Шиллер

I

Ши́ллер (Schiller)

Иоганн Кристоф Фридрих (10.11.1759, Марбах на Неккаре, — 9.5.1805, Веймар), немецкий поэт, драматург, теоретик искусства, историк. Выдающийся представитель Просвещения в Германии, один из основоположников немецкой литературы нового времени. Сын фельдшера, офицера на службе вюртембергского герцога. Воспитывался в религиозно-пиетистической атмосфере, отозвавшейся в его ранних стихах. Окончив латинскую школу в Людвигсбурге (1772), Ш. по приказу герцога Карла Евгения был зачислен в военную школу (т. н. Карпова школа), переименованную затем в академию, где занимался на юридическом, потом на медицинском отделении. В академии Ш. познакомился с моралистической философией А. Фергюсона и А. Шефтсбери, с идеями английских и французских просветителей Дж. Локка, Ш. Л. Монтескьё, Вольтера, Ж. Ж. Руссо, с творчеством У. Шекспира, Лессинга, произв. поэтов «Бури и натиска» (См. Буря и натиск). На формирование общественно-политических взглядов Ш. повлияли и немецкая антифеодальная публицистика и освободительное движение в Америке. По окончании академии (1780) был назначен полковым врачом в Штутгарт. К этому времени им была завершена первая трагедия «Разбойники» (изд. 1781, пост. 1782), в которой выразился протест против феод. порядков в Германии. Известная декларативность главного героя и компромиссность финала не помешали тому, что впоследствии трагедия воспринималась как боевое, революционное произв. В Штутгарте Ш. выпустил поэтическую «Антологию на 1782 год», большинство стихов которой сочинено им самим, создал драму из итальянской истории эпохи Возрождения «Заговор Фиеско в Генуе» (1783). За самовольную отлучку из полка в Мангейм на представление «Разбойников» подвергся аресту и запрету писать что-либо, кроме медицинских сочинений, что вынудило Ш. бежать из владений герцога. Поселился сначала в деревушке Бауэрбах, где закончил драму «Луиза Миллер» (впоследствии названа «Коварство и любовь»), затем в Мангейме. В 1785 переехал в Лейпциг, потом в Дрезден.

Своими первыми драматическими и лирическими произведениями Ш. поднял движение «Бури и натиска» на новую высоту, придав ему более целеустремлённый и общественно действенный характер. Особенно велико значение «Коварства и любви» (1784), первой, по определению Ф. Энгельса, нем. политической тенденциозной драмы. В ней выражено главное социальное противоречие времени — между бесправным народом и правящей аристократией. Эта «мещанская трагедия» (так Ш. в духе просветительской литературы определил её жанр) обозначила контуры большой социально-философской трагедии, осуществленной вскоре Ш. на историческом материале. В 1783—87 Ш. работал над драмой «Дон Карлос» (из испанской истории 16 в.). Задуманная как семейная драма испанского инфанта, она превратилась в трагедию общественного преобразователя — «гражданина вселенной» — маркиза Позы. В окончательном варианте Ш. заменил прозу пятистопным ямбическим стихом, а жанр определил как драматическую поэму. В трагедии показан непримиримый конфликт между властвующим абсолютизмом и идеалом разума и свободы. В судьбе Позы намечена та трагедия благородного идеалиста, энтузиаста, которой предстоит позднее получить у Ш. теоретическое обоснование и поэтическое воплощение.

С отъездом в Веймар (1787) открывается новая фаза в творчестве Ш., обещанная уже «Доном Карлосом». Пересматривая прежний опыт и художественные принципы «Бури и натиска», Ш. стал изучать историю, философию, эстетику. В 1788 он начал редактировать серию книг под названием «История замечательных восстаний и заговоров», написал «Историю отпадения Нидерландов от испанского правления» (вышел только 1-й т.), в которой освободительное движение маленького нидерландского народа толковалось как предвестие схватки старого мира с просветительскими идеалами. В 1789 при содействии И. В. Гёте с которым Ш. познакомился в 1788, занял должность экстраординарного профессора истории Иенского университета, где прочел вступительную лекцию на тему «Что такое всемирная история и для какой цели её изучают». В 1793 опубликовал «Историю Тридцатилетней войны» и ряд статей по всеобщей истории. К этому времени Ш. стал приверженцем философии И. Канта, влияние которой ощущается в его эстетических трудах «О трагическом искусстве» (1792), «О грации и достоинстве» (1793), «Письма об эстетическом воспитании человека» (1795), «О наивной и сентиментальной поэзии» (1795—96) и др.

Исследуя всеобщую историю от начальных её этапов до своего времени, Ш. отмечал прогресс в развитии общества, которое, однако, не избавилось от варварства и рабского угнетения. Размышления над историческими судьбами человечества только усилили трагическое мироощущение писателя. Ш. сочувственно встретил весть о Великой французской революции (в 1792 Конвент присвоил ему звание «почётного гражданина Французской республики»), но якобинская диктатура встревожила его. Одобряя низвержение феодальных порядков, он порицал казнь Людовика XVI, в которой увидел насилие, неприемлемое для него теперь в любых формах. Отвергнув революционные средства общественного переустройства, Ш. выдвинул обширную программу эстетического воспитания, полагая, что «путь к свободе ведёт только через красоту» и что миссия искусства в том, чтобы исподволь и постепенно готовить современного испорченного и порабощенного человека к грядущим разумным общественным отношениям. В соответствии с такой эстетико-политической программой Ш. отстаивал принципы идеализации, некогда позволившие античным художникам достичь непревзойдённых образцов (т. н. «веймарский классицизм»). Это отразилось и в лирике конца 80—90-х гг. («К радости», «Боги Греции», «Художники» и др.).

Сближение с Гёте составило, по признанию Ш., «целую эпоху в его развитии». В их переписке ставились важнейшие эстетические вопросы времени, подробно обсуждались произведения, над которыми они тогда работали. Они совместно создали цикл эпиграмм «Ксении» («подарки гостям» — греч.), направленных против плоского рационализма, филистерства в литературе и театре, против ранних немецких романтиков. Дружба с Гёте содействовала новому подъёму творчества Ш. В 1795—98 он редактирует журнал «Ди Орен» («Die Horen»), в состязании с Гёте пишет баллады «Водолаз» (в пер. В. А. Жуковского «Кубок»), «Перчатка», «Поликратов перстень», «Ивиковы журавли» и др. В «Песне о колоколе» (1799) Ш. вновь осуждает насилие, приводящее к анархии, и вместе с тем прославляет радость творческого труда и мирное согласие человечества. Претерпели изменение и эстетические взгляды Ш., пришедшего к заключению о коренных различиях древней, «наивной», объективной поэзии, и современной — «сентиментальной», субъективной, о необходимости сочетания в современной литературе идеального с реальным.

Гл. коллизией зрелого творчества Ш. становится столкновение просветительского идеала свободного мироустройства с жестокой действительностью (стих. «Идеал и жизнь», 1795). Поздние трагедии Ш. основаны на материале переломных эпох истории, переданных стилизованно и порой условно. Они раскрывают трагизм человека в его конфликте с объективной исторической необходимостью. Эта основная трагическая коллизия осложнена в них другими социально-политическими и этико-психологическими конфликтами и проблемами, но, как коллизия философская, она определяет всю структуру трагедий. С 1791 Ш. вынашивал замысел трагедии «Валленштейн» (опубл. в 1800), в процессе создания выросшей в трилогию: «Лагерь Валленштейна» (пост. 1798), «Пикколомини» (пост. 1799), «Смерть Валленштейна» (пост. 1799) — из эпохи Тридцатилетней войны 1618—48. Противоречивый характер Валленштейна раскрыт в сложном сцеплении политических и психологических конфликтов. В «Марии Стюарт» (1801) на сюжет из истории Англии 16 в. важнейшая политическая проблема современной Ш. Европы — взаимоотношения личности и нового, буржуазного государства — приобрела огромное трагическое звучание благодаря мастерскому изображению психологии гл. героинь. В «романтической трагедии» «Орлеанская дева» (1801) Ш. прославил французскую народную героиню Жанну д’Арк, соединив патриотическую тему с этическим конфликтом в душе героини. Драма «Мессинская невеста» (1803) — оригинальная художественная попытка возрождения классической формы и проблематики рока античной трагедии. «Вильгельм Телль» (1804) — драма о легендарном швейцарском народном герое, в ней Ш. пришёл к оправданию, хотя и не во всём последовательному, революционного действия. Через всю драму проходит мысль о воздействии народа на ход истории, о необходимости связи героя с народом. В последние месяцы жизни Ш. работал над трагедией «Димитрий» из русской истории, но внезапная смерть оборвала его работу.

Один из крупнейших трагиков мировой литературы, Ш. создал особый тип драмы — драмы открыто декламируемой идейности, воплощённой в поэтических формах, и традиции её в той или иной степени сказались в драматургии «Молодой Германии» (См. Молодая Германия)(К. Гуцков), Ф. Хеббеля, Г. Гауптмана, Г. Ибсена, в 20 в. — в творчестве Б. Шоу, Б. Брехта и др. В России Ш. стал известен ещё в 90-е гг. 18 в., в переводах Н. И. Гнедича, Г. Р. Державина, В. А. Жуковского (его переводы стали классическими), А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Ф. И. Тютчева, А. А. Фета и др. Он один из самых популярных иностранных писателей. Творчество Ш. высоко ценили В. Г. Белинский, А. И. Герцен, И. С. Тургенев, Л. Н. Толстой; романы Ф. М. Достоевского содержат прямые отклики на произведения Ш. Популярность Ш. в России особенно возросла в период Революции 1905—07 и после Великой Октябрьской революции 1917, его пьесы прочно держатся в репертуаре советских театров. Творчество великого гуманиста, глашатая идеалов свободы и всемирного братства глубоко изучается и пропагандируется в ГДР (Национальный музей немецкой классической литературы в Веймаре); значителен вклад советских исследователей в освоение шиллеровского наследия.

Соч.: Briefe, hrsg. von F. Jonas, Bd 1—7, Stuttg., 1892—96; Sämtliche Werke. Säkularausgabe, hrsg. von E. Hellen, Bd 1—16, Stuttg., 1904—05; Werke. Nationalausgabe, begr. von J. Petersen, Bd 1—42—, Weimar, 1943 (изд. продолжается); в рус. пер.— Собр. соч., т. 1—7, М., 1955—57.

Лит.: Маркс К. и Энгельс Ф., Об искусстве, т. 1—2, М., 1967 (см. Указатель имён); Шиллер Ф. П., Ф. Шиллер. Жизнь и творчество, М., 1955; Лозинская Л., Ф. Шиллер, М., 1960; Берковский Н. Я., Театр Шиллера, в его кн.: Статьи о литературе, М.— Л., 1962; Асмус В. Ф., Шиллер как философ и эстетик, в его кн.: Немецкая эстетика XVIII в., М., 1962; Данилевский Р. Ю., Шиллер в русской лирике 1820— 1830-x годов, «Русская литература», 1976, №4; Вильмонт Н., Достоевский и Шиллер, в его кн.: Великие спутники, М., 1966; Фр. Шиллер. Статьи и материалы, М., 1966; Schiller. Reden, im Gedenkjahr. 1955, Stuttg., 1955—61; Schiller in unserer Zeit, Weimar, 1955; Buchwald R., Schiller. Leben undWerk, 4 Aufl., Wiesbaden, 1959; Piana Th., F. Schiller. Bild-Urkunden zu seinem Leben und Schaffen, Weimar, 1957; Fambach O., Schiller und sein Kreis in der Kritik ihrer Zeit, B., 1957; Wiese B., Fr. Schiller, Stuttg., 1959; Abusch A., Schiller. Große und Tragik eines deutschen Genius, 3 Aufl., B., 1962; Storz G., Der Dichter Fr. Schiller, 3 Aufl., Stuttg., 1963; Kostka E. K., Schiller in Russian Literature, Phil., 1965; Staiger E., Fr. Schiller, Z., 1967; Harder Н. B., Schiller in Rußland, Materialien zu einer Wirkungsgeschichte. 1789—1814, Bad Homburg, 1969; Borchmeyer D., Tragödie und Öffentlichkeit. Schillers Dramaturgie im Zusammenhang seiner Östhetischpolitischen Theorie und die rhetorische Tradition, Münch., 1973; Vulpius W., Schiller-Bibliographie, 1893—1963, Bd 1—2, Weimar, 1959.

З. Е. Либинзон.

Ф. Шиллер. Портрет работы А. Графа. Ок. 1793.

Ф. Шиллер. «Разбойники». Обложка 2-го издания. 1782.

И. Ф. Шиллер. «Валленштейн». Илл. В. М. Канашевича. 1930—31.

Ши́ллер (Schiller)

Леон [настоящая фамилия — де Шильденфельд (de Schildenfeld)] (14.3.1887, Краков, — 25.3.1954, Варшава), польский театральный деятель, режиссёр, педагог. Член ПОРП с 1948. В 1917—20 режиссёр «Театра Польски», в 1922—24 театра«Редута»; в 1924—26 руководил (с В. Хожицей и А. Зельверовичем) Театром им. В. Богуславского (все в Варшаве). В 30-е гг. возглавлял театры в Познани, Лодзи, Львове. Создавал спектакли, проникнутые революционной романтикой, протестом против социальной несправедливости буржуазного мира («Дзяды» Мицкевича, «Кордиан» Словацкого, «Небожественная комедия» Красиньского, «Трёхгрошовая опера» Брехта). Руководил театрами: Войска Польского в Лодзи (1946—49), «Театр Польски» в Варшаве (1949—50). Деятельность Ш. оказала решающее влияние на развитие польского театрального искусства 20 в. Он сформировал в польском сценическом искусстве принципы, эстетику и стиль монументального театра, во многом опиравшиеся на национальную романтическую драму, его спектакли всегда имели острое обществ. звучание. В 1952 основал ежеквартальный журнал «Театральный дневник». С 1933 вёл педагогическую работу. В 1947—52 депутат Сейма; в 1950—54 президент Союза польских артистов театра и кино. Государственная премия ПНР (1948).

Соч.: Teatr Ogromny, Warsz., 1961.

Лит.: Csato E., Leon Schiller, Warsz., 1968; Timoszewicz J., «Dziady» w inscenizacji Leona Schillera, Warsz., 1970.

Ши́ллер

Николай Николаевич [1(13).3.1848, Москва, — 10(23).11.1910, Петербург], русский физик. После окончания Московского университета (1868) работал там же. В 1871 командирован в Берлин, где работал у Г. Гельмгольца, занимаясь измерением диэлектрической проницаемости ε веществ предложенным им методом с целью проверки соотношения Максвелла ε=n²(n — показатель преломления среды). С 1876 профессор Киевского университета, с 1903 директор Харьковского технологического института. В 1876 экспериментально доказал принцип замкнутости токов. В 1900 как следствие 2-го начала термодинамики сформулировал принцип невозможности непрерывного понижения или повышения температуры путём замкнутых адиабатических процессов (аналогичную формулировку дал немецкий учёный К. Каратеодори в 1909).

Лит.: Русаков В. П., Принцип Н. Н. Шиллера, «Успехи физических наук», 1953, т. 49, в. 1; Косоногов И., Николай Николаевич Шиллер, «Журнал Русского физико-химического общества. Физический отдел», 1911, т. 43, в. 9 (лит.).

Ши́ллер (Schiller)

Фердинанд Каннинг Скотт (16.8.1864, близ Альтоны, — 6.8.1937, Лос-Анджелес), английский философ-идеалист, представитель Прагматизма. Преподаватель Оксфордского университета (с 1903). Профессор университета Южной Калифорнии (США, с 1929). В своём варианте прагматизма (т. н. гуманизме) Ш. исходил из того, что познание как продукт активности человека воспроизводит лишь «человеческий элемент» реальности, зависимой от человеческих действий. В отличие от У. Джемса, Ш. видел критерий истины не в «чувственных», а лишь в «благих» (полезных) последствиях действия. «Метафизика» Ш. — сочетание прагматического субъективного идеализма с волюнтаризмом, персонализмом и телеологией (бог у Ш. — движущая сила развития, «разумный и личный дух»). В социально-политической сфере Ш. занимал антикоммунистические позиции, симпатизировал фашизму.

Соч.: Axioms as postulates, в кн.: Personal idealism, L., 1902; Studies in humanism, L., 1907; Why humanism?, в кн.: Contemporary British philosophy, v. 1, L.—N. Y., 1924; Logic for use, L., 1929; The future of the British Empire after ten years, L., 1936.

Лит.: Богомолов А. С., Английская буржуазная философия XX в., М., 1973, гл. 3; Хилл Т. И., Современные теории познания, пер. с англ., М., 1965; Abel R., The pragmatic humanism of F. C. S. Schiller, N. Y., 1955; Motas S., Persönlicher Idealismus gegen absoluten Idealismus in der englischen Philosophie der Gegenwart, B., [o. J.].

А. С. Богомолов.

ШИЛЛЕР (Schiller) Фридрих (1759 - 1805), немецкий поэт, драматург и философ. Друг И.В. Гете. Мятежные порывы к равенству и свободе в драмах периода "Бури и натиска" - "Разбойники" (1781), "Коварство и любовь" (1784). Столкновение просветительских идеалов с низменной реальностью и деспотической властью, сильные характеры в исторических масштабных, но не свободных от декларативности трагедиях и драмах ("Дон Карлос", 1783 - 87, с образом благородного энтузиаста, "гражданина Вселенной" маркиза Позы; "Мария Стюарт", "Орлеанская дева", обе 1801; "Вильгельм Телль", 1804; драматургическая трилогия о Тридцатилетней войне, в том числе "Лагерь Валленштейна", постановка 1798). Лирика, сочетающая романтический пафос и классическую стройность (ода "К радости", 1785; включена Л. Бетховеном в финал 9-й симфонии - гимн грядущей свободе и братству людей); баллады ("Кубок", "Ивиковы журавли", 1797, и др.). Художественная проза, публицистика, исторические и эстетические труды ("Письма об эстетическом воспитании человека", 1795; "О наивной и сентиментальной поэзии", 1795 - 96, и др.), в которых Шиллер утверждал веру в прогресс, спасительную роль прекрасного в гармоническом общественном жизнеустроении.

Ши́ллер

(Schiller) Иоганн Кристоф Фридрих (1759, Марбах-на-Некаре – 1805, Веймар), немецкий писатель. Попав в детстве против своей воли в только что организованную герцогом Вюртембергским школу для детей разных сословий, Шиллер провёл в ней восемь лет. Основательное образование, сначала юридическое, а позднее, по приказу герцога, медицинское, не искупало жестоких порядков и казарменного духа учебного заведения, оставившего тяжёлый след в душе поэта. Писать и читать посторонние, не одобренные герцогом произведения, запрещалось. В 1782 г., после окончания курса, Шиллер был посажен под арест на две недели за самовольную отлучку на премьеру своей пьесы «Разбойники» (1781). Пьеса о благородном разбойнике Карле Мооре, которого обманом лишил наследства коварный брат Франц, отражала идеалы эпохи «Бури и натиска». От сходных произведений эпохи эту пьесу отличали накал страстей и пафос свободолюбия. Трагедия о поиске справедливости неправедными средствами передавала трагизм самого времени в концентрированной, даже нарочитой форме. Риторика и сложность развёртывания мысли персонажей в сочетании с бунтарским духом и предельной, грубой откровенностью их речей составляют отличительную черту ранней драматургии Шиллера.

Ф. Шиллер

В 23 года поэт бежал из герцогства Вюртембергского от самоуправства герцога Карла-Евгения. Найдя приют в доме Генриетты фон Вольцоген, матери трёх его соучеников по высшей школе, он стал писать пьесы, с большими трудностями ставившиеся в театре города Мангейма. «Заговор Фиеско в Генуе» (1783), первая пьеса Шиллера на исторический сюжет, носит подзаголовок «республиканская трагедия». Её герой Фиеско готов сам занять место тирана, которого собирается свергнуть, и гибнет от руки настоящего республиканца Веррины. «Мещанская трагедия» (трагедия из жизни третьего сословия – бюргеров, горожан) «Коварство и любовь» (1784) изображает деспотические порядки в маленьком немецком княжестве, приводящие к гибели любящих друг друга героев – дочери музыканта Луизы Миллер и сына президента Фердинанда. Некоторая психологическая недостоверность событий не волнует автора – сюжет пьесы служит средством для обобщения большой художественной и эмоциональной силы. В написанной стихами трагедии «Дон Карлос» (1783—87) с ещё большей резкостью проявляется «политическая тенденция» Шиллера – разоблачение произвола феодальных правителей и утверждение просвещенческого идеала прекрасного «человека грядущих поколений». Маркиз Поза, стремящийся воспитать дона Карлоса, сына короля Филиппа II, как идеального монарха, который даст свободу Нидерландам, не может спасти своего питомца даже ценой собственной жизни. Свободолюбивые идеи пьесы беспримерны для Германии этой эпохи. Высказанные в форме смелых образов, они составляют своеобразие Шиллера как драматурга:

Нет, для моих священных идеалов

Наш век ещё покуда не созрел.

Я гражданин грядущих поколений.

(Перевод М. М. Достоевского)

Образ Великого инквизитора, древнего старца, управляющего самим королём, оставил заметный след в русской литературе, его использовал в «Братьях Карамазовых» Ф. М. Достоевский, писавший в «Дневнике писателя» за 1876 г. об огромном значении Шиллера для русской культуры. В конце 1780-х гг., на 10 лет оставив занятия драматургией, Шиллер обратился к истории. Его лекции собирали в Йене огромные студенческие аудитории. Шиллер написал исторические труды, в т. ч. «Историю Тридцатилетней войны» (1793), впоследствии давшую обильный материал для его драм. Важным событием в биографии Шиллера было знакомство с И. В. Гёте (1788). Став близкими друзьями и оказав друг на друга взаимное влияние, они превратились для позднейшей немецкой культуры в своего рода двойной образ «классического» немецкого поэта. В Веймаре, где они жили, им поставлен двойной памятник. Результатом соревнования поэтов в 1797 г. были баллады: «Перчатка», «Водолаз» («Кубок» в переводе В. А. Жуковского), «Ивиковы журавли», «Поликратов перстень», «Рыцарь Тогенбург» Шиллера относятся к самым знаменитым европейским литературным балладам. В вольных переводах В. А. Жуковского эти произведения Шиллера стали событием и русской литературы.

Титульный лист к изданию трагедии Ф. Шиллера «Дон Карлос». Художник Д. Митрохин

История русских переводов Шиллера огромна, его программные стихотворения «Боги Греции» (1788), «Ода к радости» (1785), «Элевсинский праздник» (1799) переводили лучшие российские поэты. К драматургии Шиллер вернулся в последние годы жизни: трилогия «Валленштейн» (1800), драма «Мария Стюарт» и трагедия «Орлеанская дева» (обе – 1801), трагедии «Мессинская невеста» (1803) и «Вильгельм Телль» (1804). В последние месяцы жизни Шиллер работал над пьесой «Димитрий», сюжетом которой стал эпизод русской истории 16 в. (в обращении к теме самозванства, вероятно, отразились размышления над возвышением Наполеона Бонапарта).

ШИЛЛЕР

(Schiller) Фридрих (1759—1805) — немецкий поэт, философ, просветитель, испытавший на себе огромное влияние идей республиканской Франции. Ранние драматические произведения Ш. — ‘Разбойники’, ‘Заговор Фиеско в Генуе’, ‘Коварство и любовь’ и др. — были пронизаны духом антимонархизма и роднят его с самыми радикальными французскими просветителями. Не случайно в 1792 Национальное собрание Франции присвоило Ш. звание почетного гражданина республики. Резкое выступление Ш. против феодальных предрассудков сыграло большое значение для развития немецкого Просвещения, содействовало росту передовых настроений среди немецкой интеллигенции. Однако постепенно Ш. отходит от революционного бунтарства ‘Бури и натиска’, ослабевают и его симпатии к французской революции и к революции вообще. Даже в период своего наибольшего сочувствия революции, осознавая и перетолковывая ее в понятиях стоической этики гражданской доблести, Ш. никогда не мог оправдать (ни морально, ни юридически) террор якобинцев. Более того, в своей работе ‘Письма об эстетическом воспитании человека’ он обосновал резко отрицательное значение революций вообще и отказал им в праве на существование. Ш. пишет, что надежду на революцию как на средство восстановить в человеке целостную человечность, попранную историческим развитием государственных форм, следует считать тщетной и даже угрожающей самой человечности, во имя которой и совершается революция. По Ш., ‘естественное государство’, т.е. общество, основанное не на законах, а на силе, ‘не должно прекращаться ни на один момент’. Поэтому, уничтожая естественное государство, разум рискует физическим и действительным человеком ради проблематичного нравственного человека, рискует существованием общества ради возможного (хотя в моральном плане и необходимого) идеала общества. Сам III. отвергал этот ‘риск’ решительным образом. ‘Нельзя же, — утверждал он, — ради того, чтобы познать достоинство человека, ставить на карту самое его сущее’. Ш. полагал, что к революционному разрушению современного государства стремятся прежде всего низшие классы общества. ‘В низших и более многочисленных классах, — писал Ш., — мы встречаемся с грубыми и беззаконными инстинктами, которые будучи разнузданы ослаблением оков общественного порядка, спешат с неукротимой яростью к животному удовлетворению’. Революционные восстания масс против существующего государства III. трактовал как анархическую деятельность ‘субъективного человечества’. ‘Разнузданное общество, — утверждал Ш., — вместо того, чтобы стремиться вверх к органической жизни, катится опять в царство стихийных сил’. Поэтому, признавая необходимость уничтожения ‘естественного государства’, Ш. не допускал, чтобы это уничтожение было осуществлено революцией. Более того, Ш. безусловно признает право государства защищаться силой против личности, поднявшейся на него во имя восстановления попранной и разрушенной целостности и человечности. Он требует от личности беспрекословного уважения к существующим формам государственности. Отвергая революционный путь решения главной проблемы всего своего творчества и деятельности, — вопроса целостности и всесторонности индивида, Ш. находит выход в идее об эстетическом воспитании человека. Эстетика становится для него вторым (после поэзии) призванием (‘О фации и достоинстве’, 1793; ‘Письма об эстетическом воспитании’, 1795 и др.). В его теоретической деятельности эстетике не приходилось соперничать ни с историей, ни с философией. Важно то, что Ш. никогда не рассматривал эстетические проблемы только как частные вопросы художественной практики: они были важнейшим элементом его мировоззрения. Решая проблему целостности, всесторонности и самоценности индивида, Ш. развивает свою теорию прекрасного. Ш. начинает с несколько отвлеченных рассуждений о возможных видах отклонения человека от идеи совершенной законченной человечности. Если совершенство человека заключается в согласной энергии его чувственных и духовных сил, то он может утратить его только или в случае отсутствия гармонии этих сил, или в случае ослабления их энергии. Там, где нарушается гармония человеческого существа, возникает состояние напряжения. Там же, где единство человеческой природы сохраняется ценой равномерного ослабления чувственных и духовных сил, человек впадает в состояние ослабления. Таковы два противоположных предела, к которым движется человек в результате охватившего всю область общественной жизни разделения труда. Однако движению этому может быть все же положен конец. Ш. доказывает, что оба противоположных предела (и распад цельности человека и ослабление энергии его физических и духовных сил) ‘уничтожаются красотою’. Именно красота, и только она одна, утверждал Ш., ‘восстановляет в напряженном человеке гармонию, а в ослабленном — энергию’. Таким образом красота приводит нынешнее ограниченное состояние человека к безусловному и делает человека ‘законченным в самом себе целым’. Свое восстановительное и объединяющее действие красота оказывает, по III., и на чувственного человека и на человека духовного: первого ведет к форме и мышлению, второго направляет обратно к материи и возвращает чувственному миру. Красота может стать средством для перехода от материи к форме, от ощущений к законам, от бытия ограниченного к бытию безусловному. Преодоление нынешней подавленности человека, разорванности его физических и духовных сил возможно только тогда, когда человек действует как художник, как творец художественной формы. По Ш., содержание, как бы возвышенно и всеобъемлюще оно не было, всегда действует на дух ограничивающим образом, и истинной эстетической свободы можно ожидать лишь от формы. Ибо только она действует на всего человека в целом. Причем Ш. считал, что действие на человека эстетической формы не есть действие только эстетическое, оно как бы возвышает человека со ступени чувственности на ступень разумности. Красота есть необходимое условие возвышения человека до разумности. ‘Нет иного пути, — согласно Ш., — сделать чувственного человека разумным, как только сделав его сначала эстетическим’. Такое значение эстетического в жизни человека Ш. объясняет тем, что эстетическое расположение духа есть расположение, которое ‘заключает в себе всю человеческую природу в целом’. Расположение это ‘благоприятствует всем функциям человеческой природы без различия’. В эстетическом расположении духа находится основание всех отдельных функций человеческой природы. Все остальные виды деятельности дают духу специальное умение лишь ценой известного ограничения. Только эстетическая деятельность ведет к безграничному, и только в эстетическом состоянии человеческая природа ‘проявляется в такой чистоте и неприкосновенности, как будто она еще не поддалась влиянию внешних сил’. Такова роль эстетической деятельности у Ш., ей он передоверил и передал функции решения всех задач общества, отнятых им у революции. Так, от неразумной реальной действительности Ш. уходит в царство незамутненных идеалов (у Канта это будут идеалы чистого разума) — идеалов красоты. Эстетика Ш. — это не только попытка обосновать свой отказ от революционных путей решения общественно-исторических проблем, но и специальное поле деятельности, на котором он добился серьезных результатов. Одним из центральных ее понятий стало понятие ‘игры’ как свободного самодеятельного раскрытия всех сил человека и его сущности. Человек, по Ш., в игре творит мир более высокого порядка, чем тот, в котором он живет; он творит и себя самого как всестороннюю гармоническую личность и ‘эстетическое общество’. Именно в игре происходит, по Ш., восстановление внутренней целостности человеческой личности, разорванной и искалеченной современным ей обществом. Ш. внес большой вклад в типологизацию различных культур, выявив ‘наивные’ и ‘сентиментальные’ типы художественного творчества. (‘О наивной и сентиментальной поэзии’, 1795—1796.) Различие между наивным и сентиментальным искусством, согласно Ш., есть различие между самой природой и идеальным стремлением к ней, индивидуальностью и идеальностью. Ш. выступил непосредственным предтечей типологических построений немецких романтиков, которые впоследствии противопоставят ‘классическое’ ‘романтическому’ (А.Шлегель, Ф.Шлегель и др.).

ШИЛЛЕР

(Schiller) Фридрих (10.11.1759, Марбах на Неккаре,— 9.5.1805, Веймар), нем. поэт, философ и историк. Характер мысли Ш. определён прежде всего традициями просветит. морализма — англ. моральной философии 18 в., а также нем. «популярной философии». Как моралисту Ш. присуще дуалистич. противопоставление идеального и действительного, духа и тела, формы и материи: в этом плане Ш. воспринимал и кантовские антиномии. Но если у просветителей-моралистов эти противоречия легко преодолевались в конечной идеальной гармонии сущего (как у Шефтсбери), то для Ш. противоречивость мира — трагич. судьба. Морализм Ш. определяет и то, что проблема человека, его истории и человеч. общества — главная в его философии. Здесь Ш. смыкается и с Гердером, и с Кантом. Сближение с кругом представлений Гёте в сер. 90-х гг. было обусловлено тяготением Ш. к идеалу гармонич. цельности, переживание которой у Гёте было столь же первичным, как у Ш.— представление о расколе действительности; в отличие от Гёте целостность у Ш. всегда остаётся равновесием динамич. борьбы враждебных сил.

В осн. филос. соч. Ш. стремится к преодолению противоположностей. Не противоречие между моралью и склонностью является сущностью человеч. природы, как, напр., у Канта, а их согласие в достигшей гармонии «прекрасной душе» («О грации и достоинстве», 1793), что должно быть достигнуто эстетич. воспитанием («Письма об эстетич. воспитании», 1795). Придавая динамич. характер кантовскому противопоставлению материи и формы, Ш. говорит о влечении к материи (чувств. влечении) и влечении к форме. Итогом этих противоположно направленных устремлений является влечение к игре, которое, соединяя оба др. влечения, физически и морально освобождает человека. Если предметом чувств. влечения является жизнь, в самом широком смысле, а предметом влечения к форме — образ, форма (Gestalt), то предмет влечения к игре есть живой образ, т. е. красота. Игра — одно из центр. понятий Ш.: это свободное самодеят. раскрытие всех сил человека, его сущности. Человек в игре творит реальность высшего порядка («эстетич. реальность») и творит самого себя как всестороннюю гармонич. личность, а общество как общество «эстетическое». В прекрасном, игре Ш. надеется восстановить внутр. целостность личности, расколотой в результате калечащего действия разделения труда, преодолеть историч. противоречие между реальным и должным в человеч. жизни, совр. обществе.

В философии культуры, развитой в ст. «О наивной и сентиментальной поэзии» (1795—96), характерно переплетение историч. и типологич. планов анализа различных типов культуры. В историч. плане «наивное» — синоним нерефлектированного единства человека с природой, в типологич. плане «наивное» и «сентиментальное» — возможные типы художеств. творчества вообще. «Наивный» поэт есть сама природа, «сентиментальный» — стремится к природе, и его поэзия идеальна. Различие между наивным и сентиментальным искусством есть различие между индивидуальностью и идеальностью, между искусством ограничения и искусстврм бесконечного стремления к идеалу. Здесь Ш. выступает как непосредств. предшественник типология, построений в эстетике романтизма (антитеза «классического» и «романтического» — у Ф. и А. Шлегелей, Щеллинга, а также у Гегеля). В целом филос.-эстетич. соч. Ш. представляют собой значит. шаг в развитии историзма в эстетике.

Schillers Werke. Nationalausgabe, Bd 20, 21, Tl 1—2 — Philosophische Schriften, hrsg. v. B. Wiese, Weimar, 1962—63; в рус. пер.— Собр. соч., т. 6, M., 1957.

Асмус В. Ф., Нем. эстетика 18 в., М.,1962, гл. 5; Spranger E.,' Schillers Geistesart gespiegelt in seinen philosophischen Schriften und Gedichten, B.,1941; Buchwald R., Schiller, neue Ausg., Bd 1—2, (Wiesbaden],1956; Wiese B. V., F.Schiller, Stuttg., [1959]; Dilthey W., Schiller, Gott., [1959]; Muller R., Studien zum heutigen Schillerbild, Gott., [1961]; Staiger E., P. Schiller, 1Z.],1967; Koop-mann H., Fr. Schiller, Tl 1—2, Stuttg., 19772 (лит.).

ШИЛЛЕР (Schiller) Фридрих (1759-1805) - немецкий поэт, философ, просветитель, испытавший на себе огромное влияние идей республиканской Франции. Ранние драматические произведения Ш. - «Разбойники», «Заговор Фиеско в Генуе», «Коварство и любовь» и др. - были пронизаны духом антимонархизма и роднят его с самыми радикальными французскими просветителями. Не случайно в 1792 Национальное собрание Франции присвоило Ш. звание почетного гражданина республики. Резкое выступление Ш. против феодальных предрассудков сыграло большое значение для развития немецкого Просвещения, содействовало росту передовых настроений среди немецкой интеллигенции. Однако, постепенно Ш. отходит от революционного бунтарства «Бури и натиска», ослабевают и его симпатии к французской революции и к революции вообще. Даже в период своего наибольшего сочувствия революции, осознавая и претолковывая ее в понятиях стоической этики гражданской доблести, Ш. никогда не мог оправдать (ни морально, ни юридически) террор якобинцев. Более того, в своей работе «Письма об эстетическом воспитании человека» он обосновал резко отрицательное значение революций вообще и отказал им в праве на существование. Ш. пишет, что надежду на революцию как на средство восстановить в человеке целостную человечность, попранную историческим развитием государственных форм, следует считать тщетной и даже угрожающей самой человечности, во имя которой и совершается революция. По Ш., «естественное государство», т.е. общество, основанное не на законах, а на силе, «не должно прекращаться ни на один момент». Поэтому уничтожая естественное государство, разум рискует физическим и действительным человеком ради проблематичного нравственного человека, рискует существованием общества ради возможного (хотя в моральном плане и необходимого) идеала общества. Сам III. отвергал этот «риск» решительным образом. «Нельзя же, - утверждал он, - ради того, чтобы познать достоинство человека, ставить на карту самое его сущее». Ш. полагал, что к революционному разрушению современного государства стремятся прежде всего низшие классы общества. «В низших и более многочисленных классах, - писал Шиллер, - мы встречаемся с грубыми и беззаконными инстинктами, которые будучи разнузданы ослаблением оков общественного порядка, спешат с неукротимой яростью к животному удовлетворению». Революционные восстания масс против существующего государства Ш. трактовал как анархическую деятельность «субъективного человечества». «Разнузданное общество, - утверждал Ш., - вместо того, чтобы стремиться вверх к органической жизни, катится опять в царство стихийных сил». Поэтому, признавая необходимость уничтожения «естественного государства», Ш. не допускал, чтобы это уничтожение было осуществлено революцией. Более того, Ш. безусловно признает право государства защищаться силой против личности, поднявшейся на него во имя восстановления попранной и разрушенной целостности и человечности. Он требует от личности беспрекословного уважения к существующим формам государственности. Отвергая революционный путь решения главной проблемы всего своего творчества и деятельности - вопроса целостности и всесторонности индивида, Ш. находит выход в идее об эстетическом воспитании человека. Эстетика становится для него вторым (после поэзии) призванием (»О грации и достоинстве», 1793; «Письма об эстетическом воспитании», 1795 и др.). В его теоретической деятельности эстетике не приходилось соперничать ни с историей, ни с философией. Важно то, что Ш. никогда не рассматривал эстетические проблемы только как частные вопросы художественной практики: они были важнейшим элементом его мировоззрения. Решая проблему целостности, всесторонности и самоценности индивида, Ш. развивает свою теорию прекрасного. Ш. начинает с несколько отвлеченных рассуждений о возможных видах отклонения человека от идеи совершенной законченной человечности. Если совершенство человека заключается в согласной энергии его чувственных и духовных сил, то он может утратить его только или в случае отсутствия гармонии этих сил, или в случае ослабления их энергии. Там, где нарушается гармония человеческого существа, возникает состояние напряжения. Там же, где единство человеческой природы сохраняется ценой равномерного ослабления чувственных и духовных сил, человек впадает в состояние ослабления. Таковы два противоположных предела, к которым движется человек в результате охватившего всю область общественной жизни разделения труда. Однако движению этому может быть все же положен конец. Ш. доказывает, что оба противоположных предела (и распад цельности человека и ослабление энергии его физических и духовных сил) «уничтожаются красотою». Именно красота, и только она одна, утверждал Ш., «восстановляет в напряженном человеке гармонию, а в ослабленном - энергию». Т.обр. красота приводит нынешнее - ограниченное - состояние человека к безусловному и делает человека «законченным в самом себе целым». Свое восстановительное и объединяющее действие красота оказывает, по Ш., и на чувственного человека и на человека духовного: первого ведет к форме и мышлению, второго - направляет обратно к материи и возвращает чувственному миру. Красота может стать средством для перехода от материи к форме, от ощущений к законам, от бытия ограниченного - к бытию безусловному. Преодоление нынешней подавленности человека, разорванности его физических и духовных сил возможно только тогда, когда человек действует как художник, как творец художественной формы. По III., содержание, как бы возвышенно и всеобъемлюще оно не было, всегда действует на дух ограничивающим образом, и истинной эстетической свободы можно ожидать лишь от формы. Ибо только она действует на всего человека в целом. Причем, Ш. считал, что действие на человека эстетической формы не есть действие только эстетическое, оно как бы возвышает человека со ступени чувственности на ступень разумности. Красота есть необходимое условие возвышения человека до разумности. «Нет иного пути, - согласно Ш., - сделать чувственного человека разумным, как только сделав его сначала эстетическим». Такое значение эстетического в жизни человека Ш. объясняет тем, что эстетическое расположение духа есть расположение, которое «заключает в себе всю человеческую природу в целом». Расположение это «благоприятствует всем функциям человеческой природы без различия». В эстетическом расположении духа находится основание всех отдельных функций человеческой природы. Все остальные виды деятельности дают духу специальное умение лишь ценой известного ограничения. Только эстетическая деятельность ведет к безграничному, и только в эстетическом состоянии человеческая природа «проявляется в такой чистоте и неприкосновенности, как будто она еще не поддалась влиянию внешних сил». Такова роль эстетической деятельности у Ш., ей он передоверил и передал функции решения всех задач общества, отнятых им у революции. Так, от неразумной реальной действительности Ш. уходит в царство незамутненных идеалов (у Канта это будут идеалы чистого разума) - идеалов красоты. Эстетика Ш. - это не только попытка обосновать свой отказ от революционных путей решения общественно-исторических проблем, но и специальное поле деятельности, на котором он добился серьезных результатов. Одним из центральных ее понятий стало понятие «игры» как свободного самодеятельного раскрытия всех сил человека и его сущности. Человек в игре творит мир более высокого порядка, чем тот, в котором он живет; он творит и себя самого как всестороннюю гармоническую личность и «эстетическое общество». Именно в игре происходит, по Ш., восстановление внутренней целостности человеческой личности, разорванной и искалеченной современным ей обществом. Ш внес большой вклад в типологизацию различных культур, выявив «наивные» и «сентиментальные» типы художественного творчества. (»О наивной и сентиментальной поэзии», 1795-1796). Различие между наивным и сентиментальным искусством, по Ш., есть различие между самой природой и идеальным стремлением к ней, индивидуальностью и идеальностью. Ш. выступил непосредственным предтечей типологических построений немецких романтиков, которые впоследствии противопоставят «классическое» «романтическому» (А. Шлегель, Ф. Шлегель и др.).

(Schiller), Иоганн Кристоф Фридрих (10.XI.1759 - 9.V.1805) - нем. поэт и драматург, историк; выдающийся представитель нем. Просвещения. Род. в Марбахе (герцогство Вюртемберг) в семье фельдшера, офицера на службе герцога Вюртемберг-ского. Драмы III. в ранний период его творчества ("Разбойники", 1781, "Коварство и любовь", 1784, "Дон Карлос", 1787) проникнуты бунтарским духом, присущим лит. движению "Бури и натиска", ненавистью к феод. деспотизму и мракобесию, республиканизмом, верой в человеческий разум, в прогресс. Ш. приветствовал Вел. франц. революцию; в 1792 в знак заслуг поэта как ратоборца свободы Конвент удостоил его почетного звания гражданина Франц. республики. Дальнейшее развитие событий оттолкнуло Ш. от революции. С сер. 90-х гг. он все больше проникается мыслью, будто достижение свободы возможно только путем эстетич. воспитания ("Письма об эс-тетич. воспитании человека", 1795, и др.). Эта идея занимает существ, место в воззрениях Ш. в период его дружбы с И. В. Гёте.

Ш. был автором большого числа прозаич. ист. соч. В 1789-93 он - проф. всеобщей истории в Иенском ун-те. Ист. труды III. посвящены обычно переломным ист. событиям - освободит, борьбе народов ("История отпадения соединенных Нидерландов от исп. владычества", 1788, "Суд над графами Эгмонтом и Горном и казнь их", 1789), острым политич. кризисам ("История Тридцатилетней войны", 1790-93, "История франц. смут, предшествовавших воцарению Генриха IV", 1790-93). Взгляд Ш. на ход мировой истории, его приверженность идее ист. прогресса отчетливо проявились в вводной лекции к университетскому курсу - "В чем состоит изучение мировой истории и какова цель этого изучения" (1789). Глубокие ист. потрясения (Великое переселение народов, Крестовые походы) Ш. расценивал как стимуляторы ист. прогресса, хотя и считал их "самыми ужасными явлениями в истории". Для Ш.-историка характерны преобладающий интерес к судьбам ист. деятелей (ист. события он в осн. объяснял столкновением отд. выдающихся личностей, движимых теми или иными идеями), склонность к драматизации ист. повествования, поверхностное знакомство с источниками.

В своих историч. драмах и трагедиях позднего периода (трилогия "Валлешнтейн", 1800; "Мария Стюарт", 1801; "Орлеанская дева", 1801; "Вильгельм Телль", 1803) Ш., преодолевая бунтарский индивидуализм "Бури и натиска", все настойчивее утверждал тему народа, выступал как гуманист, борец за идеалы прогресса и свободы (понимаемые им в абстрактно-просветит. духе); ист. материал обычно подчинен просветит. замыслу, поэтому об историзме этих произведений Ш. можно говорить лишь условно.

Соч. в рус. пер.: Собрание соч., т. 1-7, М., 1955-57 (ист. соч. - вт. 4-5, отсутствующие в рус. пер. см. в Schiller's Werke, hrsg. von L. Bellermann, Bd 14, Lpz.-W., 1895).

Лит.: Шиллер Ф. П., Фридрих Шиллер, М., 1955; История нем. литературы, т. 2, М., 1963; Тер-Акопян Н., Шиллер как историк, в кн.: Шиллер Ф., Собр. соч., т. 5, М., 1957; Либинзон З. Е., Философия истории Ф. Шиллера, "Уч. зап. Горьк. пед. ин-та", 1967, в. 69; Engelberg E., Friedrich Schiller als Historiker, в кн.: Studien über die deutsche Geschichtswissenschaft..., Bd I, В., 1963; Schieder Th., Schiller als Historiker, "HZ", Bd 190, 1960.

M. А. Заборов. Москва.