пропагандировало демотический яз. с изменениями в сторону компромисса аттического и народного яз., печатало на нем учебники и пособия и добивалось его признания правительством. В 1917 министерство Венизелоса опубликовало закон, по которому народный яз. был признан официально и введен в школьное преподавание. Сменившее Венизелоса консервативное министерство отменило этот закон, и лишь в самое последнее время, в 1928, с образованием нового министерства Венизелоса, закон этот был восстановлен. Однако пуристское течение продолжает жить наряду с демотическим. В настоящее время издаются две большие энциклопедии: одна — пуристами, другая — демотистами. Непримиримым поборником демотического наречия был также Клеант Михаилидис, известный под псевдонимом — Арипроса Эвталиотиса, писавший о новой Греции то в форме исторического повествования, то в форме новелл о жизни и быте островитян.

К концу XIX и началу XX в. растет интерес к бытовому материалу. Уже Психари требовал от писателей, чтобы они не порывали с родной страной, а внимательно изучали все мелочи жизни и быта. Появилась деревенская новелла Яни Влахояниса (псевдоним — «Ян Эпахтитис», 1868—1924), писавшего нарочито грубым крестьянским яз. Христос Христовасилис (р. 1861) избирает объектом своего творчества жизнь пастухов Фессалии и окрестностей Янины, будучи большим знатоком фессалийского фольклора; Андреас Каркавитсас (р. 1866), по профессии врач, пишет о неудовлетворенности жизнью, тягости существования и торжестве зла, грубости и лжи; Митсос Хатсопулос (р. 1872), журналист по профессии, посвящает несколько сборников рассказов безрадостной жизни задыхающихся от непосильной работы крестьян или нарушителям правительственных декретов, спасающимся от правосудия в горах, подобно зверям. Костас Хатсопулос (псевдоним «Петрас Василикос», 1860—1920), представитель разоряющейся мелкой буржуазии, рассказывает о провинциальной буржуазной семье, стремящейся преодолеть надвигающееся разорение. Для него жизнь общества представляется бессмысленной и смехотворной. Хатсопулос основал журнал «Искусство» (Τεχνυ), сыгравший большую роль в творчестве молодых писателей. О деревенской жизни писали братья Пассайанис, Спилиос и Костас, употреблявшие совершенно непонятные местные выражения. Характерна трагическая судьба оставшегося при жизни непризнанным Александра Пападиамантиса (1851—1911), умершего от голода, весьма своеобразного и талантливого писателя. Для этого поэта существование представлялось рядом нелепых и случайных бедствий, обрушивающихся на голову человека. Другие писатели последнего времени: П. Апостолидис, известный под псевдонимом «Нирвана», поэт пессимист, философ, находящийся до сих пор под влиянием Шопенгауэра и Ницше; реальность для него полна печали и грусти; Хараламбос Аннинос (р. 1852), обладающий даром сатирика нравов, едко издевается над добродетелями афинской буржуазии; Константин Теотокис (1872—1925), прославившийся своим романом «Осужденный», находился под сильным влиянием Толстого и Достоевского; Париоритис, писавший о сугубо тяжелой и беспросветной жизни ловцов губок. Влияние Тургенева, Ницше и Ибсена испытал пользующийся ныне большой популярностью романист Гр. Ксенопулос (р. 1867), выступающий ярым поборником женских прав. Излюбленной его темой является жизнь женщины в современном буржуазном обществе, лишающем ее прав и свободы. В Греции позднее, чем в других странах, появилось женское движение. Женщины в лит-ре Греции приняли участие только в XX в. Первой греческой романисткой выступила Каллироэ Паррен с романами «Освобожденная», «Чародейка» и др. Ал. Пападопуло, Ирэна Дендринос, Юлия Драгумис и Пенелопа Дельта составляли первую группу новогреческих романисток, писавших на темы об эмансипации женщин. Из них П. Дельта обнаруживает большое мастерство формы как в прозе, так и в стихах и тяготеет к социальным темам, как и живущая в Германии Сица Караиксаки.

Новогреческие пьесы, за редкими исключениями, не видят новогреческой сцены. Греческие драматурги рабски подражают Западу. Так Камбизис (1862—1902), демотист, всецело подражает Гауптману, Ян Полемис (р. 1862) — Метерлинку, Ласкарис — Лабишу. Более самостоятелен Спирос Мелас (р. 1883). Сюжеты его драм взяты из жизни греческой мелкой буржуазии, разлагающейся и гибнущей в нынешних капиталистических условиях («Разрушенный дом», «Белое и черное»). Комедий почти нет. Основатель известного в Греции журнала «Нума» (Νουμα) Тангопулос (р. 1867) выступил с сатирической пьесой «Живые и мертвые», в к-рой изобразил символически борьбу за язык между демотическим — живым направлением и мертвым — академическим. Символическая драма, варианты ложно-классических трагедий и подражания современным европейцам — вот преобладающий характер репертуара современ. драматургов.

Лит-ая Греция наших дней мало чем отличается от предшествовавшего периода. После неудачной войны с Турцией (1922), лишившей Грецию ее владений по малоазиатскому побережью и навязавшей ей, помимо денежной задолженности своей покровительнице Англии, еще более 11/2 млн. беженцев, главной заботой греков является преодоление разорения и нищеты. Снова усиливается приток иностранного капитала в страну, раздаются концессии. Главным концессионером в современной Греции становится ныне американский капитал. В стране происходят резкие социальные сдвиги. Эксплоатация рабочего класса доводит последний до забастовок. Кровопролитные схватки рабочих с полицией, толпы безработных и беженцев заставляют останавливать на себе внимание. Политические партии, ориентируясь на ту или иную державу, находятся в непрестанной борьбе. Отсюда понятен такой сильный интерес греков к культуре европейских стран. Книжный рынок наводняется переводной литературой. Переводятся французские, немецкие, английские, скандинавские писатели: Прево, Золя, Мопассан являются предметом увлечения читающей публики. Ибсен, Уитмен, О. Уайльд, Гамсун — известны в Греции не менее, чем на Западе. В последнее время наибольший интерес вызывают русские писатели — Толстой, Достоевский, Горький, Андреев. Политические события недавней поры в Европе и в самой Греции, испытавшей и гражданскую войну, и диктатуру, и снова революцию, заставляют ее интеллигенцию обращать взоры в сторону Советского Союза. Интерес к современным русским поэтам огромен. Издаются сборники стихотворных переводов Анны Ахматовой, Гумилева, Веры Инбер, Блока, Кузьмина, Каменского, Есенина. Поэт Мильтиадис Малаказис (р. 1870) находится под влиянием неоромантиков и пишет грустные и безвольные стихи. Талантливый Димитреас Сипсомос, более известный под псевдонимом Ламбро Порфирас, полный горечи и пессимизма, воспевает «Триумф смерти». Поэт Гермонас находит своего кумира в Леконт де Лилле. Грипарис — большой мастер стиха — следует за своим учителем Мария де Эредиа. Молодой поэт Сикелианос культивирует «свободный стих» в своих переводах древних классиков. Большим мастерством перевода на греческий яз. с русского отличаются Димитриадис и Тигана. Своеобразный поэт Сотирис Скипис (см.) — редкое явление в греческой лит-ре — нашел себе переводчика на французский язык в лице Филиаса Лебеск. Все эти поэты — пессимисты-индивидуалисты, одиночки, проходящие мимо общественных событий. Но за последнее время социальные мотивы начинают проникать в творчество некоторых из них. Так поэт бунтарь Варналис (см.), по профессии учитель, выступает с пламенным стихотворением «Проклятый», бросая вызов капиталистическому строю и его законам.

Оригинальный беллетрист Вуттира (см.), изучающий быт и нравы бедняков, отверженных, находящих приют в тавернах, выпускает памфлет на буржуазное афинское общество под названием «В аду». Поэт Фото Яфулли, «футурист», как называют его соотечественники, обрушивается с революционной страстностью на культуру архаики и воспевает производственный материал: цемент, мрамор, камень. Ламбро Астериос противопоставляет академической метрике стиха — «естественный ритм жизни». Лирик-импрессионист — Папандоню — более известен как искусствовед и археолог. Профессор лингвистики с европейским именем, Филиндас, редактирующий демотическую энциклопедию, — упражняется в эпических поэмах на демотическом языке.

Среди поэтесс выделяются искренностью женского чувства Дафни и учительница Моатсу (см.). Последняя выпустила в 1928 сборник «Стихи», по к-рому можно проследить, как от интимной лирики молодая поэтесса переходит к социальным темам. К ним примыкают две другие поэтессы — Дипломаламу и Цара. Наиболее яркая и талантливая поэтесса современной Греции — это преподавательница декламации в афинской консерватории Феона Дракопуло, известная под псевдонимом Мертиотисса (см.). Начав с подражания французской поэтессе де Ноайль и увлекаясь стихами Анны Ахматовой, она обнаруживает в своей лирике много трагического пафоса, к-рый в особенности ярко выступает в ее социальных стихотворениях, как напр. «Народ» (Ο Λαος), навеянных событиями гражданской борьбы 1926. В качестве критика подвизается Элла Негропонте (псевдоним «Алькис Крилос»), приближающаяся к марксистскому анализу художественных произведений. Начинающая свои лит-ые опыты молодежь Греции воспитывается в атмосфере классовой борьбы и социальных сдвигов, обнаруживает большую активность, стремление к объединению и огромный интерес к коммунистической лит-ре. Она организует издательства и лит-ые предприятия, как напр. журнал «Новое искусство» (Νεα Τεχνυ), основанный молодым поэтом, студентом Мариосом Вайаносом.Библиография:

На русск. яз.: Перванголос, Краткий очерк новогреческой литературы, «Всеобщая литература», Под редакцией В. Корша и А. Кирпичникова, в. XVIII, СПБ., 1885 и краткие статьи в энциклопедиях. На иностранных: Rhangabe A. R., Histoire litteraire de la Grece moderne, P., 1877; Gidel C., Etudes sur la litterature grecque moderne, P., 1877; Legrand E., Bibliotheque grecque vulgaire, P., 1880; Lambert J., Poetes grecques contemporains, P., 1881; Rhangabe und Sanders, Geschichte der neugriechischen Literatur von ihren Anfangen bis auf die neueste Zeit, Lpz., 1885; Psichari J., Essais de grammaire historique neogrecque, P., 1886—1889; Phileas Lebesque, La Grece litteraire d’aujourd’hui, P., 1906; Bibliographie hellenique XV-е et XVI-е siecles, P., Leroux, 1906, 4 vv.; То же, XVII-е et XVIII-е siecles, P., Garnier, 1918; Pernot, Etudes de litterature grecque moderne, 1916—1918; Hesseling D. C., Geschiedenis der Nieuwgriekse letterkunde, 1921; Его же, Literature grecque moderne, P., 1924; Encyclopedia Britannica, ст. «Greece», ed. 1926; Palamas, Τα Γραμματα, Αθηνα Pernot, Anthologie populaire de la Grece moderne, P.; Mercure de France — за все годы. Отдел. Revue de la quinzaine «Lettres neogrecques»; «Revue libre mensuelle», Directeur Roussel, P.

Греки создали и развили почти все литературные формы последующей европейской литературы и благодаря присущему им чувству симметрии и пропорции создали совершенные художественные формы. Большинство произведений классического периода были рассчитаны не на чтение, а на устное исполнение, поэтому они передают дух частной и общественной жизни греков с живой непосредственностью, какой лишены другие высокоразвитые литературы. У греков не было жреческой касты, которая бы имела монополию на мысль и слово, и религиозными и этическими проблемами занималась светская поэзия. Большое значение для литературы имел и сам греческий язык - мелодичный и гибкий, способный передавать тончайшие смысловые оттенки. В древнегреческой литературе выделяют два периода: классический, приблизительно с 900 до н.э. до смерти Александра Великого (323 до н.э.), и александрийский, или эллинистический (с 323 по 31 до н.э. - дата битвы при Акции и падения последнего независимого эллинистического государства).

КЛАССИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

Литературу классического периода удобнее рассматривать по жанрам, в порядке их появления. 9 и 8 вв. до н.э. - эпоха эпоса; 7 и 6 вв. - время взлета лирики; 5 в. до н.э. отмечен расцветом драмы; бурное развитие различных прозаических форм началось в конце 5 в. и продолжалось в 4 в. до н.э.

Эпическая поэзия. Илиада и Одиссея Гомера были сложены, по мнению некоторых ученых, еще в 9 в. до н.э. Это самые ранние литературные произведения Европы. Хотя они созданы одним великим поэтом, за ними несомненно стоит долгая эпическая традиция. От своих предшественников Гомер воспринял как материал, так и стиль эпического повествования. Темой он выбрал подвиги и испытания ахейских вождей, опустошивших Трою в конце 12 в. до н.э. Последующая эпическая традиция представлена рядом менее значительных поэтов - подражателей Гомера, которых принято называть "кикликами" (авторами циклов). Их поэмы (почти не сохранившиеся) заполняли пробелы, оставленные в предании Илиадой и Одиссеей. Так, Киприи охватывали события от свадьбы Пелея и Фетиды до десятого года Троянской войны (когда начинается действие Илиады), а Эфиопида, Разрушение Трои и Возвращения - промежуток между событиями Илиады и Одиссеи. Кроме Троянского, был еще Фиванский цикл - в него входили Эдиподия, Фиваида и Эпигоны, посвященные дому Лайя и походам аргивян на Фивы. Родиной героического эпоса было, по-видимому, ионическое побережье Малой Азии; в самой Греции несколько позднее возник дидактический эпос, воспринявший язык и размер гомеровских поэм. Именно эту форму использовал Гесиод (8 в. до н.э.) в Трудах и днях - поэме, в которой советы по сельскому хозяйству перемежались размышлениями о социальной справедливости и жизни в труде. Если тон гомеровских поэм всегда строго объективен и автор никак не обнаруживает себя, то Гесиод достаточно откровенен с читателем, он повествует от первого лица и сообщает сведения о своей жизни. Вероятно, Гесиод был также автором Теогонии - поэмы о происхождении богов. К эпической традиции примыкают и Гомеровские гимны - сборник из 33 обращенных к богам молитв, которые пели на празднествах рапсоды, перед тем как приступить к исполнению героической поэмы. Создание этих гимнов относят к 7-5 вв. до н.э.

Лирическая поэзия. Развитие Греции в 8-7 вв. до н.э. характеризовалось возникновением полисов - небольших самостоятельных городов-государств - и возрастанием общественной роли отдельного гражданина. Эти перемены нашли отражение и в поэзии эпохи. К началу 7 в. до н.э. важнейшим видом литературы в Греции стала лирическая поэзия - поэзия субъективного чувства. Главными ее жанрами были: 1) хоровая лирика; 2) монодическая, или сольная, лирика, предназначенная, как и хоровая, для исполнения под аккомпанемент лиры; 3) элегическая поэзия; 4) ямбическая поэзия.

Хоровая лирика. К ней относятся прежде всего гимны к богам, дифирамбы (песни в честь бога Диониса), парфении (песни для хора девушек), свадебные и погребальные песни и эпиникии (песни в честь победителей состязаний). Несмотря на разные функции, у всех этих видов хоровой лирики сходная форма и принципы построения: в основе лежит миф, а в конце вдохновляемый богами поэт произносит сентенцию или нравоучение. Сохранились фрагменты хоровой лирики Алкмана, жившего в Спарте в 7 в. до н.э., Стесихора из Гимеры, Ивика из Регия (6 в. до н.э.), Симонида Кеосского (556-467 до н.э.). От Пиндара, фиванского аристократа и, быть может, величайшего лирика античности, дошли четыре книги эпиникиев, от Вакхилида (ок. 505-450 до н.э.) - тринадцать эпиникиев и шесть дифирамбов. Позднейшая история хоровой лирики характеризуется развитием сложного музыкального аккомпанемента и пышным стилем; типичный образец - Персы Тимофея (4 в. до н.э.).

Монодическая (сольная) лирика. Если хоровая лирика была обращена ко всей общине граждан, то сольная - к отдельным группам внутри полиса (девушкам на выданье, союзам сотрапезников и т.д.). В ней преобладают такие мотивы, как любовь, пиры, сетования об ушедшей юности, гражданские чувства. Исключительное место в истории этого жанра принадлежит лесбосской поэтессе Сапфо (ок. 600 до н.э.). От ее поэзии сохранились лишь отдельные фрагменты, и это - одна из величайших потерь мировой литературы. На Лесбосе жил и другой значительный поэт - Алкей (ок. 600 до н.э.); его песням и одам подражал Гораций. Множество подражателей было у Анакреона с Теоса (ок. 572 - ок. 488 до н.э.), певца пиров и любовных утех. Собрание этих подражаний, т.н. Анакреонтика, до 18 в. считалось подлинной поэзией Анакреона.

Элегическая поэзия. Она охватывает несколько различных видов поэзии, объединенных одним размером - элегическим дистихом. Самые ранние из известных нам представителей этого жанра - Каллин Эфесский (7 в. до н.э.) и Тиртей, живший в Спарте во время Второй Мессенской войны (685-668 до н.э.), - прославляли в своих элегиях воинскую доблесть. Мимнерм из Колофона (ок. 630 до н.э.) сожалел о скоротечности любви и юности. Афинский политический деятель и законодатель Солон (архонт в 594) облекал в элегическую форму рассуждения на политические и этические темы. Та же тематика, но в более личностном преломлении характеризует сборник элегий, приписывавшихся Феогниду из Мегары (ок. 530). С другой стороны, элегический дистих с ранних времен использовался для эпитафий и посвящений, и именно из этой традиции впоследствии возник жанр эпиграммы (буквально "надписи").

Ямбическая (сатирическая) поэзия. Для личных нападок в стихотворной форме использовались ямбические размеры. Древнейшим и самым знаменитым ямбическим поэтом был Архилох с Пароса (ок. 650 до н.э.), проживший нелегкую жизнь наемника и, по преданию, своими безжалостными ямбами доводивший врагов до самоубийства. Следует упомянуть также Гиппонакта из Эфеса (ок. 650). Позднее традиция, разработанная ямбическими поэтами, была воспринята древнеаттической комедией.

Проза. Как почти всякая другая, греческая литература в первые века своего развития существовала в форме поэзии. Но в 6 в. до н.э. появились писатели, которые излагали греческие предания прозой. Развитию прозы способствовал рост демократии в 5 в. до н.э., сопровождавшийся расцветом ораторского искусства. О первых историках не известно почти ничего, кроме их имен; их сочинения состояли из пересказа преданий и не имели определенной исторической концепции. Гекатей из Милета (ок. 500) был, вероятно, первым, кто взглянул с позиций разума и логики на материал греческих легенд, в том время считавшийся историей, который он назвал собранием "нелепостей". Повествование Геродота (ок. 484 - ок. 424) о греко-персидских войнах обладает всеми признаками исторического сочинения - в них есть и критический дух, и философия истории (т.е. стремление найти в событиях прошлого общезначимый смысл), и художественный стиль, и композиционное построение. Но, хотя Геродот по праву зовется "отцом истории", величайший историк античности - Фукидид Афинский (ок. 460 - ок. 400 гг.), чье тонкое и критическое описание Пелопоннеской войны до сих пор не потеряло своего значения как образец исторического мышления и литературный шедевр. После Фукидида начался упадок исторической прозы. Историю Фукидида продолжил Ксенофонт (ок. 430 - 358 до н.э.) в своей Греческой истории - сухом рассказе о Греции между 410 и 361; гораздо лучше другое его сочинение - Анабасис, рассказ о походе (в котором участвовал сам Ксенофонт) греческого наемного войска на службе у Кира Младшего. Из работ других историков 4 в. до н.э. дошло крайне мало; следует упомянуть Феопомпа, который внес в историческое повествование цветистый риторический стиль. От древнейших философов, т.н. досократиков, дошли лишь разрозненные фрагменты. Несколько трактатов 5 в. до н.э., дошедших в составе Гиппократова корпуса, написаны чистой ионической прозой, но относятся скорее к истории науки. Больший интерес представляют софисты, представители интеллектуального, рационалистического направления греческой мысли конца 5 в. до н.э., - прежде всего Протагор, Продик и Гиппий, сочинения которых по этике, политике и риторике обладают немалыми художественными достоинствами. Однако важнейший вклад в философскую прозу сделали последователи Сократа. Хотя сам Сократ ничего не писал, многочисленные друзья и ученики изложили его взгляды в трактатах и диалогах. Среди них выделяется грандиозная фигура Платона (428 или 427 - 348 или 347 до н.э.). Его диалоги, особенно те, где ведущая роль отведена Сократу, не имеют себе равных по художественному мастерству и драматической силе. О Сократе писал также историк и мыслитель Ксенофонт - в Меморабилиях (записях разговоров с Сократом) и Пире. К философской прозе формально примыкает еще одно сочинение Ксенофонта - Киропедия, описывающее воспитание Кира Великого. Последователями Сократа были киник Антисфен, Аристипп и др. Из этого круга вышел и Аристотель (384-322 до н.э.), тоже написавший ряд платонических диалогов, широко известных в античности. Однако из его сочинений нам доступны только научные трактаты, возникшие, по-видимому, из текстов лекций, которые он читал в своей философской школе - Ликее. Художественное значение этих трактатов невелико, но один из них - Поэтика - сыграл существенно важную роль для развития теории литературы. Развитие риторики как самостоятельного жанра было связано в Греции с подъемом демократии и вовлечением все большего числа граждан в политическую жизнь. Многое для превращения риторики в искусство сделали софисты; в частности, Горгий Леонтинский и Фрасимах Халкедонский расширили набор риторических фигур, ввели моду на симметричные антитезы и ритмические периоды. Хотя зарождение ораторского искусства связано с именами сицилийцев Тисия и Горгия, высшего расцвета риторика достигла в Афинах. Антифонт (ум. 411 до н.э.) первым опубликовал свои речи, причем часть из них была чисто риторическими упражнениями, в которых разбирались вымышленные дела. Тридцать четыре сохранившиеся речи Лисия считаются образцом простого и изысканного аттического стиля; Лисий, не будучи уроженцем Афин, зарабатывал на жизнь сочинением речей для граждан, выступавших в суде. Напротив, речи Исократа (436-338) были памфлетами для публичного чтения; изящный, построенный на антитезах стиль этих речей и изложенные в них оригинальные взгляды на воспитание обеспечили ему в античном мире громадный авторитет. Но Оратором с большой буквы для греков был Демосфен (384-322). Из всех речей, которые до нас дошли, 16 он произнес в народном собрании, убеждая афинян выступить против Филиппа Македонского. Именно в них страстное, воодушевляющее красноречие Демосфена достигает наивысшей силы.

АЛЕКСАНДРИЙСКАЯ ЭПОХА

Глубокие перемены, произошедшие во всем греческом мире со смертью Александра Македонского (323 до н.э.), отразились и в литературе. Связь гражданина с жизнью полиса ослабела, и в искусстве, литературе, философии возобладала тенденция к индивидуальному, личностному. Но, хотя искусство и литература утратили былое общественно-политическое значение, правители новообразованных эллинистических царств охотно поощряли их развитие, особенно в Александрии. Птолемеи основали великолепную библиотеку, в которой были собраны списки всех знаменитых произведений прошлого. Здесь редактировали классические тексты и писали комментарии к ним такие ученые, как Каллимах, Аристарх, Аристофан Византийский. В результате расцвета филологической науки в литературе возобладала сильная тенденция к учености и перегруженности скрытыми мифологическими аллюзиями. В этой атмосфере особенно ощущалось, что в крупных формах после Гомера, лириков и трагиков прошлого ничего великого создать уже нельзя. Поэтому в поэзии интересы александрийцев сосредоточились на малых жанрах - эпиллии, эпиграмме, идиллии, миме. Требование совершенства формы вылилось в стремление к внешней отделке, часто в ущерб глубине содержания и нравственному смыслу. Крупнейшим поэтом Александрийской эпохи был Феокрит из Сиракуз (3 в. до н.э.), автор пасторальных идиллий и других небольших стихотворных произведений. Типичным представителем александийцев был Каллимах (ок. 315 - ок. 240 до н.э.). Служитель библиотеки Птолемеев, он каталогизировал тексты классиков. Его гимны, эпиграммы и эпиллии насыщены мифологической ученостью до такой степени, что требуют специальной расшифровки; тем не менее в античности поэзию Каллимаха ценили за виртуозное мастерство, и у него было много подражателей. Один из немногих дошедших до нас его эпиллиев был переведен на латынь Катуллом. Каллимах вел острую полемику по поводу эпической поэзии с Аполлонием Родосским (3 в. до н.э.), отстаивая преимущество малых жанров. Аполлоний предпринял попытку доказать на практике, что время большого эпоса в духе Гомера еще не прошло. Результатом явилась Аргонавтика в четырех пространных книгах; великолепное в отдельных эпизодах, особенно тех, где разворачивается история Ясона и Медеи, однако это произведение все же начисто лишено художественного единства и этической линии гомеровских поэм. К этой эпохе относятся и несколько дидактических поэм, например Явления Арата - описание карты зведного неба и связанных с созвездиями мифов. Но для современного читателя больший интерес представляют очаровательные эпиграммы таких поэтов, как Асклепиад, Филет, Леонид и др.; они сохранились в составленной в византийскую эпоху Греческой (или Палатинской) антологии, в которую был включен сборник александрийского времени - Венок Мелеагра (ок. 90 до н.э.). Александрийская проза была главным образом областью науки и философии. Литературный интерес представляют Характеры Феофраста (ок. 370-287 до н.э.), сменившего Аристотеля во главе Ликея: эти зарисовки типичных характеров афинян широко использовались в новоаттической комедии. От значительных историков этого периода дошли (частично) лишь сочинения Полибия (ок. 208-125 до н.э.) - монументальная история Пунических войн и римского завоевания Греции. Наконец, к александрийской эпохе относится зарождение биографии и мемуаров как самостоятельных литературных жанров. В качестве примеров можно назвать воспоминания Птолемея о походах Александра и мемуары политического деятеля Арата Сикионского (не сохранились).

ЭПОХА РИМСКОЙ ИМПЕРИИ

Греческая литература периода Римской империи обширна, но по большей части лишена оригинальности, и ее значение для современного читателя невелико. С утратой греками независимости их литература словно лишилась прежней энергии. Почти ничего значительного не было создано и в поэзии. Помимо многочисленных эпиграмм, сохранившихся в Греческой антологии, более крупные произведения, такие, как Послегомеровские события Квинта Смирнского (4 в. н.э.) - компилятивное обобщение Троянского эпического цикла, - ныне вызывают только специальный интерес. Однако греческий литературный язык, с его многовековыми традициями, обладал огромной жизнеспособностью. Например, книга императора Марка Аврелия К самому себе написана по-гречески. В эту эпоху писалось много сочинений по истории и географии - Дионисий Галикарнасский писал о римских древностях; Страбон собрал в своей Географии богатейший фактический материал; Диодор создал Всеобщую историю, представляющую большую ценность в связи с обилием обширных пересказов из более ранних и значительных историков; Арриан оставил достоверное и занимательное описание походов Александра Македонского. Крупнейший писатель этой эпохи - Плутарх, автор Моралий - собрания философских и этических сочинений - и знаменитых Сравнительных жизнеописаний греков и римлян. Процветали риторика и литературная критика, до нас дошли риторические работы Дионисия Галикарнасского; трактат Деметрия Фалерского О стиле; трактат О возвышенном неизвестного автора, т.н. Псевдо-Лонгина, написанный, вероятно, в 1 в. н.э. и завоевавший успех уже в новое время. В конце 1 в. н.э. начался новый подъем риторики. Это движение получило название второй софистики. Сохранилось множество декламаций и популярно-философских сочинений таких авторов, как Элий Аристид, Дион Хризостом и др. К новой софистике примыкал замечательный писатель Лукиан (ок. 120 - ок. 180). Начав карьеру как оратор, он впоследствии перешел к сатире, где его блестящий талант и остроумие проявились в полную силу. В своих диалогах, лучшие из которых вошли в Разговоры мертвых и Разговоры богов, Лукиан тонко и язвительно высмеивает религию, мифологию и философию своего времени. Во 2-3 вв. возник новый прозаический жанр, которому предстояло занять исключительно важное место в европейской литературе, - любовно-авантюрный роман. Лучший образец этого жанра - Дафнис и Хлоя Лонга (время написания неизвестно). В центре греческого романа история двух влюбленных, которые счастливо воссоединяются после ряда смертельно опасных испытаний и чудесных избавлений. Из авторов 3-5 вв. особого внимания заслуживают, с одной стороны, языческие философы (Плотин, Порфирий и др.), пытавшиеся сохранить традиции античного мира, с другой стороны - церковные писатели, защитники христианской веры.

ВИЗАНТИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Византийский период греческой литературы пересекается с греко-римским; его начало принято относить либо к дате образования Византийской империи - 324 н.э., либо к 330 - моменту возникновения Константинополя (точнее, превращения императором Константином I города Византия, существовавшего к тому времени уже более 1000 лет, в столицу новой империи); конец периода датируется еще точнее - захватом Константинополя османскими турками 29 мая 1453, означавшим падение империи. Византийская цивилизация была однородно христианской; все ее развитие определялось Новым Заветом и другими раннехристианскими текстами. В первые века существования империи в ней еще действовали языческие писатели, но их становилось все меньше, а к середине 6 в. практически не осталось. Тем не менее интерес к античности всегда был важным элементом культуры византийцев.

Классическая филология. Не считая нескольких произведений, дошедших до нас на папирусах (примером могут служить Персы Тимофея), почти вся древнегреческая литература сохранилась в списках, выполненных византийскими писцами. Во все периоды византийской истории продолжалось изучение, комментирование, составление антологий, переписывание античных и средневековых текстов. Среди компиляторов классической литературы наибольшим авторитетом пользовался теолог и эрудит Фотий (ок. 820-891), партиарх Константинопольский, принадлежащий к числу самых выдающихся личностей византийской истории. Его грандиозный труд Mириобиблион (называемый также Библиотека) имеет двойную ценность - как источник пересказов несохранившихся античных текстов и как памятник византийской литературной критики. Не утратили своего значения византийские комментарии к древнегреческой поэзии, например схолии к Гомеру и Пиндару Евстафия, фессалоникийского епископа и реформатора монастырей (12 в.). Из византийских классицистов, проложивших путь к Возрождению, самым ярким, пожалуй, был Георгий Гемист Плифон (ок. 1355-1452). Почитавшийся итальянскими гуманистами как ученейший человек своего времени, Плифон внушил Козимо Медичи идею основать Платоновскую академию во Флоренции; познакомив Запад с сочинениями Страбона, он оказал огромное влияние на географические представления эпохи Возрождения, которые в конечном счете привели к открытию Америки в 1492.

Философия. Платон и Аристотель интенсивно изучались авторами, которые были незаслуженно забыты в Новое время. К последователям Платона относятся Ямвлих (ум. ок. 330), Прокл (410-485), Михаил Пселл (1018 - ок. 1096), Плифон и его ученик Виссарион; все они, за исключением последнего, - неоплатоники. Крупнейшие мыслители аристотелевского направления - оратор Фемистий (4 в.); философы Симплиций, Олимпиодор, Иоанн Филопон (6 в.); имперский чиновник Феодор Метохит (14 в.), по заказу которого была создана великолепная мозаика в константинопольской церкви Хоры; Георгий Схоларий, первый патриарх Константинополя после падения империи. Софистика нашла продолжение в работах языческих мыслителей 4 в., прежде всего плодовитого оратора Ливания Антиохийского и императора Юлиана Отступника (331-363), который пытался возродить язычество.

История. Византийская историография, наследница богатейшей классической традиции, идущей от Геродота, делится на две ветви: историю и хроники. Хронистами были большей частью монахи, писавшие с целью просвещения необразованных людей. Они использовали доступный для простонародья язык, начинали рассказ от сотворения мира, доводили его до своего времени и, как правило, излагали события год за годом. Самыми яркими представителями этого направления были Иоанн Малала (ок. 491-578), чья история мира и Антиохии доведена до 563; Феофан (его сочинение охватывает период с 284 по 813), патриарх Никифор (автор истории Константинополя) и Георгий Монах, все трое - писатели 9 в.; Иоанн Скилицес и Георгий Кедрен (11 в.) и писатель 12 в. Иоанн Зонара, автор компендиума по всеобщей истории. В отличие от хронистов, те историки, которые обращались к интеллигенции, предпочитали архаичный язык античных историографов и сосредоточивались на времени современных им императоров, обычно предваряя рассказ кратким очерком предшествующей эпохи. Самый интересный из них - Прокопий (6 в.): славословиям императору Юстиниану I (483-565) в Истории войн Юстиниана и О постройках Юстиниана разительный контраст составляет пасквиль на него же - Тайная история, которая была найдена среди бумаг Прокопия после его смерти. Выдающимися историками были также император Константин VII Порфирогенет (905-959), вошедший в историю византийской культуры не только как автор четырех исторических сочинений, но и как покровитель наук и искусств, переживавших в его правление бурный расцвет; Михаил Пселл; Анна Комнина (1083 - ок. 1148), дочь императора Алексея I Комнина; Никита Акоминат (ум. 1215), которому принадлежит живое и беспристрастное описание разграбления Константинополя крестоносцами в 1204; Георгий Пахимер, один из образованнейших людей своего времени (14 в.); император Иоанн VI Кантакузин (ок. 1292-1383). Об истории падения империи с большим мастерством писали в последние годы этого периода Лаоник Халкокондил (редкий в Средние века пример афинянина, добившегося известности), а также Дука, Георгий Францис и Критовул, придворный поэт завоевателя Константинополя Магомета II. Крупнейшими историками церкви были Евсевий Кесарийский (ок. 260 - ок. 341), главный источник наших сведений о первых трех веках христианства, и Евагрий (ок. 536 - ок. 600).

Литургия. Пожалуй, самым выдающимся памятником византийской литературы является церковная литургия, занимающая почти двадцать томов. К величайшим шедеврам этого собрания текстов относятся Литургия св. Иоанна Златоуста, Акафисты, литургические стихи крупнейшего византийского поэта Романа Сладкопевца (6 в.).

Поэзия. Многие из лучших византийских стихов вошли в Греческую антологию, включающую не только античных, но и средневековых поэтов. В продолжении Илиады Квинта Смирнского (4 в.), в поэме Деяния Диониса Нонна (5 в.) и Геро и Леандре Мусея (ок. 500) используется гомеровская традиция. Павел Силенциарий (6 в.) оставил неплохие эпиграммы и гексаметрическое описание собора Св. Софии в Константинополе - шедевра мировой архитектуры. Лучшим из светских поэтов был Георгий Писида, воспевший поход императора Гераклия против персов; его обширное наследие отличается большим разнообразием тем и поэтических форм. Следует упомянуть также Касию, единственную выдающуюся поэтессу в истории византийской литературы; Константина Родосского и Иоанна Кириота (10 в.); Теодора Продрома (12 в.), автора стихотворного романа Роданфа и Досикл и известного также юмористическими зарисовками жалкого удела поэта, женатого человека, ученого; Мануила Фила (14 в.), оставившего ряд ямбических диалогов. Представляет интерес составленная женой Феодосия II императрицей Феодосией (ок. 401 - ок. 460) компиляция гомеровских стихов, подобранных так, что лишь с небольшими изменениями отдельных слов они образуют пространное рассуждение о христианской Троице. Жанр стихотворного любовного романа был представлен в Византии главным образом подражаниями западным образцам, но возникло и несколько самостоятельных поэм такого рода, в частности Дигенис Акрит (10 в.).

Художественная проза. Светской драмы в Византии не существовало. В ходу были лишь мимы, сатирические сценки и т.п., от которых практически ничего не сохранилось. Не был распространен и прозаический роман; единственное исключение - Варлаам и Иоасаф, повесть 7 в., которая изображает в христианизированной форме жизнь Будды и включает Апологию писателя 2 в. Аристида. Но агиографы в жизнеописаниях святых создали литературный жанр, близкий к художественной прозе, хотя многие из этих памятников служат важными историческими источниками, например знаменитая Жизнь св. Антония, приписываемая Афанасию, выдающемуся александрийскому теологу 4 в., одному из главных защитников Никейского символа веры (325).

Теология и другие области литературы. В отличие от греческих писателей классического периода, византийские авторы обычно не ограничивались одним литературным жанром. Например, Максим Плануд (ок. 1260 - ок. 1330) оставил грамматику, письма, научные трктаты и теологические работы, антологии классических текстов и переводы с латыни. Помимо упомянутых выше, важнейшими авторами теологических сочинений были Иоанн Златоуст (ум. 407), епископ Константинопольский, человек пламенной веры, не боявшийся открыто осуждать членов императорской семьи; Василий Кесарийский (4 в.), автор знаменитого монастырского устава, сформулировавший, вместе со своим братом Григорием Нисским и другом Григорием Назианзином, православное учение о Троице; Кирилл Александрийский, один из самых авторитетных учителей церкви; император Юстиниан I (483-565), создатель Корпуса гражданского права, который до сих пор составляет основу правовых систем континентальной Западной Европы, Южной Америки и американского штата Луизиана; в историю христианства он вошел благодаря тому, что на II Константинопольском соборе 553 добился принятия христологии Кирилла; Максим Исповедник (7 в.), защитник православия и важная фигура в истории мистицизма; Феодор Студит (759-826), противник иконоборчества; Иоанн Дамаскин (ум. 754), автор гимнов, богословской энциклопедии и сочинений в защиту икон; Григорий Палама, важнейший представитель религиозного движения 14 в., называемого исихазмом; и главный противник последнего - Никифор Григора, один из самых влиятельных людей своего времени, поэт, теолог, философ и автор сочинений по астрономии, истории, риторике и грамматике.

ЛИТЕРАТУРА

История греческой литературы, тт. 1-3. М. - Л., 1946-1960 Греческая трагедия. М., 1960 Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977 Живое наследие античности. М., 1987 Греческий роман. М., 1988 Древнегреческая мелика. М., 1988 Тахо-Годи А.А. Греческая мифология. М., 1989 Греческая эпиграмма. СПб, 1993 Гаспаров М.Л. Занимательная Греция. М., 1995