Экзистенциализм

(от позднелат. exsistentia — существование)

или философия существования, иррационалистическое направление современной буржуазной философии, возникшее накануне 1-й мировой войны 1914—18 в России (Л. Шестов, Н. А. Бердяев), после 1-й мировой войны в Германии (М. Хайдеггер, К. Ясперс, М. Бубер) и в период 2-й мировой войны 1939—45 во Франции (Ж. П. Сартр, Г. Марсель, М. Мерло-Понти, А. Камю, С. де Бовуар). В 40—50-х гг. Э. получил распространение и в других европейских странах; в 60-е гг. также и в США. Представители этого направления в Италии — Э. Кастелли, Н. Аббаньяно, Э. Пачи; в Испании к нему был близок Х. Ортега-и-Гасет; в США идеи Э. популяризируют У. Лоури, У. Баррет, Дж. Эди. К Э. близки религиозно-философского направления: французский персонализм (Э. Мунье, М. Недонсель, Ж. Лакруа) и диалектическая теология (К. Барт, П. Тиллих, Р. Бультман). Своими предшественниками экзистенциалисты считают Б. Паскаля, С. Кьеркегора, М. де Унамуно, Ф. М. Достоевского и Ф. Ницше. На Э. оказали влияние Философия жизни и Феноменология Э. Гуссерля.

Расходясь с традицией рационалистической философии и науки, трактующей опосредование как основной принцип мышления, Э. стремится постигнуть бытие как некую непосредственную нерасчленённую целостность субъекта и объекта. Выделив в качестве изначального и подлинного бытия само переживание, Э. понимает его как переживание субъектом своего «бытия-в-мире». Бытие толкуется как данное непосредственно, как человеческое Существование, или экзистенция (которая, согласно Э., непознаваема ни научными, ни даже философскими средствами). Для описания её структуры многие представители Э. (Хайдеггер, Сартр, Мерло-Понти) прибегают к феноменологическому методу Гуссерля, выделяя в качестве структуры сознания его направленность на другое — интенциональность. Экзистенция «открыта», она направлена на другое, становящееся её центром притяжения. По Хайдеггеру и Сартру, экзистенция есть бытие, направленное к ничто и сознающее свою конечность. Поэтому у Хайдеггера описание структуры экзистенции сводится к описанию ряда модусов человеческого существования: заботы, страха, решимости, совести и др., которые определяются через смерть и суть различные способы соприкосновения с ничто, движения к нему, убегания от него и т.д. Поэтому именно в «пограничной ситуации» (Ясперс), в моменты глубочайших потрясений, человек прозревает экзистенцию как корень своего существа.

Определяя экзистенцию через её конечность, Э. толкует последнюю как временность, точкой отсчёта которой является смерть. В отличие от физического времени — чистого количества, бесконечного ряда протекающих моментов, экзистенциальное время качественно, конечно и неповторимо; оно выступает как судьба (Хайдеггер, Ясперс) и неразрывно с тем, что составляет существо экзистенции: рождение, любовь, раскаяние, смерть и т.д. Экзистенциалисты подчёркивают в феномене времени определяющее значение будущего и рассматривают его в связи с такими экзистенциалами, как «решимость», «проект», «надежда», отмечая тем самым личностно-исторический (а не безлично-космический) характер времени и утверждая его связь с человеческой деятельностью, исканием, напряжением, ожиданием. Историчность человеческого существования выражается, согласно Э., в том, что оно всегда находит себя в определённой ситуации, в которую оно «заброшено» и с которой вынуждено считаться. Принадлежность к определённому народу, сословию, наличие у индивида тех или иных биологических, психологических и других качеств, всё это — эмпирическое выражение изначально ситуационного характера экзистенции, того, что она есть «бытие-в-мире». Временность, историчность и ситуационность экзистенции — модусы её конечности.

Др. важнейшим определением экзистенции является трансцендирование, т. е. выход за свои пределы. В зависимости от понимания трансцендентного и самого акта трансцендирования различается форма философствования у представителей Э. Если у Ясперса, Марселя, позднего Хайдеггера, признающих реальность трансцендентного, преобладает момент символический и даже мифо-поэтический (у Хайдеггера), поскольку трансцендентное невозможно познать, а можно лишь «намекнуть» на него, то учение Сартра и Камю, ставящих своей задачей раскрыть иллюзорность трансценденции, носит критический характер.

Э. отвергает как рационалистическую просветительскую традицию, сводящую свободу (См. Свобода) к познанию необходимости, так и гуманистически-натуралистическую, для которой свобода состоит в раскрытии природных задатков человека, раскрепощении его «сущностных» сил. Свобода, согласно Э.,— это сама экзистенция, экзистенция и есть свобода. Поскольку же структура экзистенции выражается в «направленности-на», в трансцендировании, то понимание свободы различными представителями Э. определяется их трактовкой трансценденции. Для Марселя и Ясперса это означает, что свободу можно обрести лишь в боге. Поскольку, по Сартру, быть свободным значит быть самим собой, постольку «человек обречён быть свободным». Свобода предстаёт в Э. как тяжёлое бремя, которое должен нести человек, поскольку он личность. Он может отказаться от своей свободы, перестать быть самим собой, стать «как все», но только ценой отказа от себя как личности. Мир, в который при этом погружается человек, носит у Хайдеггера название «man»: это безличный мир, в котором всё анонимно, в котором нет субъектов действия, а есть лишь объекты действия, в котором все «другие» и человек даже по отношению к самому себе является «другим»; это мир, в котором никто ничего не решает, а потому и не несёт ни за что ответственности. У Бердяева этот мир носит название «мира объективации», признаки которого: «...1) отчуждённость объекта от субъекта; 2) поглощенность неповторимо-индивидуального, личного общим, безлично-универсальным; 3) господство необходимости, детерминации извне, подавление и закрытие свободы; 4) приспособление к массивности мира и истории, к среднему человеку, социализация человека и его мнений, уничтожающая оригинальность» («Опыт эсхатологической метафизики», Париж, 1949, с. 63).

Общение индивидов, осуществляемое в сфере объективации, не является подлинным, оно лишь подчёркивает одиночество каждого. Согласно Камю, перед лицом ничто, которое делает бессмысленной, абсурдной человеческую жизнь, прорыв одного индивида к другому, подлинное общение между ними невозможно. И Сартр, и Камю видят фальшь и ханжество во всех формах общения индивидов, освященных традиционной религией и нравственностью: в любви, дружбе и пр. Характерная для Сартра жажда разоблачения искажённых, превращенных форм сознания («дурной веры») оборачивается, в сущности, требованием принять реальность сознания, разобщённого с другими и с самим собой. Единственный способ подлинного общения, который признаёт Камю, — это единение индивидов в бунте против «абсурдного», мира, против конечности, смертности, несовершенства, бессмысленности человеческого бытия. Экстаз может объединить человека с другим, но это, в сущности, экстаз разрушения, мятежа, рожденного отчаянием «абсурдного» человека.

Иное решение проблемы общения даёт Марсель. Согласно ему, разобщённость индивидов порождается тем, что предметное бытие принимается за единственно возможное бытие. Но подлинное бытие — трансценденция — является не предметным, а личностным, потому истинное отношение к бытию — это диалог. Бытие, по Марселю, не «Оно», а «Ты». Поэтому прообразом отношения человека к бытию является личное отношение к др. человеку, осуществляемое перед лицом бога. Трансцендирование есть акт, посредством которого человек выходит за пределы своего замкнутого, эгоистического «Я». Любовь есть трансцендирование, прорыв к другому, будь то личность человеческая или божественная; а поскольку такой прорыв с помощью рассудка понять нельзя, то Марсель относит его к сфере «таинства».

Прорывом объективированного мира, мира «man», является, согласно Э., не только подлинное человеческое общение, но и сфера художественно-философского творчества (См. Творчество). Однако истинная коммуникация, как и творчество, несут в себе трагический надлом: мир объективности непрестанно грозит разрушить экзистенциальную коммуникацию. Сознание этого приводит Ясперса к утверждению, что всё в мире, в конечном счёте, терпит крушение уже в силу самой конечности экзистенции, и потому человек должен научиться жить и любить с постоянным сознанием хрупкости и конечности всего, что он любит, незащищенности самой любви. Но глубоко скрытая боль, причиняемая этим сознанием, придаёт его привязанности особую чистоту и одухотворённость. У Бердяева сознание хрупкости всякого подлинного бытия оформляется в эсхатологическое учение (см. Эсхатология).

В Э. преобладает настроение неудовлетворённости, искания, отрицания и преодоления достигнутого. Трагическая интонация и общая пессимистическая окраска Э. являются свидетельством кризисного состояния современного буржуазного общества, господствующих в нём крайних форм отчуждения; поэтому философия Э. может быть названа философией кризиса.

Социально-политические позиции у разных представителей Э. неоднородны. Так, Сартр и Камю участвовали в Движении Сопротивления; с конца 60-х гг. позиция Сартра отличается крайним левым радикализмом и экстремизмом. Концепции Сартра и Камю оказали известное влияние на социально-политическую программу движения новых левых. Политическая ориентация Ясперса и Марселя носит либеральный характер, а социально-политическим воззрениям Хайдеггера, в своё время сотрудничавшего с нацизмом, присуща ярко выраженная консервативная тенденция.

Э. отразил духовную ситуацию буржуазного общества, обнажил его противоречия и болезни, — но предложить выход из этой ситуации он не смог.

Идеи и мотивы Э. получили распространение в современной западноевропейской, американской и японской литературе; они отразились не только в художественных произведениях самих философов-экзистенциалистов (Сартр, Камю, Марсель, де Бовуар), но и в творчестве А. Мальро, Ж. Ануя, Э. Хемингуэя, Н. Мейлера, Дж. Болдуина, А. Мёрдок, У. Голдинга, Кобо Абэ и др.

Лит.: Гайденко П., Экзистенциализм и проблема культуры, М., 1963; Шварц Т., От Шопенгауэра к Хейдеггеру, пер. с нем., М., 1964; Современный экзистенциализм, М., 1966; Соловьев Э. Ю., Экзистенциализм, «Вопросы философии», 1966, № 12; 1967, № 1; его же, Экзистенциализм, в кн.: Буржуазная философия XX века, М., 1974; Современная буржуазная философия, М., 1972; гл. XIII и XIV; Foulquie P., L’existentialisme, P., 1947; Castelli Е., Existentialisme théologique, P., 1948; Siebers G., Die Krisis des Existentialismus, Hamb.— Bergedorf, 1949; Müller M., Existenzphilosophie im geistigen Leben der Gegenwart, Hdlb., 1949; Lenz J., Der moderne deutsche und französische Existentialismus, 2 Aufl., Trier, 1951; Wahl J., Les philosophies de l’existence. P., 1954; Allen Е. L., Existentialism from within, L., [1953]; Heinemann Fr., Existenzphilosophie lebendig oder tot?, Stuttg., [1954]; его же, Jenseits des Existentialismus, [Stuttg., 1957]; Gignoux V., La philosophie existentielle. P., 1955; Lukacs G., Existentialisme ou marxisme, [2 éd.], P., [1961]; Bollnow O. F., Existenzphilosophie, 5 Aufl., Stuttg., [1960]; Abbagnano N., Introduzione all’esistenzialismo, [2 ed.], [Mil., 1967].

П. П. Гайденко.

1. экзистенциали́зм;
2. экзистенциали́змы;
3. экзистенциали́зма;
4. экзистенциали́змов;
5. экзистенциали́зму;
6. экзистенциали́змам;
7. экзистенциали́зм;
8. экзистенциали́змы;
9. экзистенциали́змом;
10. экзистенциали́змами;
11. экзистенциали́зме;
12. экзистенциали́змах.

-а, м.

Иррационалистическое направление (разновидность субъективного идеализма) в современной буржуазной философии и литературе.

[От лат. exsistentia — существование]

м.

Направление в современной философии и литературе, ставящее в центр изучения и изображения экзистенцию - индивидуальную духовную жизнь, "человеческое существование" и утверждающее интуицию как основной метод постижения действительности.

ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ (от позднелат. exsistentia - существование) - или философия существования, направление современной философии, возникшее в нач. 20 в. в России, после 1-й мировой войны в Германии, в период 2-й мировой войны во Франции, а после войны в других странах. Идейные истоки - учение Кьеркегора, философия жизни, феноменология. Различают религиозный экзистенциализм (К. Ясперс, Г. Марсель, Н. А. Бердяев, Л. Шестов, М. Бубер) и атеистический (М. Хайдеггер, Ж. П. Сартр, А. Камю). Центральное понятие - экзистенция (человеческое существование); основные модусы (проявления) человеческого существования - забота, страх, решимость, совесть; человек прозревает экзистенцию как корень своего существа в пограничных ситуациях (борьба, страдание, смерть). Постигая себя как экзистенцию, человек обретает свободу, которая есть выбор самого себя, своей сущности, накладывающий на него ответственность за все происходящее в мире. Оказал значительное влияние на литературу и искусство Запада.

ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ (от позднелатинского exsistentia - существование) (философия существования), направление философии, возникшее в начале 20 в. в России, после 1-й мировой войны в Германии, в период 2-й мировой войны во Франции, а после войны в других странах. Идейные истоки - учение С. Кьеркегора, философия жизни, феноменология. Различают религиозный (К. Ясперс, Г. Марсель, Н.А. Бердяев, Л. Шестов, М. Бубер) и атеистический (М. Хайдеггер, Ж.П. Сартр, А. Камю) экзистенциализм. Центральное понятие - экзистенция (человеческое существование), основные модусы (проявления) человеческого существования - забота, страх, решимость, совесть; человек прозревает экзистенцию как корень своего существа в пограничных ситуациях (борьба, страдание, смерть). Постигая себя как экзистенцию, человек обретает свободу, которая есть выбор самого себя, своей сущности, накладывающий на него ответственность за все происходящее в мире. Оказал значительное влияние на литературу и искусство Запада.

муж.;
филос. лит. existentialismexistentialism

m.existentialism

экзистенциализм м Existentialismus m тк. sg, неизм.

м

Existentialismus m тк. sg, неизм.

м. филос.

existencialismo m

экзистенциали́зм

(лат. exsistentia – существование), философское и литературное течение в Западной Европе в годы 2-й мировой войны и после неё. Философия экзистенциализма подразумевает понимание человека как экзистенции, самой определяющее своё существование: человек предоставлен самому себе, только он решает, что ему делать, и только он отвечает за свои действия. Философами-экзистенциалистами были Ж. П. Сартр, К. Ясперс, М. Хайдеггер, М. де Унамуно и др. Экзистенциализм в литературе предполагает анализ поведения человека в кризисных ситуациях, когда ответственность за свои действия проявляется наиболее ярко. Например, герои А. Камю изображены в момент предельного напряжения: в повести «Посторонний» главный герой совершил беспричинное убийство, в романе «Чума» современный город вдруг оказывается охваченным эпидемией чумы, его закрывают и стараются бороться с заболеванием, и в этой ситуации становятся очевидны человеческие качества героев, их личностные особенности. Одна из главных тем экзистенциализма в литературе – утрата смысла жизни, изношенность духовных ценностей, которые уже ни для кого не ценны, кризис мировоззрения. Так, главный герой романа Ж. П. Сартра «Тошнота» Антуан Рокантен перестаёт воспринимать окружающий его мир как нормальный, все предметы кажутся ему липкой и вязкой массой, вызывающей отвращение. Всепоглощающее одиночество человека, его ничем не ограниченная свобода приводят к вседозволенности и, в конечном итоге, к смерти. Этой идее посвящена аллегорическая драма А. Камю «Калигула». Кризисная ситуация, часто вымышленная или надуманная, обнажает человеческую природу, и не всегда эта природа оказывается привлекательной. Так, в романе У. Голдинга «Повелитель мух» на необитаемом острове в результате авиакатастрофы оказывается множество подростков, без единого взрослого. Их радость от свободы, первоначально весёлая жизнь скоро переходит во вражду, заканчивающуюся убийством. Иногда для изображения трагичной свободы, «заброшенности» человека в мире используются фантастические, гротескные образы: в «Пене дней» Б. Виана герой, чтобы вылечить свою жену (внутри неё растёт лилия и душит её), работает на оружейном заводе: согревает своим телом посаженное в землю оружие, чтобы оно выросло. Абсурдность действий и реплик героев ещё больше подчёркивает одиночество и трагизм их положения.

Экзистенциализм не является литературной школой, свою принадлежность к нему признавали только Ж. П. Сартр и А. Камю. Настроения экзистенциализма можно найти в прозе С. де Бовуар, Н. Мейлера, А. Мёрдок, У. Голдинга, Х. Э. Носсака и др. Предшественниками экзистенциализма считаются писатели Ф. М. Достоевский и Ф. Кафка, философы Л. Шестов, Н. А. Бердяев, С. Кьеркегор. Во второй пол. 1950-х гг. экзистенциализм постепенно утрачивает своё влияние и популярность, но основные мотивы его унаследовали «новый роман», «театр абсурда» и др.

ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ

(позднелат. — ex(s) istentia — существование), или философия существования, — одно из крупнейших направлений философии 20 в. Э. возник накануне Первой мировой войны в России (Шестов, Бердяев), после нее в Германии (Хайдеггер, Ясперс, Бубер) и в период Второй мировой войны во Франции (Марсель, выдвигавший идеи Э. еще во время Первой мировой войны, Сартр, Мерло-Понти, Камю, С. де Бовуар). В середине 20 в. Э. широко распространился и в других странах, в т.ч. и США. Представители Э. в Италии — Аббаньяно, Э. Пачи; в Испании к нему близок Ортега-и-Гассет. К Э. близки французский персонализм и немецкая диалектическая теология. Получив наибольшее признание и популярность в середине 20 в., Э. стал одним из наиболее влиятельных и продуктивных культурогенных факторов эпохи, он определял интеллектуально-духовные поиски широких слоев интеллигенции, оказал сильное влияние на литературу, литературоведение, искусство и др. Немало представителей Э., плодотворно работая также в области литературы, получили широкую известность и безусловное признание и как романисты, драматурги, литературоведы. Э. — спорное, достаточно условное (в той мере, в какой почти неизбежно условна всякая типологизация, всякий ‘изм’, тем более, как это имеет место в данном случае, применительно к мыслителям, концепции которых претерпевали существенную, зачастую радикальную, трансформацию) обозначение, которое используется для типологической характеристики большого количества концепций, в разной степени близких и родственных, хотя и расходящихся, оспаривающих друг друга по ряду принципиально важных, иногда исходных, позиций (например, Бог и проблема свободы человека в религиозном Э. Марселя и др. и в ‘обезбоженном’ пространстве Э. Сартра; понятие бытия, трактовка человека и его отношений с бытием у Хайдеггера и Сартра; понимание сознания и конституирования значений опыта у Сартра и Мерло-Понти и др.). Большая пестрота (от левого радикализма и экстремизма до консерватизма), неоднородность и разногласия характерны и для социально-политических позиций представителей этого направления. К тому же далеко не все они называли свои концепции Э. и были согласны с подобной квалификацией (например, Хайдеггер старался размежеваться с Э.; Марсель категорически отверг это наименование применительно к своей философии после осуждения Э. папской энцикликой в 1950 и предпочел называть свои идеи ‘неосократизмом’, ‘христианским сократизмом’). Тем не менее, для отнесения их к единому направлению философствования имеются определенные основания в их исследовательском почерке и стилистике — на уровне проблемного поля, характера исследовательских интенций и программ, способа (метода) их реализации. Различают Э. религиозный (Ясперс, Марсель, Бердяев, Шестов, Бубер) и атеистический (Сартр, Камю, Мерло-Понти, Хайдеггер). Среди своих предшественников экзистенциалисты указывают Паскаля, Кьеркегора, Унамуно, Достоевского, Ницше. В целом на Э. оказали сильное влияние философия жизни и феноменология Гуссерля (но в каждом конкретном случае, т.е. применительно к отдельным представителям Э. этот перечень наследований и влияний специфицируется, дополняется, например, в случае Сартра следует говорить также о влиянии на него философии Декарта, Канта, Гегеля и др.). Экзистенциалисты единодушны в своем критическом отношении к предшествующей рационалистической философии, философии рефлексивного анализа. Они упрекают классический рационализм в отрыве от живого конкретного опыта человеческого существования в мире, в сосредоточении внимания исключительно на ‘эпистемологическом субъекте как органе объективного познания’ (Марсель) и придании абсолютного приоритета ‘чистому субъекту’, субъекту cogito. Принимая кьеркегоровское понятие экзистенции и связанное с ним противопоставление явлений жизненного ряда (вера, надежда, боль, страдание, нужда, заботы и тревоги, любовь, страсть, болезнь и т.п.) и явлений познавательного ряда, они развивают идею онтологической самостоятельности, устойчивости и конститутивности явлений жизни и их нередуцируемости к познанию. В этой связи, отдавая абсолютный приоритет экзистенции, Э. противопоставляет классическому рефлексивному анализу того, каким должно сделать себя реальное индивидуальное сознание, чтобы познавать мир объективно и рационально, программу описания и анализа экзистенциальных структур повседневного опыта человека в его полноте, конкретности, уникальности и изменчивости, т.е. в реальной полноте непосредственных контактов человека с миром, на уровне нерасчлененной совокупности его интеллектуально-духовных, нравственных и эмоционально-волевых личностных структур. Осуществляя этот радикальный проблемный сдвиг, Э. использует и творчески развивает гуссерлевский метод интенционального анализа жизни сознания и гуссерлевскую идею ‘жизненного мира’. Он видит свою задачу в дескрипции фактической жизни субъективности, в описании структур, содержаний, механизмов и режимов работы индивидуального сознания, непосредственно вплетенного в многообразные формы человеческого самоосуществления в мире, в выявлении онтологических структур экзистенции, непосредственно проартикулировавших себя в человеческих состояниях, переживаниях, действиях и кристаллизировавших себя в мире. Тем самым Э. противопоставляет рационалистической позиции de jure (критики) позицию de facto, которую Сартр и Мерло-Понти, вслед за Гуссерлем, называют ‘феноменологическим позитивизмом’. ‘Абстрактному субъекту’ и ‘возможному’ сознанию рационализма Э. противопоставляет конкретного человека в его реальной ситуации в мире, с действительным ‘разнообразием феноменов’ его непосредственного жизненного опыта, в реальном синкретизме рациональных, необходимых и случайных содержаний этого опыта. Рационалистической концепции ‘чистого’ (беспредпосылочного, ‘бесплотного’, автономного, абсолютного, вневременного, универсального) сознания с ее ‘чистыми сущностями’ и ‘интеллектуалистскими синтезами’ опыта (Мерло-Понти) Э. противопоставляет идею ‘первоначальных синтезов’ опыта. Он исследует конститутивную деятельность объективности, которая осуществляется — до всякого объективного познания и до всякой рефлексии — на дорефлексивном, допредикативном уровне, в ‘наивном’ контакте человека с миром, в непосредственном переживании им своей ‘заброшенности’ в мир, в непосредственном понимании себя и своей ситуации как ‘бытия-в-мире’. Согласно Э., вся последующая рефлексивная деятельность человека производна, вторична, она укоренена в его иррефлексивном опыте — конечном, конкретном, осуществляющемся ‘здесь и теперь’. Субъект-объектному отношению и опосредованию как принципу мышления рационализма экзистенциалистский анализ опыта экзистенции противопоставляет идею целостности и неразложимости непосредственного переживания человеком своей ситуации в мире, и это переживание (понимание), будучи исходной единицей экзистенциально-феноменологического описания бытийных отношений человека с миром, полагается и исследуется в качестве онтологического основания, онтологической структуры мира. Выявляя и описывая механизмы конституирования фундаментальных структур повседневного опыта, фундаментальных жизнезначимых смыслов опыта человека, Э. показывает, что непосредственное ‘открытие мира’, первоначальное его ‘означивание’ есть движение (способ), которым человек открывает себя как ‘бытие-в-мире’, самоопределяется в бытии, производя себя в мире как конкретную индивидуальность. Этим же движением одновременно конституируется мир в качестве ‘конкретного’. И какие бы разные интерпретации этого движения экзистенции в мире ни предлагали различные представители Э. (исходя, например, исключительно из принципа спонтанности жизни сознания, свободного, автономного проектирования себя вовне, наделяющего данное смыслом, как это делает Сартр, или признавая, как это делает Мерло-Понти, наряду со спонтанностью, ‘засоренность’ перцептивного сознания своими объектами, ‘анонимность’ тела и ‘деперсонализацию’ в сознании, что побуждает его предпочесть понятию ‘сознание’ понятие ‘опыт’), в центре их внимания оказывается проблема онтологических структур экзистенции, благодаря которым ‘имеется мир’, имеется бытие (Сартр), ‘имеет себя’ бытие (Хайдеггер). Человек выделяется из всего состава универсума своей способностью разрывать непрерывность каузальных серий мира, трансцендировать (превосходить, выходить за пределы) данное и в этом зазоре трансцендирования, свободы — посредством собственного проекта своего способа быть в мире — самоопределяться, ‘давая себе факты’ и беря их ‘на себя’. Э. предпринимает попытки метафизически описать универсальные характеристики человеческого существования, определить и исследовать основные элементы, конституирующие экзистенцию и ее ситуацию в мире (‘заброшенность в мир’, случайность нашего присутствия, фактичность, конечность, темпоральность, трансцендирование, ‘направленность на...’, проект, свобода, ‘не-знание’ и др.), различные способы существования человека в мире, условия возможности экзистенции и пути достижения человеком аутентичного существования в его отношении к трансцендентному. Экзистенция, центральное понятие Э., определяется как специфически человеческий способ существовать в мире: в отличие от простого (самотождественного) бытия вещи, человек есть несовпадение с самим собой, присутствие с собой и с миром; он — не некая ‘устойчивая субстанция’, а ‘беспрерывная неустойчивость’, ‘отрыв всем телом от себя’, постоянное выступание вовне, в мир. Человек должен постоянно делать себя человеком, его бытие есть постоянная постановка себя под вопрос, и он ‘должен быть тем, что он есть’, а не ‘просто быть’. Общим для всего движения Э. является различение аутентичного и неаутентичного существования человека, противопоставление, в этой связи, ‘самости’ и аутентичности конформистскому — унифицированному, анонимному, безличному и безответственному — существованию ‘как все’, отказ от наивной веры в научно-технический прогресс, стоическая вера в возможности индивида противостоять любым формам социальных манипуляций и насилия и, придавая смысл внешним обстоятельствам и своему существованию в мире, порывать с ‘необходимостью факта’, утверждать в мире порядок экзистенции. Понимание человеком фундаментальной специфичности своего места, статуса и значения в универсуме (экзистенциальное обеспечение связей и отношений мира, ситуации, исторических событий), осознание им своей участности в бытии, признание своей конечности, хрупкости, свободы и ответственности (без чего невозможно достижение аутентичного существования) сопряжены в Э. с ощущением ‘тревоги’, ‘страха’, ‘тошноты’. Однако в понимании самого смысла экзистенции, аутентичности существования и свободы человека, равно как и путей достижения их, позиции экзистенциалистов радикально расходятся. В атеистическом Э. Сартра человек, ‘приговоренный быть свободным’, должен в одиночку нести на своих плечах всю тяжесть мира. Его трансцендирование данного ‘безгарантийно’: оно осуществляется без отсылок к трансцендентному (любого рода), ‘на свой страх и риск’ и ‘без надежды на успех’. Человек у Сартра — ‘авантюра’, которая ‘имеет наибольшие шансы закончиться плохо’. Аутентичность, по Сартру, достигается в ‘чистой рефлексии’, когда человек понимает ‘безосновность’ и неоправдываемость своего выбора, проекта и берет его на себя. ‘Чистая рефлексия’ у Сартра — ‘желать то, что желаешь’, и моральность связывается с ‘радикальным решением автономии’. В религиозном Э. экзистенция устремлена к трансцендентному, сверхличному, выбор человека осуществляется перед лицом Бога, свобода человека и аутентичность его существования связываются с актом веры в Бога. Личность, по Марселю, есть ответ человека на ‘зов’, и хотя именно от человека зависит, будет ли признан этот зов в качестве ‘зова’, в ‘надежде’ марселевского человека ‘есть нечто, что бесконечно превышает его’. У Хайдеггера, с его различением ‘сущего’ и ‘Бытия’ и с его приматом Бытия (‘при определении человечности человека как эк-зистенции существенным оказывается не человек, а бытие как экстатическое измерение эк-зистенции’, пишет он в ‘Письме о гуманизме’), ‘эк-зистенция’ человека есть его ‘стояние в просвете бытия’; подлинное, т.е. свободное человеческое бытие связывается с ‘экстатическим’ отношением человеческого существа к истине бытия’, с ‘экстатическим стоянием в истине бытия’, ‘выступанием в истину Бытия’. По-разному определяя понятие экзистенции (в ее открытости трансцендентному или, напротив, в категорическом его устранении), Э. предлагает, соответственно, и различные варианты ориентации человека в поисках своей подлинности. При этом, в отличие, например, от Хайдеггера, специально подчеркивавшего ‘не нравственно-экзистенциальный’, ‘не антропологический’ характер своего различения ‘подлинности’ и ‘неподлинности’, Сартр предпринимал попытку — на основе собственного онтологического описания структур экзистенции и ее связи с миром — определить и обосновать новую, ‘нетрансцендентную’ этику, ‘конкретную мораль’, которая синтезировала бы ‘универсальное и историческое’. Будучи радикально антиредукционистским проектом исследования человеческого существования, отказываясь от каузального подхода при его описании, Э. оказался в центре самых громких дискуссий и бурных споров философов 20 в. Одним из них является спор Э. с марксизмом, психоанализом и структурализмом по вопросу о возможностях методологии детерминистского исследования человека, специфике философии и философского вопрошания о нем. Отстаивая в споре философии и науки 20 в. идею специфичности экзистенции, не познаваемости ее традиционными методами объективного познания, нередуцируемости человека к причинам и структурам (социально-экономического и культурного полей, равно как и к структурам бессознательного), ставя во главу угла в этом споре необходимость допущения в картине мира автономной точки (зазора свободы) как способности индивида развязывать в мире новый ряд явлений и событий (по Сартру, то, что потом можно выявить как структуру, ‘вначале и конкретно’ появляется как ‘поведение’), разрушать существующие структуры и создавать новые, Э. разрабатывает иной, по сравнению с научным (аналитико-детерминистским) тип рациональности. Его новаторский характер связан с введением экзистенциального измерения в происходящее в мире и с миром; его основное назначение состоит в том, чтобы в пространстве современной философской мысли, изрезанном сциентизмом и различными формами детерминистского редукционизма, сохранить, заново определить и утвердить специфику человеческого существования (творчество, свободу и личную ответственность) и специфически философский способ его рассмотрения. Осуществляя свои исследования на самых разных материалах, экзистенциалисты предложили оригинальные и масштабные варианты онтологии и антропологии, концепции истории и методологии ее познания, они оставили большое количество социально-политических работ и исследований в области истории философии, литературы, искусства, языка и др. Философские и методологические достижения Э. не ушли в прошлое вместе с ‘модой на Э.’. Будущая философия — в согласии и (или) спорах с экзистенциалистскими построениями — уже не сможет двигаться, не учитывая пространство, контуры которого и основные пунктиры движения метафизического вопрошания в котором намечены Э. Следует различать Э. как собственно философское течение, позволяющее более или менее строгую локализацию и фиксацию (хронологическую, персональную, тематическую и методологическую) и сами экзистенциальные тематику и умонастроения, которые, будучи соприродными духовным исканиям человека, его поискам смысла жизни, самоопределения и собственно человеческих способов самоосуществления в мире, всегда были широко представлены в культуре в ее различных исторических, национальных и художественных формах. (см., к примеру, А.Тарковский, В.Высоцкий в русской культуре, В.Быков в белорусской и др.)

ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ

(от лат. exsistere — существовать, выступать, показываться, становиться, обнаруживаться), или экзистенциальная философия,— не столько единое филос. направление с общей системой категорий, исходных принципов и методологических установок, сколько выражение (достаточно пестрое) «духа времени» в определенной тональности. Основное место и время действия Э. — Европа после Первой мировой войны. Э. — «философия кризиса» в той мере, в какой ее вызвал именно кризис европейского человечества. Катастрофа мировой войны обнажила недостаточность европейской веры в прогресс, в рациональность истории, в незыблемость ценностей 19 в., основанных на позитивистской парадигме европейского мышления. Человек обнаружил себя не столько как «человек разумный», определяющими характеристиками которого были познание и освоение внешнего ему мира (природы) и на этой основе преобразование самого себя как социально-природного существа, сколько как существо конечное и хрупкое, лишенное оснований, не вписывающееся в рационально обусловленные нормы бытия. История из чего-то прочного, имеющего внятное для ratio направление, превратилась в рискованное дело, в нечто негарантированное, непредсказуемое. Сам термин «Э.» достаточно условен. Многие мыслители, традиционно к нему относимые, именовали то, чем они занимались, иначе: Г. Марсель — христианским неосократизмом; М. Хайдеггер — фундаментальной онтологией; К. Ясперс — философствованием на уровне экзистенции. Пожалуй, только Ж.П. Сартр признавал этот термин вполне своим, хотя и его концепция серьезно трансформировалась в ходе творческой эволюции. В любом, однако, случае в учениях этих и др. близких к ним философов фигурируют родственные темы, настроения, понятия. Одним из основных понятий такого рода и стала экзистенция, которая мыслилась как некий мост к бытию, как специфически человеческая форма самообнаружения и самопроявления подлинной реальности. Э. возникает в 1920-е гг., хотя родственное ему мироощущение, как и терминологическую близость, можно обнаружить в творчестве С. Кьеркегора, которого обоснованно считают его предтечей. Однако идеи Къеркегора не получили европейского отклика и оказались востребованы уже в следующем веке. Основные публикации в рамках Э.: «Бытие и время» М. Хайдеггера (1927), «Метафизический дневник» Г. Марселя (1927); трехтомник «Философия» К. Ясперса (1932); «Бытие и ничто» Ж.П. Сартра (1943). После Второй мировой войны Э. (в особенности во фр. его версии) приобретает мировой размах, завоевывая себе сторонников даже в странах, где филос. традиции были иными (прежде всего англосаксонских), для которых Э. — род литературы. К сер. 1960-х гг. он утрачивает влияние и становится фактом истории зап. философии 20 в. Кроме упомянутых выше мыслителей, к экзистенциально ориентированным философам обычно причисляют М. Мерло-Понти, А. Камю, Де Бовуар (Франция); Н. Аббаньяно, Э. Пачи (Италия); Н.А. Бердяева, Л. Шестова (Россия); X. Ортега-и-Гасета, М. де Унамуно (Испания); нем. теологов — Р. Барта, П. Тиллиха, Р. Бультмана и др. К числу своих предшественников экзистенциальные философы относили, помимо Кьеркегора, Ф.М. Достоевского, Ф.В.И. Шеллинга, Б. Паскаля, Августина и даже Сократа.

В центре внимания Э. находится переживание человеком его существования. Переживания эти различны, индивидуальны, что, в частности, предопределяет «разнобой» представителей Э. Таковы страх, тревога, забота, вина, надежда и др. Однако экзистенциалистам они интересны не сами по себе, не как грани человеческой жизни, описание которых может дополнить портрет того или иного лица, но в той мере, в какой в этих переживаниях дает о себе знать нечто иное, чем является собственно человек. В переживании существования обнаруживается бытие. Э. есть по преимуществу онтология, хотя бытие оказывается доступным для сознания на антропологическом «материале». Термин экзистенция (лат. префикс ех значит «от», «из») фиксирует некоторую переходность. Бытие выступает на поверхность, становится видимым. Человек переходит к бытию, открывается ему, переживает его присутствие. Большинство экзистенциальных философов в поиске метода описания переживания экзистенции как обнаружения бытия обращались к феноменологии Э. Гуссерля и к той ее интерпретации, которую дал Хайдеггер (ученик Гуссерля). Прежде всего экзистенция и есть феномен в гуссерлевском смысле, т.е. реальность, которая сама себя показывает. Экзистенция — это то, где бытие показывает себя. Это — «светлое место бытия». Экзистенция — это «интенциональное бытие», т.е. реальность в виду бытия, в отношении к нему. Далее, гуссерлевский мир интенций сознания есть мир переживаний. Экзистенция как феномен бытия переживается. Поскольку она переживается, она понимается. Она понимается именно в переживании. В Э. понимание противопоставляется объяснению. Экзистенция как присутствие бытия не может быть описана как внешний сознанию объект, как природная вещь. С этим связана специфика понимания истины экзистенциалистами. Истиной нельзя обладать, но в ней можно быть. Это не истина о бытии, но истина бытия. Экзистенциальная истина выполняется. Ее нельзя передать другому, как нельзя жить и умереть за другого. Такое понимание истины не обязательно ведет к иррациональному. Скорее, в Э. идет речь об иной форме рационализма. В экзистенции бытие непосредственно усматривается. Условием совершения «события истины» следует считать отсутствие посредствующих звеньев. Экзистенция в качестве феномена обнаруживает себя непосредственно. Переживание очевидно для переживающего. Экзистенция — это понимающее существование. Человек — тот, кто понимает бытие. Всякое же дискурсивное знание, т.е. знание, предполагающее опосредование, признается не имеющим доступа к экзистенциальной истине. В этом смысле Э. имеет явную антисциентистскую направленность. Как отмечал Хайдеггер, наука не может мыслить, но лишь «калькулировать». Экзистенцию нельзя «схватить». По отношению к ней бесполезно находиться в положении «вненаходимости». Напротив, человек сам оказывается ею «схвачен». У Марселя такого рода «схваченность» выражается в термине «онтологическая тайна», которой можно быть открытым, т.е. переживать свою встроенность в бытие в качестве реальности, объемлющей человека и обнаруживаемой, когда он доходит до своих границ, до предельного опыта, показывающего присутствие «несущего» иного. Экзистенция невозможна при наличии дистанции между субъектом и миром. С этой т.зр. Э. против субъекта как контрагента объекта. Экзистенция открывается как исходная неразделенность мира и личности, как «в-мире-бытие» Хайдеггера. Сама философия в качестве непосредственной рефлексии по поводу переживаемого бытия становится со-бытием. Нельзя уже сказать вслед за философами античности: сначала жить, потом философствовать. Постклассическая модельфилософии, реализующаяся в Э., отвергает идеал истины Нового времени: взгляд sub specie aeternitatis, взгляд бесстрастного мудреца, абсолютного наблюдателя. В экзистенциальном философствовании бесстрастная, незаинтересованная мысль признается бесплодной. Не должно быть разрыва между бытием мысли и бытием. Они — со-события. Экзистенциальное сознание позволяет описывать человеку свои состояния с помощью прямого дополнения: Я есть моя боль, Я есть моя надежда.

Переходность экзистенции вызвана ее временностью. Классическая европейская философия была озабочена тем, чтобы соотнести становящееся, временное бытие с бытием вечным, совершенным. Первое оказалось существующим, познаваемым только в связи со вторым. Экзистенциальное философствование (в особенности «атеистическое»), наоборот, уходит от вечного. Э. принципиально ориентирован на временное, становящееся, нецелое. Временность экзистенции означает ее незавершенность, что предполагает ее актуальное несовершенство, обнаруживаемое в проективности, обусловленности будущим. В экзистенции отсутствует тотальность целого, ибо ей всегда чего-то недостает. Так, в формуле Сартра «существование предшествует сущности» заложена мысль, что становление предшествует всякого рода ставшему. Изначально у Сартра человек — ничто и никто. Это и есть его онтологическая основа. Человек определяет себя. Всякий его поступок оформляет его. Но человек в качестве экзистенции неопределим. То, что определено, не есть он сам. Прошлое не властно над человеческой экзистенцией. Она устремлена в будущее. Временность человека есть признак этой устремленности, фундаментальной его безосновности. Ставшее есть только фальсификация времени. Человек как экзистенция не может быть предметом, т.е. чем-то себе тождественным. Он всегда иной. Правда, эта безосновность тяготит человека, и в результате возникает феномен «недобросовестной веры» (mauvaise foi). Э., претендуя на то, чтобы быть философией конкретного, исходит из ситуации фактичности человека, из того, что он «просто есть». Эта «простота естества» выражается, в частности, в категории «ситуация», которая фиксирует исходную вовлеченность человека в мир. Человек не «чистая доска» Дж. Локка, потому что он не один в мире. Будучи «заброшен» в мир, он обнаруживает себя с самого начала в связи с миром. Он понимает мир с самого начала, участвуя в нем, будучи обусловленным своей жизненной ситуацией. Это внимание к ситуационной фактичности человека также является одним из признаков постклассичности Э. Ведь классическая философия как раз стремилась поставить человека над ситуацией, желая описывать его в отстраненности от повседневности, которая «затемняет» его природу. Классическая модель философствования уводит субъекта «от забот», чтобы он смог найти себя. Хайдеггер же именно «заботу» делает ключевой структурой человеческого бытия. Точно так же и у Ясперса «пограничная ситуация», где человеку открывается Иное, Объемлющее, где он уходит от зацикленности на себе, возникает благодаря нашей вовлеченности в конкретную жизненную ситуацию.

Признание изначальности ситуационной вовлеченности человека ставит перед Э. проблему интерсубъективности. Присутствие Другого — один из компонентов фактичности человеческого бытия. У Ясперса оно описывается в рамках проблемы коммуникации. Последняя есть форма прояснения экзистенции. Она — условие свободы индивида. Экзистенция не в состоянии обнаружить себя иначе как в общении, в открытости др. экзистенции, в их взаимораскрытии. С этой т.зр. Другой — это желанный и необходимый экзистенциальный партнер. Но коммуникация отнюдь не идиллия. Она происходит через борьбу. Другой является участником экзистенциального переживания и у Сартра. Однако «соучастие» такого рода агрессивно. Человек постоянно находится под взглядом Другого. Другой отнимает меня у меня. Он притязает на мой мир. Он пытается владеть мною, превращая меня в статичное, «подручное» бытие, т.е. бытие вполне нечеловеческое. Но с др. стороны, Другому хочется владеть мною так, чтобы я оставался свободной суверенной личностью, ибо только в этом случае владение может принести удовлетворение. Такова структура любви, по Сартру. Но такое стремление противоречиво. Оно предполагает либо владение, либо свободу. Поэтому любовь терпит неудачу, а коммуникация между людьми оборачивается одной из форм «бесполезной страсти». Совсем иную оценку интерсубъективных связей мы находим у Марселя. Противопоставив классическому вопросу М. Монтеня «Что я знаю?» свой постклассический вопрос «Кто я есть?», Марсель обусловил ответ на него бытием Другого. Существовать — значит жить «конкретно», что подразумевает быть вовлеченным в жизнь др. людей. Наше существование есть отклик на зов других. Оно длится до тех пор, пока есть этот отклик. Мы опознаем себя в Другом. Подобная связь с Другим предполагает особые признаки экзистенции — доверие Другому, верность ему и т.п. Марсель разделяет Ты и Он. Ты — это и есть мой экзистенциальный партнер, от которого зависит мое существование. Точнее оно зависит от моей открытости ему, степени моего доверия. Абсолютным пределом такого рода Ты является у Марселя Бог. В конечном счете Другой — всегда Бог. Я существую в Боге. Он — предел и абсолютное условие моего в-мире-бытия. Иное дело, Он — субъект суждения и осуждения. Он противостоит мне и противопоставляет мне себя. Своим противостоянием Он изолирует меня, превращает в «объект», в простой факт мира, допускающий бесстрастную (объективную) оценку. Он символизирует овнешненность, физическую, а не экзистенциальную реальность. Приблизительным аналогом его является хайдеггеровский das Man — «предметный» тип существования, обусловленного принципом «Я — как все». Человек толпы, часть природы, исчислимая величина, элемент универсальной математической формулы — это и есть das Man. Он представляет класс объектов. Человек, следовательно, является и экзистенцией, и «винтиком» социального механизма; он — место бытия, он же — единица числового ряда — все зависит от ориентации человеческого опыта. Подобная дихотомия — неотъемлемый элемент экзистенциального философствования, принимающий у разных философов разный вид: у Хайдеггера — разделения на онтическое и онтологическое; у Сартра — на бытие-в-себе и бытие-для-себя; у Ясперса — на Dasein и Existenz; у Марселя — на модусы бытия и обладания. В любом случае, однако, речь идет о противопоставлении обезличенного существования, мира бытования и мира подлинного бытия, доступ к которому дают экзистенциальные переживания.

Социально-политические взгляды различных представителей Э. неоднородны и образуют широкий спектр от левых (и крайне левых, анархистских, маоистских) воззрений, выразителем которых в определенные моменты своей эволюции был Сартр, до взглядов праволиберальных и консервативных, к которым тяготели Марсель, Ясперс и Хайдеггер (который короткое время одобрительно интерпретировал нацистскую идеологию).

ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ (позднелат. - ex(s) istentia - существование), или философия существования, - одно из крупнейших направлений философии 20 в. Э. возник накануне 1-й мировой войны в России (Шестов, Бердяев), после нее в Германии (Хайдеггер, Ясперс, Бубер) и в период 2-й мировой войны во Франции (Марсель, выдвигавший идеи Э. еще во время 1-й мировой войны, Сартр, Мерло-Понти, Камю, С. де Бовуар). В середине века Э. широко распространился и в др. странах, в т.ч. и США. Представители Э. в Италии - Н. Аббаньяно, Э. Пачи; в Испании к нему близок Ортега-и-Гассет. К Э. близки французский персонализм и немецкая диалектическая теология. Получив наибольшее признание и популярность в сер. 20 века, Э. стал одним из наиболее влиятельных и продуктивных культурогенных факторов эпохи, он определял интеллектуально-духовные поиски широких слоев интеллигенции, оказал сильное влияние на литературу, литературоведение, искусство и др. Немало представителей Э., плодотворно работая также в области литературы, получили широкую известность и безусловное признание и как романисты, драматурги, литературоведы. Э. - спорное, достаточно условное (в той мере, в какой почти неизбежно условна всякая типологизация, всякий «изм», тем более, как это имеет место в данном случае, применительно к мыслителям, концепции которых претерпевали существенную, зачастую радикальную, трансформацию) обозначение, которое используется для типологической характеристики большого количества концепций, в разной степени близких и родственных, хотя и расходящихся, оспаривающих друг друга по ряду принципиально важных, иногда исходных, позиций (например, Бог и проблема свободы человека в религиозном Э. Марселя и др. и в «обезбожен-ном» пространстве Э. Сартра; понятие бытия, трактовка человека и его отношений с бытием у Хайдеггера и Сартра; понимание сознания и конституирования значений опыта у Сартра и Мерло-Понти и др.). Большая пестрота (от левого радикализма и экстремизма до консерватизма), неоднородность и разногласия характерны и для социально-политических позиций представителей этого направления. К тому же далеко не все они называли свои концепции Э. и были согласны с подобной квалификацией (например, Хайдеггер старался размежеваться с Э.; Марсель категорически отверг это наименование применительно к своей философии после осуждения Э. папской энцикликой в 1950 и предпочел называть свои идеи «неосократизмом», «христианским сократиз-мом»). Тем не менее для отнесения их к единому направлению философствования имеются определенные основания в их исследовательском почерке и стилистике - на уровне проблемного поля, характера исследовательских интенций и программ, способа (метода) их реализации. Различают Э. религиозный (Ясперс, Марсель, Бердяев, Шестов, Бубер) и атеистический (Сартр, Камю, Мерло-Понти, Хайдеггер). Среди своих предшественников экзистенциалисты указывают Паскаля, Кьеркегора, Унамуно, Достоевского, Ницше. В целом на Э. оказали сильное влияние философия жизни и феноменология Гуссерля (но в каждом конкретном случае, т.е. применительно к отдельным представителям Э. этот перечень наследований и влияний специфицируется, дополняется, например, в случае Сартра следует говорить также о влиянии на него философии Декарта, Канта, Гегеля и др.). Экзистенциалисты единодушны в своем критическом отношении к предшествующей рационалистической философии, философии рефлексивного анализа. Они упрекают классический рационализм в отрыве от живого конкретного опыта человеческого существования в мире, в сосредоточении внимания исключительно на «эпистемологическом субъекте как органе объективного познания» (Марсель) и придании абсолютного приоритета «чистому субъекту», субъекту соgitо. Принимая кьеркегоровское понятие экзистенции и связанное с ним противопоставление явлений жизненного ряда (вера, надежда, боль, страдание, нужда, заботы и тревоги, любовь, страсть, болезнь и т.п.) и явлений познавательного ряда, они развивают идею онтологической самостоятельности, устойчивости и конститутивности явлений жизни и их нередуцируемости к познанию. В этой связи, отдавая абсолютный приоритет экзистенции, Э. противопоставляет классическому рефлексивному анализу того, каким должно сделать себя реальное индивидуальное сознание, чтобы познавать мир объективно и рационально, программу описания и анализа экзистенциальных структур повседневного опыта человека в его полноте, конкретности, уникальности и изменчивости, т.е. в реальной полноте непосредственных контактов человека с миром, на уровне нерасчлененной совокупности его интеллектуально-духовных, нравственных и эмоционально-волевых личностных структур. Осуществляя этот радикальный проблемный сдвиг, Э. использует и творчески развивает гус-серлевский метод интенционального анализа жизни сознания и гуссерлевскую идею «жизненного мира». Он видит свою задачу в дескрипции фактической жизни субъективности, в описании структур, содержаний, механизмов и режимов работы индивидуального сознания, непосредственно вплетенного в многообразные формы человеческого самоосуществления в мире, в выявлении онтологических структур экзистенции, непосредственно проартикулировавших себя в человеческих состояниях, переживаниях, действиях и кристаллизировавших себя в мире. Тем самым Э. противопоставляет рационалистической позиции de jure (критики) позицию de facto, которую Сартр и Мерло-Понти. вслед за Гуссерлем, называют «феноменологическим позитивизмом». «Абстрактному субъекту» и «возможному» сознанию рационализма Э. противопоставляет конкретного человека в его реальной ситуации в мире, с действительным «разнообразием феноменов» его непосредственного жизненного опыта, в реальном синкретизме рациональных, необходимых и случайных содержаний этого опыта. Рационалистической концепции «чистого» (беспред-посылочного, «бесплотного», автономного, абсолютного, вневременного, универсального) сознания с ее «чистыми сущностями» и «интеллектуалистскими синтезами» опыта (Мерло-Понти) Э. противопоставляет идею «первоначальных синтезов» опыта. Он исследует конститутивную деятельность объективности, которая осуществляется - до всякого объективного познания и до всякой рефлексии - на дорефлек-сивном, допредикативном уровне, в «наивном» контакте человека с миром, в непосредственном переживании им своей «заброшенности» в мир, в непосредственном понимании себя и своей ситуации как «бытия-в-мире». Согласно Э., вся последующая рефлексивная деятельность человека производ-на, вторична, она укоренена в его иррефлексивном опыте - конечном, конкретном, осуществляющемся «здесь и теперь». Субъект-объектному отношению и опосредованию как принципу мышления рационализма экзистенциалистский анализ опыта экзистенции противопоставляет идею целостности и неразложимости непосредственного переживания человеком своей ситуации в мире, и это переживание (понимание), будучи исходной единицей экзистенциально-феноменологического описания бытийных отношений человека с миром, полагается и исследуется в качестве онтологического основания, онтологической структуры мира. Выявляя и описывая механизмы конституирования фундаментальных структур повседневного опыта, фундаментальных жизнезначимых смыслов опыта человека, Э. показывает, что непосредственное «открытие мира», первоначальное его «означивание» есть движение (способ), которым человек открывает себя как «бы-тие-в-мире», самоопределяется в бытии, производя себя в мире как конкретную индивидуальность. Этим же движением одновременно конституируется мир в качестве «конкретного». И какие бы разные интерпретации этого движения экзистенции в мире ни предлагали различные представители Э. (исходя, например, исключительно из принципа спонтанности жизни сознания, свободного, автономного проектирования себя вовне, наделяющего данное смыслом, как это делает Сартр, или признавая, как это делает Мерло-Понти, наряду со спонтанностью, «засоренность» перцептивного сознания своими объектами, «анонимность» тела и «деперсонализацию» в сознании, что побуждает его предпочесть понятию «сознание» понятие «опыт»), в центре их внимания оказывается проблема онтологических структур экзистенции, благодаря которым «имеется мир», имеется бытие (Сартр), «имеет себя» бытие (Хайдеггер). Человек выделяется из всего состава универсума своей способностью разрывать непрерывность каузальных серий мира, трансцендировать (превосходить, выходить за пределы) данное и в этом зазоре трансцендирования, свободы - посредством собственного проекта своего способа быть в мире - самоопределяться, «давая себе факты» и беря их «на себя». Э. предпринимает попытки метафизически описать универсальные характеристики человеческого существования, определить и исследовать основные элементы, конституирующие экзистенцию и ее ситуацию в мире (»заброшенность в мир», случайность нашего присутствия, фактичность, конечность, темпоральность, трансцендирование, «направленность на...», проект, свобода, «не-знание» и др.), различные способы существования человека в мире, условия возможности экзистенции и пути достижения человеком аутентичного существования в его отношении к трансцендентному. Экзистенция, центральное понятие Э., определяется как специфически человеческий способ существовать в мире: в отличие от простого (самотождественного) бытия вещи, человек есть несовпадение с самим собой, присутствие с собой и с миром; он - не некая «устойчивая субстанция», а «беспрерывная неустойчивость», «отрыв всем телом от себя», постоянное выступание вовне, в мир. Человек должен постоянно делать себя человеком, его бытие есть постоянная постановка себя под вопрос, и он «должен быть тем, что он есть», а не «просто быть». Общим для всего движения Э. является различение аутентичного и неаутентичного существования человека, противопоставление, в этой связи, «самости» и аутентичности конформистскому - унифицированному, анонимному, безличному и безответственному - существованию «как все», отказ от наивной веры в научно-технический прогресс, стоическая вера в возможности индивида противостоять любым формам социальных манипуляций и насилия и, придавая смысл внешним обстоятельствам и своему существованию в мире, порывать с «необходимостью факта», утверждать в мире порядок экзистенции. Понимание человеком фундаментальной специфичности своего места, статуса и значения в универсуме (экзистенциальное обеспечение связей и отношений мира, ситуации, исторических событий), осознание им своей уча-стности в бытии, признание своей конечности, хрупкости, свободы и ответственности (без чего невозможно достижение аутентичного существования) сопряжены в Э. с ощущением «тревоги», «страха», «тошноты». Однако в понимании самого смысла экзистенции, аутентичности существования и свободы человека, равно как и путей достижения их, позиции экзистенциалистов радикально расходятся. В атеистическом Э. Сартра человек, «приговоренный быть свободным», должен в одиночку нести на своих плечах всю тяжесть мира. «Его трансцендирование данного «безгарантийно»: оно осуществляется без отсылок к трансцендентному (любого рода), «на свой страх и риск» и «без надежды на успех». Человек у Сартра - «авантюра», которая «имеет наибольшие шансы закончиться плохо». Аутентичность, по Сартру, достигается в «чистой рефлексии», когда человек понимает «безоснов-ность» и неоправдываемость своего выбора, проекта и берет его на себя. «Чистая рефлексия» у Сартра - «желать то, что желаешь, и моральность связывается с «радикальным решением автономии». В религиозном Э. экзистенция устремлена к трансцендентному, сверхличному, выбор человека осуществляется перед лицом Бога, свобода человека и аутентичность его существования связываются с актом веры в Бога. Личность, по Марселю, есть ответ человека на «зов», и хотя именно от человека зависит, будет ли признан этот зов в качестве «зова», в «надежде» марселевского человека «есть нечто, что бесконечно превышает его». У Хайдеггера, с его различением «сущего» и «Бытия» и с его приматом Бытия (»при определении человечности человека как эк-зистенции существенным оказывается не человек, а бытие как экстатическое измерение эк-зистенции», пишет он в «Письме о гуманизме»), «эк-зистенция» человека есть его «стояние в просвете бытия»; подлинное, т.е. свободное человеческое бытие связывается с «экстатическим» отношением человеческого существа к истине бытия», с «экстатическим стоянием в истине бытия», «выступанием в истину Бытия». По-разному определяя понятие экзистенции (в ее открытости трансцендентному или, напротив, в категорическом его устранении), Э. предлагает, соответственно, и различные варианты ориентации человека в поисках своей подлинности. При этом, в отличие, например, от Хайдеггера, специально подчеркивавшего «не нравственно-экзистенциальный», «не антропологический» характер своего различения «подлинности» и «неподлинности», Сартр предпринимал попытку - на основе собственного онтологического описания структур экзистенции и ее связи с миром - определить и обосновать новую, «нетрансцендентную» этику, «конкретную мораль», которая синтезировала бы «универсальное и историческое». Будучи радикально антиредукционистским проектом исследования человеческого существования, отказываясь от каузального подхода при его описании, Э. оказался в центре самых громких дискуссий и бурных споров философов 20 в. Одним из них является спор Э. с марксизмом, психоанализом и структурализмом по вопросу о возможностях методологии детерминистского исследования человека, специфике философии и философского вопрошания о нем. Отстаивая в споре философии и науки 20 в. идею специфичности экзистенции, не познаваемости ее традиционными методами объективного познания, нередуцируемости человека к причинам и структурам (социально-экономического и культурного полей, равно как и к структурам бессознательного), ставя во главу угла в этом споре необходимость допущения в картине мира автономной точки (зазора свободы) как способности индивида развязывать в мире новый ряд явлений и событий (по Сартру, то, что потом можно выявить как структуру, «вначале и конкретно» появляется как «поведение»), разрушать существующие структуры и создавать новые, Э. разрабатывает иной, по сравнению с научным (аналитико-детерминистским) тип рациональности. Его новаторский характер связан с введением экзистенциального измерения в происходящее в мире и с миром; его основное назначение состоит в том, чтобы в пространстве современной философской мысли, изрезанном сциентизмом и различными формами детерминистского редукционизма, сохранить, заново определить и утвердить специфику человеческого существования (творчество, свободу и личную ответственность) и специфически философский способ его рассмотрения. Осуществляя свои исследования на самых разных материалах, экзистенциалисты предложили оригинальные и масштабные варианты онтологии и антропологии, концепции истории и методологии ее познания, они оставили большое количество социально-политических работ и исследований в области истории философии, литературы, искусства, языка и др. Философские и методологические достижения Э. не ушли в прошлое вместе с «модой на Э.». Будущая философия - в согласии и (или) спорах с экзистенциалистскими построениями - уже не сможет двигаться, не учитывая пространство, контуры которого и основные пунктиры движения метафизического вопрошания в котором намечены Э.

ЭКЗИСТЕНЦИАЛИ́ЗМ [тэ], -а; м. [от лат. exsistentia - существование] В западноевропейской философии и литературе середины 20 в.: направление, исследующее личный опыт, неповторимость человеческого существования, невыразимого на языке понятий, но интуитивно учитываемого каждым человеком при принятии важных решений. Религиозный э. Атеистический э.

◁ Экзистенциа́льный, -ая, -ое. Э. пессимизм. Э-ая проблема. Экзистенциали́стский (см.).

* * *

(от позднелат. exsistentia — существование), или философия существования, философское направление, возникшее в начале XX в. в России, после 1-й мировой войны в Германии, в период 2-й мировой войны во Франции, а после её окончания и в других странах. Идейные истоки — учение С. Кьеркегора, философия жизни, феноменология. Различают религиозный экзистенциализм (К. Ясперс, Г. Марсель, Н. А. Бердяев, Л. Шестов, М. Бубер) и атеистический (М. Хайдеггер, Ж. П. Сартр, А. Камю). В центре экзистенциализм — «экзистенция», человеческое существование, как оно предстаёт в непосредственном переживании своего «бытия-в-мире» — в актах заботы, страха, любви, ненависти, раскаяния, отчаяния, решимости, надежды и т. д. Будучи всегда «заброшена» в ту или иную конкретную (историческую) ситуацию, экзистенция совершает выбор самой себя, реализуя тем самым изначально присущую ей свободу. Экзистенциализм оказал значительное влияние на литературу и искусство XX в.

* * *

ЭКЗИСТЕНЦИАЛИ́ЗМ (от позднелат. exsistentia — существование), или философия существования, направление современной философии, возникшее в нач. 20 в. в России, после 1-й мировой войны в Германии, в период 2-й мировой войны во Франции, а после войны в других странах. Идейные истоки — учение Кьеркегора, философия жизни, феноменология. Различают религиозный экзистенциализм (К. Ясперс, Г. Марсель, Н. А. Бердяев, Л. Шестов, М. Бубер) и атеистический (М. Хайдеггер, Ж. П. Сартр, А. Камю). Центральное понятие — экзистенция (человеческое существование); основные модусы (проявления) человеческого существования — забота, страх, решимость, совесть; человек прозревает экзистенцию как корень своего существа в пограничных ситуациях (борьба, страдание, смерть). Постигая себя как экзистенцию, человек обретает свободу, которая есть выбор самого себя, своей сущности, накладывающий на него ответственность за все происходящее в мире. Оказал значительное влияние на литературу и искусство Запада.

(от позднелат. ex(s)istentia - существование), философия существования, - идеалистическое направление совр. бурж. философии. Возник в России накануне 1-й мировой войны и Окт. революции (Л. Шестов, Н. А. Бердяев), в Германии - после 1-й мировой войны (М. Хайдеггер, К. Ясперс), во Франции - в период 2-й мировой войны (Ж. П. Сартр, А. Камю и др., до них - Г. О. Марсель), в 40-50-е гг. распространился и в др. европ. странах, а затем и в США. Проблемы, стоящие в центре экзистенциалистской философии - человеческое существование, судьба личности в совр. мире, вера и неверие, утрата и обретение смысла жизни и др. Политич. позиции приверженцев Э. различны.

Проблемы философии истории занимают в Э. большое место, поскольку в истории, как полагают экзистенциалисты, раскрывается сущность человека и постигается смысл бытия. Хайдеггер и X. Ортега-и-Гасет, Ясперс, Бердяев и Марсель, при всем существенном различии их концепций, признают конечность человека, его смертность важнейшей характеристикой его экзистенции (существования). С конечностью человека связана временность, историчность его. В отличие от обычного (физического) времени, в к-ром разъединены прошлое, настоящее и будущее, экзистенциальная временность характеризуется, по Хайдеггеру, целостным единством этих трех "экстазов" времени: настоящее, прошедшее и будущее проникают друг в друга и тем самым образуют как бы исходную клеточку "историчности".

Хотя человек конечен, как и остальные живые существа, но в отличие от них, подчеркивают экзистенциалисты, человек сознает свою конечность и благодаря этому она становится фактором, определяющим его духовную жизнь. Философия истории Э. направлена, во-первых, против натуралистич. понимания человека как существа природного - ни биологич., ни психологич. определения человека не могут, утверждают экзистенциалисты, раскрыть специфику человека как существа конечного. Э. здесь полемичен как по отношению к позитивизму, так и по отношению к натуралистически окрашенной "философии жизни". Во-вторых, понимание истории Э., подчеркивающим значение ист. традиции, направлено против философии Просвещения, согласно к-рому индивид может встать над историей и судить ее с позиций вневременного разума.

Связь ист. событий, согласно Э., носит не причинно-следственный, а смысловой характер: это не связь необходимости, а связь судьбы. Поэтому экзистенциалисты говорят о драме истории. Содержание ее раскрывается разными представителями Э. по-разному, гл. обр. в зависимости от того, в какой мере они допускают определение ист. судеб трансцендентным началом. Так, Бердяев видит в истории осуществление христ. мистерии - у истоков истории стоит вневременной акт отпадения человека от бога в силу изначально присущей ему иррациональной свободы - свободы зла. Ист. процесс представляет собой любовь-борьбу человеческого и божеств. начал, развертывание тайны человеческой свободы. Этот процесс должен завершиться, история не может бесконечно продолжаться (отсюда у Бердяева эсхатология, переживание истории, характерное в целом для христианства). Ясперс тоже убежден, что история уходит корнями в трансцендентное, но он не склонен интерпретировать трансценденцию в символах христианской религии. Смыслообразующим моментом мировой истории, положившим начало тому типу человеческой личности, к-рый существует и поныне, Ясперс считает т. н. осевую эпоху - период примерно между 800 и 200 до н. э. В этот промежуток времени параллельно в Китае, Индии, Персии, Палестине, Греции возникли конфуцианство и даосизм, джайнизм и буддизм, зороастризм, религия евр. пророков и др.-греч. философия, эпос Гомера, творения великих др.-греч. трагиков. "Осевая эпоха" положила начало мировым религиям и философии, она создала новый тип личности и культуры, просветленный мыслью и остро ставящий вопрос о последнем смысле человеческого бытия, - тип, к-рого не знала "доосевая эпоха". События, происшедшие в "осевую эпоху", служат залогом возможности взаимопонимания между Востоком и Западом, т. е. залогом общечеловеческой коммуникации. По Ясперсу, совр. индустр. цивилизация Запада и создающийся на ее базе новый, неведомый прежним эпохам тип "массового общества" несет угрозу человеку того склада, к-рый возник в "осевое время"; эта новая цивилизация хочет поставить на место прежней внутренней и смысловой связи между различными культурами связь механич. и внешнюю, осуществляемую с помощью средств массовой информации. Но это, по Ясперсу, приводит только к разрыву подлинной коммуникации между людьми и культурами. Чтобы спасти человеческую сущность, к-рой угрожает совр. бездуховная цивилизация, необходимо, утверждает Ясперс, постоянно обращаться к великим духовным движениям "осевой эпохи".

Философия истории Э. глубоко пессимистична, поскольку ее представители смотрят в будущее не с надеждой, а с тревогой и страхом. Все они согласны между собой в том, что совр. период истории - это конец большой эпохи в развитии человечества, и то новое, что назревает в совр. индустриализирующемся об-ве, представляется им гибельным для гуманистич. ценностей. Э. противостоит марксистско- ленинской философии и есть выражение кризиса совр. бурж. об-ва.

Соч.: Бердяев Н. A., Смысл истории, Берлин, 1923; его же, Судьба человека в совр. мире, Париж, 1934; Heidegger M., Sein und Zeit, Tübingen, 1960; Jaspers K., Die geistige Situation der Zeit, 3 Aufl., B.-Lpz., 1932; его же, Vom Ursprung und Ziel der Geschichte, Z., 1949; Sartre J. P., Critique de la raison dialectique, P., 1960; Ortegay Gasset, La rebelión de las masas, Madrid, 1930; его же, Toward a philosophy of history, N. Y., 1941.

Лит.: Совр. экзистенциализм, M., 1966; Соловьев Э. Ю., Экзистенциализм, "ВФ", 1966, No 12, 1967, No 1; Гайденко П., Философия культуры К. Ясперса, "Вопр. лит-ры", 1972, No 9; Wahl J., Les philosophies de l'existence, P., 1954; Bollnow O. F., Existenzphilosophie, 5 Aufl., Stuttg., 1960.

П. П. Гайденко. Москва.

(от лат. exsis-tentia - существование ) - англ. existentialism; нем. Existenzialismus. Философия существования, одно из ведущих направлений современной западной соц. философии, возникшее в начале XX в. (М. Хайдеггер, К. Яс-перс, Ж. П. Сартр, М. Мерло-Понти и др.) Э. стремится постичь бытие как некую непосредственную, не расчлененную целостность субъекта и объекта. Выделяя в качестве изначального и подлинного бытия само переживание, Э. понимает его как переживание субъектом своего "бытия в мире". Бытие толкуется как непосредственно данное человеческое существование, как экзистенция. см. ЭКЗИСТЕНЦИЯ.

(от лат. exsistentia - существование ) - англ. existentialism; нем. Existenzialismus. Философия существования, одно из ведущих направлений современной западной соц. философии, возникшее в начале XX в. (М. Хайдеггер, К. Яс-перс, Ж. П. Сартр, М. Мерло-Понти и др.) Э. стремится постичь бытие как некую непосредственную, не расчлененную целостность субъекта и объекта. Выделяя в качестве изначального и подлинного бытия само переживание, Э. понимает его как переживание субъектом своего "бытия в мире". Бытие толкуется как непосредственно данное человеческое существование, как экзистенция. См. ЭКЗИСТЕНЦИЯ.