Платон

(Pláton)

(428 или 427 до н. э., Афины, — 348 или 347, там же), древнегреческий философ. Родился в семье, имевшей аристократическое происхождение. Около 407 познакомился с Сократом и стал одним из его самых восторженных учеников. После смерти Сократа уехал в Мегару. По преданию, посетил Кирену и Египет. В 389 отправился в Южную Италию и Сицилию, где общался с пифагорейцами. В Афинах П. основал собственную школу — Академию платоновскую (См. Академия Платоновская). В 367 и 361 вновь посетил Сицилию (в 361 по приглашению правителя Сиракуз Дионисия Младшего, выразившего намерение проводить в своём государстве идеи П.); эта поездка, как и предыдущие попытки П. вступить в контакт с власть имущими, окончилась полным крахом. Остальную часть жизни П. провёл в Афинах, много писал, читал лекции.

Почти все сочинения П. написаны в форме диалогов (беседу в большей части ведёт Сократ), язык и композиция которых отличаются высокими художественными достоинствами. К раннему периоду (приблизительно 90-е гг. 4 в. до н. э.) относятся диалоги: «Апология Сократа», «Критон», «Эвтифрон», «Лазет», «Лисий», «Хармид», «Протагор», 1-я книга «Государства» (сократовский метод анализа отдельных понятий, преобладание моральной проблематики); к переходному периоду (80-е гг.) — «Горгий», «Менон», «Эвтидем», «Кратил», «Гиппий меньший» и др. (зарождение учения об идеях, критика релятивизма софистов (См. Софисты)); к зрелому периоду (70—60-е гг.) — «Федон», «Пир», «Федр», II—X книги «Государства» (учение об идеях), «Теэтет», «Парменид», «Софист», «Политик», «Филеб», «Тимей» и «Критий» (интерес к проблемам конструктивно-логического характера, теория познания, диалектика категорий и космоса и др.); к позднему периоду — «Законы» (50-е гг.).

Философия П. не изложена систематически в его произведениях, представляющихся современному исследователю скорее обширной лабораторией мысли; систему П. приходится реконструировать. Важнейшей её частью является учение о трёх основных онтологических субстанциях (триаде): «едином», «уме» и «душе»; к нему примыкает учение о «космосе». Основой всякого бытия является, по П., «единое», которое само по себе лишено каких-либо признаков, не имеет частей, т. е. ни начала, ни конца, не занимает какого-либо пространства, не может двигаться, поскольку для движения необходимо изменение, т. е. множественность; к нему неприменимы признаки тождества, различия, подобия и т.д. О нём вообще ничего нельзя сказать, оно выше всякого бытия, ощущения и мышления. В этом источнике скрываются не только «идеи», или «эйдосы», вещей (т. е. их субстанциальные духовные первообразы и принципы, которым П. приписывает вневременную реальность), но и сами вещи, их становление.

Вторая субстанция — «ум» (Нус) является, по П., бытийно-световым порождением «единого» — «блага». Ум имеет чистую и несмешанную природу; П. тщательно отграничивает его от всего материального, вещественного и становящегося: «ум» интуитивен и своим предметом имеет сущность вещей, но не их становление. Наконец, диалектическая концепция «ума» завершается космологической концепцией. «Ум» есть мысленное родовое обобщение всех живых существ, живое существо, или сама жизнь, данная в предельной обобщенности, упорядоченности, совершенстве и красоте. Этот «ум» воплощён в «космосе», а именно в правильном и вечном движении неба.

Третья субстанция — «мировая душа» — объединяет у П. «ум» и телесный мир. Получая от «ума» законы своего движения, «душа» отличается от него своей вечной подвижностью; это — принцип самодвижения. «Ум» бестелесен и бессмертен; «душа» объединяет его с телесным миром чем-то прекрасным, пропорциональным и гармоничным, будучи сама бессмертной, а также причастной истине и вечным идеям. Индивидуальная душа есть образ и истечение «мировой души». П. говорил о бессмертии или, вернее, о вечном возникновении также и тела вместе с «душой». Смерть тела есть переход его в др. состояние.

«Идеи» — это предельное обобщение, смысл, смысловая сущность вещей и самый принцип их осмысления. Они обладают не только логической, но и определённой художественной структурой; им присуща собственная, идеальная материя, оформление которой и делает возможным понимать их эстетически. Прекрасное существует и в идеальном мире, это такое воплощение идеи, которое является пределом и смысловым предвосхищением всех возможных частичных её воплощений; это своего рода организм идеи или, точнее, идея как организм. Дальнейшее диалектическое развитие первообраза приводит к уму, душе и телу «космоса», что впервые создаёт красоту в её окончательном виде. «Космос», который в совершенстве воспроизводит вечный первообраз или образец («парадигму»), прекраснее всего. К этому примыкает платоновское учение о космических пропорциях.

Материя для П. — лишь принцип частичного функционирования идеи, её сокращения, уменьшения, затемнения, как бы «воспреемница» и «кормилица» идей. Сама по себе она абсолютно бесформенна, не есть ни земля, ни вода, ни воздух, ни вообще какая-либо физическая стихия; материя — это не сущее, сущее же — только идея. П. подверг резкой критике разрыв идей и вещей и формулировал те самые аргументы, которые Аристотель позднее направил против предполагаемого платоновского дуализма. Подлинным бытием для П. является идеальное бытие, которое существует само по себе, а в материи только «присутствует». Материя же впервые получает своё существование оттого, что подражает ему, приобщается к нему или «участвует» в нём.

В последние годы жизни П. переработал учение об идеях в духе Пифагореизма, усматривая теперь их источник в «идеальных числах», что сыграло исключительную роль в развитии Неоплатонизма.В основе теории познания П. лежит восторг любви к идее, так что восторг и познание оказывались неразрывным целым, и П. в яркой художественной форме рисовал восхождение от телесной любви к любви в области душ, а от последней — к области чистых идей. Этот синтез любви («эроса») и познания он понимал как особого рода неистовство и экстаз, эротический энтузиазм. В мифологической форме это познание трактовалось у П. как воспоминание душ о своей небесной родине, где они непосредственно воспринимали всякую идею.

Основной наукой, определяющей собой все прочие, является для П. диалектика — метод разделения единого на многое, сведения многого к единому и структурного представления целого как единораздельной множественности. Диалектика, вступая в область спутанных вещей, расчленяет их так, что каждая вещь получает свой смысл, свою идею. Этот смысл, или идея вещи, берётся как принцип вещи, как её «ипотеса», закон («номос»), ведущий у П. от рассеянной чувственности к упорядоченной идее и обратно; именно так понимается у П. Логос.Диалектика поэтому является установлением мысленных оснований для вещей, своего рода объективных априорных категорий или смысловых форм. Эти логос — идея — ипотеса — основание трактуются и как предел («цель») чувственного становления. Такой всеобщей целью является благо в «Государстве», «Филебе», «Горгии» или красота в «Пире». Этот предел становления вещи содержит в себе в сжатом виде всё становление вещи и является как бы его планом, его структурой. В связи с этим диалектика у П. является учением о неделимых целостностях; как таковая она сразу и дискурсивна, и интуитивна; производя всевозможные логические разделения, она умеет и всё сливать воедино. Диалектик, по П., обладает «совокупным видением» наук, «видит всё сразу».

Индивидуальная душа обладает тремя способностями: умственной, волевой и аффективной — с приматом первой из них. В этике этому соответствуют три добродетели — мудрость, мужество и просветлённое состояние аффектов, которые объединяются в одну цельную добродетель, представляющую их равновесие, — «справедливость».

Такое же тройное деление П. проводил и в политике, в теории трёх сословий: философов, которые на основании созерцания идей управляют всем государством; воинов, основная цель которых охранять государство от внутренних и внешних врагов, и работников, т. е. крестьян и ремесленников, которые поддерживают государство материально, доставляя ему жизненные ресурсы. П. выделял три основные формы правления — монархию, аристократию и демократию. Каждая из них, в свою очередь, делится на две формы. Монархия может быть законной (царь) или насильственной (тиран); аристократия может быть владычеством лучших или худших (олигархия); демократия может быть законной или беззаконной, насильственной. Все шесть форм государственной власти П. подверг резкой критике, выдвинув утопический идеал государственного и общественного устройства. По П., цари должны философствовать, а философы царствовать, причём таковыми могут быть только немногие созерцатели истины. Разработав подробную теорию обществ. и личного воспитания философов и воинов, П. не относил её к «работникам». П. проповедовал уничтожение частной собственности, общность жён и детей, государственную регулируемость браков, общественное воспитание детей, которые не должны знать своих родителей. Утопию П. в «Государстве» К. Маркс характеризовал как «... афинскую идеализацию египетского кастового строя» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23, с. 379).

В эстетике П. красота понимается как абсолютная взаимопронизанность тела, души и ума, слиянность идеи и материи, разумности и удовольствия, причём принципом этой слиянности является мера. Познание не отделяется у П. от любви, а любовь — от красоты («Пир», «Федр»). Всё прекрасное, т. о., видимо и слышимо, внешне или телесно, оно оживлено своей внутренней жизнью и содержит в себе тот или иной смысл. Подобная красота оказывалась у П. правителем и вообще источником жизни для всего живого.

Красота жизни и реального бытия для П. выше красоты искусства. Бытие и жизнь есть подражание вечным идеям, а искусство есть подражание бытию и жизни, т. е. подражание подражанию. Поэтому П. изгонял Гомера (хотя и ставил его выше всех поэтов Греции) из своего идеального государства, поскольку оно есть творчество жизни, а не вымыслов, хотя бы и красивых. П. изгонял из своего государства печальную, разнеживающую или застольную музыку, оставляя только военную или вообще мужественную и мирно деятельную музыку. Благонравие и приличие являются необходимым условием красоты.

Не отвергая богов традиционной мифологии, П. требовал философского очищения их от всего грубого, безнравственного и фантастического. Он считал недопустимым для восприимчивого детского возраста ознакомление с большинством мифов. Миф, по П., — это символ; в мифологической форме он излагал периоды и возрасты космоса, космического движение богов и душ вообще и т.д.

Историческое значение философии П. определяется тем, что он последовательно продумал основные принципы объективного идеализма, на основании чего В. И. Ленин назвал всю идеалистическую линию в философии «линией Платона» (см. Полное собрание соч., 5 изд., т. 18, с. 131). Идеи П. послужили исходной основой многовековой традиции Платонизма и неоплатонизма.

Соч.: Opera..., exc. Н. Stephanus, v. 1—3, Gen., 1518-, Opera, ed. J. Burnet, v. 1—5, Oxf., 1956—62; в рус. пер. — Соч., т. 1—3, М., 1968-72.

Лит.: Асмус В. Ф., История античной философии, М., 1965, гл. 4; его же, Платон, М., 1969; Лосев А. Ф., Очерки античного символизма и мифологии, т. 1, М., 1930; его же, История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон, М.,1969 (лит.); его же, История античной эстетики (Высокая классика), М., 1974; Ritter С., Platon. Sein Leben, seine Schriften, seine Lehre, Bd 1—2, Münch., 1910—23; Natorp P., Platos Ideenlehre, 2 Ausg., Lpz., 1921; Zeller Ed., Die Philosophie der Griechen..., 6 Aufl., Tl 2, Abt. 1, Darmstadt, 1963, S. 389—982, Gould J., The development of Plato's ethics, Camb., 1955; Stenzel J., Platon der Erzieher, 2 Aufl., Hamb., [1961]; Ross W. D., Plato's theory of ideas, 2 ed., Oxf., 1961; Hoffmann E., Platon, Hamb., 1961; Wilamowitz-Moellendorff U. von, Platon, 5 Aufl., Bd 1-2, В., 1959—62; Friedländer P., Platon, 3 Aufl., Bd 1—2, В., 1964; Wyller E. A., Der späte Platon, Hamb., 1970; Gigon O. A., Platon, Bern, 1965; Totok W., Handbuch der Geschichte der Philosophie, Bd 1, Fr./M., 1964, S. 146—212.

А. Ф. Лосев.

Платон.

ПЛАТОН (в миру Петр Егорович Левшин) (1737-1812) - митрополит Московский (с 1775), известный своей просветительной деятельностью (катехизисы, проповеди, первый систематический курс русской церковной истории и др.).

Платон (427 - 347 до н. э.) - древнегреческий философ, ученик Сократа. Разработал учение о бессмертии и переселении душ. Существование общих понятий - было объяснено им как свидетельство о существовании мира чистых идеальных форм. Предложил технологию достижения истины в диалоге, названном им "сократической беседой".

муж. Plato

Плато́н

(Platon) (427 до н. э., Афины – 347 до н. э., там же), древнегреческий философ, писатель. Происходил из старинного аристократического рода. Был всесторонне одарён с молодости (драматург, поэт, музыкант, живописец). В 407 г., став учеником Сократа (одного из родоначальников диалектики как метода познания истины), оставил все занятия, кроме философии. После смерти Сократа в 399 г. уехал из Афин и много путешествовал, посетил Италию и Сицилию. Ок. 387 г. основал в Афинах философскую школу – Академию (расположенную рядом с гробницей мифического героя Академа).

Платон оказал большое влияние не только на становление философии, но и на развитие литературы. До нас дошли 13 писем (подлинность большей их части сомнительна), «Апология Сократа» (фиктивная речь в защиту учителя, казнённого по обвинению в «поклонении новым божествам» и «развращении юношества»), более 30 диалогов («Федон», «Пир» и др.). Платон первым применил форму диалога для изложения философского и политического учения, создав литературный жанр диалога и доведя его до художественного совершенства. Вклад Платона во всемирную литературу связан ещё и с введением в мировую культуру множества тем и образов, напр. образа Сократа (самое полное изложение сократической диалектики и биографических сведений об этом мыслителе – в диалогах Платона), а также с мифотворчеством: многие мифы, изложенные в диалогах Платона, заняли прочное место в сознании человечества. Таковы миф об Атлантиде – островном государстве, погибшем в результате природной катастрофы (его можно считать одним из прообразов многочисленных утопий последующих времён); миф о тёмной пещере, которую люди созерцают вместо солнечного света, принимая за вещи лишь их бледные отражения – тени; миф об Эросе – воплощении вселенской любви (диалог «Пир»).

ПЛАТОН

(ок. 427-347 до н.э.), греческий философ и педагог. Родился в Афинах в 428 или 427 до н.э. и умер там же в возрасте 80 или 81 года. Его отец Аристон (умерший, когда Платон был еще ребенком) принадлежал к семье, которая играла видную роль в эпоху Перикла, а среди предков матери Периктионы был Дропид, родич и друг великого афинского законодателя Солона. После смерти Аристона Периктиона вышла замуж за своего дядю Пирилампа, близкого друга и сподвижника Перикла. Таким образом, Платон вырос в семье, члены которой традиционно готовились к государственной карьере, в обстановке, пропитанной идеалами греческой демократии.

ЖИЗНЬ ПЛАТОНА

О важной роли в воспитании Платона традиций государственной службы свидетельствует он сам, повествуя о раннем периоде своей жизни. Это сообщение мы находим в VII письме, являющемся основным и наиболее надежным источником информации о жизни Платона. В нем он пишет, что с ранней молодости проникся глубочайшим интересом к политике. Вероятно, его честолюбие подогревалось и общением с Сократом, которого он называет старшим другом и "справедливейшим человеком своего времени". Реальная возможность заняться политикой впервые появилась в конце долгой Пелопоннесской войны, когда в Афинах было создано правительство тиранической олигархии, в которое вошли два его родственника, Критий и Хармид. Платон выжидал, желая понять, чем обернется новое революционное правление, и пришел в ужас при виде начавшихся эксцессов и жестокостей. Тираны попытались вовлечь в свои замыслы и Сократа, поручив ему и нескольким другим гражданам арестовать на о.Саламин ни в чем не повинного человека, на что Сократ ответил отказом. С восстановлением демократии политические надежды Платона ожили, однако вскоре они были сокрушены осуждением и казнью Сократа. Тем не менее Платон сохранил веру в осуществимость политических идеалов, которые он переосмыслил, хотя и понимал, что ни от одной из действовавших тогда в Афинах партий, будь то сторонники демократии или олигархии, ничего хорошего ожидать уже не следует. Могут ли достигнуть справедливой жизни люди, не причастные к философии и не имеющие четкого представления о том, что такое справедливость? Теперь Платон яснее понимал смысл фундаментальных вопросов, поставленных Сократом. В своих ранних, т.н. сократических диалогах Платон попытался восстановить беседы своего старшего друга в том виде, в каком они сохранились в его памяти. Диалоги подводили слушателей к определенным выводам, и Платон задумал создать школу, где можно было бы обучать справедливости и добродетели. Последовательное обсуждение этого непростого вопроса, как оно воспроизведено в Протагоре и Меноне, убедило Платона в возможности такого рода обучения. Это заключение укрепилось в сознании Платона благодаря знакомству с философами-пифагорейцами в южной Италии и Сицилии, с которыми он сблизился во время поездки по западному Средиземноморью ок. 390 до н.э. Вернувшись в Афины, Платон отказался от политической карьеры. Вероятно, в это время был написан диалог Горгий. Характерные для этого сочинения тон нравственной убежденности и критика афинской политики указывают на мотивы, побудившие Платона принять такое решение. Образовательная программа платоновской Академии изложена в написанном в тот же период Государстве. Следующие двадцать лет жизни Платона были посвящены Академии, и в это время он, вероятно, ничего не писал. Новая школа привлекла многих греческих юношей, и среди них оказался Дион, шурин Дионисия Младшего, наследника сицилийского тирана. В 367 до н.э. Дионисий унаследовал престол своего отца, и Дион, увлекшийся мечтой Платона о просвещенной политической власти, пригласил философа в Сиракузы для наблюдения за воспитанием молодого правителя. Платон мало верил в успех этого предприятия и не испытывал никакого желания бросать исследования, к которым его подвигли годы преподавания в Академии. Некоторое представление об учении Платона дают диалоги Парменид и Теэтет, написанные, вероятно, незадолго до отплытия в Сицилию. Некоторое время все шло хорошо, но затем юным правителем овладело чувство ревности к Диону, и тот был изгнан. Платон вернулся в Афины, но продолжал следить за развитием событий, безуспешно пытаясь примирить двух своих учеников. Наконец, в 361 до н.э. он отважился на последнее путешествие в Сиракузы, однако убедился в полном бессилии что-либо изменить. В какой-то момент в опасности оказалась его собственная жизнь, и лишь с огромным трудом в 360 до н.э. он сумел вернуться в Афины. Теперь Платон всецело посвятил себя преподаванию и чтению лекций, среди его учеников с 367 до н.э. был и Аристотель. В поздний период творчества Платон завершил диалоги Софист, Политик, Филеб, Тимей и Законы.

СОЧИНЕНИЯ ПЛАТОНА

В 1 в. до н.э. античные издатели Платона сгруппировали его произведения по тетралогиям, т.е. по группам из четырех диалогов. Каждый диалог, независимо от объема, считался особым произведением; как единое произведение рассматривалось собрание писем. Всего получилось девять тетралогий, или тридцать шесть произведений. Все они дошли до нашего времени. Современная наука подвергла эту сокровищницу текстов тщательному критическому анализу. Большая часть произведений из этого списка, в том числе все наиболее важные диалоги, признаны принадлежащими Платону; шесть меньших диалогов: Феаг, Клитофонт, Минос, Алкивиад II, Гиппарх и Соперники (Любовники), а также два письма (I и XII) отвергаются как сомнительные. Письма VI, VII и VIII признаны теперь за подлинные; относительно диалогов Алкивиад I, Ион, Менексен, Гиппий больший и Послезаконие и прочих писем мнения расходятся. Диалоги Платона были тщательно изучены с целью установления порядка их появления на свет. В этой области тоже получены конкретные результаты, основанные на сообщениях Аристотеля, изменениях литературного стиля, степени живости драматического действия. Эти данные отчетливо указывают на два периода литературной деятельности с разделяющим их значительным интервалом. Все диалоги делятся на ранние и поздние. Ранний период начинается, вероятно, со смерти Сократа в 399 до н.э. и продолжается до основания Академии в 387 до н.э., поздний период охватывает время с отплытия Платона в Сиракузы в 367 до н.э. и до его смерти.

Ранние диалоги. В них Сократ неизменно является главным действующим лицом, сюда включены сцены и разговоры, в которых, вероятно, действительно участвовал Сократ. Повсюду Платон пытается воспроизвести сократовский дух, хотя зачастую он, несомненно, доводит до завершения мысли, лишь намеченные его старшим другом. В эту группу входит Гиппий меньший, в котором Сократ поднимает вопрос о том, какое зло хуже - совершаемое сознательно или невольно. Имеются и другие диалоги на этические темы, не приводящие к определенным выводам. В них Сократ пытается найти определения тех добродетелей, которые значимы для всех людей (в Хармиде - умеренность, в Лахете - мужество, в Лисиде - дружба), притом что людские представления о них чрезвычайно смутны и расплывчаты. Есть также ранние диалоги, представляющие Сократа в более озорном настроении, однако и в них скрывается серьезная цель. Один из таких диалогов - Эвтидем, где Сократ иронизирует над логическими потугами софистов, а затем неожиданно преподносит знаменитый и наглядный урок сократического метода приобщения молодых людей к философии. В Кратиле Сократ критикует учение об условности имен и отстаивает их соответствие именуемым предметам: завершается диалог доводами против гераклитовского учения о текучести всего сущего. В Эвтифроне, Апологии, Критоне и Федоне изображены эпизоды, относящиеся к последнему периоду жизни Сократа. В Эвтифроне Сократ незадолго до суда обсуждает проблемы, касающиеся религии. В Апологии, Критоне и Федоне описаны суд над Сократом, его отказ бежать из тюрьмы и последний разговор о бессмертии души в день казни. В Меноне и Протагоре разбирается вопрос о том, можно ли научить добродетели. Предположительно они были написаны, когда Платон начал обдумывать планы создания Академии. Разговор с мальчиком-рабом в Меноне служит иллюстрацией воззрения, что обучение - это не столько передача знания, сколько развитие чего-то такого, что уже присутствует в душе в скрытом виде. В Протагоре описывается встреча мудрецов в доме богача Каллия. Здесь между Сократом и Протагором, одним из властителей дум 5 в. до н.э., происходит диспут о природе добродетели и о том, возможно ли ей научить. В Протагоре, как и в большинстве ранних диалогов, Платон все еще ищет и сомневается, не предлагая окончательных решений. Однако в Горгии Платон расстается с маской ставящего все под сомнение искателя истины. Этот диалог называли первой в Европе проповедью, и от более ранних сочинений его отличают ясное изложение сократических принципов и страстная убежденность. В споре с Горгием, великим преподавателем риторики, а также с учеником Горгия Полом и в особенности с молодым политиком Калликлом Сократ уже не ограничивается предположениями и сомнениями, но дает полновесные и ясные ответы. Он предлагает анализ природы искусства и предостерегает от его вырождения в разновидность поиска наслаждений; говорит о жизни, которая была бы достойна человека, и об идеале государственного мужа. Здесь выявляется положительное содержание платоновской и сократовской этики. Наиболее ясную и полную формулировку эта этика получает в Государстве. Здесь философ пытается дать анализ общественного строя, в котором смогла бы реализоваться природа человека. Все реально существующие сообщества и государства являются лишь частичными и жалкими приближениями к такому идеалу. Государство выходит за пределы того, что мы сочли бы сегодня чисто политическим трактатом. Платон полагал, что невозможно создать серьезную политическую теорию, не положив в ее основание метафизику, и потому мы находим здесь не только описание человеческой жизни, какой ей следует быть согласно природе, но и теорию человеческой души и космологию. Наконец, к числу ранних диалогов принадлежат Пир и Федр, посвященные любви, или устремленности человека ввысь. В Пире любовь рассматривается как космическая сила, направляющая все вещи к бытию и совершенству; в человеке она проявляется как желание бессмертия. В красочном мифе, рассказанном в Федре, человек изображен в виде тяжелой колесницы (человеческое тело), влекомой двумя конями, из которых один легко сбивается с пути и непослушен (чувственность), а другой горяч, но покорен (гневливость), управляет же ими возничий (ум), обозревающий вышние небесные сферы. Великая сила любви изображается в виде пары крыльев, которые совместно с умом, величайшим человеческим даром, поднимают душу к этим незримым областям, где она может погрузиться в блаженное созерцание.

Поздние диалоги. В поздних диалогах Сократ не всегда играет главную роль. В Законах его вообще нет среди участников разговора. И даже когда Сократ присутствует, его личность, как и личности прочих собеседников, отступает на второй план, а главным оказывается само рассуждение. Философия Платона, некогда вызванная к жизни вопросами и предположениями Сократа, идет теперь своим собственным путем. За исключением Парменида, где Платон, должно быть, впервые уже по ходу изложения счел окольный, драматический метод изображения чересчур утомительным, эти диалоги напрямую преподносят рассуждение, мало внимания уделяя обстоятельствам беседы. Теперь поддержание интереса в читателе заботит Платона куда меньше, он реже прибегает к мифам и образным аналогиям. Первый в ряду поздних диалогов - Парменид. Начало Парменида содержит критику учения о том, что "идеи" существуют независимо от ума. Некоторые из этих аргументов впоследствии разовьет Аристотель. Во второй части диалога подробно анализируются некоторые фундаментальные понятия, такие, как бытие, единое, число и предел, которые предполагаются всяким осмысленным рассуждением. Этим анализом также отчасти воспользовался Аристотель. Далее идет Теэтет, исследование природы человеческого знания и критика характерных для Протагора сенсуализма и релятивизма, прослеженных до их первоисточника, гераклитовского представления о всеобщей текучести. В Софисте Платон обнаруживает глубокий интерес к логическим процедурам определения и деления, применяемым здесь в связи с определением софиста, ложного философа, постоянно присутствующего в мышлении всякого человека и подменяющего своими подделками истину. В ходе обсуждения Платон рассматривает природу бытия, небытия и заблуждения. В Политике предпринимается попытка применить тот же метод для получения понятий государственного мужа и политического искусства. В отличие от Государства, здесь проявлен больший интерес к вопросам конкретной политики. Подчеркивается важность законов и законной власти, а существующие государства делятся на основании шестичленной схемы, оказавшей влияние на Аристотеля. Здесь Платон не столь критичен в отношении греческой "демократии", как в Горгии и Государстве. Ясно, что за это время осознал трудности, сопутствующие попытке соединить управление государством с наукой. В Филебе Платон возвращается к проблемам индивидуальной этики. В чем состоит человеческое благо? Платон противопоставляет свое воззрение двум крайним позициям некоторых учеников Академии - гедонизму Эвдокса и антигедонизму Спевсиппа. Удовольствие ни в коем случае не следует отождествлять с благом, но оно не является и злом. Существуют удовольствия, которые составляют часть благой жизни, однако наиболее важным ее компонентом является разум. Платон до самой смерти надеялся на осуществление справедливого общественного устройства, о чем свидетельствует его последний диалог, Законы. Умудренный возрастом и опытом, философ показывает, как греческий полис мог бы посредством разумных законов приблизиться к идеальному государству. Многие ученики в Академии играли в греческом мире влиятельные и заметные роли. Желая побудить их к еще более усердному служению справедливости и снабдить историческим и даже космологическим пониманием такого служения, в конце жизни Платон задумал величественную трилогию: Тимей, Критий, Гермократ. Первый диалог, Тимей, который философ успел завершить, касается вопроса о сотворении мира и его устройстве. Второй, Критий, из которого, вероятно, был написан лишь фрагмент, описывает легендарные доисторические события, царство Атлантиду. К третьему Платон даже не приступил. В нем он намеревался изложить историю Греции, чтобы подготовить новый возможный этап этой истории, описанный в Законах. Платон старел, и будущее представлялось ему более интересным и важным, чем прошлое, поэтому весь остаток сил он отдал Законам.

ФИЛОСОФИЯ ПЛАТОНА

Философия Платона не представляет собой законченной и всеохватывающей системы. Платон постоянно подвергал все сомнению. В некоторых диалогах он, по-видимому, вообще не приходил к каким-либо выводам, в других - ставил вопросы, вызывая сомнение у тех читателей, которые испокон веков истолковывали этот критический дух как разъедающий скептицизм. Однако такое заключение не принимает во внимание других особенностей его произведений. От некоторых концепций и учений Платон никогда не отказывался, хотя часто подвергал их шлифовке и переработке. Ниже мы наметим некоторые из этих учений. Их можно считать собственными выводами Платона и основой подлинного платонизма. Предпринимая такую попытку, мы будем следовать традиционному делению философии на этику, теорию познания и теорию природы. Само это разделение возникло в ранних школах платонизма в результате изучения диалогов.

Этика. Платон писал диалоги с единственной целью: помочь людям понять сущность благой жизни и побудить их жить в соответствии с таким пониманием. Благую жизнь Платон называл "подражанием Богу". О том, что главная его цель носила моральный или практический характер, свидетельствует не только VII письмо, но и тот факт, что итоговые произведения Платона раннего и зрелого периодов - Государство и Законы были посвящены прежде всего практическим вопросам. Для этики Платона характерны следующие основные положения. Все люди по природе стремятся к благу. Во всех вещах от природы присутствует стремление улучшать и совершенствовать свое бытие. Человек не составляет исключения из этого правила. Когда душа реализует эту естественную склонность, результат ее правильной деятельности называется добродетелью. То же происходит, когда хорошо и в согласии с природой работает тело; такое состояние мы называем здоровьем. Эта концепция, позже получившая название естественного закона, лежит в основании всей этики Платона.

Добродетель есть знание. Как и искусством, добродетелью невозможно овладеть без усилий или по счастливой случайности. Человек не может поступать хорошо, если не знает, что именно он делает, а также почему и как это следует делать. Источником всякой добродетели является знание, причем знание не просто абстрактное, теоретическое, но конкретное и практическое (не исключающее, однако, и теории), подобное навыкам искусного ремесленника, понимающего, что он делает и как это следует делать. Самые дурные поступки совершаются невольно, или вопреки воле, в том смысле, что противоречат ее естественной и основной направленности на благое. Человек, совершающий такие поступки, находится в худшем положении, чем тот, кто знает благо и его желает, но отдался страстям или воле случая. Первый не может избежать зла, ибо извращены сами движущие им силы: он полагает, что знает то, чего на самом деле не знает, и думает, что желает того, чего на самом деле не желает, т.е. блага. По природе душа важнее тела, поскольку душа пользуется телом как орудием, а все использующее выше используемого. Поэтому здоровье души (добродетель) важнее здоровья тела, и высшим делом человека является "забота о душе". Порок хуже смерти, и хуже совершить несправедливость, чем ее претерпеть, поскольку совершающий несправедливость калечит свою душу. Четыре основные добродетели души - это мудрость, справедливость, мужество и умеренность. Мудрость направляет действие к цели; справедливость воздает всем вещам то, что им причитается в соответствии с подлинными нуждами и возможностями каждой, как понимает их разум; мужество, невзирая на препятствия, доводит до конца мудрые и справедливые дела; умеренность представляет собой гармонию различных частей души в согласии с разумом. Само по себе удовольствие не является ни благом, ни злом. Существуют как добродетельные, так и порочные наслаждения, однако добродетельные наслаждения, которыми сопровождаются разумные действия и которые соответствуют природе, приносят гораздо большее удовлетворение, нежели порочные. Итак, не существует конфликта между действительным долгом и подлинным интересом человека. Долг и польза в конечном счете совпадают. Главная наша обязанность - быть самими собой и во всем хранить себе верность. И в конечном счете это окажется гораздо более приятным и полезным, чем дурными и неразумными поступками уродовать свою природу. Человек по своей природе существо общественное. Даже самые простые нужды невозможно удовлетворить без помощи других людей. Эти элементарные нужды распадаются на три группы, которые требуют осуществления в любом человеческом обществе трех основных социальных функций: приобретение и сохранение знания, активное общественное служение и производство материальных предметов, необходимых для поддержания здорового образа жизни. Эти три функции реализуются в учителе, воине и работнике. Каждый член общества обязан исполнять хотя бы одну из них. В Государстве люди, исполняющие соответствующие обязанности, именуются правителями (философами), служителями (стражами) и ремесленниками. Эти функции и все сопряженные с ними ремесла и профессии подчиняются естественной иерархии. Политическое искусство должно направляться знанием, а производство - политическим искусством, имеющим в виду благо всего общества. Среди прикладных важнейшим должно быть искусство поддержания здоровья - гигиена. Самый опасный недуг для государства - разброд в умах и утрата главной цели, обрести которую можно лишь с помощью философии или религии. Когда ум парализован, руководство обществом принимают на себя нижестоящие инстанции, не способные к правильным решениям. Общество переполняют паразитические личности, не исполняющие необходимых общественных функций. Это ведет к хаосу и в конечном счете к тирании, последней стадии социального распада. Ведущие посты в государстве люди должны занимать благодаря своим заслугам, а не по наследству. В числе радикальных реформ, намеченных в Государстве, можно назвать следующие: право каждого ребенка на образование и на занятие в будущем, при условии соответствующих способностей, самых высоких постов; право женщин на участие во всех видах общественной деятельности, в том числе и в управлении; искоренение во всем обществе как крайней нищеты, так и чрезмерного богатства; введение совместных трапез и общей собственности.

Теория ума. Платон считает ум величайшим природным даром человека. Поэтому его диалоги полны вопросов и теорий, касающихся таинственной природы и деятельности ума. Отметим доктрины, к которым он, по-видимому, склонялся. Знание приобретается с помощью понятий или "идей", которые невидимы, всеобщи и неизменны, в отличие от материальных вещей - видимых, единичных и изменчивых. Следовательно, разум нематериален и независим от тела. Всякое знание есть знание чего-то отличного от него самого; знание есть отношение. Знание не является конструкцией, это открытие того, что уже есть. Поэтому ученых и философов можно сравнить с охотниками, а не с мастерами, изготавливающими свои изделия. Относительно сущностей, пребывающих вне ума, Платон высказывается не вполне отчетливо. В некоторых местах ранних диалогов он полагает, что они, по-видимому, пребывают в своем особом мире, с которым ум мог соприкасаться в прежней жизни и который он в так называемом процессе обучения "припоминает". Однако в Пармениде эта точка зрения подвергается серьезной критике, а в других поздних диалогах, как и в некоторых более ранних, Платон, по-видимому, полагает, что объекты идей тесно связаны с материальным миром и даже пребывают в самих материальных вещах в качестве их формы или структуры. Ощущение отличается от знания. Ощущения сообщают нам о наличии пребывающих в постоянном изменении вещей, какими они представляются нашим органам чувств. Знание сообщает нам о наличии чего-то неизменного, как оно есть само по себе. Тем не менее ум зависит от ощущений. Даже в ранних диалогах, где противопоставление ума и чувства заострено, подвижный чувственный образ напоминает уму о неизменной форме, или архетипе. В поздних сочинениях Платон, по-видимому, полагает, что связь между умом и ощущением гораздо более тесная, иногда она представлена им так, что в объекте, воспринимаемом в ощущении, присутствует сама неизменная форма, или объект разумного познания. Между знанием и мнением имеется важное различие. Оба они являются продуктами мышления. Однако мнение способно ошибаться, оно может быть истинным или ложным. Поэтому мнение - всего лишь несовершенное, предварительное знание. Совершенное, или окончательное знание безошибочно, ибо "ложное знание" есть противоречие в терминах. Мнение может оказаться верным, однако одного этого недостаточно, чтобы оно сделалось знанием: знание - это истинное мнение, дополненное причинным объяснением или пониманием того, почему оно истинно. Процесс обучения - это переход от мнения к знанию. Такому переходу препятствует склонность мнения принимать за истину путаные чувственные впечатления, не занимаясь различением и упорядочением идей в соответствии с их необходимыми связями. И пока мнение плетется таким образом за чувственным опытом, оно склонно смешивать идеи, которые в действительности различны, и разделять идеи, необходимо связанные между собой. Мнение только указывает на чувственный объект, оно неспособно сказать, что он собой представляет, определить его. С помощью мнения невозможно доказать теорему, оно лишь указывает на единичный факт и неспособно дать ему разумное объяснение. Посредством метода, который Платон называл диалектикой, мнение может быть преобразовано в знание. Вначале ум должен отметить сходные черты различных чувственных объектов, пока не убедится в том, что некоторые из них представляют собой примеры одной и той же всеобщей связи идей. Затем ум должен разделить эту взаимосвязь на составляющие ее идеи, пока не дойдет до определенных общих идей, присутствующих во всем, таких, как бытие и единое. После этого ум отмечает, каким способом идеи соединяются с другими идеями и отделяются от них, пока каждая из идей не займет надлежащее место, так что уму больше не придется опираться на кажимость.

Теория природы. В отличие от Сократа, Платон живо интересовался метафизическими и космологическими вопросами, однако это вовсе не говорит о сколько-нибудь значительном расхождении между двумя мыслителями. Продумывая поставленные Сократом фундаментальные этические проблемы, а также ответы, к которым подводили рассуждения Сократа и сам его образ жизни, Платон уделял все больше внимания проблемам мироздания. Собственно говоря, всякий образ жизни предполагает ту или иную метафизику. Многие естественнонаучные теории Платона были, конечно, чистыми предположениями или даже мифами. Если от них отвлечься, мы получим следующий перечень главных концепций Платона. Наш мир един, а не двойствен, хотя он чрезвычайно сложен и, вероятно, включает множество вещей, о которых мы не имеем ни малейшего представления. Мир упорядочен, ему присуща неизменная структура. Порядок мира образован формами, или структурами, двух родов. Во-первых, существуют такие формы, которые присутствуют повсюду, в любой существующей вещи. Это бытие, единое, благо, истина и красота. Во-вторых, существуют особые формы различных составляющих мир вещей. В их число входят неживые вещи, например камни и глина, а также растения, животные, люди и высшие существа. Все они, кроме последних, находятся в постоянном процессе возникновения и уничтожения. Поэтому каждая такая вещь представляет собой сложное единство или "смешение" двух составляющих - неопределенно-аморфного вещества, из которого они возникают ("апейрон", беспредельное), и той или иной формы, или структуры, определяющей, какого рода будет данная вещь ("перас", предел). Кроме того, чтобы эти две составляющие соединились, необходима действующая причина. Человек - сложное существо, состоящее из тела и чего-то движущего телом, или оживляющего его; по Платону, это душа. Душа помещается в теле подобно кормчему на корабле и пользуется телом как орудием. Даже если душа мыслит о себе как о теле, то мыслит именно душа, ибо тело к этому не способно. Поэтому, даже если душа решит, что цель ее существования - тело и будет ради него жертвовать всем, все же именно она будет использовать тело в качестве своего орудия, хотя и для ложной цели. О смерти мы знаем лишь, что это есть отделение души от тела, сопровождающееся его разрушением. Однако душа, будучи разумной, не может погибнуть вместе с телом, потому что она нематериальна и не состоит из поддающихся количественному измерению частей. Поскольку с помощью мышления душа соединяется с неизменными нематериальными формами, она неизменна и нематериальна. Не бывает человеческой души, которая бы не соединялась с идеями хотя бы до некоторой степени, и потому душа любого человека бессмертна, она не распадается, как тело, но переселяется в некую удаленную область. Мир конечных изменчивых вещей должен иметь высшую причину, которая его породила и поддерживает в нем порядок. Первая причина должна обладать жизнью или душой. Это доказывается тем, что лишь душа может двигать сама себя, а значит, и давать первый толчок другим вещам. Что первопричине присущ разум, доказывают красота и упорядоченность созданного ею мира. Первопричина, которую Платон называет Богом, совершенно не зависит от внешних воздействий и неизменна. Бог не устраняется от человеческих дел, напротив, они его заботят. Поддерживаемый им порядок мироздания обеспечивает торжество справедливости.

Способ изложения. Приведенные тезисы принадлежат Платону, однако было бы неправильно считать его философию простым набором утверждений. Гораздо большее значение имели сами размышления, мифы и аналогии, которыми Платон их сопровождал, и прежде всего - способы анализа и доказательства выдвигавшихся им идей.

ЛИТЕРАТУРА

Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты, Сократ, Платон. М., 1969 Шейнман-Топштейн С.Я. Платон и ведийская философия. М., 1971 Лосев А.Ф. История античной эстетики. Высокая классика. М., 1974 Асмус В.Ф. Платон. М., 1975 Платон и его эпоха. К 2400-летию со дня рождения. Сборник. М., 1979 Платон. Собрание сочинений, тт. 1-4. М., 1990-1994

(423-347 гг. до н.э.)

великий мыслитель античности, ученик Сократа. После смерти учителя уехал из

Афин. много путешествовал (по Египту, Южной Италии, побывал в Мегарах и Сицилии). П. основал в Афинах в 387 г. до н.э. Академию, которая просуществовала до 529 г. н.э. Главные произведения П. на государственно-правовую тематику: "Протагор", "Апология Сократа", "Критон". "Государство". "Политик", "Софист". "Парменид". "Законы".

В диалоге "Государство" П. дает свой проект идеального государства. Он исходит из идеи справедливости, утверждая, что справедливый человек похож на справедливое государство. Три начала в человеческой душе (разумное, яростное, вожделеющее) соответствуют трем началам в государстве (совещательному, защитному и деловому). Этим государственным началам соответствуют три сословия - правители, воины и производители. П. считал справедливым то, что каждое начало занимается своим делом и не вмешивается в другие дела. Во имя единства государства эти три сословия должны составлять иерархию. Философам дана способность рассуждать, и поэтому они господствуют. Воины олицетворяют яростное начало, они подчиняются первому началу, защищают его с оружием в руках. Третье начало - вожделеющее - представляют ремесленники и земледельцы. Они подчиняются первым двум.

Идеальное государство (полис) - это совместное поселение. Чтобы удовлетворить потребности всех. необходимо разделение труда между жителями государства. Для основания иерархии сословий в идеальном государстве П. придумал миф о том, что бог в первое сословие при рождении добавил золото, во второе - серебро, в третье - железо и медь. П. допускал переход из одного сословия в другое.

Воины (стражи государства) должны жить коллективно, на основе равенства и солидарности. Им запрещается прикасаться к золоту и серебру. Более того, П. считал необходимым введение для стражей общности жен и детей. Женщины имеют равные права с мужчинами. Детей двух первых сословий воспитывает государство, семьи как таковые-им не нужны. \' \'"

Об устройстве жизни третьего сословия П. не пишет, так как считает это компетенцией властей идеального государства. Третье сословие в принципе свободно. как и первые два. Они - не рабы. П. обращает внимание на значение в государстве имущественного неравенства. Он - за умеренность, средний достаток.

П. разделяет естественно-правовой взгляд Сократа натосударственное устройство. Идеальное государство П. - это справедливое правление лучших. Такое правление и действие справедливых законов - две главные черты идеального государства. Платоновское идеальное государство - аристократия (если правителей несколько). Но если среди правителей выделится один. то это будет царская власть. Такое правление также подходит для идеального устройства.

П. считал, что существует всего 5 форм государства - аристократия, ти-мократия. олигархия, демократия и тирания. Они соответствуют 5 видам душевного склада. Между формами государства прослеживается связь. П. характеризует их по мере деградации. Так. идеальная аристократия портится из-за появления частной собственности на землю и дома, свободные граждане превращаются в рабов. Яростное начало побеждает разумное, и аристократия переходит в тимократию. Государство начинает вести бесконечные войны (подобно Спарте). В результате войн у некоторой части граждан накапливается богатство. Так появляется олигархический строй. Бедная часть граждан недовольна подобным правлением, и это недовольство приводит к перевороту. На смену олигархии приходит демократия. П. считает этот строй приятным и разнообразным, но без должного управления. При демократии все (равные и неравные) несправедливо уравниваются. Таким образом, причину смены форм государства П. видит во внутренних противоречиях, в злоупотреблении основным принципом государственного устройства (например, в олигархии - богатство. в демократии - свобода). Из демократии возникает тирания. По мнению П., если дать гражданам слишком много свободы, они выберут себе тирана - "ставленника народа". В таком государстве неизбежно беззаконие, насилие и произвол. Для П. это наихудшая форма государства.

В диалоге "Политик" П. обосновывает свое мнение о политике. Он считает ее царским искусством, которое требует знаний и умений управлять народом. Если в государстве есть способные правители, то они могут обойтись без законов. Если же таких правителей нет. то государство должно управляться с помощью законов. С этой точки зрения П. различает семь форм государственного устройства. Кроме идеального государства (где у власти разумные правители) П. указывает на три вида правления:

монархию, власть немногих и власть большинства. В зависимости от законности правления каждый вид делится на два: законная монархия - царская власть, противозаконная - тирания:

законная власть немногих - аристократия, незаконная - олигархия. Кроме того, есть демократия - с законами и без них. Таким образом. П. использует принцип законности в своей системе.

В "Законах" Платон описывает "второй по достоинству" государственный строй. У власти в таком государстве находятся 37 правителей.избранных народом. Возраст их- от 50 до 70 лет. У власти можно находиться не более 20 лет. У этих "стражей законов" есть широкие полномочия, но в основе правления лежат законы. К высшим органам государства также относится выборный Совет и 360 членов - по 90 от каждого класса. Граждане в государстве делятся на 4 класса по имущественному цензу. Народное собрание обязательно для посещения только первых 2 классов. Боль шое количество должностных лиц и военных чинов избираются только после докимасии, т.е. проверки на правомерность их претензий. Кроме того, там имеется особый надгосударственный орган власти- "ночное собрание" из 10 самых мудрых стражей для решения самых важных вопросов. Второе идеальное государство отличается от первого тем, что 5040 граждан по жребию получают земельный участок и дом только на правах владения. Земля считается общей собственностью государства. Быт второго государства похож на быт первого, в основе которого заложен коллективизм, единомыслие и т.п.

П. в "Законах" называет два государственных строя. В первом у власти находятся разумные правители, а во втором - правители, которые должны пользоваться законами. Эти законы справедливы, так как создаются на благо всех граждан. При создании справедливых за-конов надо ограничивать власть правящих и свободу управляемых. Проектируя второе государство, П. огромное значение придает детальной разработке суровых законов, которые должны регламентировать всю общественную и личную жизнь граждан. П. указывает на необходимость правильно устроенного правосудия. Но. по мнению П.. оно не является отдельной властью в государстве.Каждый правитель выступает как судья.

Таким образом, в основе второго идеального государства лежат четкие и суровые законы, которые распространяются только на свободных граждан. Рабы гражданами государства не считаются. На страже законов самого государства

стоит правосудие. Такое государство П. считает лучшим. Платоновские проекты идеальных государств впоследствии подверглись критике со стороны его учеников и других философов и теоретиков. Но значение политико-правового учения П. огромно. Нельзя забывать, что все учения античности формировались в условиях деления людей на свободных и рабов, аполитическая мысль была выражением взглядов свободных., "?

Тимошевская А.Д.

ПЛАТОН

(nlato) (427—347 до н.э.) — др.-греч. мыслитель, наряду с Пифагором, Парменидом и Сократом — родоначальник европейской философии, глава филос. школы Академия.

Биографические данные. П. — представитель аристократического семейства, принимавшего активное участие в политической жизни Афин. Получил традиционное для аристократического юноши воспитание (физическое и мусическое). В юности слушал софиста гераклитовской ориентации Кратила, в 20 лет знакомится с Сократом, начинает регулярно посещать его беседы и отказывается от реальной политической карьеры (хотя как философ всю жизнь занимался проблемами гос-ва и законодательства). Его нрав отличался крайней застенчивостью и замкнутостью. После смерти Сократа (399) П. уезжает в Мегары. Принимает участие в Коринфской войне, в походах в Танагру (395) и Коринф (394). В 387 посещает Юж. Италию и Сицилию (Сиракузы), где знакомится с Дионом, приближенным правителя Сиракуз Дионисия I. Знакомство с Дионом, попавшим под обаяние личности П. и его образа мыслей, предопределило впоследствии еще две поездки П. в Сицилию (в 367— 366 и в 361), что представляло собой своеобразный эрзац политической деятельности, но приносило самые настоящие опасности, заботы и огорчения. Возможно (хотя и менее вероятно), П. побывал и в Кирене (Сев. Африка), где жил геометр Феодор.

Школа П. Согласно ряду свидетельств, П. по возвращении из Сицилии (387) основал свою филос. школу в Академии. Вероятнее всего, «школа П.» как автономная институция со своим распорядком жизни и занятий формировалась постепенно, о чем свидетельствуют и сочинения П. По принятому обычаю школа П. также стала именоваться Академией. Это была частная институция, созданная по инициативе П. и поддержанная его учениками и последователями. Среди принадлежавших к платоновскому кружку — его племянник Спевсипп, Ксенократ, знаменитый математик и астроном Евдокс Книдский. В 366 в Академии появляется Аристотель и остается там вплоть до смерти П.

Очерк литературной деятельности П. П. начинает писать в том жанре прозаических сочинений, который к нач. 390-х гг. был наиболее развит и распространен, — в жанре судебной речи: «Апология Сократа» — первый законченный и дошедший до нас текст П., который был опубликован около 392. «Апология» отличается несомненным литературным совершенством, и в ней сформулированы основные установки П. (о чем ниже). Около 386 написана речь «Менексена» в жанре политической речи (надгробная речь, похвала афинянам, павшим за отечество). Затем (во втор. пол. 380-х гг.) П. пишет эпидиктические (показательные) речи: три речи «Федра» на парадоксальную тему (похвала невлюбленному поклоннику и божественному безумию), шесть энкомиев (похвальных речей) Эроту и энкомий Сократу, вошедшие в «Пир».

Из этих речей написанная первой «Апология» намечает ту проблематику, которая становится центральным предметом размышлений П.: несовместимость индивидуальной добродетели и существующего государственного устройства. Здесь же в «Апологии» П. обнаруживает свою пифагорейскую ориентацию, делая Сократа прямым инструментом божественной воли и излагая его устами учение о бессмертии души.

Свои размышления о гос-ве П. в неизвестной нам форме обнародовал еще до 392 (когда были поставлены «Женщины в народном собрании» Аристофана, содержащие пародию на проект платоновского гос-ва (фр. 571—710). Именно ради развития проблемы справедливости П. обращается к жанру диалога, который уже разрабатывался сократиками, но еще не имел устоявшихся форм: его зачаточная форма, возможно, отражена в «Апологии» (20а2 — 20сЗ), где Сократ воспроизводит свой разговор с Каллием. О том, что форма диалога установилась у П. не сразу, свидетельствует «Горгий», ранний вариант которого создается после первой сицилийской поездки. Только постепенное оформление школы П. во втор. пол. 380-х гг. позволило найти ту литературную форму, которая на последующие двадцать лет оказалась продуктивной.

Чтобы задать для школы стилистический ориентир, П. начинает писать диалоги, пересказанные самим Сократом или кем-то из его учеников и содержащие рамку, в которой описывались место действия и его участники, их характеры и реакция на ход беседы. В диалогах, пересказанных самим Сократом, специальное внимание уделяется состоянию благородного юноши, с которым Сократ беседует. Правила этой литературной игры предполагали отказ от изображения современности и разработку реальности ушедшего 5 в. Первый такой диалог, продолживший разработку темы справедливости и гос-ва, — «Протагор». Здесь тема политики существенно объединена с темой воспитания (в соответствии с общесофистической постановкой вопроса).

После этого П. пишет рамку для «Менексена», вводит в общий ход беседы уже созданные речи «Федра» и «Пир», наряду с завершением «Пира» пишет «Федона», начинает работу над «Государством» как над пересказанным диалогом, создает «Евтидема», «Хармида» и «Ликсида». Все эти диалоги (включая начало «Государства») рассчитаны на широкий круг слушателей (каковой и описан, напр., в «Евтидеме» и «Хармиде»).

Однако параллельно с этим (начиная примерно с «Федона») в кружке П. получает все более самостоятельное значение детальное обсуждение отдельных тем, имеющее интерес и значение преимущественно для членов кружка (в «Федоне» — четыре доказательства бессмертия души). В русле этой тенденции появляются диалоги «Менон» (подчеркнувший значение математики для школы П.) и «Кратил» (с его учением о природе имени и о роли диалектики в правильном установлении имен), а «Теэтет» свидетельствует о том, что форма пересказанного диалога уже потеряла свое значение в качестве стилистического регулятива (воспроизводя беседу Сократа и Теэтета, Евклид оговаривает прямую драматическую форму диалога без разъяснений «а я сказал», «а он заметил»): техника ведения беседы приобрела самостоятельное значение.

Об этом свидетельствует и разработка новой проблематики, проявившейся в тех же диалогах: природа знания (концепция знания-припоминания в «Федоне» и «Меноне», проблема природной правильности имени в «Кратиле», обсуждение тезиса Протагора «человек есть мера всех вещей» в «Кратиле» и «Теэтете»).

Между второй и третьей сицилийскими поездками П. завершает «Государство», начинает «Законы» и пишет диалог «Парменид», в котором подчеркивает приоритетную роль критерия и инструментов познания. Обсуждение этой проблемы вызвано появлением в Академии юного Аристотеля, который, продолжая писать и диалоги, вводит в школу П. новые жанры, позволяющие специально и систематически разрабатывать отдельные проблемы и дисциплины, а также регламентировать разные стороны школьной жизни (правила постановки вопросов, технику ведения рассуждений и диспутов, категориальный аппарат и инструментарий философии).

После третьей сицилийской поездки П. задумывает монументальные трилогии, но только отчасти осуществляет свои замыслы: из трилогии «Тимей», «Критий», «Гермократ» второй диалог не завершен, последний — вообще не написан; из трилогии «Софист», «Политик», «Философ» написаны только первые два диалога. Сократ перестает быть ведущим участником беседы («Тимей» представляет собой монолог пифагорейца Тимея о создании мира и человека, «Критий» — монолог Крития об Атлантиде), а в «Законах» Сократа вообще нет. На диалогах этого периода сказываются новые требования к методической оснащенности философии, выдвигаемые в Академии Аристотелем. Единственный традиционный сократический диалог этого периода — «Филеб», где под именами Филеба и Протарха П. вывел Евдокса и Аристотеля. Гибелью Диона (в 354) вызвано написание VII Письма — первой в европейской литературной традиции автобиографии. Параллельно неведомые нам ученики Академии пишут «Гиппий Больший», «Гиппархий», «Сизифий», «Миносий», «Демодокий» и ряд писем, а также «О добродетели» и «О справедливости».

Основные проблемы платоновской философии. П. поддержал основные тенденции предшествующей философии, возникшей в школе Пифагора, принципиально осознавшей свою предметную область в школе Парменида, получившей развитие в школах софистов, Сократа и сократиков. От пифагорейцев П. унаследовал противопоставление божественной и человеческой мудрости, учение о бессмертии души и осознание необходимости должным образом воспитать философа и сформировать образ его жизни, поскольку душа не берет с собой на тот свет ничего, кроме «воспитания и образа жизни» («Федон» 107d). От Парменида — противопоставление подлинного бытия-ума сфере становления и связанного с ним мнения. От софистов и Сократа — необходимость «воспитывать людей» путем изучения определенного набора дисциплин, обеспечивающих переход от мира становления к миру подлинного бытия, а также особое внимание к происхождению гос-ва и права.

Исходное пифагорейское понимание философии как «любви к божественной мудрости» П. трансформировал в образе Сократа, подвергающего испытанию человеческую мудрость по предписанию божества в Дельфах и на основании указаний божественного голоса: Сократ в этом отношении оказался таким же воплощением философии, как демон Эрот, олицетворяющий вечное стремление находящейся здесь души к миру подлинного бытия и знания («Пир»).

Учение о душе и гос-ве. Сама человеческая душа сравнивается П. с колесницей, в которую запряжены белый и черный кони (благородное и низменное начала в человеке), управляемые возничим (разумом). Когда возничему удается смирить низменное начало, душа может подняться и вместе с богами созерцать подлинное бытие. П. разрабатывает учение о самодвижной душе и насчитывает помимо душ богов девять разрядов человеческих душ: мудреца, царя, практического деятеля, врачевателя тел, прорицателя, поэта и художника, ремесленника, софиста, тирана, а также души животных («Федр» 248 b-е).

Структура души может быть более строго описана на основании анализа трех ее начал: вожделения, пыла и рассудительности, которым соответствуют добродетели: здравомыслие, мужество и мудрость. Справедливость согласует их и в отдельной человеческой душе, и в гос-ве, которое устроено аналогичным образом: ради удовлетворения разнообразного рода людских потребностей в нем трудятся ремесленники, их защищают мужественные воины, а управляют всеми мудрые правители-философы («Государство»). Поэтому душа и гос-во равно образуются с помощью правильно построенного педагогического процесса: его граждане получают благодаря искусству грамоты, пения и игры на кифаре элементарное мусическое и благодаря учителю гимнастики и врачу хорошее физическое воспитание, а лучшие по своим природным задаткам должны изучать военное и полководческое искусство, а также арифметику, геометрию, астрономию и музыку; венчает этот набор искусств диалектика, подводящая философов-правителей к постижению беспредпосылочного начала, или подлинного сверхсущего блага, каковое есть благо каждого отдельного существа, гос-ва и мира в целом (там же, 504е—5 Не) и позволяющее им справляться с искусством законодателя и судьи. В отличие от них мнимые искусства, или негодные сноровки (рассмотренные в «Горгии»), вредят телу (поваренное и косметическое искусства) и душе (софистика и риторика).

В зависимости от того, какие начала в нем доминируют, гос-во может быть правильным (монархия и аристократия) или неправильным (тимократия, олигархия, демократия, тирания). Образцом всякого гос-ва служит жизнь прежних поколений при Кроносе, когда родом людей управляло божество посредством демонов, пасших отдельные группы людей, и не было ни войн, ни раздоров, но все имели возможность философствовать («Политик» 271с—272с). Но живущему «в царстве Зевса» П. приходится в «Законах», во-первых, рассмотреть исторически существовавшие типы государственного устройства (Спарты, Крита, Илиона, дорийцев, Лакедемона, Персии, Аттики — 1625с— 628а, III 682а—70Id) и, во-вторых, продумать чрезвычайно подробное законодательство, которое хотя и опирается на основные принципы мысленно выстроенного П. идеального гос-ва — добродетель и справедливость, однако вносит в прежний мысленный проект существенные коррективы.

Три основные начала души рассматриваются теперь П. как нити, за которые божество дергает людей-кукол ради неясной им цели (I 644d—645с; VII 803с— 804b). П. значительно подробнее регламентирует воспитание начиная с младенческого возраста, но диалектика, венчавшая иерархию наук в «Государстве», исчезает (VII 788а—820е). Наконец, П. подчеркивает наличие не только добрых, но и злых побуждений в индивидуальной человеческой душе и постулирует существование злой души для мира в целом (X 896с—897а). Результатом этого оказывается в тонкостях продуманная система наказаний и полное отрицание индивидуальной инициативы, не санкционированной законом.

Иерархия бытия. Основная идея Парменида, противопоставившего мир истинного бытия и становления, нашла у П. разработку в виде ряда иерархических структур. В «Пире» рассмотрена иерархия красоты, уводящая нас от плотской красоты к красоте души, нравов и обычаев, наук и прекрасного самого по себе, выше которого только благо и которому причастны все прочие виды прекрасного (210а—211с). В «Федоне» (108с—111с) здешней земле (подобию) противопоставлена истинная (образец). В «Государстве» (50ба— 517с) бытие, ум, образец, идея в качестве прекрасного подчинены благу, которому в чувственном мире соответствует Солнце. В «Тимее» благой демиург, тождественный сфере ума-парадигмы, представляющей область нетварного вечного бытия, творит (рождает) мировую душу и поручает богам создание отдельных душ, осуществляя тем самым переход к сфере становления и времени. Здесь же идет речь о материи, которая понимается как необходимое связующее звено между миром вечного ума-образца и подчиненного законам необходимости мира времени и становления.

П. ясно показывает, что зло возникает в тварной природе и тогда уже становится самостоятельной силой. Поразительна четкость, с какой он фиксирует этапы своих размышлений: Бог был благ и потому создал мир («Тимей»); когда сотворенный мир остается сам по себе, он проявляет самовольное бесчинство («Политик»); но это не значит, что Бог перестает опекать мир; просто в мире, как и в человеке, нужно говорить скорее о двух душах: доброй и злой («Законы»).

Критерий и метод познания. Догматическое изложение всех этих вопросов не удовлетворяет школу П., и в ходе академических дискуссий возникает потребность установить онтологический и гносеологический статус тех вечных образцов, к которым относится и идея красоты, и превосходящая ее идея блага, а также идеи-образцы для всего чувственного мира. В связи с этим уже в «Теэтете» П., анализируя мир мнения и погруженность человека в стихию ощущений, когда каждый оказывается мерой всех вещей, их существования и несуществования, говорит о некоем странном существовании небытия, или становлении бытия, благодаря которому наряду с неправильными мнениями возможны и правильные.

Критерий, позволяющий правильно ориентироваться в этом мире объективных чувственных данностей, П. задолго до И. Канта формулирует так: «...не во впечатлениях заключается знание, а в умозаключениях о них, ибо, видимо, именно здесь можно схватить сущность и истину, там же — нет» («Теэтет» 186d). Ни ощущения, ни правильные мнения, т.е. представления, возникающие в нас благодаря восприятию чувственной или мысленной данности, ни объяснения в связи с правильными мнениями не дают нам еще знания как такового, хотя они и необходимы для подступа к нему. Над ними стоит в процессе познания рассудочная (дискурсивная) способность, а ее превосходит созерцающий подлинное бытие ум. Этой иерархии познавательных способностей соответствуют инструменты познания: имя, словесное определение, мысленный образ вещи, т.е. возникающее в нас представление о ней, или ее идея, независимое от нас бытие которой от века мы предполагаем; пользуясь ими и составляя суждения, душа сама с собой ведет разговор об этом и стремится подойти к подлинному бытию; но когда проблема критерия и метода достижения знания выходит на первый план, тогда оказывается, что общих прекрасных рассуждений о диалектике, подводящей нас к подлинному бытию, недостаточно.

Из «Кратила» мы узнаем, что диалектиком называется тот, кто умеет задавать вопросы и давать ответы (390с). В «Государстве» П. говорит о том, что «диалектика подобно венцу находится над всеми знаниями» (534е); что «диалектиком называется тот, кто постигает понятие каждой сущности» (534b). Но о «диалектическом методе» (533с) мы узнаем только, что он, освобождаясь от предположений, подходит к самому исходному принципу каждой вещи, высвобождает нашу душу, как бы зародившуюся в некоей варварской грязи, и влечет ее ввысь. Но как он это делает, в чем, собственно, состоит этот метод и как мы постигаем сущность каждой вещи, мы ниоткуда не узнаем.

Не лучше обстоит дело и с идеями. До «Парменида» П. ни разу не говорит об идеях систематически, а в «Пармениде» он вынужден приступить к обсуждению проблем, возникших в ходе школьных дискуссий относительно онтологического статуса идей и их гносеологической функции. Но, во-первых, неясно, у каких здешних вещей-подобий есть идеи-образцы, у каких нет. Напр., мы можем говорить об идее подобия и неподобия; но предположить для сора или грязи «существование какой-то идеи было бы слишком странно» («Парменид» 130c-d). Проблема существования идей вызывает множество и др. трудностей. Вещи не могут приобщиться к идее в целом, потому что они раздробят ее; не могут приобщиться и к ее части, поскольку тогда единая идея окажется многим. Если мы принимаем, что общим между великими предметами будет некая идея великости, то сами великие вещи и идея великости должны иметь в качестве общего между ними еще некое великое, и мы т.о. будем вынуждены бесконечно умножать число промежуточных сущностей. Многие вещи должны быть причастны сразу нескольким противоположным идеям: напр., нечто малое больше своей части, и то, к чему добавляется малая часть малого, становится больше, а не меньше прежнего.

Вызывает затруднение и само понимание идеи как образца: вещи не могут уподобиться ей в главном, т.е. в том, что она — идея. Идеи соотносятся с идеями и как таковые подобны одна другой, а не вещам; точно так же и вещь в качестве вещи будет подобна другой вещи, но никак не идее. Поэтому, обладая опытом вещей, мы ничего не сможем сказать об идеях, а от идей никак не перейдем к вещам.

Рассматривая все эти вопросы в «Пармениде», П. говорит о необходимости сохранить идеи для рассуждения, а диалектику — как основной метод упражнения в философии. Но отсутствие у него строгой системы рационального знания все более остро ощущалось и в Академии, и им самим. С появлением Аристотеля критика идей принимает сокрушительный характер, а после сведения им диалектики только к области вероятностных рассуждений П. в «Законах» изымает ее из образовательной программы и начинает искать верифицируемый метод филос. исследования.

Но П. плохо даются онтологически ненаполненные конструкции. В «Софисте» и «Политике» он разрабатывает метод диерезы: разделения рода до неделимых далее видов, в основе которого лежит не технический прием, а пристальное вглядывание в сущность вещи, при котором, по замечанию Аристотеля (I Анал. 1, 31), то, что должно быть показано, постулируется, и которое есть как бы бессильный силлогизм. В «Филебе» П. предлагает глубокомысленный метод смешения, при котором все, допускающее «больше» или «меньше», рассматривается в своих проявлениях как то или иное сочетание беспредельного и предела. Но он не мог победить в споре с Аристотелем, подвергшим эти методы сокрушительной критике, специально рассмотревшим всю сферу языковых выразительных средств и создавшим соответствующие науки (топику, аналитику, риторику, учение о языковом выражении и категориях). При этом победа Аристотеля была всего лишь одним из явлений школьной практики Академии при жизни ее первого схоларха.

П. четко продумал и письменно зафиксировал два своих грандиозных проекта: идеального государственного устройства и законодательства, которому «вряд ли когда-нибудь выпадет удобный случай для осуществления» («Законы» 745е). Он подвел итог опыту предшествующей философии и заново создал ее как узнаваемый феномен европейской культуры. Параллельно с этим он создал филос. школу и противопоставил ее софистическим и риторическим школам. Школа П. единственная просуществовала до конца античности (закрыта эдиктом Юстиниана в 529), затем платоники продолжали непрерывно учить вплоть до 10 в. в Каррах (в Месопотамии, недалеко от Эдессы). Тем самым платонизм вместил и сохранил все реальные достижения антич. философии не только для зап. Средневековья и Византии, но и для арабо-мусульманской традиции, и тем самым обеспечил сущностное единство не только антич. но и всей европейской мысли.

ПЛАТОН (Plato) (428/427-348/347 до н.э.) -древнегреческий философ, классик философской традиции; мыслитель мирового масштаба, к чьей оригинальной философской концепции генетически восходят многие направления классического философствования и европейский стиль мышления в целом. Осн. соч.: текст речи «Апология Сократа», 25 достоверно идентифицированных диалогов, недиалогические «Законы», и 13 авторских писем. Наследие П. классифицируется на работы: а) - раннего периода, (90-е 4 в. до н.э.), в рамках которого формируется характерный для П. метод понятийного анализа (»Апология Сократа», «Критон», «Эвтифрон», «Ла-хет», «Лисид», «Хармид», «Протагор», 1-я книга «Государства»); б) - переходного периода (80-е 4 в. до н.э.), содержащие (еще в имплицитной или образно-мифологической форме) базовые идеи платоновской системы (»Горгий», «Менон», «Эвти-дем», «Кратил», «Гиппий меньший», «Ион», «Гиппий больший», «Менексен»); в) - зрелого периода (70-604 в. до н.э.), где в эксплицитной форме конституируется и аргументируется авторская философская концепция П. (»Федон», «Пир», «Федр», «Теэтет», «Парменид», «Софист», «Политик», «Фи-леб», «Тимей», «Критий», 2-10 кн. «Государства»); г) - позднего периода (50-е 4 в. до н.э.), представленного) «Законами». Наличие 11 сомнительных и 8 не подлинных (хотя и подписанных именем П. работ порождает так называемый «платоновский вопрос», т.е. проблему реконструкции автохтонной философской концепции П., предполагающей не только идентификацию и восстановление хронологии его текстов, но и очищение их от наслоений более позднего платонизма, а также интерпретацию произведений нестандартного авторства (типа «Послезакония», записанного со слов П. его учеником Филиппом Опунтским). П. родился на о. Эги-на близ Афин в аристократической семье той же ветви Код-ридов, что и Гераклит; назван в честь деда Аристоклом (Aristokl - лучший). Отец - Аристон - из рода последнего царя Аттики Кодра; мать - Периктиона - из рода Солона, одного из семи мудрецов и первого законодателя полисной демократии. Атмосфера родительского дома Аристокла впитала в себя все достижения античной цивилизации и культуры, была неоднократно воспета греческими поэтами (Анакреон и др.). Получил полное аристократическое образование, блестяще овладев всеми сферами античной культуры: изучал философию, вращался среди модных в тот период софистов (был учеником Кратила), имел успех как лирический и драматический поэт (писал элегии, трагедии, дифирамбы; написанная им комедия была принята к постановке Афинским театром; до нас дошло 25 его «эпиграмм», т.е. в современной терминологии небольших лирических стихотворений), занимался музыкой, живописью, гимнастикой, борьбой, верховой ездой (награждался лавровым венком на Истмийских и Пифийских состязаниях). Именно за свои спортивные успехи получил имя «П.», т.е. «широкоплечий» (греч. platos - широта, глубина). По другой версии имя «П.» в значении «широколобый» получено П. уже от Сократа. (Трудно не усмотреть здесь нечаянного символизма и не сопоставить это имя с именем Европы, т.е. «широколицей», «широкоглазой»). К моменту встречи с Сократом П. был не просто талантливым юношей, но личностью с оформившимися взглядами и определенной жизненной позицией. Так, ведя активную культурную и светскую жизнь, П. сознательно избегал любой гражданской активности и стоял в стороне как от практики Афинской демократии, так и от Афинского олигархического переворота 404 до н.э., хотя среди «30 тиранов» был двоюродный брат его матери- Критий, предлагавший П. принять участие в «правлении тридцати». Поворотным пунктом в судьбе П. (и европейской культуры) стала его встреча с Сократом в 407 до н.э. Согласно аттической легенде, в ночь накануне встречи с П. Сократ видел во сне лебедя у себя на груди, который высоко взлетел со звонким пением, и после знакомства с П. Сократ якобы воскликнул: «Вот мой лебедь!». Интересно, что в мифологической системе античности лебедь - птица Аполлона, а современники сравнивали П. с Аполлоном как богом гармонии. Знакомство с Сократом наложило неизгладимый отпечаток на образ жизни и мыслей П. (Знаменуя начало новой жизни - жизни философа, - он сжигает свои поэтические тексты, включая уже розданную актерам комедию.) Сократ является центральным персонажем, формулирующим позицию автора, практически во всех (за исключением «Законов») диалогов П., выстроенных на основе сократического метода экспликации содержания понятий. П. провел 9 лет в ряду близких учеников Сократа (407-399 до н.э.), имеются сведения о его попытках выступить в суде на процессе Сократа с его апологией. Гибель учителя была для П. тяжелым ударом как в смысле личной утраты (для него непереносимо было даже присутствие около Сократа, который должен был принять яд, и П. не был на казни), так и в смысле осознания факта отторжения современниками своего мудреца (после казни Сократа П. надолго покидает Афины). Путешествие П. этого периода (399-387 до н.э.) богаты событиями и встречами, имеющими большое культурное значение: посетив Южную Италию, П. входит в соприкосновение с сицилийским пифагорейским союзом, приобщаясь к мистико-математическому направлению пифагореизма (имеются сведения о знакомстве П. с известным математиком Феодором из Мегары); многое воспринято П. от досократи-ков, в частности, от хронологически современного ему Демокрита (известно, что последний неоднократно называл свои атомы «идеями», в то время как П. использует термин «атом»); по свидетельству Аристотеля, П. знакомится во время путешествия с последователем Горгия Калликлом; поездка в Египет сопровождается изучением продвинутой астрономической традиции. Во время своего путешествия П. знакомится с Дио-ном, братом жены сиракузского тирана Дионисия Старшего, и по его приглашению посещает Сиракузы с целью благотворного влияния и интеллектуального облагорожения деспотического правителя и смягчения нравов придворной жизни, превратившейся в перманентную оргию. Этот, вероятно, первый в мировой истории опыт «просвещения государя» оказался пророчески неудачным: оклеветанный П. был продан в рабство. Однако, несмотря на это, в будущем, в 366 и 361-360 до н.э., с той же целью П. были предприняты еще две поездки в Сиракузы ко двору нового тирана Дионисия Младшего - две новые самоотверженные попытки воплощения в жизнь своих идей, и хотя они окончились столь же неудачно и едва не стоили П. жизни, настойчивость его может рассматриваться как пример высокого служения идеалу и веры в социальный потенциал философского знания. Погибни И. в первую свою поездку, судьба европейской культуры сложилась бы иначе. По счастью, выставленный на продажу на родной Эгине П. был узнал и за 30 мин серебром куплен и освобожден Анникеридом, философом мегарской школы. Впоследствии П. хотел вернуть эти деньги Аннике-риду, а когда тот отказался их взять, купил на них сад в пригороде Афин, названный в честь местного героя Академа Академией. В этом саду П. основал школу как специальное философское учебное заведение. И если учесть, что в рамках доплатоновской традиции «быть учеником» того или иного философа означало скорее выбор ориентации и личное общение (ср. инд. ananda - «сидящий около» в значении «ученик»), нежели получение систематического философского образования, а софисты как «учителя мудрости» учили не столько философии, сколько логике и риторике, то платоновская Академия может считаться в истории философии началом традиции специального философского образования, сознательного воспроизводства тезауруса философских знаний, канона философского стиля мышления и специально подготовленного субъекта - их носителя. В этой связи П. может быть рассмотрен не только как оригинальный мыслитель, заложивший фундаментальные направления классического типа европейского философствования, но и как основоположник феномена базового философского образования в европейской культуре. (В рамках платонистики высказывалась даже версия о существовании особой (неписаной) эзотерической философской доктрины П., преподаваемой в Академии и транслируемой посредством изустной традиции (Х.Й. Кремер, К. Гайзер и др. представители тюбингенской школы платонистики), согласно другой интерпретации (Э.Н. Тигерстедт, М. Гатри), дидактический план содержания платоновской философской концепции органично вплетен в текст его произведений и презентируется, в частности, в диалогичности его произведений как прямом выражении реальной практики академических диспутов). П. - если и не первый lecturer, то, во всяком случае, первый tutor, наставник в академическом смысле этого слова и основоположник академической составляющей в развитии философской традиции, само название которой восходит к его Академии, просуществовавшей почти 1000 лет, - вплоть до «закрытия» императором Юстинианом всех философских школ и направлений (529). П. преподавал до конца своей жизни, и Академия стала духовным центром своего времени: именно в рамках ее деятельности сократически-платоновский метод понятийного критицизма подготавливает формирование в античной культуре скептицизма, происходит рационально-концептуальное оформление пифагореизма (в противоположность раннему мистическому союзу); из стен Академии вышли виднейшие законодатели, государственные деятели, ораторы Греции (Ликург, Геперид, Демосфен и др.) и, конечно, философы: Антисфен, чья философия легла впоследствии в основу стоицизма, Аристипп, фундировавший своим гедонизмом оформление эпикуреизма, и др. Не сделай П. ничего более, уже одно то, что из его школы вышел Аристотель, вписало бы его имя в анналы философской традиции: стоя рядом с П. в паре двух основоположников классического европейского стиля мышления, олицетворяющих собою характерную для Европы синкретичную дуальность имманентно-трансцендентального и логико-рационалистического его векторов, Аристотель может быть рассмотрен и как ученик П., - и в этом контексте альтернативность их воззрений делает честь им обоим, - Аристотелю принадлежат как посвященные учителю панегирические стихи, так и вошедшая в золотой фонд этоса науки фраза «П. мне друг, но истина дороже»; ему было предоставлено право преподавания в Академии, и он уехал оттуда только после смерти П. Философское учение П., будучи плотью от плоти своей эпохи, одновременно может быть рассмотрено как задающее далекую перспективу развития философской мысли: выраженное в специфической терминологии, оно заключает в себе основу многих понятийных средств, лежащих в основе категориального аппарата классической философии, и, включая в свое содержание немало произвольных натурфилософских моделей и трансформаций мифологических сюжетов, одновременно являет собою первый в европейской культуре образец целостной и системной философской концепции в собственном смысле этого слова, предполагающем рефлексивный мета-уровень осмысления своего предмета, проблемного поля, метода и исходных когнитивных оснований. Семантическим ядром и аксиологическим центром философии П., обусловившим ее уникальный статус в историко-философской традиции, является платоновская концепция мира идей - эйдосов или образцов. Если натурфилософское направление доплатоновской традиции объективно основывалось на презумпции возможности подлинного бытия и адекватного познания только применительно к единому как тождественному себе и в этом смысле презентирующему тотально всеобщее (архэ как единое субстанциально-генетическое начало мира у старших физиков, учение Элейской школы о Бытии как Едином и т.п.), то альтернативное, представленное софистикой направление базировалось на тезисе о бытии и открытости познанию только единичного, чувственно представленного и множественного. Выражая экстремальные крайности подхода к проблеме единичного и общего, эти оппозиционные векторы философствования обрисовывали контуры центральной для доплатоновской философии онтологической и гносеологической проблемы: как единое может стать многим и как единое может быть предметом познания. То, что предлагает П. в своей теории идей, не только разрешает эти проблемы, но и выходит далеко за рамки проблематики античной философии в целом. Центральным понятием платоновской концепции выступает понятие идеи или эйдоса (idea - вид, образ, наружность, род, способ; eidos - вид, образ, образец). Мир идей есть не что иное, как вечно пребывающий в равенстве самому себе тезаурус абсолютных и в своем абсолютном совершенстве неизменных эталонов (eidos как образец) конкретных вещей. Способом бытия идеи является ее воплощаемость и воплощенность во множестве материальных предметов, существующих в качестве слепков с нее и запечатлевающих в себе ее образ (idea и eidos, синонимичные в значении образ). Каждая вещь существует лишь постольку, поскольку является материальным воплощением, опредмечиванием идеи (idea - как наружность), и именно соотнесенностью с определенной идеей определяется как самость вещи, ее равенство себе самой (idea и eidos как вид), так и ее вхождение в соответствующее множество (idea - как род), - воплощение идеи есть способ бытия вещи (idea - как способ). Идея, таким образом, выступает у П. одновременно и как сущность (oysia) вещи, т.е. фундаментальное основание ее бытия, и как ее гипотеза (hipotesis), т.е. проект, включающий в себя и закономерность перехода от идеи к субстанциально воплощенной вещи, и метод (methodos) ее оформления, и принцип существования. В этом контексте П. фактически открывает понятийную природу абстрактного мышления, отличного от чувственного восприятия, и впервые эксплицитно концептуализирует нечеткие интуиции до-сократической философии о сущности статуса «общего». Платоновская «idea», однако, есть не просто родовое понятие вещи, но ее смысловая модель, выступающая как инспирирующим началом ее возникновения, так и модельным принципом этого процесса (»вещи - это подражания вечно-сущему, отпечатки по его образцам»). Позднее учение П. об идеях (эйдосах) сыграет значительную роль в эволюции философии западного типа: как в плане развития идеализма и трансцендентализма в целом (см. ИДЕАЛИЗМ), так и в плане конкретной разработки введенных им понятий (см. ЭЙДОС). Критерием и атрибутом воплощенности, по П., является телесность, а потому абсолютное беспредпосылочное начало и источник идей (»образец образцов») не есть единственная основа мира: наряду с ним, творящим вещи по образу и подобию своему (»пожелал, чтобы все вещи стали как можно более подобны ему самому»), для становления мира необходимо и субстанциальное начало - материя как «воспреемни-ца» и «кормилица вещей». Демиургос, таким образом, не творит из ничего, но лишь конституирует, структурируя, оформляя и одновременно одушевляя материально-материнское начало (гр. phusis так же этимологически родственно глаголу «рождать», как и русск. «природа»). Техноморфная модель космогенеза (см. АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ) нередко трансформируется у П. в традиционную антропоморфную (ср. дуализм ян и инь), возвращая понятию генезиса (греч. genesis - рождение) исходную полноту смысла: «природа... по сути своей такова, что принимает любые оттиски,... меняя формы под воздействием того, что в нее входит,... и выходящие из нее вещи - это подражания вечносущему, отпечатки по его образцам». В данном контексте очевидно, что примат мира идей как мужского начала на материнским началом материи есть пока не более, как выражение патриархальной аксиологической установки. Однако, неконгруэнтное наложение на антропоморфную матрицу генезиса техноморфной его модели делает «идею» изоморфной целевому и целепола-гающему (т.е. инициирующему и действующему) началу (»демиург и отец вещей»), которому в структуре деятельности соответствует субъектная (мыслящая) составляющая. В силу этого платоновское понимание идеи не только выражает характерный для западного типа культуры пафос деятельности и акцентировку ее семантического ядра - целеполагающего импульса, но и - в перспективе - выступает первой в философской традиции формой эксплицитного концептуального выражения такой ставшей впоследствии типичной для европейского менталитета установки, как взгляд на мир через призму «идей» (см. ИДЕАЛИЗМ). Единичное существует как воплощение единого общего, а последнее- как воплощенное в единичном, - такая связанность мироздания задает и имманентную связность когнитивного процесса: трактовка соотнесенности общего-единого с чувственно-единичным не как аморфно генетической, но как типологически гештальт-ной обеспечивает фундаментальную возможность для общего выступать объектом познания. Знаменитый платоновский «миф пещеры» рисует зримый мир как видимые из пещеры тени на скале: человек имеет дело не с совершенными идеями-образцами как таковыми, но с воплощенными, осуществленными, т.е. с вещами, материальными предметами как подобиями образцов, которые, безусловно, редуцированы по отношению к совершенству идей, но, тем не менее, воспроизводят в своей конфигурации основную формулу их структуры. Таким образом, идеи как воплощенные - явлены, идеи как таковые - трансцендентны и постигаются лишь в умозрении (»мысленным взором»). Математические аналогии дают П. возможность фактически в эксплицитном виде сформулировать идею трансцендентального познания, оказавшуюся столь значимой для европейской культуры: круг на песке несовершенен, но на его основе и сквозь него (за ним) можно помыслить точный круг, круг как таковой. «Когда геометры пользуются чертежами и делают отсюда выводы, их мысль обращена не на чертеж, а на те фигуры, подобием которых он служит. Выводы свои они делают только для четырехугольника самого по себе и его диагонали, а не для той диагонали, «которую они начертили» и которая «служит лишь образным выражением того, что можно видеть лишь мысленным взором». Иначе говоря, наряду с теми воплощениями геометрических фигур в материале, с которыми мы имеем дело, П. постулирует существование еще и идеальной модели круга, эллипса, квадрата и т.п. как онтологических реалий (»фигуры сами по себе»). В этом контексте математика как теория идеальных фигур и чисел как идеальных объектов (»три вообще, а не три кратера или три эфеба») оказывается для П. дисциплиной, максимально приближающей к постижению закономерностей и соотношений в мире идей. Знаменитая надпись над входом в Академию гласила: «Негеометр да не войдет»; Диоген Лаэртий сообщает мотивировку отказа принять в Академию не знавшего ни математики, ни музыки: «Иди, у тебя нечем ухватиться за философию». П. принадлежит открытие феномена несоизмеримости отрезков, имеющее смысл именно применительно к материальным отрезкам как идеальным конструктам, ибо применительно к реальным отрезкам всегда можно найти эквивалент (типа нити паутины); П. же принадлежит умозрительная гипотеза о «правильных» многогранниках как элементарных структурных единицах мироздания, нашедшая неожиданные экспликации в современной структурной химии, рентгено-струк-турном анализе и теории строения вещества (В. Гейзенберг в своей автобиографической книге «Часть и целое» ссылается на «Тимея» П. как одну из детерминант своего мировоззрения). Чувственный мир как инобытие идей может быть рассмотрен через призму их свечения в объекте: телесная нагру-женность, отягощенность предметов внешнего мира, заставляя говорить о них как о несовершенных, редуцированных подобиях абсолютного совершенства идей, одновременно с этим провоцирует и постановку вопроса о мере этой редукции, что дает П. основание для гносеологического оптимизма: постижение абсолютного совершенства идей возможно и в условиях пребывания субъекта среди воплощенных подобий. Возможность трансцендентального по своей сути познавательного процесса обеспечивается у П. презумпцией припоминания душою некогда созерцаемых ею в собственном невоплощенном состоянии невоплощенных идей, «узнавания» идей в их телесном инобытии. Познание есть приобщение к тем чувственно-материальным предметам, где эйдосы воплощены наиболее адекватно, т.е. к прекрасным. (Тем самым в контексте теории познания П. закладываются основы классической традиции европейской эстетики.) - Для познания мира идей необходимо «повернуть к открытому морю красоты». Узнавший отблеск созерцаемой некогда идеи в прекрасном теле или душе испытывает непреодолимую тягу к ним, - такое устремленное состояние, по П., «люди зовут Эросом». Именно и только влекомый Эросом может - ступень за ступенью - постигать не только все более совершенные воплощения идеи, но и воплощения ее во все более совершенном материале: от единичного прекрасного тела - к прекрасным телам вообще - затем к красоте души - затем к наукам и т.д. П. строит свою знаменитую лестницу любви и красоты, соединяющую воплощенный мир с миром идей: «Вот каким путем нужно идти в любви...: начав с отдельных проявлений прекрасного, надо все время, словно бы по ступенькам, подниматься ради самого прекрасного вверх». П. создает своего рода этимологическую родословную Эроса, объявляя его - вне всякой мифологической традиции - сыном Пороса (греч. poros - богатство, средство, путь) и Пении (греч. penia - нужда). Сын этой парадоксальной пары наследует от родителей два главных и атрибутивных начала: как сын Пении он не имеет, а как наследник Пороса - жаждет. В этом смысле Эрос изначально возникает как вектор к желанному (»любящее начало»); он и обладает, и не обладает верховной идеей прекрасного: не обладает, ибо стремится к ней (еще не достиг), и обладает, ибо стремится (имеет ее в качестве цели). Обладание абсолютным знанием в данном случае выступает именно как обладание целью познания, а когнитивный процесс предстает как принципиально асимптотичный. Очевидно, что в платоновской гносеологии - в содержательном плане - зафиксированы векторы, приводящие в своей историко-философской перспективе к оформлению когнитивных моделей «врожденных идей» и априоризма; ею же фундирована характерная для европейской философской традиции дифференциация чувственно-рассудочной сферы (у П. - первая, общедоступная ступень восхождения к прекрасному, метафорически персонифицированная в Афродите Пандемос) и сферы разума как высшей когнитивной потенции (венец платоновской лестницы, олицетворенный в Афродите Урании); здесь же следует искать корни типичной для Европы оппозиции сенсуализма (у П. приобщение к предметам чувственного мира как отправной пункт познания) и рационализма (регулятивная функция предвосхищенной познанием идеи по отношению к когнитивной процессуальности); а главное - корни определившего лицо западной философии трансцендентализма. В области морально-психологической проблематики концепция П. основывается на дифференциации трех составляющих души: аффективной, волевой и рассудочной (»вожделение» и «пыл» как два «коня» души, которыми правит «возница» - разум), чему соответствуют такие фундаментальные для П. добродетели, как воздержанность, мужество и мудрость. Идеальное государство должно быть структурно изоморфно разумной душе и складывается, соответственно, из таких социальных групп, как ремесленники, воины и правители-стражи; в качестве последних - в идеальном варианте государственного устройства - выступают мудрецы-философы, что закрепляется в историко-философской традиции в виде формулы «платоновское государство». Основываясь на тезисе, что «душа не уносит с собой в Аид ничего, кроме воспитания и образа жизни», П. уделяет значительное внимание проблеме социального устройства (в письме № 7: «не переставал обдумывать, каким образом может произойти улучшение законов и нравов, в том числе, государственное устройство в целом»). В этой связи наряду с оптимальной моделью «идеального государства», основанного на принципе sophrosyne, т.е. правильной мере, гармонии целого, которая делает полис Космосом (»Государство», «Политик») и оказывается не апплицируемой на реальную социально-политическую жизнь (троекратное фиаско в Сиракузах), П. формулирует и более операциональную модель государства, адаптированную к наличным условиям (»Законы»). П. оценивает это государство как «второе после наилучшего» и, моделируя его, отступает как от традиционной для него формы (недиалогичный метод изложения и отсутствие образа Сократа, символизирующего для П. креативный потенциал философского знания), так и от содержательных основоположений своей концепции: и в общефилософском плане (введение в систему единого и гармоничного Космоса семантической структуры «случайности» и дуализма мировой души, предполагающей, наряду с благим, и «злое» свое начало), и в плане социально-философском (за внешне оптимистическим «надо жить играя» в «Законах» раскрывается образ человека-марионетки, увлекаемого «за шнурки и нити» к добродетелям и порокам, - «игрушки богов» - и соответствующего ему государственного устройства тоталитарного типа с предельной регламентацией частной жизни). Идеи П., развитые его школой (Гераклид Понтийский, Евдокс Книдский, Арке-силай, Лакид Киренский, Телекл, Эвандр, Гегесий, Карнеад Киренский, Кратет Тарский, Клитомах Карфагенский, Филон из Ларисы, Антиох Аскалонский и др.), в 1 в. были подвергнуты жесткой систематизации (Посидоний, стоический платонизм), инспирировав оформление гностицизма, гер-метизма и, встретившись в учении Филона Александрийского с идеями христианства, - доникейской патристики (см. ПАТРИСТИКА). Очищенный от натурфилософских акцентов усилиями римских философов (Гай, Альбин, Кальвисий Тавр, Апулей и, в особенности, Аммоний Саккас), платонизм конституируется как неоплатонизм (Плотин, Прокл, Порфирий, Ямвлих). Названный в неоплатонизме «божественным учителем», П. волнует умы уже три тысячелетия: его учение оказывалось аксиологически современным и содержательно значимым для философии и культуры любой эпохи: трактаты, посвященные философии П., были написаны уже Апулеем, Порфирием, Цицероном, Плутархом; в византийский словарь Свиды уже была включена статья, посвященная П.; для эпохи Возрождения знамением времени стала платоновская Академия во Флоренции, возглавляемая Марсилио Фи-чино, в доме которого у бюста П. горела негасимая лампада; все мировые религии используют идеи платонизма для обоснования своих вероучений, и не было страны с оформившимся философским сообществом, где в 1973 (году 2400-летия со дня рождения П.) не зафиксирована бы была эта дата специальным юбилейным изданием, общий тираж которых превысил 2,5 млн экземпляров. Именно П. впервые в такой полной мере была эксплицитно выражена философским мышлением сущность европейской культуры с ее целеполагаю-щим импульсом (см. АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ), - и с той же степенью правомерности можно сказать, что западная традиция оформилась во многом именно под влиянием философской концепции П., фундирующей собою не только европейскую философскую традицию, но и западную культуру в целом. По оценке Виндельбанда, философии П. «было суждено сделаться жизненным принципом будущих веков». В первую очередь, это касается европейского стиля мышления: именно учением П., задающим парадигму усмотрения общего закона в единичном феномене бытия, закладывается в европейском менталитете основа таких установок, как дедук-тивизм и рационализм. Философское учение П. положило начало формирования в европейской культуре таких определяющих ее специфику характеристик, как фундаментальный для Европы принцип космизма, т.е. пафоса мировой гармонии, основанной на общем принципе; парадигмальная установка на отыскание «скрытого смысла вещей», т.е. декодирования семиотически организованного мира (от средневековой идеи мира как книги до витгенштейновского «мир есть язык» и традиции современной философской герменевтики), что инспирировано платоновской идеей воплощения абсолютного образца в объекте, приобретающим в этой системе отсчета статус знака трансценденции; сама идея повторяющейся точности, тиражирования образца в бесконечности воплощений лежит в основе идеи массового производства, задавая западный тип цивилизационного развития. Посредством неоплатонизма философия П. фундирует собою христианский Символ Веры, определив тем самым магистральный вектор эволюции европейской культуры и ее основные как семантические, так и аксиологические аспекты (внутри христианства парадигмальные установки платонизма могут быть обнаружены как в рамках схоластики (официальная доктрина позд-нефранцисканского ордена, скотизм и августинианская ветвь схоластической традиции в целом), так и в рамках мистической парадигмы богопознания (Сен-Викторская школа, Бер-нар Клервоский), причем идеи П. фундируют собою как ортодоксальное вероучение, так и программы наиболее гонимых ересей: Шартрская школа, амальрикане и др.). К платони-стической традиции, так или иначе, восходят основные характерные для европейской культуры типы философствования (философия как философия понятий), и в первую очередь, в рамках таких традиций, как идеализм, сам термин для обозначения которого был введен именно в связи с оценкой концепции П. (см. ИДЕАЛИЗМ), и трансцендентализм с его идеей постижения сущности в умозрении (»мысленным взором», по П.), что выступает основой как европейской философской классики (кантианство и гегельянство), так и неклассической западной философии (феноменология, экзистенциализм и др.), не говоря уже о непосредственных экспликациях платоновской концепции эйдоса как архетипической основы вещей (см. ЭЙДОС). Опосредовано - через философию Нового времени - платоновская трактовка воплощения идеи была переосмыслена как принцип единства эмпирического и рационалистического когнитивных методов, прокладывая путь развитию математического естествознания и оформлению дифференциального и интегрального исчисления. Сама фундирующая науку как культурный феномен установка на обнаружение универсальной закономерности, лежащей в основе единичного прецедента и открытой для умопостижения, генетически восходит к идеям П. Платоновская философия лежит в основании эстетической концепции, за рамки которой не вышла ни классическая философия искусства с ее базовым пониманием прекрасного как соответствующего эталону (см. наиболее традиционное выражение этой линии у Чернышевского: «Прекрасное есть жизнь..., то существо, в котором видим мы жизнь такою, какова должна быть она по нашим понятиям»; аналогично массовое сознание, вплоть до сегодняшнего дня не усматривающее тавтологии в выражениях типа «женственная женщина»), ни модернизм с его программной установкой на выражение сущности вещей (см. кубистскую «войну против зрения» как основу «уважения объекта» (П. Пикассо) и программу изображения вещей «не так, как мы их видим, а так, как мы их знаем» (X. Грис); отрицание наивного реализма в зрелом экспрессионизме с его лозунгом «мы ищем скрытого в природе за пеленой видимости.., эту другую, внутреннюю, сторону природы» (Ф. Марк), тезисом Э.Л. Кирхнера «в мире существуют только идеи, и художник должен выразить их абстрактную сущность» и концепцией В. Кандинского «О духовном в искусстве»; программу поиска первичных структур и объемов в абстракционизме, основанную на тезисе Мондриана о том, что «идеи П. - плоские»; антипсихологизм искусства «холодной школы» (»ABC») в рамках «авангарда новой волны» с его поиском «алфавита бытия» и др). П. принадлежит главная роль в оформлении типичных и специфичных для Европы представлений о любви: общекультурный вектор дуальности «земной» и «небесной» любви, инспирированный платоновской дихотомией Афродиты Пандемос и Урании; куртуазная культурная традиция (см. ВЕСЕЛАЯ НАУКА); поэзия трубадуров и немецкий миннезанг; ренессансный dolce stil nuovo (см. ДАНТЕ); поэтика Плеяды; и в целом традиция «когнитизации любви», от которой до сих пор не свободна европейская культура (П. Слотер-дайк) и которая задает в ее рамках специфические векторы философствования (см. ЛЮБОВЬ). Сыгравшее значительную роль в развитии европейской культуры арабо-восточное влияние (через мавританскую Испанию) было влиянием той философской традиции (ал-Газали, Ибн Габироль, Ибн Сина и др.), которая оформилась во многом на базе концепция философа, в чьем арабизированном имени Ифлатун Европа не узнала язычника П., и чьи идеи - опосредовано, через арабское влияние - содержательно детерминировали неортодоксальные ветви средневековой христианской культуры (прежде всего, провансальскую и отчасти андалусскую). Какой бы сильной и абсолютизирующе односторонней ни казалась формулировка относительно того, что все, что сделало Европу Европой, так или иначе генетически восходит к философской концепции П., - тем не менее, его место и роль остаются уникальными в эволюции как философской, там и в целом культурной традиции Запада.

Платон

I

(428/427 — 348/347 до н э.), древнегреческий философ. Ученик Сократа. Около 387 основал в Афинах собственную школу (см. Академия платоновская). Рассматривал идеи (эйдосы) как вечные и неизменные умопостигаемые прообразы вещей, всего преходящего и изменчивого бытия; вещи — подобие и отражение идей. Познание есть анамнесис — воспоминание души об идеях, которые она созерцала до её соединения с телом. Любовь к идее (Эрос) — побудительная причина духовного восхождения. Идеальное государство — иерархия трёх сословий: правителей-мудрецов; воинов и чиновников; крестьян и ремесленников. Оказал очень большое влияние на развитие философии вплоть до новейшего времени (платонизм), при этом представление о Платоне менялось: «божественный учитель» (античность); предтеча христианского мировоззрения (средние века); философ идеальной любви и политический утопист (эпоха Возрождения). Сочинения Платона — высокохудожественные диалоги; важнейшие из них: «Апология Сократа», «Федон», «Пир», «Федр» (учение об идеях), «Государство», «Теэтет» (теория познания), «Парменид» и «Софист» (диалектика категорий), «Тимей» (натурфилософия).

II

в миру Пётр Григорьевич Лёвшин (1737—1812), митрополит Московский с 1787, проповедник, историк церкви. Архимандрит Троице-Сергиевой лавры (с 1766), основатель Спасо-Вифанского монастыря и Вифанской семинарии (1783). Инициатор создания так называемой единоверческой церкви (1801, которая сохраняла черты старообрядчества, но признавала главенство Синода). Прославился как проповедник (его проповеди составили 20 томов). Автор «Краткой церковной российской истории» (т. 1—2, 1805).

(Platon) Афинский (428 (или 427) - 348 (или 327) до н. э.) - др.-греч. философ, основатель др.-греч. философского идеализма. Ряд его произв. ("Государство", "Законы", "Тимей", "Пир", "Филеб" и др.) содержит исследования муз.-эстетич. и муз.-теоретич. проблем. Сторонник древнего синкретизма иск-в. П. выступал против их возрастающей дифференциации. Поэтому П. отрицательно относился ко мн. проявлениям современной ему муз. практики: инстр. музыке как самостоятельному жанру, модернизации струн. инструментов, становлению многоголосия, считал также невозможным применение ладовых организаций с делением тона на мелкие части и т.д. Большое значение придавал муз. воспитанию как важнейшему средству формирования нравств. дисциплины. П. развил муз.-космологич. и муз. числовую теорию пифагорейцев (см. Пифагор С.). Свои муз.-теоретич. воззрения часто облекал в образно-поэтич. форму (для понимания его взглядов большое значение имеют позднейшие комментарии к его диалогам Плутарха, Халкидия, Прокла, Теона Смирнского и др.). П. оказал большое влияние на муз. эстетику античности и средневековья.

(Пlaton) (428 или 427-348 или 347 до н. э.) - др.-греч. философ-идеалист. Ученик Сократа. Происходил из знатного афин. рода Кодридов. После смерти Сократа уехал в Мегару; имеются полулегендарные сведения о посещении им Кирены и Египта. И. путешествовал по Юж. Италии и Сицилии, где общался с пифагорейцами. Вернувшись в Афины во 2-й пол. 90-х гг. 4 в. до н. э., П. основал школу - Академию, к-рая стала центром филос. идеализма и борьбы с материализмом. Из соч. П. дошли 23 подлинных диалога, речь "Апология Сократа", 13 писем и ряд произв., подлинность к-рых оспаривается. Философия П. в целом представляет собой сложную систему взглядов объективного идеализма. С философией П. связано его этич. учение, в основе к-рого лежит представление о душе, состоящей из трех начал - разумного, волевого и чувственного. Этим началам соответствуют три осн. добродетели - мудрость, мужество и воздержанность. Справедливость - высшая добродетель, являющаяся сочетанием мужества, мудрости и воздержанности. Демос, по П., способен только к добродетели благоразумия (повиновения), а рабы вообще не способны к нравственной жизни. С этич. учением П. связан проект идеального политич. устройства, к-рый он дал в "Государстве" и "Законах". П. считал осн. бедствием совр. ему общества распадение его на два полюса - богатства и бедности, а также нарушение обществ. порядка из-за эгоизма и неумеренной свободы демоса. В его идеальном гос-ве, где идея общественного блага ценится выше всего, гос-во основывается на справедливости, к-рая обеспечивает счастье человеку и обществу в целом. Общество в идеальном гос-ве П. состоит из 3 сословий: философов, воинов и демиургов. Первые на основании "идей" призваны управлять гос-вом. Их следует освободить от всяких забот о материальной жизни. Второе сословие - воины - призвано охранять гос-во. Они тоже не занимаются производительным трудом, живут за счет гос-ва и также, как философы, не имеют семьи и частной собственности. Дети философов и воинов не знают родителей, воспитываются гос-вом. Третье сословие - демиурги (ремесленники, земледельцы, купцы) могут иметь частную собственность и семью, хотя образ их жизни регулируется гос-вом, к-рому они поставляют материальные блага, но не участвуют в политич. жизни. Ниже этой категории находятся рабы. По своей экономич. сущности гос-во П. - аграрное, осн. отрасль х-ва - земледелие; ремесло и торговля развиты мало. По размерам оно не превышает терр. обычного полиса, количество зем. участков и полноправных граждан невелико - 5040 и поддерживается неизменным. По политич. строю - это рабовладельч. гос-во, во многом напоминающее досолоновскую Аттику или ликурговскую Спарту. Проект идеального гос-ва П. возник в условиях кризиса полисного строя, особенно обострившегося после Пелопоннесской войны. В основе его - попытка найти выход из сложных агр. противоречий греч. полиса. Однако в своих проектах идеального гос-ва П. фактически не выходит за пределы полисного строя.

Соч.: Platonis quae extant opera, ed. F. Ast, v. 1-11, Lipsiae, 1819-32; Platonis dialogi, ed. С F. Hermann, M. Wohlrab, v. 1-6, Lpz., 1921-27; в рус. пер.: Соч., пер. Карпова, 2 изд., ч. 1-6, СПБ - М., 1863-79; Творения, пер. В. Соловьева (и др.), т. 1-2, М., 1899-1903; Полн. собр. творений в 15 тт., под ред. С. А. Жебелева (и др.), т. 1, 4, 5, 9, 13, 14, П., 1922-29; Избр. диалоги, (М., 1965).

Лит.: Волгин В. П., История социалистич. идей, ч. 1, М.-Л., 1928; Лурье С. Я., История античной общественной мысли, М.-Л., 1929; Фельман Э., История античного коммунизма и социализма, (пер. с нем.), СПБ, 1910; Томсон Дж., Исследования по истории др.-греч. общества, т. 2 - Первые философы, пер. с англ., М., 1959; Bisinger J., Der Agrarstaat in Platons Gesetzen, Lpz., 1925; Morrow G. R., Plato's law of slavery in its relation to Greek law, Urbana, 1939; Friedländer P., Platon, 2 Aufl., Bd 1-3, В., 1954-60; Crombie J. M., An examination of Plato's doctrines, v. 1-2, N. Y., 1962-63; Barker E., Political thought of Plato and Aristotle, N. Y., 1959; Gaiser K., Piatons ungeschriebene Lehre, Stuttg., 1963.

Л. Н. Казаманова. Москва.

Платон

(427—347 гг. до н.э.) афинский философ, ученик СократаПокажи мне свою немногословность, а многословие покажешь в другой раз.Поступать несправедливо хуже, чем терпеть несправедливость.Я слышал от одного мудрого человека, что теперь мы мертвы и что тело — наша могила.(Единоличных правителей) власть толкает (…) на самые тяжкие и нечестивые проступки. (…) Худшие преступники выходят из числа сильных и могущественных.Трудно (…) и потому особенно похвально — прожить всю жизнь справедливо, обладая полной свободою творить несправедливость.Не казаться хорошим должно человеку, но быть хорошим.Если первое благо — быть справедливым, то второе — становиться им, искупая вину наказанием.Как поэты любят свои творения, а отцы — своих детей, так и разбогатевшие люди заботливо относятся к деньгам — не только в меру потребности, как другие люди, а так, словно это их произведение. Общаться с такими людьми трудно: ничто не вызывает их одобрения, кроме богатства.Самое великое наказание — это быть под властью человека худшего, чем ты, когда сам ты не согласился управлять.Мусическое (музыкальное) искусство (…) всего более проникает в глубь души и всего сильнее ее затрагивает.(В государствах) заключены два враждебных между собой государства: одно — бедняков, другое — богачей; и в каждом из них опять-таки множество государств.Не бывает потрясения в стилях музыки без потрясения важнейших политических законов.В образцово устроенном государстве жены должны быть общими, дети — тоже, да и все их воспитание будет общим.Пока в государствах не будут царствовать философы, либо (…) нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать и это не сольется воедино — государственная власть и философия, (…) до тех пор (…) государствам не избавиться от зол.… Люди как бы находятся в подземном жилище наподобие пещеры, где во всю ее длину тянется широкий просвет. (…) Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, который горит далеко в вышине (…). Разве ты думаешь, что (…) люди что-нибудь видят, (…) кроме теней, отбрасываемых огнем на расположенную перед ними стену пещеры? (…) Восхождение и созерцание вещей, находящихся в вышине, — это подъем души в область умопостигаемого.Есть два рода нарушения зрения (…): либо когда переходят из света в темноту, либо из темноты — в свет. То же самое происходит и с душой.Не следует, чтобы к власти приходили те, кто прямо-таки в нее влюблен. А то с ними будут сражаться соперники в этой любви.Тирания возникает, конечно, не из какого иного строя, как из демократии; иначе говоря, из крайней свободы возникает величайшее и жесточайшее рабство.Когда появляется тиран, он вырастает (…) как ставленник народа.Первой его (тирана) задачей будет постоянно вовлекать граждан в какие-то войны, чтобы народ испытывал нужду в предводителе. (…) А если он заподозрит кого-нибудь в вольных мыслях и в отрицании его правления, то таких людей он уничтожит под предлогом, будто они предались неприятелю.Самое тяжелое и горькое рабство — рабство у рабов.Какой-то страшный, дикий и беззаконный вид желаний таится внутри каждого человека, даже в тех из нас, что кажутся вполне умеренными; это-то и обнаруживается в сновидениях.Нет более жалкого государства, чем управляемое тиранически, и более благополучного, чем то, в котором правят цари.Нельзя ценить человека больше, чем истину.(О поэзии, не приносящей пользу государству:) Мы выслали ее из нашего государства.Добродетель не есть достояние кого-либо одного, почитая или не почитая ее, каждый приобщится к ней больше либо меньше. Это — вина избирающего, бог не виновен.Несправедливые люди при всей их ловкости действуют как те участники забега, которые в один конец бегут хорошо, а на дальнейшее их не хватает; сперва они бегут очень резво, а под конец делаются посмешищем и, не добившись венка, уходят с поникшей головой и повесив нос. Между тем подлинные бегуны достигают цели, получают награды и увенчиваются венками; не так ли большей частью случается и с людьми справедливыми?В жизни (…) всегда надо уметь выбирать средний путь, избегая крайностей; в этом — высшее счастье человека.Все находятся в войне со всеми как в общественной, так и в частной жизни и каждый — с самим собой.Победа над собой есть первая и наилучшая из побед. Быть же побежденным самим собой всего постыдней и хуже.Хороший законодатель (…) станет устанавливать законы, касающиеся войны, ради мира, а не законы, касающиеся мира, ради военных действий.Закон — владыка над правителями, а они — его рабы.Любящий слеп по отношению к любимому.Одновременно быть и очень хорошим, и очень богатым невозможно.В серьезных делах надо быть серьезным, а в несерьезных — не надо.Человек (…) это какая-то выдуманная игрушка бога (…). Этому-то и надо следовать (…). Надо жить играя.Без смешного нельзя познать серьезного.Как говорят каменщики, большие камни не ложатся хорошо без малых.Человека (совершившего преступление из-за страстей) правосудие постигнет не за совершенное деяние — ведь свершившееся никогда уже не сможет стать несвершившимся, — но ради того, чтобы в будущем он (…) возненавидел несправедливость, — а также чтобы возненавидели ее все те, кто видел суд над ним.С ума сходят многие и по-разному.Поэт — существо легкое, крылатое и священное; и он может творить лишь тогда, когда сделается вдохновенным и исступленным и не будет в нем более рассудка. (…) Ради того бог и отнимает у них рассудок и делает своими слугами, божественными вещателями и пророками, чтобы мы, слушая их, знали, что не они, лишенные рассудка, говорят столь драгоценные слова, а говорит сам бог и через них подает свой голос.О, если бы (…) большинство способно было делать величайшее зло, с тем чтобы быть способным и на величайшее добро! Хорошо бы это было! А то ведь оно не способно ни на то, ни на другое: оно не может сделать человека ни разумным, ни неразумным, а делает что попало.Воздавать злом за зло, как этого требует большинство, (…) несправедливо.Бесстрашное существо и существо мужественное — это не одно и то же. (…) Мужеству и разумной предусмотрительности причастны весьма немногие, дерзкая же отвага и бесстрашие, сопряженные с непредусмотрительностью, свойственны очень многим — и мужчинам, и женщинам, и детям, и животным.Величайшая дружба существует между крайними противоположностями. (…) Ведь противоположное питает противоположное, тогда как подобное не получает ничего от подобного.(Об отцах и матерях павших воинов:) Надо (…) не причитать вместе с ними, ибо не надо ничего добавлять к их печали (…), а, наоборот, следует ее исцелять и смягчать, напоминая им, что (…) молили они богов не о том, чтобы дети их стали бессмертными, но о том, чтобы они были доблестными и славными.Судьба — путь от неведомого к неведомому.Человек — существо бескрылое, двуногое, с плоскими ногтями; единственное из существ, восприимчивое к знанию, основанному на рассуждениях.Стыд — страх перед ожидаемым бесчестием.Воспитание есть усвоение хороших привычек.Любящий божественнее любимого, потому что вдохновлен богом.Каждый из нас — это половинка человека, рассеченного на две камбалоподобные части, и поэтому каждый ищет всегда соответствующую ему половину.По мнению большинства, боги прощают нарушение клятвы только влюбленному, поскольку, мол, любовная клятва — это не клятва.Любить — значит искать свою половину.Соитие мужчины и женщины есть (…) дело божественное, ибо зачатие и рождение суть проявления бессмертного начала в существе смертном.Рожденье — это та доля бессмертия и вечности, которая отпущена смертному существу. (…) А значит, любовь — это стремление и к бессмертию.… Самое главное — исследование вопроса, хотя может случиться, что при этом мы исследуем и того, кто спрашивает, то есть меня самого, и того, кто отвечает.Трудно становиться хорошим, хотя это и возможно, но быть хорошим — невозможно.Быть человеку хорошим, то есть постоянно хорошим, невозможно, стать же хорошим можно; но тот же самый человек способен стать и дурным.Мужественные бывают смелыми, но не все смелые мужественны.Никто (…) не выберет большего (зла), если есть возможность выбрать меньшее.Как раз философу свойственно испытывать (…) изумление. Оно и есть начало философии.Число составляет всю суть каждой вещи.(Время) — движущееся подобие вечности.Время возникло вместе с небом, дабы, одновременно рожденные, они и распались бы одновременно.Поэт — если только он хочет быть настоящим поэтом — должен творить мифы, а не рассуждения.Есть люди, которым лучше умереть, чем жить, и, размышляя о них, (…) ты будешь озадачен, (…) почему они обязаны ждать, пока их облагодетельствует кто-то другой.Те, кто подлинно предан философии, заняты на самом деле только одним — умиранием и смертью.Истинные философы много думают о смерти, и никто на свете не боится ее меньше, чем эти люди.Если иные (…) мужественно встречают смерть, то не из страха ли перед еще большим злом? (…) Стало быть, все, кроме философов, мужественны от боязни, от страха.(Знание — это своего рода припоминание. (…) Те, о ком мы говорим, что они познают, на самом деле только припоминают, и учиться в этом случае означало бы припоминать.Нужно достигнуть одного из двух: узнать истину от других или отыскать ее самому либо же, если ни первое, ни второе не возможно, принять самое лучшее и самое надежное из человеческих учений и на нем, точно на плоту, попытаться переплыть через жизнь; если уже не удается переправиться на более устойчивом и надежном судне — на каком-нибудь божественном учении.Я рискую показаться вам не философом, а завзятым спорщиком, а это уже свойство полных невежд. Они, если возникнет разногласие, не заботятся о том, как обстоит дело в действительности; как бы внушить присутствующим свое мнение — вот что у них на уме.Когда кто влюблен, он вреден и надоедлив, когда же пройдет его влюбленность, он становится вероломным.Кто (…) без неистовства, посланного Музами, подходит к порогу творчества в уверенности, что он благодаря одному лишь искусству станет изрядным поэтом, тот еще далек от совершенства: творения здравомыслящих затмятся творениями неистовых.Во влюбленном, словно в зеркале, он (любимый) видит самого себя.… Во всей трагедии и комедии жизни (…) страдание и удовольствие смешаны друг с другом.Платон увидел одного человека за игрой и кости и стал его корить. «Это же мелочь», — ответил тот. «Но привычка не мелочь», — возразил Платон.Однажды, когда к нему вошел Ксенократ, Платон попросил его выпороть раба: сам он не мог этого сделать, потому что был в гневе. А какому-то из рабов он и сам сказал: «Не будь я в гневе, я бы тебя выпорол!»Платон, говорят, (…) сказал: «Аристотель меня брыкает, как сосунок-жеребенок свою мать».(Кинику Диогену:) Какую же ты обнаруживаешь спесь, притворяясь таким смиренным!Платон, умирая, восхвалял своего гения и свою судьбу за то, что, во-первых, родился человеком, во-вторых, эллином, а не варваром и не бессловесным животным, а также и за то, что жить ему пришлось во времена Сократа.Стараясь о счастье других, мы находим свое собственное.В своих бедствиях люди склонны винить судьбу, богов и все что угодно, но только не себя самих.Бог в нас самих.Кто не совершает несправедливости — почтенен; но более чем вдвое достоин почета тот, кто и другим не позволяет совершать несправедливостей.Крайняя несправедливость — казаться справедливым, не будучи таким.Сократ — друг, но самый близкий друг — истина.Хорошее начало — половина дела.Никто не становится хорошим человеком случайно.Разумный наказывает не потому, что был совершен проступок, а для того, чтобы он не совершался впредь.Очень плох человек, ничего не знающий, да и не пытающийся что-нибудь узнать. Ведь в нем соединились два порока.Невежественными бывают только те, которые решаются такими оставаться.Круглое невежество — не самое большое зло: накопление плохо усвоенных знаний еще хуже.Глупца можно узнать по двум приметам: он много говорит о вещах, для него бесполезных, и высказывается о том, про что его не спрашивают.Ничто не является более тягостным для мудрого человека и ничто не доставляет ему большего беспокойства, чем необходимость тратить на пустяки и бесполезные вещи больше времени, чем они того заслуживают.Основа всякой мудрости есть терпение.Чтобы речь вышла хорошей, прекрасной, разве разум оратора не должен постичь истину того, о чем он собирается говорить?Красиво сказанная речь о прекрасных деяниях остается в памяти слушающих, к чести и славе тех, кто эти дела совершил.Недобросовестные ораторы стремятся представить плохое хорошим.Кто в верности не клялся никогда, тот никогда ее и не нарушит.В шутку, а не всерьез.Речь истины проста.Книга — немой учитель.Человек, поглупевший от суеверия, есть презреннейший из людей.Угождать во имя добродетели прекрасно в любых случаях.Тесная дружба бывает у сходных меж собою людей.Чтобы приобрести расположение друзей и приятелей при житейских сношениях с ними, следует оценивать их услуги, оказываемые нам, выше, чем это делают они сами; наоборот, наши одолжения друзьям надо считать меньшими, чем это полагают наши друзья и приятели.Сколько рабов, столько врагов.Любимое часто ослепляет любящего.Относительно всякого брака пусть соблюдается одно предписание: каждый человек должен заключать брак, полезный для государства, а не только наиболее приятный для самого себя.Не прибавляй огонь к огню.Быть обманываемым самим собою — хуже всего, потому что в таком случае обманщик постоянно присутствует при обманываемом.Для соразмеренности, красоты и здоровья требуется не только образование в области наук и искусства, но и занятия всю жизнь физическими упражнениями, гимнастикой.Гимнастика есть целительная часть медицины.Время уносит все; длинный ряд годов умеет менять и имя, и наружность, и характер, и судьбу.Изменчивей хамелеона.

(Platon)Платон (Platon) (428/427 - 348/347 до н.э.)

Греческий философ. Ученик Сократ (Socrates) и учитель Аристотель (Aristotels), родоначальник платонизма. Отец - Аристон, из рода последнего афинского царя Кодра, мать - из рода законодателя Солона, одного из "Семи мудрецов". После казни Сократа совершил ряд путешествий, в том числе в 388 - в Южную Италию и Сицилию. На философские воззрения Платона большое влияние оказали пифагорейцы, с которыми он встречался во время своих путешествий. Примерно в 387 основал недалеко от Афин свою школу Академию, просуществовавшую почти тысячу лет до 529 года, когда ее деятельность была запрещена Юстинианом. Автор "Законов", в которых изложены принципы идеального государственного устройства с четкой кастовой системой, обобществленной собственностью и цензурой. Детали намеченной общественной системы поражали своей бесчеловечностью и жестокостью. В 366 - 365 и 361 совершил путешествия на Сицилию по приглашению тирана Сиракуз Дионисия Младшего, собиравшегося в своем государстве применять законы Платона. Моральная философия Платона оказала значительное влияние на римских мыслителей, особенно на Цицерон (Marcus Tullius Cicero). После перевода в XV в. сочинений Платона на латынь, его влияние распространилось на всю западную культуру.Афоризмы, цитаты
• Время уносит все; длинный ряд годов умеет менять и имя, и наружность, и характер, и судьбу.
• Те, кто достаточно умен, чтобы не лезть в политику, наказываются тем, что ими правят люди глупее их самих.
• Во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти.
• Сократ - друг, но самый близкий друг - истина.
• Как поэты любят свои творения, а отцы - своих детей, так и разбогатевшие люди заботливо относятся к деньгам - не только в меру потребности, как другие люди, а так, словно это их произведение. Общаться с такими людьми трудно: ничто не вызывает их одобрения, кроме богатства.
• Все находится в войне со всеми как в общественной, так и в частной жизни, и каждый с самим собой.
• Красноречие есть искусство покорять умы.
• Самая лучшая победа для человека - это покорить себя самого: быть же покоренным собою постыднее и ниже всего.

• Plato,

Πλάτων,

1. сын Аристона и Периктионы (или Потоны), из знатного рода, по отцу в родстве с Кодром, со стороны матери — с Солоном, родился в Афинах 21 мая 429 г. Т. к. в этот день (7 фаргелиона) праздновался также день рождения Аполлона, то, казалось, судьба заранее определяла ему быть сыном света мира, быть «божественным». Глубокомысленный миф рассказывал также о пчелах, которые носили мед на губы ребенка, и о молодом лебеде, который взлетел с алтаря Эрота и, т. к. его оставили силы, опустился в лоно Сократа, где у него заметно выросли крылья, так что он, радостно размахивая ими, поднялся в воздух и очаровывал своим мелодическим пением богов и людей. Он назывался первоначально по имени деда Аристоклом, но был переименован позже (Сократом) или вследствие ширины груди, или вследствие широкого потока речи (по мнению новоплатоников) в П. Выросши в самое оживленное и полное перемен время в афинской жизни, в среде таких замечательных умов, как Фукидид и Ксенофонт, Софокл и Еврипид, Аристофан и Менандр, Фидий и Поликтет, будучи одарен поэтическим талантом и с ранних лет занимаясь чтением поэтов, обучаемый лучшими учителями своего времени и одаренный всеми средствами и дарованиями к умственному развитию, — он, казалось, был призван для высокой жизни. Прежде чем он узнал самого Сократа, с которым в ближайшие отношения вступил на 20 году жизни и с которым в течение 10 лет до самой его смерти был в самой искренней дружбе, он, кажется, уже был знаком с его учением; с философской же спекуляцией Гераклита познакомил его Кратил. Хотя последняя могла более удовлетворить его, чем предшествовавшее изучение софистов, он все-таки не мог согласовать основное положение этого учения, что все находится в постоянном движении, с истинным познанием. Это привело его к элеатам и к ионийским философам, главные представители коих в то время, Парменид и Анаксагор, пользовались большим уважением. Учение первого, что существует два познания, чувственное (δοξαστή) и духовное (διανοητική), причем первое может претендовать только на вероятность, и что в последнем единое есть все и все есть единое (учение об единстве, пантеизм), и что вне этого единого и всего ничто не имеет бытия (ου̉σία), — это учение удовлетворяло его, в противоположность к гераклитовскому, настолько, что он принял и усвоил себе деление познаний и их различное достоинство; наоборот, взгляд на существо вещей он совершенно оспаривал. Учение Анаксагора потому менее нравилось ему при ближайшем ознакомлении, что он вместо того, чтобы приводить элементы к их первоначальным причинам, приписывал им силы самого νου̃ς. Неудовлетворенный такими воззрениями, его ум обратился к практической стороне философии, к чему подобная же неудовлетворенность привела и Сократа и в чем он блистал звездой первой величины, будучи сам неподражаемым образцом в жизни. Сердечная, неразрывная связь с Сократом и то впечатление, которое произвела на глубокую душу ученика его последняя участь, которой он подвергся за свое учение, вызвали к жизни многочисленные сократовские сочинения, в которых он изложил основные положения своего учителя почти в нераздельном соединении со своими. Он не отстал также в выражении своей преданности: в процессе против Сократа он вызвался заплатить за него денежный штраф. После же его осуждения он, полный недовольства и опасений, оставил со многими другими учениками Сократа Афины, к анархической демократии которых он и без того чувствовал сильное отвращение, и обратился прежде всего к Евклиду в Мегару; но большое различие между ними во взгляде на ου̉σία Парменида не дало ему возможности долго остаться в эристической или мегарской школе, которая вместе с тем была вынуждена к нападкам на основу его собственной системы, на учение об идеях. Его неутомимый наблюдательный дух побудил его путешествовать. Он отправился в Италию, где слушал Архита из Тарента и Эвдокса из Книда, пифагорейское учение коих о физике, математике и этике, в теснейшей связи с его собственными мыслями, изложено в его позднейших сочинениях. Отсюда он отправился в Кирену, чтобы слушать математику у Феодора, а отсюда в Египет, страну, полную чудес и своеобразных источников знания, откуда он, вероятно, отправился бы в Азию, если бы ему не помешала затеянная Артаксерксом против Египта война. Таким образом, он поехал в Италию (в Тарент, Cic. fin. 5, 29, 87) и Сицилию, где был гостеприимно принят Дионом и представлен Дионисию Старшему; но скоро он впал у него в немилость вследствие своего свободомыслия и откровенности в речах, так что его приказано было отвезти на корабль, не без намека, что его смерть была бы приятна тирану. Однако ему удалось спасти свою жизнь, и он был только продан в рабство и затем получил снова свободу через посредство Анникерида из Кирены (или Диона из Сиракуз?). Возвратившись в свой родной город в 388 г., он учил здесь, при величайшем одобрении, в гимназии, расположенной перед порогами Афин и посвященной герою Академу (см. Academia, Академия, и Attica, Аттика, 14), сделался вскоре главой собственной новой школы и написал большую часть своих сочинений в следующий затем период времени, охватывавший более 20 лет, В 367 г., по вступлении на престол Дионисия Младшего, на которого в то время имел еще решительное влияние его деверь[?] и советник Дион, он был вторично приглашен в Сицилию; передав свою должность в Академии Гераклиду Понтийскому, он был блестящим образом принят в Сицилии, хотя наступившее вскоре положение вещей далеко не соответствовало этому приему. Когда, благодаря придворным интригам, Дион пал и был внезапно и неожиданно увезен на корабле по приказанию тирана, положение П. сразу изменилось; сначала он был отослан в казармы в среду грубых солдат, но достиг наконец того, что уехал оттуда (365 г.), дав, впрочем, слово снова приехать, когда Дион, согласно обещанию, будет возвращен. Но тиран скоро раскаялся в том, что отпустил его, а в 361 г. обманным образом завлек его в 3 раз; однако П. и его друзья слишком скоро обманулись в своих ожиданиях: не без труда и опасностей удалось Архиту, благодаря настоятельному заступничеству, спасти его от жестокости тирана и угрожавших ему опасностей, 360 г. Тогда, будучи уже семидесятилетним старцем, он посвятил себя деятельности учителя и практической жизни; но распространенные в древности предания о его практической деятельности, будто он написал для Кирены, Мегалополя, Фив, Крита и других государств конституции и законы, следует принимать с такой же осторожностью, как и переданное нам главнейше Плутархом и со многих сторон заподозренное известие о его многократном пребывании в Сицилии. В этот позднейший период своей жизни он написал свои последние сочинения и начертал планы для новых, особенно для сочинения о системе улучшения в политике согласно требованиям того времени. Богатое событиями время его жизни, от Пелопоннесской войны и последовавшего затем короткого, но блестящего процветания Фив, до начала македонского могущества, было как нельзя более способно заставить его разочароваться в своих взглядах на государственную жизнь, основывавшихся, очевидно, на более объективном начале, родственном доризму, равно как и в надежде на их осуществление, и возбудить в нем самое живое желание лучшего положения вещей. В то время как он таким образом писал новые сочинения и обрабатывал старые, в 348 г. его постигла смерть, на 81 году от рождения. Его ученики, к числу которых принадлежал Хабрий, Фокион, и Демосфен, были преданы ему и восхищались им; даже женщины, кажется, учились у него. Вообще, уже в древности он заслужил величайшее уважение: Панетий (Cic. tusс. 2, 32) называл его Гомером философов, Цицерон (Cic. de n. d. 2, 12) philosophorum quasi deum, Лонгин — θει̃ον. Его многочисленные ученики далеко распространили его учение, и основанная им Академия долго еще жила, продолжая по его смерти существовать сперва под названием древней Академии Сневсиппа и Ксенократа, потом средней Аркесилая и, наконец, новой Карнеада; к ним присоединилась потом еще четвертая — Филона из Лариссы и пятая — Антиоха из Аскалона. Метод П. состоял в сократовской беседе; при учениках, оказавших значительные успехи, последняя заменялась акроаматическим образом изложения, причем ученики тотчас записывали его слова в 'άγραφα δόγματα, под которыми, однако, никак не следует подразумевать какое-нибудь тайное учение. Сочиненные же им диалоги никогда не велись на самом деле в школе; это сцены в драматической форме, в которых философия излагается настолько объективно, что П. сам никогда не участвует в них как разговаривающее лицо. В них как внутреннее умозрительное содержание, так и внешняя художественная форма соединены в живой и органически постепенной последовательности; поэтому нет нужды принимать, что он прошел две совершенно различные ступени в развитии умозрения и что отдельные пункты своей философской системы он усвоил себе порознь, как бы урывками; скорее мы видим в нем живое стремление к пластическому единству, так что самое чуждое и находящееся в кажущемся противоречии стремится к одной общей цели и связывается гармонически в одно стройное целое, как, напр., отвлеченная обособленность единственно истинного бытия идеи и математическое построение четырех элементов рядом с воплощением психологии и этики в государстве. Что касается до формы, то чем богаче содержание в позднейших сочинениях, тем более исчезает диалогическая форма и сводится часто к вставленным там и сям «да» или «нет». С другой стороны, наряду с диалектикой, делающей резкие различия, преобладает везде своеобразная сила мифической и поэтической окраски, которая иногда берет верх над философом. Что касается до самого его учения, то парменидовское признание ου̉σία, в которой одной только заключается истина, привело его к мысли, что в человеческой душе, несмотря на всю изменчивость вещей, есть вечные и не переменяющиеся понятия (νοήματα); поэтому должны были существовать вечные, простые, себе самим равные образы (ο̉μοιώματα), по образцу которых понятия эти были запечатлены в преходящих предметах. Эти образы, ι̉δέαι, виды общей ου̉σία, по мнению П., не имеют никакой связи с чувственным миром, но, с другой стороны, не должны быть смешиваемы и с отвлеченными понятиями. Они скорее то, что одно только истинно и действительно существует, τὰ 'όντα, 'όντως 'όντά; от них происходят все понятия прекрасного, доброго и истинного; их несметное количество, связь их непонятна, они образуют одно целое, но более обширные заключают в себе, в свою очередь, другие, 'έν καὶ πολλά (последнее, впрочем, означает у него и предметы чувственного мира). Поэтому душа человека не была всегда связана со слабым телом; она могла наслаждаться вечным созерцанием первообразов; но, отвернувшись от них, она погрязла в смертном теле, где, исполненная тоски, вспоминает о первообразах (α̉νάμνησις), и воспоминание это тем яснее, чем больше развита духовная жизнь в каждом человеке отдельно. В середине между разнообразием предметов (τὰ πολλά) и вечными их первообразами находятся числа, тоже вечные, но могущие повторяться. Это основное учение проникло во всю его философию, разделение которой на диалектику, физику и этику он, как кажется, скорее подготовил, чем выполнил, именно тем, что различал отрасли физики и психологии, этики и политики от области диалектики, пребывающей в самих предметах (τη̃ς ε̉ν τοι̃ς λόγοις σκέψεως), и указал, таким образом, на различие аналитического и синтетического метода. Вечны, по П., материя (τò 'άπειρον) и Бог (νου̃ς). В материи лежит постоянное стремление к беспорядку и дурному, но νου̃ς создал из нее полный порядка мир (κόσμος). В Боге божественное существо, божественный ум с идеями и мировая душа соединены в одно определенное целое. Человеческую душу Бог создал из себя, как часть себя, бессмертной, т. к. она сама для себя причина движения (αυ̉τò ε̉αντò κινου̃ν) и т. к. это вытекает из смерти тела как необходимая ее противоположность. Душа имеет две части (μέρη), посредством которых она находится в связи с телом; τò λογιστικòν τη̃ς ψυχη̃ς или νου̃ς пребывает в голове, животная же часть (τò α̉λογιστικòν или ε̉πιθυμητικόν) находится в животе, а θυμός или τò θυμοειδές — в груди. Сочинения П. распределяли обыкновенно в новейшее время в том порядке, как они были написаны, причем Tennemann и Socher следовали главнейшим образом внешним обстоятельствам в его жизни, Schleiermacher, напротив того, различавший подготовительные или элементарные, диалектические и положительные сочинения, — содержанию и философскому развитию. Еще другие, к которым принадлежит Ast, признававший несомненно подлинными лишь 14, принимали в соображение, в противоположность Schleiermacher'y, преимущественно способ изложения и философскую форму. В более древнее время их разделяли или по тетралогиям (9, так ed. Aldina и Базельское изд.) или по сизигиям (6, так изд. Стефана, Франкфуртское и Цвейбрюкенское). К. F. Hermann снова распределил их по тетралогиям Фрасилла. Взвесив всесторонне все вышеупомянутые принципы деления, Stallbaum предложил следующую классификацию: первый класс состоит из таких сочинений, которые написаны до смерти Сократа и несколько позже; ко второму принадлежат те, которые были написаны или изданы в промежуток времени от его путешествий до второй поездки в Сицилию, т. е. во время его деятельности как учителя в Академии; к третьему, наконец, относятся произведения из последних лет жизни философа (книги о законах). К первому классу, таким образом, будут принадлежать: Лисис (Ast и Socher не считают его подлинным, Schleiermacher же отстаивает его подлинность), Лахет, Гиппий Старший, Гиппий Младший, Ион, Хармид, Менон, Алкивиад I, Кратил, Евтидем, Протагор, Горгий, Евтифрон (написан в промежуток времени между обвинением и смертью Сократа), Апология Сократа, написанная лишь по его смерти, Критон. Во втором классе, таким образом, были бы: Феэтет, Софист, Политик (упоминается Аристотелем, хотя он не называет имени автора; Socher считает неподлинным), Парменид, Симпосион (Пирушка), Менексен, по Schleiermacher'y, неподлинный, Федр, Федон, Филеб, Политея (Государство) в 10 книгах, Тимей, Критий. К третьему классу: 12 книг о законах, которые упоминает уже Аристотель; Ast считает их за подложные. Следующие сочинения большей частью толкователей признаются неподлинными: Епиномида, Алкивиад II, Феаг, Эрасты, Гиппарх, Минос, Клитофонт. Наконец, подложными должны считаться Эриксий, Галькион, Сисиф, Аксиох, Демодок, 'όροι, об изучаемости добродетели, о справедливости, о которых Boeckh и другие старались доказать, что они σκυτικοὶ διάλογοι сократика Симона. С другой стороны, можно с достаточной вероятностью принять, что ни одно из подлинных сочинений П. не пропало. ср.: Susemihl, die genet. Entwickelung der plat. Philosophie (1855 слл.). Полное изд. Bekker (1816 слл.), Ast (1819 слл.), Stallbaum (1821 слл., 1850; с подробным комментарием 1833 слл., отдельные части уже в 5-м изд.), Baiter, Orelli und Winckelmann (1839 слл.), К. F. Hermann (1851 слл.), Hirschig, Schneider и Hunziker (1856 слл.), Schanz (началось 1875 г.). Новое изд. с объяснениями предпринято Wohlrab'oм (1877). Издания избранных диалогов: Fischer, Heindorf, Engelhardt, Buttmann, Ludwig, Knebel, Dronke, Held, Stallbaum, Krоn и Deuschle; много изданий отдельных диалогов. Переводы на немецкий язык: Schleiermacher (1804 слл.; неокончен H. Müller (1850 слл. с прекрасными введениями Stemhardtia). Объяснительные сочинения: Ast, Platons Leben und Scriften (1816), K. F. Hermann, Geschichte und System der Plat. Philosophie (1 т., 1838, неокончено), H. von Stein Bücher, 7 Bücher zur gescichte des Platonismus (1864), Steinhart, Platons Leben (1873); Ast, lexicon Platonicum (1835 слл.), Mitchell, index graecitatis Platonicae (1832) и др.;

2. из Афин, комик, поэт древней и средней аттической комедии, автор 28 драм, враг Аристофана, процветал во время смерти Сократа, был высоко ценим и долгое время читаем, поэтому уцелели многочисленные отрывки (собр. Meineke, com. Graec. fragm., т. II; т. I, стр. 357 слл. малое изд. и Kock, com. Att. fragm., т. I, стр. 601 слл. Статья Cobet'a (1840).

Платон, Platon, 427-347 гг. до н. э., греческий философ. Родился в Афинах. Настоящее имя П. было Аристокл. Прозвище Платон (Широкоплечий) было ему дано в молодости за мощное телосложение. Происходил из знатного рода и получил прекрасное образование. Возможно, слушал лекции гераклитика Кратила, знал популярные в Афинах сочинения Анаксагора, был слушателем Протагора и других софистов. В 407 г. стал учеником Сократа, что определило всю его жизнь и творчество. Согласно легенде, после первого же разговора с ним, П. сжег свою трагическую тетралогию, подготовленную для ближайших Дионисий. Целых восемь лет он не отходил от любимого учителя, образ которого он с таким пиететом рисовал впоследствии в своих диалогах. В 399 г. Сократ, приговоренный к смерти, закончил жизнь в афинском узилище. П., присутствовавший на процессе, не был с Сократом в его последние минуты. Возможно, опасаясь за собственную жизнь, он покинул Афины и с несколькими друзьями уехал в Мегару. Оттуда он поехал в Египет и Кирену (где встретился с Аристиппом и математиком Феодором), а затем в Южную Италию — колыбель элеатизма (Парменид, Зенон Элейский) и пифагорейства (Пифагор). По другой версии, Р. из Египта возвратился в Афины и лишь оттуда поехал в Италию. В Таренте он посетил известного пифагорейца Архита, а в Локрах — Тимея. Ок. 388 г. П. покинул Италию и уехал на Сицилию, в Сиракузы, где правил Дионисий I Старший. Приверженцем его философии стал родственник Дионисия, молодой Дион, но П. поссорился с тираном и тот удалил его из своего государства. Возможно, общение с Дионом вдохновило его по возвращении в Афины основать в садах Академа первую философскую школу, знаменитую Академию, где он преподавал до самой смерти. В 367 г. в Сиракузах умер Дионисий Старший, и П., по просьбе Диона, во второй раз приехал ко двору сиракузских тиранов в надежде, что новый правитель Дионисий Младший легче подвергнется его влиянию и что он таким образом воплотит в жизнь свою мечту о философе на троне и о государстве, управляемом мудрым и справедливым царем. Но эта миссия не удалась. Дионисий Младший сначала гостеприимно принял философа и заинтересовался его учением, но в конце концов, как и его предшественник вынудил П. покинуть Сицилию и — более того — приговорил к изгнанию Диона, подозревая его в заговоре. В 361 г. П. предпринял третье и последнее путешествие на Сицилию. Об этом его просил Дион, к этому же склоняли пифагорейцы, но он напрасно пытался воздействовать на Дионисия и получить разрешение на возвращение Диона. Тиран не только отказал ему в просьбах, но и конфисковал имущество Диона. Удерживаемый в Сиракузах насильно, Платон только при содействии Архита смог покинуть государство. Он возвратился в Афины и там руководил Академией до самой смерти в 347 г. — До нас дошли, по-видимому, все сочинения Платона. Полное их собрание насчитывает 36 произведений, поделенных на 9 тетралогий, которые наглядно демонстрируют развитие философии П. Среди них находятся также неаутентичные диалоги. Авторство и хронология сочинений П. долго и тщательно исследовались, начиная еще с эпохи эллинизма (Аристофан Византийский, II в. до н. э.). В конце XIX в. была установлена последовательность платоновских диалогов в рамках четырех различных групп: сократических, платонических, среднеплатонических и поздних. Это разделение было принято повсеместно, однако некоторые настаивают на существовании только трех групп (сократические диалоги, диалоги среднего периода и позднего периода). К первой группе принадлежат: Ион, Гиппий Меньший, Гиппий Больший, Хармид, Лахет, Лисий, Эвтифрон, Апология, Критон, Протагор, Горгий, Менон; ко второй: Федон, Пир, Федр, Кратил, Евтидем, Теэтет, Парменид, Государство (Politeia, кн. II-X); к третьей: Софист, Политик, Филеб, Тимей, Критий, Законы (Nomoi) и Письма. В диалогах раннего периода, так называемых сократических, главную роль играет Сократ. Дифференцируя этические понятия вместе со своими собеседниками, он указывает, какие определения не следует принимать за истинные, разбивает аргументы противника, возобновляет попытки, ни одна из которых его не удовлетворяет, и в конце концов оставляет вопрос открытым. (На это впоследствии будут ссылаться скептики). Здесь еще нет речи об идеях. Диалоги среднего периода представляются наиболее зрелыми в художественном отношении (Пир, Федр, Государство), их отличают четкость композиции и поэтическое вдохновение. П. формулирует в них принципы своего идеализма, выразителем которого он делает Сократа. Произведения позднего периода содержат модифицированное учение об идеях (концепция Мировой Души — Филеб. Тимей). Сократу в них принадлежит роль слушателя, а в Законах он и вовсе не появляется. Изменяется стиль платоновских сочинений, а язык изобилует частицами и фразеологическими оборотами. Все произведения П., кроме Апологии и Писем, являются диалогами. П. считается творцом этого жанра литературной прозы; эта форма казалась ему наиболее подходящей для представления диалектического метода и индуктивных выводов Сократа и его попыток дефиниции понятий, которые он предпринимал с учениками в разговорах и дискуссиях на площадях и улицах Афин. Ни в одном из сохранившихся произведений П. не изложил своей идеалистической концепции систематически и исчерпывающе. Это подтверждает он сам в письме VII, в котором мы находим более всего автобиографических мотивов и которое является одним из важнейших источников знаний об учении П. Подробнее всего П. рассказывает о нем в Пире, Федоне, Федре и Государстве (знаменитый миф о пещере), а затем в Пармениде, Филебе и Тимее. Свои философские изыскания П. начал с утверждения, что существовавшие до тех пор греческие философские теории не могут быть истинными, поскольку они противоречат друг другу; Например, Гераклит, опираясь на свидетельства чувств, провозгласил мировым принципом изменение, а Парменид утверждал, что бытие неизменно, вечно и неподвижно и что познать его можно только разумом, а не чувствами, ибо они обманчивы. К учению об идеях П. привела дорога, указанная Сократом, который учил, что обязательно нужно уяснить для себя, чем является каждая вещь, о которой говорится, что требуется дать ее определение. В сократовских этических дефинициях, согласно П., заключалась вечная истина. Они являются «образцами» для мира вещей. П. распространил эти черты неизменности и «образцовости» на все понятия. Например, предметами понятия «прекрасное» не могут быть прекрасные вещи, ибо они изменчивы и разнородны. Следовательно, должно существовать не постигаемое напрямую, единое и неизменное «прекрасное в себе» — идея прекрасного. Так же обстоит дело со всеми понятиями. Им соответствуют вечные и неизменные бытия, которые П. назвал идеями. Так как все вещи бывают высшими или низшими, то в мире идей тоже есть иерархия — от низших до все более всеохватных и высших идей — с идеей добра-красоты во главе. Существует также два мира: познаваемый чувствами, бренный и изменчивый, или гигнетический (gignomai — являюсь), и мир, познаваемый разумом, вечный и неизменный — онтологический (on, ontos — сущий) — вещи и идеи. Только идеи поистине существуют, вещи же только «являются», они — тени идеи. В письме VII П. проводит известное разграничение между: 1) именем; 2) определением; 3) зримым образом каждой вещи; 4) чувственным знанием о ней; и, наконец 5) «тем, что познаваемо и поистине существует» — идеей. В дальнейшем П. говорит о том, что трудно связать мир идей с миром чувственно воспринимаемых предметов. В Пармениде он размышляет над тем, каким образом неизменные и вечные идеи могут воплощаться в бренных и изменчивых вещах и каким образом эти вещи присутствуют в так понимаемых идеях. Эти проблемы он пытается разрешить в Тимее и Филебе, где различает 4 вида сущего: 1) беспредельное (apeiron) — материя; 2) предельное (peras) — идеи; 3) смешанное (symmisgomenon) — мир явлений; и 4) причина (aitia) этого смешения — ум, живущий в душе. Мир, как и человек, обладает не только телом, но и душой. Мировая душа и является, согласно П., тем самым связующим звеном между миром идей и миром явлений. Ум, который в Тимее П. называет демиургом, по образу идеи формирует из пассивной материи мир явлений, который представляется лишь отражением мира идей. Тимей является одним из самых прославленных и чаще всего комментируемых платоновских диалогов. Однако представляется, что он вызвал резкую критику со стороны учеников Академии. В VII письме П. сообщает, что он нигде не изложил полностью своего учения. Для его подтверждения он обратился к математическим спекуляциям. Так же, как он различал два мира, П. различал два рода познания: познание чувствами и познание умом. При помощи чувств мы познаем окружающий нас действительный мир, идеи же воспринимаются умом, который П. называет также «оком души». Чувственному и дискурсивному познанию П. противопоставил познание интуитивное, с кульминацией в экстазе (письмо VII). Много внимания уделил он проблеме души и обоснованию ее бессмертия (знаменитая теория анамнеза). Деятельность П. в Академии, которая стала школой будущих политиков и юристов, три его путешествия в Сиракузы и два величайших произведения, Государство и Законы свидетельствуют, что одну из главных задач своей жизни он видел в работе по исправлению государственного устройства. Теорию идеального государства он полнее всего представил в Государстве и развил в Законах. Государство должно служить идеям мира и справедливости. В соответствии с 3 основными его функциями (управление, защита и производство материальных благ), население делится на 3 касты: правящие мудрецы-философы, солдаты и ремесленники. Справедливое государственное устройство должно обеспечить их гармоничное сосуществование. Произведения П. отличают прекрасный стиль, выдержанная композиция, живой, полный неожиданных поворотов и напряжения диалог, а также поэтическое воображение и полет мысли. Они стали образцом философского диалога, нашли многочисленных подражателей и оказали огромное влияние как на европейскую философию, так и на литературу.

ПЛАТОН (Πλάτων) Афинский (427-347 до н. э.), великий древнегреческий философ, основатель Академии. Первый философ, чьи сочинения дошли до нас не в кратких отрывках, цитируемых другими, а полностью.

Жизнь. Отец П. Аристон, происходивший из рода последнего афинского царя Кодра и афинского законодателя Солона, рано умер. Мать -Периктиона, тоже из рода Солона, двоюродная сестра Крития, одного из Тридцати афинских тиранов, вторично вышла замуж за Пирилампа, друга Перикла, богача и известного политика. Третий сын Аристона и Пе-риктионы Аристокл получил прозвище «Платон» («широкий») от своего учителя гимнастики за ширину плеч. Знатность и влияние семьи, а также собственный темперамент располагали П. к политической деятельности. Сведения о его юности не поддаются проверке; сообщается, что он писал трагедии, комедии и дифирамбы; учился философии у Кратила, последователя Гераклита. Достоверно, что с 407 до н. э. он оказывается среди слушателей Сократа; по преданию, впервые услышав Сократа, П. сжег все, что написал до сих пор и отказался от политической карьеры, решив всецело посвятить себя философии.

Казнь Сократа в 399 потрясла П. Он на десять лет уехал из Афин и путешествовал по Южн. Италии, Сицилии, вероятно, также и по Египту. Во время этой поездки познакомился с учением Пифагора и устройством Пифагорейского союза, завязал дружбу с Архитом из Тарента и сираку-зянином Дионом и испытал первое разочарование от общения с тираном Сиракуз Дионисием I: в ответ на наставления П., как устроить наилучшее государство, Дионисий продал философа в рабство. Выкупленный друзьями, П. по возвращении в Афины (ок. 388-385) организовал собственную школу или, скорее, общину желающих вести философский образ жизни, по образцу пифагорейских. Юридически школа П. (Академия) была культовым союзом блюстителей священной рощи героя Академа, почитателей Аполлона и муз; практически она сразу же стала центром философского исследования и воспитания. Стремясь не ограничиваться теорией и преподаванием, но претворить найденную философскую истину в жизнь и устроить правильное государство, Платон еще дважды (в 366 и 361, после смерти Дионисия I) отправлялся на Сицилию по приглашению своего друга и почитателя Диона. Обе поездки закончились для него горьким разочарованием.

Сочинения. Сохранилось практически все, что написал П. Только от его лекции о благе, впервые опубликованной учениками, до нас дошли лишь фрагменты. Классическое издание его сочинений - Corpus Platonicum, включающий 9 тетралогий и приложение, - принято возводить к Трасиллу, александрийскому платонику, астрологу, другу имп. Тиберия. В приложение входили «Определения» и 6 очень кратких диалогов, которые уже в Античности считались не принадлежащими П., так же как краткое заключение к «Законам» - «Послезаконие», написанное учеником П. Филиппом Опунтским. 36 сочинений, вошедших в тетралогии (за исключением «Апологии Сократа» и 13 писем это диалоги), считались подлинно платоновскими вплоть до 19 в., до начала научной критики текстов. К настоящему времени признаны неподлинными диалоги «Алкивиад II», «Гиппарх», «Соперники», «Феаг», «Клитофон», «Минос» и письма, за исключением VI-го и Vll-ro. Оспаривается также подлинность «Гиппия Большего» и «Гиппия Меньшего», «Алкивиада I» и «Менексена», хотя большинство критиков уже признают их платоновскими.

Хронология. Тетралогии платоновского корпуса были организованы строго систематически; хронология платоновского творчества - предмет интереса 19-20 вв., с их вниманием к генетике, а не к систематике, и плод реконструкции современных ученых. С помощью анализа реалий, стиля, словаря и содержания диалогов была установлена их более или менее достоверная последовательность (она не может быть вполне однозначной, ибо П. мог писать по несколько диалогов одновременно, оставляя одни, браться за другие и возвращаться к начатым спустя годы).

Раньше всех, под непосредственным влиянием Сократа или памяти о нем (вероятно, сразу после 399 г.) были написаны сократические диалоги «Критон», «Ион», «Евтифрон», «Лахес» и «Лисий»; к ним примыкает «Хармид», в котором намечаются подходы к построению учения об идеях. Видимо, несколько позднее написан цикл диалогов, направленных против софистики: «Евтидем», «Протагор» и важнейший из них - «Горгий». К этому же периоду следует отнести «Кратила» и «Менона», хотя их содержание выходит за рамки антисофистической полемики. «Кратил» описывает и обосновывает сосуществование двух областей: области видимых вещей, непрерывно изменчивых и текучих — по Гераклиту, и области вечного самотождественного бытия - по Пармениду. «Менон» доказывает, что знание есть припоминание истины, созерцавшейся душой до рождения. Следующая группа диалогов представляет собственно учение об идеях: «Федон», «Федр» и «Пир». В тот же период наивысшего расцвета платоновского творчества написано «Государство» (вероятно, первая книга, рассматривающая идею справедливости, написана на несколько лет раньше девяти последующих, где помимо собственно политической философии помещается завершающий обзор и схема учения об идеях в целом). Тогда же или несколько позднее П. обращается к проблеме познания и критике собственной теории идей: «Теэтет», «Парменид», «Софист», «Политик». Два важнейших поздних диалога «Тимей» и «Филеб» отмечены влиянием пифагорейской философии. И наконец, в конце жизни П. целиком посвящает себя работе над «Законами».

Учение. Сердцевина философии П. - учение об идеях. Суть его кратко и наглядно представлена в VI книге «Государства» в «сравнении с линией»: «Возьми линию, разделенную на два неравных отрезка. Каждый такой отрезок, т. е. область зримого и область умопостигаемого, раздели опять таким же путем...» (509d). Меньший из двух отрезков линии, область чувственно воспринимаемых вещей, в свою очередь, делится на два класса «по признаку большей или меньшей отчетливости»: в больший класс «ты поместишь находящиеся вокруг нас живые существа, все виды растений, а также все то, что изготовляется»; в меньшем окажутся «образы - тени и отражения в воде и в плотных, гладких и глянцевитых предметах». Как тени относятся к реальным существам, их отбрасывающим, так вся область чувственно воспринимаемого в целом относится к вещам умопостигаемым: идея настолько же реальнее и живее зримой вещи, насколько вещь подлиннее своей тени; и в той же мере идея - источник бытия эмпирической вещи. Далее, сама область умопостигаемого бытия делится на два класса по степени реальности: больший класс - подлинно сущее, вечные идеи, постижимые только умом, беспредпосылочно и интуитивно; меньший класс - предмет дискурсивного предпосылочного знания, прежде всего математических наук - это числа и геометрические объекты. Присутствие (παρουσία) подлинного умопостигаемого сущего делает возможным бытие всех низших классов, существующих благодаря причастности (μέθεξις) высшему. Наконец, умопостигаемый космос (κόσμος νοητός), единственная подлинная реальность, обладает бытием благодаря наивысшему трансцендентному началу, которое именуется богом, в «Государстве» - идеей блага или Благом как таковым, в «Пармениде» - Единым. Это начало - выше бытия, по ту сторону всего сущего; поэтому оно неизреченно, немыслимо и непознаваемо; но без него никакое бытие невозможно, ибо чтобы быть, всякая вещь должна быть самой собою, быть чем-то единым и одним. Однако принцип единства, просто единое как таковое, существовать не может, ибо с прибавлением к нему предиката бытия оно станет уже двумя, т. е. множеством. Следовательно, единое - источник всякого бытия, но само по ту сторону бытия, и рассуждение о нем может быть лишь апофатическим, отрицательным. Образец такой негативной диалектики единого дает диалог «Парменид». Благом же трансцендентный первопринцип называется потому, что для всякой вещи и всякого существа высшее благо заключается в том, чтобы быть и быть самим собой в самой высокой и совершенной степени.

Трансцендентное божественное начало по П. немыслимо и непознаваемо; но так же непознаваем и эмпирический мир, область «становления» (γένεσις), где все возникает и погибает, вечно меняясь и ни на миг не оставаясь тождественным себе. Верный парменидовскому тезису «мышление и бытие - одно и то же», П. признает доступным пониманию и науке - «умопостигаемым» - лишь подлинно сущее, неизменное и вечное. «Должно разграничить две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие и что есть всегда возникающее, но никогда не сущее. То, что постигается с помощью размышления и рассуждения, очевидно и есть вечно тождественное бытие; а то, что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле» («Тимей», 27d— 28а). В каждой вещи вечна и неизменна идея (εἶδος), тенью или отражением которой вещь является. Она и составляет предмет философии. В «Филебе» об этом говорится на языке пифагорейцев: есть два противоположных начала всего сущего - «предел» и «беспредельное» (они приблизительно соответствуют «единому» и «иному» «Парменида»); само по себе и то и другое непознаваемо и не обладает бытием; предмет изучения философии и всякой специальной науки - то, что состоит из обоих, т. е. «определенное».

То, что на пифагорейско-платоновском языке называется «беспредельным» (ἄπειρον), и что Аристотель впоследствии назвал «потенциальной бесконечностью», составляет принцип континуума, в котором нет четких границ и одно постепенно и незаметно переходит в другое. Для П. существует не только пространственный и временной континуум, но, если можно так выразиться, континуум онтологический: в эмпирическом мире становления все вещи находятся в состоянии непрерывного перехода от небытия к бытию и обратно. Наряду с «беспредельным» П. употребляет в том же значении термин «большое и малое»: есть вещи, такие как цвет, размер, теплота/холод, твердость/мягкость и т. п., которые допускают градацию «больше-меньше»; и есть вещи иного порядка, не допускающие такой градации, например, нельзя быть в большей или меньшей степени равным или неравным, в большей или меньшей степени точкой, четверкой или треугольником. Эти последние - дискретны, определенны, тождественны себе; это и есть идеи, или подлинно сущее. Напротив, все, что существует в «большей и меньшей» степени, текуче и неопределенно, с одной стороны, несамостоятельно и относительно, с другой: так, невозможно точно сказать, велик мальчик ростом или мал, ибо, во-первых, он растет, а во-вторых, это зависит от точки зрения и от того, с кем его сравнивают. «Большим и малым» называет П. принцип, в силу которого эмпирический материальный мир отличается от своего прообраза - мира идеального; ученик П. Аристотель назовет этот принцип материей.

Еще одна отличительная черта платоновской идеи, помимо определенности (дискретности) - простота. Идея неизменна, следовательно, вечна. Отчего эмпирические вещи тленны? Оттого, что сложны. Уничтожение и гибель - это разложение на составные части. Следовательно, нетленно то, что не имеет частей. Душа бессмертна, поскольку проста и не имеет частей; из всего, что доступно нашему воображению, ближе всего к душе геометрическая точка, простая и непротяженная. Еще ближе - арифметическое число, хотя и то и другое - всего лишь иллюстрации. Душа - идея, а идея не доступна ни воображению, ни дискурсивному рассуждению.

Кроме того, идеи - ценности. Чаще всего, в особенности в ранних сократических диалогах, у П. рассматриваются такие идеи, как красота (или «прекрасное само по себе»), справедливость («справедливое как таковое»), благоразумие, благочестие, мужество, добродетель. В самом деле, если идеи - подлинное бытие, а источник бытия - благо, то чем реальнее нечто, тем оно лучше, тем выше стоит в иерархии ценностей. Здесь в учении об идеях обнаруживается влияние Сократа; в этом пункте оно отличается от пифагорейского учения о началах-противоположностях. В поздних диалогах П. приводит примеры идей из пифагорейской математической метафизики: тройка, треугольник, четное, равное, подобное само по себе. Но и эти на современный взгляд внеценностные понятия для него ценностно определены: равное и подобное прекрасно и совершенно, неравенство и неподобие - мерзко и скверно (ср. «Политик», 273а-е: мир вырождается, «погружаясь в беспредельную трясину неподобия»). Мера и граница прекрасны, полезны и благочестивы, бесконечность дурна и отвратительна. Хотя П. (первым из греческих философов) стал различать теоретическую и практическую философию, собственная его онтология есть в то же время учение о ценностях, а этика насквозь онтологична. Более того, всю свою философию П. не желал рассматривать как чисто умозрительное занятие; познать благо (единственное, что заслуживает познания и познаваемо) означало для него претворить его в жизнь; назначение подлинного философа - управление государством в согласии с высшим божественным законом мироздания (этот закон проявляется в движении светил, так что мудрый политик должен прежде всего изучать астрономию — «Послезаконие» 990а). (О политической теории П. см. ст. «Государство».)

В качестве ценности и блага идея у П. - предмет любви (ἔρως). Настоящая любовь и бывает только к идее. Поскольку душа — идея, то человек любит в другом человеке именно душу, а тело лишь постольку, поскольку оно просветлено прекрасной разумной душой. Любовь только к телу - неподлинная; она не приносит ни блага, ни радости; это заблуждение, ошибка темной души, ослепленной вожделением, которое противоположно любви. Любовь - эрос - есть стремление; стремление души на родину, в вечную область бытия, прекрасного как такового; поэтому здесь душа устремляется ко всему, в чем видит отражение того прекрасного («Пир», 201d-212a). Впоследствии у Аристотеля, ученика П., бог - «вечный двигатель» - будет двигать мир именно любовью, ибо все сущее любовно стремится к источнику своего бытия.

С логической точки зрения идея есть то, что отвечает на вопрос «Что это?» применительно ко всякой вещи, ее суть, логический вид (εἶδος). Здесь П. также следует учению Сократа, и именно этот аспект теории идей был с самого начала наиболее уязвим для критики. В первой части диалога «Парменид» П. сам приводит главные аргументы против толкования идей как общих понятий, существующих самостоятельно и отдельно от причастных им вещей. Если в «Федоне», «Федре», «Пире» идеи рассматриваются как вполне трансцендентные эмпирическому миру, а в «Государстве» высшее Благо еще называется «идеей», то в «Пармениде» в качестве подлинной трансценденции вводится Единое, стоящее выше и по ту сторону всякого бытия, в том числе и истинного, т. е. идей. После «Парменида», в диалоге «Софист» П. критикует как материалистический имманентизм, так и собственную теорию отделенности идей (χωρισμός) и пытается представить идеи в виде системы категорий - пяти «величайших родов»: бытие, тождество, отличие, покой и движение. В дальнейшем, в «Тимее» и «Филебе», в качестве примеров идей выступают уже пифагорейские начала - преимущественно математические объекты, а не общие понятия, как в ранних диалогах, и сам термин «идея» уступает место таким синонимам, как «бытие», «подлинно сущее», «образец» и «умопостигаемый космос».

Помимо определенности, простоты, вечности и ценности платоновскую идею отличает познаваемость. Следуя за Парменидом и элеатами, П. различает собственно знание (ἐπιστήμη) и мнение (δόξα). Мнение мы составляем на основе данных чувственного восприятия, которые опыт преобразует в представления, а наше мышление (диаиойя), абстрагируя и обобщая представления, сопоставляя понятия и делая выводы, превращает в мнение. Мнение может быть истинным или ложным; может относиться к вещам эмпирическим или умопостигаемым. Относительно эмпирических вещей возможно только мнение. Знание не основывается на данных ощущения, не бывает ложным, не может относиться к эмпирии. В отличие от мнения знание не является результатом процесса познания: мы можем знать лишь то, что знали всегда. Следовательно, знание - плод не дискуссии, а едино-моментного (точнее, вневременного) созерцания (θεωρία). До нашего рождения, до воплощения, наша крылатая душа, чей умственный взор не был затуманен телом, видела истинное бытие, участвуя в хороводе небожителей («Федр»). Рождение человека, с точки зрения знания, есть забвение всего, что знала душа. Цель и смысл человеческой жизни - припомнить то, что душа знала до падения на землю (поэтому истинный смысл жизни и спасение души обретаются в занятиях философией). Тогда после смерти душа вернется не в новое земное тело, а на свою родную звезду. Знание как раз и есть припоминание (анамнесис). Путь к нему - очищение (должно очистить глаза души от мути и грязи, привносимых телом, прежде всего плотскими страстями и вожделениями), а также упражнение, аскеза (занятия геометрией, арифметикой и диалектикой; воздержание в пище, питье и любовных удовольствиях). Доказательство того, что знание есть припоминание, приводится в «Меноне»: мальчик-раб, никогда ничему не учившийся, способен понять и доказать трудную теорему об удвоении площади квадрата. Знать - значить видеть, и предмет знания не случайно называется «видом», идеей (εἶδος). Более того, чтобы знать нечто, нужно быть тождественным предмету знания: душа сама есть идея, поэтому она может знать идеи (если освободится от тела). В более поздних диалогах («Софист», «Тимей») то, чем душа видит и знает идеи, называется умом (нус). Этот платоновский ум не столько субъект, сколько объект знания: это «умопостигаемый мир», совокупность всех идей, целостная реальность. В качестве субъекта этот же ум выступает не как познаватель, а как деятель; он - творец нашего эмпирического мира, Демиург (в «Тимее»). Применительно же к знанию субъект и объект у П. неразличимы: знание истинно лишь тогда, когда познающее и познаваемое - одно.

Метод. Поскольку знание для П. не есть сумма сведений, внешних для познающего и благоприобретаемых, постольку и процесс обучения - это в первую очередь воспитание и упражнение. Платоновский Сократ называет свой метод воздействия на собеседников майевтикой, т. е. повивальным искусством: как мать его была повивальной бабкой, так и сам Сократ занимается тем же ремеслом, только принимает роды не у женщин, а у юношей, помогая родить не человека, а мысль и мудрость. Его призвание - отыскивать юношей, чья душа беременна знанием, и помогать им выносить и произвести на свет дитя, а затем определить, что родилось - ложный призрак или истина («Теэтет» 148-151 ). Рождаемые один за другим призраки - ложные мнения о предмете исследования - следует уничтожать одно за другим, расчищая место для истинного плода. Все ранние платоновские - сократические - диалоги носят майевтический характер: в них опровергаются неверные толкования предмета, а верное толкование не дается, ибо слушатель Сократа и читатель П. должен родить его сам. Т. обр., большая часть диалогов П. - апории без однозначного вывода. Сама парадоксальность и апоретичность должна благотворно воздействовать на читателя, пробуждая в нем недоумение и удивление - «начало философии». Кроме того, как пишет П. уже в позднем 7-м Письме, само знание не может быть выражено словами («то, что слагается из имен существительных и глаголов, не бывает достаточно надежным», 343Ь). «Для каждого из существующих предметов есть три ступени, с помощью которых необходимо образуется его познание; четвертая ступень — это само знание, пятой же должно считать то, что познается само по себе и есть подлинное бытие» (342Ь). Слова и воображение годятся лишь на первых трех ступенях; дискурсивного мышления хватает лишь до четвертой. Вот почему П. не ставил перед собой задачи дать систематическое изложение философии - оно могло бы лишь ввести в заблуждение, создав у читателя иллюзию знания. Вот почему основная форма его сочинений - диалог, в котором сталкиваются различные точки зрения, опровергая и очищая друг друга, но не произносится окончательное суждение о предмете. Исключение составляет «Тимей», предлагающий сравнительно систематический и догматический свод платоновского учения о боге и мире; однако в самом начале делается предупреждение, что это сочинение ни в коем случае нельзя делать достоянием непосвященных, ибо им оно не принесет ничего, кроме вреда - соблазна и заблуждения. Помимо этого, все повествование неоднократно именуется «правдоподобным мифом», «правдивым сказанием» и «вероятным словом», ибо «мы всего лишь люди», и высказать или воспринять со слов окончательную истину не в состоянии (29с). В диалогах «Софист» и «Политик» Платон пытается разработать новый метод исследования - дихотомическое деление понятий; этот метод не прижился ни у самого П., ни у его последователей как не вполне плодотворный.

Платон и платонизм. От Античности до эпохи Возрождения просто Философом, без уточнения имени, называли не П., а Аристотеля (как просто Поэтом звали Гомера). П. же всегда называли «божественным» или «богом философов» (Цицерон). От Аристотеля вся последующая европейская философия заимствовала терминологию и метод. От П. - большую часть проблематики, остававшейся неизменно актуальной по крайней мере вплоть до Канта. Впрочем, после Канта Шеллинг и Гегель вновь возродили к жизни платонизм. Для античных авторов слово П. божественно, потому что он, подобно оракулу или пророку, видит и изрекает истину по вдохновению свыше; но так же, как оракул, он изъясняется темно и двусмысленно, и толковать его слова можно по-разному.

В эпоху эллинизма и поздней Античности два наиболее влиятельные направления философии были платонизм и стоицизм. Со времени Макса Вебера античную философию - именно платоновского или стоического толка - нередко классифицируют как «религию спасения», ставя ее в ряд с буддизмом, христианством и исламом. И это справедливо: для платоника и стоика философия была не автономной наукой среди других специализированных наук, а знанием как таковым, причем знание рассматривалось как смысл, цель и условие спасения человека от страданий и смерти. Познающая часть души - ум - для стоиков «главное», для платоников - единственно изначальное и бессмертное в человеке. Разум - основа и добродетели и счастья. Философия и ее венец — мудрость — это образ жизни и устроение человека, стремящегося к совершенству или достигшего его. По П., философия определяет и загробную участь человека: ему суждено тысячелетиями вновь и вновь перевоплощаться для страданий земной жизни, пока он не овладеет философией; лишь тогда, освободившись от тела, душа вернется на родину, в область вечного блаженства, слившись с душой мира («Государство», кн. X). Именно религиозная составляющая учения обусловила постоянное возрождение интереса к П. и к Стое в европейской мысли вплоть до наших дней. Доминанту этой религиозной составляющей можно схематически обозначить как дуализм у платоников и пантеизм у стоиков. Как бы сильно ни разнилась метафизика П., Филона Александрийского, Плотина, Прокла, средневековых реалистов и неоплатоников Возрождения, основополагающим у них остается разделение двух миров: эмпирического и идеального, умопостигаемого. Все они признают бессмертие души (в ее разумной части) и видят смысл жизни и спасение в освобождении от уз тела и мира. Почти все они исповедуют трансцендентного Бога-Творца и высшим видом познания считают интеллектуальную интуицию. По единственному признаку - дуалистическому полаганию двух несводимых друг к другу субстанций - Лейбниц классифицировал Декарта как платоника и критиковал его за «платонизм».

Достаточно сложными было отношение к платонизму христианских мыслителей. С одной стороны, из всех языческих философов П., по выражению Августина, к христианству ближе всего. Уже со второго века у христианских авторов повторяется предание о том, как Платон во время путешествия по Египту познакомился с Моисеевой Книгой Бытия и списал с нее своего «Тимея», ибо учение о всеблагом, всемогущем и всеведущем Боге, сотворившем мир исключительно по причине своей благости, не могло без откровения свыше возникнуть в языческой голове. С другой стороны, для христианства были неприемлемы многие ключевые моменты платонизма: прежде всего дуализм, а также учение о предсуществовании идей в уме Творца и о предсуществовании и переселении души. Именно против платоников выступал уже во 2 в. Татиан, утверждая, что «душа сама по себе не бессмертна, эллины, но смертна... Сама по себе она есть не что иное, как тьма, и нет в ней ничего светлого» («Речь против эллинов», 13). За платонизм осуждено в 4 в. учение Оригена. Августин, большую часть жизни мысливший в духе дуализма под влиянием манихеев и П. с Плотином, под конец резко порывает с этой традицией, находя ее соблазнительной и противной христианству, осуждает увлечение знанием и философией, призывая к смирению и послушанию без высокоумия. За «платоновскую ересь» осужден в 12 в. Церковью Иоанн Итал, а позднее борется с платониками-гуманистами Возрождения, опираясь на Аристотеля, Григорий Палама.

Первым и основательнейшим критиком платонизма выступил ученик самого П. Аристотель. Он критикует П. именно за дуализм - учение об отделенном существовании идей, а также за пифагорейскую математизацию естествознания — учение о числах как первой истинной и познаваемой структуре эмпирического мира. В изложении Аристотеля платонизм предстает радикально дуалистическим учением, гораздо более близким к философии пифагорейцев, нежели это можно заметить по собственным диалогам П.. Аристотель излагает законченную догматическую систему, которой нет в текстах П., но именно подобная система будет затем положена в основу метафизики неоплатонизма. Это обстоятельство заставило некоторых исследователей предположить, что помимо писаных диалогов, предназначенных для широкого круга читателей, П. распространял в узком эзотерическом кругу «неписаное учение» для посвященных (начатая книгами К. Гайзера и Г. Кремера дискуссия о «неписаном учении» П. продолжается по сей день). Из писаных диалогов наибольший интерес всегда вызывал «Тимей», считаясь квинтэссенцией платоновского творчества. По выражение Уайтхеда (WhiteheadA. N. Process and Realty. N. Y., 1929, p. 142 сл.), всю историю европейской философии можно рассматривать как пространный комментарий к «Тимею».

Соч.: Piatonis dialogi seeundum Thrasylli tetralogias. Rec. C. F. Hermanni. T. I-VI. Lipsiae, 1902-1910; Piatonis opera. Recognovit brevique adnotatione critica instruxit I. Burnet. Vol. I-V. Oxonii, 1900-1907 (repr. 1978); Piatonis opera. Recognoverunt brevique adnotatione critica instruxerunt E. A. Duke et al. Vol. I-. Oxonii, 1995-. Рус. пер.: Сочинения Платона. Пер. проф. [В. Н.] Карпова. Т. 1-6. М., 1863-1879; Творения Платона. Пер. В. С. Соловьева, М. С. Соловьева. Т. 1-2.1899-1903; Полное собрание творений Платона. Под редакцией С. А. Жебелева, Л. П. Карсавина, Э. Л. Радлова. Т. 1,4-5, 9, 13-14. Пг./Л., 1922-1929; Платон. Сочинения. Под редакцией А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи. Т. 1-3 (ч. 1-2). М., 1968-1972 (переизд.: Собрание соч.: В 4 т. М., 1990-1995).

Лит.: Общ. введения и учебные пособия: GUTHRIE, HistGrPhilos IV-V, 1975-1978; Vogel С. de. Greek Philosophy. A collection of texts selected and supplied with some notes and explanations. Vol. 2. Leiden, 1965; Pappas N. Routledge philosophy guidebook to Plato and the «Republic». L.; N. Y., 1995, Асмус В. Ф. Платон. M., 19752; Лосев Α. Φ., Тахо-Годи Α. Α. Платон. Аристотель. M., 1993 (ЖЗЛ); Васильева Т. В. Афинская школа философии. Философский язык Платона и Аристотеля. М., 1985; Она же. Путь к Платону. М., 1999; Канто-Спербер М. Платон, - Греческая философия. Под редакцией М. Канто-Спербер, в сотрудничестве с Дж. Барнзом и др. (пер. с франц.). Т. 1. М., 2006, с. 203-327 (с. 316-327 библ.). Язык Платона: Ast Fr. Lexicon Platonicum, sive Vocum Platonicum Index. Lpz., 1835-38 (repr. Darmst, 1956); Brandwood L. A Word Index to Plato. Leeds, 1976; Ledger G. R. Recounting Plato. A Computer Analysis of Plato's Style. Oxf., 1989. Хронология творчества: Thesleff H. Studies in Platonic Chronology. Helsinki, 1982; Brandwood L. The Chronology of Plato's Dialogues. Camb., 1990; Keyser P. Stylometric Method and the Chronology of Plato's Dialogues, - BMCR 3, 1992, p. 58-73; Young Ch. M. Plato and Computer Dating, - OSAPh 12, 1994, p. 227-250. Сборники статей: Studies in Plato's Metaphysics. Ed. by R. E. Allen. L., 1965; Plato. A Collection of Critical Essays. Ed. by G. Vlastos. Vol. 1-2. Garden City (Ν. Υ.), 1971; Science and the Sciences in Plato. Ed. by J. P. Anton. N. Y., 1980; The Cambridge Companion to Plato. Ed. by R. Kraut. Camb., 1992; Methods of Interpreting Plato and His Dialogues. Ed. by J. C. Klagge and N. D. Smith. Oxf., 1992; New Perspectives on Plato, Modern and Ancient. Ed. by J. Annas and Ch. Rowe. Camb. (Mass.); L., 2002. Платон и его эпоха. К 2400-летию со дня рождения. Отв. ред. Ф. X. Кессиди. М., 1979; Платон: pro et contra. M., 2001. Исследования: NatorpP. Platon's Ideenlehre, 1903; Robin L. La théorie platonicienne des idées et de nombres d'après Aristote. P., 1908; Friedländer P. Platon. Bd. 1-3. В.; N. Y, 1928-1930 (англ. пер. Plato. N. Y, 1958-1969); Crombiel. M. An Examination of Plato's Doctrines. Vol. 1-2. L., 1935; Cherniss H. Aristotle's Criticism of Plato and the Academy. Baltm., 1944; Wilamowitz-MoellendorffU. V. Plato. Sein Leben und seine Werke. В.; Fr./M., 1948; Gauss H. Philosophischer Handkommentar zu den Dialogen Piatos. Bd. 1-6. Bern, 1956; Krämer H. J. Der Ursprung der Geistmetaphysik, 1964; Gadamer H. G. Piatos dialektische Ethik. Hamb., 1968; GaiserK. Platon's Ungeschriebene Lehre. Stuttg., 1968; Tigerstedt Ε'. N. Interpreting Plato. Stockholm, 1977; Vlastos G. Platonic Studies. Princ, 1981; Wyller E. A. Der späte Platon. Hamb., 1970; Sayre Κ. Μ. Plato's Later Ontology. Princ, 1983; Szlezak T. A. Platon und die Schriftlichkeit der Philosophic В., 1985; Ferber R. Piatos Idee des Guten. St. Aug., 19892; Irwin T. H. Plato's Ethics. Oxf., 1995; Chappel T. The Plato Reader. Edinb., 1996; Kahn Ch. Plato and the Socratic Dialogue. The philosophical use of a literary form. Camb., 1996; ЛОСЕВ, ИАЭ П. Софисты. Сократ. Платон. М., 1969; ИАЭIII. Высокая классика. М., 1974; Доброхотов А. Л. Категория бытия в классической западноевропейской философии. М., 1986, с. 3-148; Мочалова И. Н. Критика теории идей в Ранней Академии, - Академия. Вып. 1. СПб., 1997, с. 97-116; Бородай Т. Ю. Рождение философского понятия. Бог и материя в диалогах Платона. М., 2008.

Библ.: Platon 1980-1985,-Lustrum 30,1988; Platon 1990-1995,-Ibid. 40,1998. Библ. за 1994-2001 имеется на сайте CNRS: http://upr_76.vjf.cnrs.fr (сост. L. Brisson, F. Plin).

См. лит. к ст.: «Горгий», «Государство», «Законы», «Кратил», «Менон», «Пар-менид», «Лир», «Протагор», «Софист», «Теэтет», «Тимей», «Федон», «Федр».

Т. Ю. БОРОДАЙ