Эпиктет

(Epíktetos — рабская кличка, буквально — «Прикупленный»)

(около 50 — около 138), греческий философ-стоик (см. Стоицизм). Был рабом одного из фаворитов Нерона, позднее отпущен на волю. Слушал лекции стоика Мусония Руфа. После изгнания философов из Рима Домицианом в 89 поселился в Никополе (Эпир), где проповедовал стоическую мораль в беседах и уличных спорах по примеру Сократа; как последний, ничего не писал; жил в крайней бедности. Философские проповеди Э. сохранились в записи его ученика Флавия Арриана. В центре их — выработка и сохранение такой нравственной позиции, при которой человек в любых условиях богатства или нищеты, власти или рабства сохранит внутреннюю независимость от этих условий и духовную свободу. Для этого он должен разделить все вещи и дела на зависящие от него и не зависящие, в первых мужественно исполнять свой долг вопреки всему, вторые игнорировать. Аскетическая мораль Э., а также внешняя форма его «диатриб» (напряженная угловатость интонации, возражения воображаемому оппоненту) во многом близки христианской проповеди.

Соч.: Epictéte. Entretiens. Texte établi et traduits par J, Souihé et A. Jagu, livre 1—4, P., 1949—65; в рус. пер. — Беседы Эпиктета, пер. Г. А. Тароняна, «Вестник древней истории», 1975, № 2—4; 1976, № 2.

Лит.: Штаерман Е. М., Эпиктет и его место в римском стоицизме, «Вестник древней истории», 1975, № 2; Bonhöffer A., Epiktet und das Neue Testament, Giessen, 1911.

С. С. Аверинцев.

Эпикте́т (рабская кличка, буквально «Прикупленный») (около 50 — около 140), древнегреческий философ-стоик. Был рабом одного из фаворитов Нерона, позднее отпущен на волю. После изгнания философов из Рима Домицианом в 89 поселился в Никополе (Эпир), где проповедовал стоическую мораль в беседах и уличных спорах по примеру Сократа. «Беседы» Эпиктета записаны его учеником Аррианом.

ЭПИКТЕТ

(греч. Epictetus — не имя собственное, а разговорное прозвище раба — ‘приобретенный’) (50— 125/135/138?) — античный философ, представитель позднего стоицизма. Родился рабом во Фригии. Вольноотпущенник (с 68). Учителями философии для Э. явились стоики — Музоний Руф и Эфрат. Идеалом для профессионального подражания Э. избрал Сократа, выступавшего в первую очередь как наставник и лектор, а не как сочинитель. После высылки всех философов из Рима императором Домицианом в 94, удалился в Никополь — крайне провинциальное место, дабы соблазны больших городов не отвлекали его учеников. Там Э. создал свою философскую школу. Основные сочинения: ‘Беседы или Рассуждения’ (записи лекций слушателем Аррианом (96—180), сохранились 4 из 8 книг), ‘Энхиридион’ (учебник на основе бесед) и др. Согласно мировоззрению Э., окружающий нас мир — это мир тел, являющих собой сочетание двух начал: ‘логоса’ (см. Логос) — разумного начала и ‘фюсиса’ (природы) — начала созидающего. Благодаря Логосу (предмета логики как научной дисциплины) люди способны усматривать связи окружающего мира, понимать законы, пользоваться языком. Бог у Э. — это природа: Логос — ответственен за единство и порядок мироздания, в результате чего природа оказывается разумной и доступной разумению (ибо управляема законами). Вселенная Э. поэтому — ‘наилучшая из возможных’. По Э., человеческие существа — единственные в мире, обладающие Логосом, задающим цель жизни — обретение добродетели, согласной с разумом. В пределе своем именно такую модель существования, согласно Э., и репрезентирует жизнь философов. Хотя счастье доступно и не только им: по убежденности Э., ‘бог создал всех людей для их счастья’. В духе традиционных максим стоицизма Э. учил тому, что лишь часть душевных качеств индивидов (действия) находится в их власти: желание, воля, отвращение, мнение. (Понимание этого, с точки зрения Э., приходит нам вместе с постижением истинной природы мира и подлинной природы человека. Такое понимание — считал Э., — предполагает постоянные упражнения в его обретении.) ‘Внешними’ же для нас выступают наши ‘свойства’ (у Э. — богатство, сила, репутация), которые нам неподконтрольны. Свобода людей, по Э., — в ограничении сокровенных желаний теми, которые находятся в нашей власти и почитание всех ‘внешних’ вещей и собственных характеристик — безразличными. Поддаваясь влечению к последним, полагал Э., — человек утрачивает свою свободу. (Высказывание Э. о том, что ‘людей мучают не вещи, а представления о них’ было начертано на потолке библиотеки у Монтеня.) Добродетельная жизнь, по Э., есть совершенное осуществление человеческой природы. Нельзя желать, чтобы вещи существовали иначе, — надо, чтобы индивидуум обретал гармонию с Логосом вселенной. С точки зрения Э., ‘главное — иметь здравые представления о бытии богов и их мудром управлении Вселенной. Повинуйся им, мирись со всем происходящим без ропота, следуй воле провидения’. Определяющая значимость в учении Э. придавалась мотиву поступка, индивидуальному выбору или намерению, а не последствиям: ‘Твое дело — хорошо исполнить возложенную на тебя роль; жить без лжи в словах и действиях; выбор же роли — дело другого’. Именно поэтому Э. учил никогда не горевать об утраченном, сколь бы значимым оно не являлось. Э. — традиционно оценивается как самый ортодоксальный из поздних стоиков, ближе всех подошедший к осуществлению стоического идеала, ибо его философия стала его жизнью. Подлинной новацией для культуры Европы было осмысленное и последовательное дистанцирование Э.-стоика от установки на достижение абстрактного идеала — он предпочел направление подлинно добродетельной повседневной жизни. После смерти Э. был назван ‘другом бессмертных’. (‘Если бы тебя усыновил царь, — учил Э., — твое высокомерие не знало бы пределов. Почему же ты не гордишься сознанием, что ты сын божий?’)

(ок. 55 - ок. 135), древнегреческий философ-стоик, уроженец Фригии. Подлинное имя философа неизвестно (греч. Эпиктет, "купленный"). В молодости Эпиктет попал в Рим в качестве раба, посещал лекции стоика Музония Руфа, а позднее был отпущен на свободу. Вместе с рядом других философов Эпиктет был изгнан из Рима по указу Домициана в 89, поскольку стоики зарекомендовали себя как противники тирании. Эпиктет поселился в Никополе (Эпир), где прожил до самой смерти. Он практиковал занятия философией в форме бесед с учениками и, по-видимому, никогда ничего не писал. Учение Эпиктета известно благодаря записям его ученика Арриана Беседы (в 4 книгах) и Руководство. Хотя Эпиктет не оставлял логику и физику вовсе без внимания, основную часть его учения, как и вообще у поздних стоиков, составляет этика. Он полагал, что нравственность следует искать не во внешних благах и даже не в действиях, но в расположении воли, поскольку только воля подвластна человеку. Эпиктет утверждал, что люди - Божьи дети и имеют частичку божества в своей душе, а потому все люди - братья.

См. также СТОИЦИЗМ.

ЛИТЕРАТУРА

Чертков В.Г. Римский мудрец Эпиктет, его жизнь и учение. М., 1991 Римские стоики. Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. М., 1995

ЭПИКТЕТ

(Epictetus — букв. «Прикупленный»: вероятно, рабская кличка) (ок. 50 — после 120) — крупный представитель позднего стоицизма. В юности Э. был рабом, получив свободу, жил в бедности; в 89 вместе с др. философами был выслан из Рима и поселился в Никополе (Эпир), проповедуя учение кружку слушателей. Сохранились четыре кн. «Бесед», «Руководство» и фрагменты.

Основные мотивы, характерные для Сенеки, заметны и у Э. Теория для него — нечто вторичное; она никогда не излагается в «чистом» виде и растворена в многочисленных этических топах. Вне этики Э. довольствуется старыми догмами и, более того, провозглашает «возврат к истокам», в частности, к Хрисиппу (особенно это касается физики, сведенной к психологии и учению о промысле). Натурфилософские интересы у Э. отсутствуют, а логика рассматривается как средство для избежания ошибок или демонстрации причинных связей. Основное значение приобретает практическая этика, излагаемая в виде прочувствованной проповеди, порой с заметными элементами кинизма. Философствование начинается с осознания собственного бессилия. Задача философии — врачевать больную душу и учить человека знанию о благе и зле, а также управлению страстями. Важнее всего — «правильное пользование представлениями». Резче, чем к.-л. из стоиков, Э. подчеркивает момент внутренней независимости, свободы выбора по отношению к представлениям. Человек всегда может оценить представление и сказать: «Это меня не затрагивает». Сама возможность выбора — единственное внутреннее благо, «то, что от нас зависит», «мое»: «Меня заботит только мое, не подвластное помехам, и по природе свободное. В этом для меня сущность блага. А все остальное пусть будет, как будет — мне безразлично». Однако абсолютизация выбора не означает торжества формального принципа, ибо конечная цель остается материально определенной; аскетическая готовность ко всему — излюбленная тема Э. Желая стать «из человека богом», «терпи и воздерживайся», но выход всегда есть — «дверь тебе открыли». Многие мотивы Э. так же близки христианскому сознанию, как и мироощущение Сенеки. Э. оказал значительное влияние на европейскую моралистику.

Эпикте́т

(Epictetus) (около 50 — около 140), римский философ-стоик; раб, позднее вольноотпущенник. «Беседы» Эпиктета, содержащие моральную проповедь (центральная тема — внутренняя свобода человека), записаны его учеником Аррианом.

* * *

ЭПИКТЕ́Т (Epictetus, букв. «прикупленный», вероятно рабская кличка) (ок. 50, Гиераполь во Фригии — после 120), римский философ, крупный представитель Поздней Стои. В юности Эпиктет был рабом Эпафродита, фаворита Нерона(см. НЕРОН); вероятно, в 70-х — нач. 80-х гг. слушал беседы Музония Руфа, определившие содержание и стиль философствования Эпиктета. Получив свободу, жил в бедности; в 89 вместе с другими философами был выслан Домицианом(см. ДОМИЦИАН) из Рима и поселился в Никополе (Эпир), проповедуя учение кружку слушателей (в числе которых был историк и географ Флавий Арриан, записавший беседы Эпиктета). Умер, видимо, при Адриане(см. АДРИАН (император)) (возможно, в Риме). Сохранились 4 книги «Бесед», «Руководство» и фрагменты. Различные названия записей Арриана относились, видимо, к одному сочинению — «Беседам» (первоначально в 8 или в 12 кн.). «Руководство», скорее всего, составлено Аррианом как сводка наиболее характерных идей учителя.

Основные мотивы, характерные для Сенеки(см. СЕНЕКА Луций Анней), заметны и у Эпиктета. Теория для него — нечто вторичное; она никогда не излагается в «чистом» виде и растворена в многочисленных паренетических топах. Вне этики Эпиктет довольствуется старыми догмами и, более того, провозглашает «возврат к истокам», в частности, к Хрисиппу(см. ХРИСИПП) (особенно это касается физики, сведенной к психологии и учению о промысле). Натурфилософские интересы у Эпиктета практически отсутствуют, а логика рассматривается как средство для избежания ошибок или демонстрации причинных связей. Основное значение приобретает практическая этика, излагаемая в виде прочувствованной проповеди, порой с заметными элементами кинизма(см. КИНИКИ). Философствование начинается с сознания собственного бессилия.

Задача философии — врачевать больную душу и учить человека знанию о благе и зле, а также управлению страстями. Важнее всего «правильное пользование представлениями». Резче, чем кто-либо из стоиков, Эпиктет подчеркивает момент внутренней независимости, свободы выбора по отношению к представлениям. Человек всегда может оценить представление и сказать: «Это меня не затрагивает». Сама возможность выбора — единственное внутреннее благо, «то, что от нас зависит», «мое»: «Меня заботит только мое, неподвластное помехам и по природе свободное. В этом для меня сущность блага. А все остальное пусть будет, как будет — мне безразлично». Однако абсолютизация выбора не означает торжества формального принципа, ибо конечная цель остается материально определенной: аскетическая готовность ко всему, — излюбленная тема Эпиктета. Желая стать «из человека богом», «терпи и воздерживайся», но выход всегда есть — «дверь тебе открыли». Многие мотивы паренетики Эпиктета так же близки христианскому сознанию, как и мироощущение Сенеки(см. СЕНЕКА Луций Анней): в 7 в. появилось переложение «Руководства» для нужд монастырской жизни, приписываемое Нилу Анкирскому; еще раньше «Руководство» использовалось неоплатониками как учебный текст (Симпликий). Эпиктет оказал значительное влияние на европейскую моралистику.

Эпиктет

(ок. 50 — ок. 140 гг.) греческий философ-стоик, родился в Гиерополе (Фригия), жил в РимеСвободный — это тот, у кого все происходит в соответствии с его свободой воли и кому никто не может помешать. Что же, сумасбродство ли свобода? Ни в коем случае! Ведь безумие и свобода несовместимы.Таких, которые толкуют о стоических рассуждениях, вы можете показать тьму. Да разве в эпикурейских они разбираются не с такой же обстоятельностью? (…) Покажите же мне кого-нибудь, кто болеет, и все же счастлив, кто в опасности, и все же счастлив, кто умирает, и все же счастлив. Покажите. Я жажду, клянусь богами, увидеть какого-нибудь стоика. (…) Сделайте мне такую милость, не откажите старому человеку увидеть зрелище, которого я до сих пор не видел.Если кто-то — один, это не значит, что тем самым он и одинок, так же как если кто-то — в толпе, это не значит, что он не одинок.Помни, что дверь открыта. Не будь труслив, но как дети, когда им не нравится игра, говорят: «Я больше не играю», так и ты, когда тебе что-то представляется таким же, скажи: «Я больше не играю» и удались, а если остаешься, то не сетуй.Как хорошие участники трагедийного хора не могут петь одни, но могут вместе с многими, так некоторые не могут гулять одни. Человек, если ты кто-то, и один гуляй, и с самим собой беседуй, и не прячься в хоре. Пусть насмеются над тобой когда-нибудь, пусть оглядят тебя, пусть встряхнут тебя, для того чтобы ты узнал, кто ты.Человек — это душонка, обремененная трупом.Нет насилия, которое могло бы лишить нас свободы выбора.«Лаская своего ребенка, — говорил Эпиктет, — следует сказать самому себе: быть может, завтра он умрет». — «Но ведь это — накликание беды». — «Ничего подобного, — отвечал он, — это обозначение одного из действий природы. Иначе и слова: „Колосья пожинаются“ — также являлись бы накликанием беды».Пьяному все равно не убедить трезвого, как трезвому не уговорить пьяного.Удивительна наша природа и жизнелюбива (…). Нет ничего противнее, гаже нашего тела, и все же мы любим его и хвалим; если нужно было бы походить только пять дней на наших ближних, мы не согласились бы на это. Представь себе, как приятно вставать рано поутру и чистить другому зубы или, когда справит свои естественные надобности, мыть ему седалище. Надо только удивляться, как это мы любим то, что ежедневно требует столько ухода, сопряженного с неприятностями.Один молодой хвастун говорил в театре, что он умен, потому что беседовал со многими философами. Эпиктет заметил ему: «Вот и у меня много знакомых богачей, а все же я не богач».Настоящая мудрость есть не что иное, как умение выяснять и устанавливать истинную меру добра и зла; и задача всякого разумного человека состоит в том, чтобы прикладывать эту меру ко всем делам жизни.Истинное добро заключается в правильных понятиях и в добрых желаниях. Истинное зло — в неправильных понятиях и в порочных желаниях.Чего не следует делать, того не делай даже в мыслях.Зависть — враг счастливых.Если человек имеет возможность рассуждать и может созерцать солнце, луну и звезды, и наслаждаться дарами земли и моря — он не одинок и не беспомощен.Когда ты чем-нибудь мирским встревожен или расстроен, то вспомни, что тебе придется умереть, и тогда то, что тебе раньше казалось важным несчастьем и волновало тебя, станет в твоих глазах ничтожной неприятностью, о которой не стоит и беспокоиться.Чем реже удовольствие, тем оно приятнее.Нужно позволить себе не всякие удовольствия, но только те, в которых нет ничего дурного.С простыми людьми поменьше говори о теориях, а побольше поступай согласно им.Не берись судить других, прежде чем не сочтешь себя в душе достойным занять судейское место.Из всех творений самое прекрасное — получивший прекрасное воспитание человек.Чем более собеседник твой заблуждается, тем важнее и желательнее, чтобы он понял и оценил то, что ты хочешь ему доказать.Когда ты хочешь показать твоему собеседнику в разговоре какую-нибудь истину, то самое главное при этом — не раздражаться и не сказать ни одного недоброго или обидного слова.Если хочешь быть беспристрастным судьею, смотри не на обвинителя, а на самое дело.Где человек находится противясь, там его тюрьма.К свободе ведет лишь одна дорога: презрение к тому, что не зависит от нас.Выдерживай и воздерживайся.Не то жалко, что человек лишился своих денег, дома, имения, — все это не принадлежит человеку. А то жалко, когда человек теряет свою истинную собственность — свое человеческое достоинство.С безумным не умножай речи, а к неразумному не ходи.В несчастье познается друг и изобличается враг.Любовь свойственна только здравомыслящему человеку.Строгость отца — прекрасное лекарство: в нем больше сладкого, чем горького.Владей страстями, иначе страсти овладеют тобою.Умный борется со страстью, глупец — становится ее рабом.Кто крепок телом, может терпеть и жару и холод. Так и тот, кто здоров душевно, в состоянии перенести и гнев, и горе, и радость, и остальные чувства.Жизнь короткую, но честную всегда предпочитай жизни долгой, но позорной.

(Epictetus)Эпиктет (Epictetus) (ок. 50 - ок. 140)

Римский философ-стоик. Родом из Фригии. Вольноотпущенник (был рабом одного из фаворитов Нерона, позднее отпущен на волю; "Эпиктет" - рабская кличка, буквально "Прикупленный"). Философии обучался у Мусония Руфа. Преподавал в Риме, позднее, в 90-х годах, после изгнания Домицианом философов, - в Никополисе, в Эпире. Среди последних учеников - историк Арриан, опубликовавший заметки о лекциях Эпиктета в книгах "Беседы" (центральная тема - внутренняя свобода человека) и "Руководство морали", оказавших сильное влияние на императора-стоика Аврелий Марк (Marcus Aurelius). Эпиктет интересовался исключительно моралью, не отвергая, однако, ни логики, ни физики Древней Стои, верил в божественность принципов стоицизма и учил, что абсолютная вера в провидение и безразличие к внешнему миру - единственный путь к достижению счастья. С точки зрения Эпиктета, основная задача философии - уметь отличать, что находится в нашей власти, от того, что не находится в нашей власти. Самое важное - это независимость духа от всего внешнего. В России философия Эпиктета пропагандировалась толстовцами.

(Текст - по материалам сайта "Иркутский экспресс. История религии.")Афоризмы, цитаты
• Лучше знать, как практиковать добродетель, чем знать, как ее описывать.
• Существует только один путь к счастью - перестать беспокоиться о вещах, которые не подвластны нашей воле.
• Природа дала людям один язык и два уха, чтобы мы больше слушали других, нежели говорили сами.Если хочешь быть добрым, прежде всего считай себя злым.Владей своими страстями -- или они овладеют тобою.Если хочешь, чтобы говорили хорошо про тебя, не говори худо о других.Человек со свободной волей не может быть назван рабом.Судьба -- мрачная тюрьма для тела и зло для души. Кто свободен телом и несвободен душою, тот раб, и, в свою очередь, кто связан телесно, но свободен духовно -- свободен.Нет никого, кто, любя деньги, удовольствия и славу, любил бы и людей: их любит лишь тот, кто любит добродетель.Если нас пригласят к обеду, мы едим то, чем нас потчуют. В жизни между тем мы требуем от богов, чего они не могут нам дать, требуем притом, получивши от них очень многое.Смешны люди, гордящиеся тем, что не в нашей власти. Один говорит: "Я лучше тебя: у меня много земли, а ты мрешь с голоду".-- "Я бывший консул",-- говорит другой. "Я прокуратор",-- слышишь от третьего. "У меня курчавые волосы",-- говорит четвертый. Лошадь между тем не скажет лошади: "Я лучше тебя, потому что у меня много корму, вдоволь овса; узда у меня с золотой насечкой, попона -- цветная", а только: "Я лучше тебя, потому что быстрее". Вообще, всякое животное лучше или хуже исключительно по своим достоинствам или недостаткам. Неужели же только люди не ценят нравственных качеств? -- Неужели мы должны обращать внимание лишь на волосы, платье и происхождение?Больные недовольны врачом, когда он ничего не прописывает им, и думают, что он считает их положение безнадежным. Отчего же мы не поступаем так по отношению к философу -- не думаем. что он отчаялся в нашем исправлении, если не дает нам никаких советов?Спроси себя, чего ты хочешь -- богатства или счастья? Если богатства -- знай, что оно ни благо, ни в твоих руках; если счастья -- будь уверен, что оно и благо, и находится в твоей власти: первым судьба ссужает нас только на время, тогда как быть счастливым зависит от нас самих.Если ты увидишь ехидну, ядовитую змею или скорпиона в ящике с украшениями из слоновой кости или золота, ты все равно не полюбишь и не захочешь иметь их, хотя они и посажены в дорогое помещение, напротив, станешь глядеть на них со страхом и отвращением, как на ядовитых животных. Так, когда ты встретишь людей богатых, щедро наделенных всем судьбою, но порочных, не изумляйся их блестящей внешности, а презирай их за их пороки.Находясь на обеде, помни: ты угощаешь двух гостей -- тело и душу. То, что ты даешь телу, ты вскоре потеряешь, но что дашь душе -- останется твоим навсегда.Потчуя гостей изысканными блюдами, не показывай в то же время своего гнева: роскошные кушанья, войдя в желудок, вскоре выходят оттуда, тогда как гнев, запав в душу, остается в ней очень долго. Старайся же под влиянием гнева не оскорбить своих гостей, несмотря на свой пышный прием, и лучше принимай их просто, но доставь им удовольствие своим ласковым обхождением.За обедом обращай внимание, чтобы прислуги было меньше, чем гостей,-- глупо было бы, если бы за немногими гостями ухаживало много прислуги.Находясь на обеде, помни: ты угощаешь двух гостей -- тело и душу. То, что ты даешь телу, ты вскоре потеряешь, но что дашь душе -- останется твоим навсегда.Ссориться и спорить вообще невежливо, но в особенности неприлично -- в разговорах за выпивкой. Ведь пьяному все равно не убедить трезвого, как трезвому не уговорить пьяного, а там, где все убеждения напрасны, незачем пускать в ход все свое красноречие.У кузнечиков есть голос, у улиток его нет. Последние любят сырость, первые -- тепло; последних заставляет вылезти из скорлупы роса, первые просыпаются от жгучих лучей солнца, вместе с его восходом и начинают свои песни. Так если и ты хочешь быть человеком приятно и дельно говорящим, не показывай своей души на обедах, когда ее окропила винная "роса", или загрязнишь ее. Когда же, в тихой беседе, ее согреет своими лучами разум, тогда пусть раздастся ее голос, как голос пророка-- пусть она заговорит голосом правды.На того, с кем ты разговариваешь, смотри с трех точек зрения: считай его или выше тебя по умственному развитию, или ниже, или равным тебе. Если он умнее тебя -- слушай и слушайся его, глупее -- сам дай ему совет; если он равен тебе по уму -- согласись с ним. Помня это, ты никогда не привыкнешь спорить.Лучше согласиться с истиной и отказаться от ложного мнения, чем, согласившись с ложным мнением, быть побежденным правдой.Правда побеждает сама собою, мнение -- через других.Лучше жить с одним человеком высокой души и быть спокойным и независимым, нежели вести жалкую жизнь в обществе многих.Чего не желаешь себе, не желай и другим; тебе не нравится быть рабом -- не обращай других в рабство. Раз ты не можешь о6ойтись без услуг рабов, ты, прежде всего, сам раб,-- как не уживаются друг с другом добродетель и порок, так и свобода и рабство.Люди рады найти оправдание своим проступкам, тогда как философия учит не протягивать, не подумавши, даже палец.Как верные весы нельзя проверить ни по верным же весам, ни судить о степени их верности по неверным весам, так и справедливого судью не могут судить справедливые люди, а суду несправедливых он не подлежит.Не берись судить других, прежде чем не сочтешь себя в душе достойным занять судейское место.Если ты хочешь быть беспристрастным судьею, смотри не на обвинителя или обвиняемого, а на самое дело.Ты будешь безукоризненным судьею, если на жизни самого тебя не будет пятен.Лучше переносить незаслуженные оскорбления от обвиненного за свой справедливый приговор, нежели чувствовать справедливые укоры совести за свое пристрастное решение.Нельзя судить по золоту о камне, с помощью которого узнают золото; то же можно сказать и про судью.Как нет ничего прямее прямого, так нет ничего справедливее справедливого.Архимед (Archimedes), в то время как он склонялся над табличками для письма, рабы насильно уводили прочь, чтобы натереть ему тело маслом, но он продолжал чертить математические фигуры на своем умащенном теле.Когда собственника корабля, Лампида, спросили, каково было ему нажить богатство, он ответил: "Большое богатство -- легко, но маленькие деньги -- с большим трудом".Когда Питтак спросил молчавшего за столом Солон (Solon), отчего он не говорит -- оттого ли, что не находит предмета для разговора, или по глупости, он получил ответ: "Ни один дурак не может молчать за столом".! Если ты выстроишь своему родному городу не высокие здания, а сделаешь выше его граждан -- ты будешь его величайшим благодетелем: пусть лучше в низких домах живут высокие сердца, нежели в высоких зданиях гнездятся низкие, мелкие души.! Не украшай стен своего дома эвбейским или спартанским мрамором -- укрась сердца сограждан и их правителей плодами греческого просвещения: не камни или дерево служат основанием государству, а ум его граждан.Чтобы взойти солнцу, нет нужды ни в молитвах, ни в заклинаниях, нет, оно вдруг начинает посылать свои лучи на радость всем; так не жди и ты ни рукоплесканий, ни шуму, ни похвал, чтобы делать добро,-- твори благодеяния добровольно -- и будешь любим, как солнце.Не на одном якоре стоит корабль, не на одной только надежде покоится жизнь.Врачую душу, а не тело: лучше смерть, чем позорная жизнь.Пиррон говорил, что между жизнью и смертью нет разницы Когда его спросили, почему же тогда он не умирает, он ответил "Потому что жизнь и смерть -- одно и то же".Молодой, умирая, ропщет на богов за то, что умирает в цвете лет; старик -- за то, что томится, когда ему пора на покой. И все же, когда смерть встанет с ним лицом к лицу, его охватывает жажда жизни, он посылает за врачом и просит его употребить все силы, все искусство, чтобы поставить его на ноги. Удивительные создания эти люди -- не хотят ни жить, ни умирать!Жизнь короткую, но честную всегда предпочитай жизни долгой, но позорной.Когда мы были детьми, родители поручили нас воспитателю, который зорко следил, чтобы с нами не случилось худа. Мы выросли -- и Бог поручил охранять нас врожденной нам совести. Не будем относиться с презрением к этому стражу, иначе и Бог разгневается на нас, и наша собственная совесть будет видеть в нас своих врагов.Чего не следует делать, того не делай даже в мыслях.В зяте можно найти сына; но у кого дурной зять, тот потерял и свою дочь.Умный борется со страстью, глупец становится ее рабом.Раб тот, кто не умеет владеть собою.Виноград пускает от себя три ветви: ветвь наслаждения, ветвь пьянства и ветвь наглости.Нет ничего легче найти друга в счастии и ничего труднее -- в горе.Глупцов вылечивает от горя время, умных -- их ум.Речь смелая, но бессвязная -- что тупой меч.В природе нет ничего на самом деле приятного или неприятного -- все дело привычки.Старайся оставить после себя детей лучше образованных, нежели богатых: надежды образованных завиднее богатых невежд.Избегай дружбы дурных людей и вражды хороших. В несчастии познается друг и изобличается враг.Если хочешь жить, не зная печали, считай будущее прошедшим.Счастье, как осенние плоды, следует срывать вовремя.Когда один молодой хвастун говорил в театре, что он умен. потому что беседовал со многими философами, Эпиктет заметил ему: "Вот и у меня много знакомых богачей, а все же я не богач!"Когда Эпиктета спросили: "Какой человек богат?" -- он отвечал: "Довольный собой".Когда Ксантиппа упрекнула своего мужа Сократ (Socrates) за то, что он бедно принимает своих друзей, он сказал: "Если они любят нас, они не обратят на это внимания; если не расположены к нам, нам не следует заботиться о них".

• Epictētus,

Έπίκτητος, родился в Гиераполе во Фригии, был долгое время в Риме слугою любимца Нерона, Епафродита, который впоследствии, пораженный его высоким умом и независимым духом, даровал ему свободу. После этого Э. слушал Музония Руфа и, совершенно предавшись стоическому учению, старался распространить его в Риме, но без особенного успеха. Когда, по приказанию Домициана, 94 г. по Р. X., все философы должны был оставить Рим, он отправился в Эпир, в г. Никополь, жил там до правления императора Адриана, учил, по примеру Сократа, в свободных беседах в колоннадах и на площадаях и привлек большое число учеников, к числу которых принадлежали и Арриан и Фавоний. Письменного он не оставил ничего. Арриан, по смерти учителя, опубликовал Έπικτήτου διατριβαί, в 8 книгах, из которых 4 сохранилось, и изложил, под названиям Έγχειρίδιον, главные пункты учения Э. в виде кратких положений. Оба эти труда издал Schweighäuser, с комментариями Симплиция и некоторыми позднейшими парафразами (Лейпциг, 1799, в 5 т.). Будучи далек от обычной гордости тогдашних стоиков, он пытался уже отжившему свой век и занимавшемуся лишь диалектикою и физикою греческому стоицизму противопоставлять учение о добродетели, смягченное понятиями сократовой философии. От исследований, не имеющих отношения к возбуждению и оживлению нравственности, он держался в стороне. Он отказывается от надменной мудрости стоиков и склонялся к более эклектическому направлению. Логике придавал он особое значение, как науке, ведущей к самопознанию и различению между добром и злом. Ифику основывал он не на принципе прежних стоиков, учивших, что надо жить в гармонии с природой, но исходил от самого человека. «Некоторые вещи находятся в нашей власти, как мнение, желание, отвращение и т. д., другие — нет; как наша физическая жизнь, слава, власть, вообще все, что не производится нами. Добро то, что соответствует истинной природе духа, зло — что противоречить ей. Следовательно, зло — заблуждение. Что не зависит от нас, то для нас — αδιάφορον; и добродетель состоит, таким образом, в устранении всего этого внешнего, нарушающего нашу свободу». Высшею основою жизни и учения Э. было поэтому терпение и умеренность (ανέχου και απέχου). В целом же его ифика менее направлена на объективное развитие идей и научные исследования, чем на практическое применение (εν τη̃ χρήσει τω̃ν θεωρημάτων). Он не отрицал гадания, но не придавал ему никакой особенной цены, как относящемуся к внешнему миру; напротив, он разошелся с древнейшими стоиками в том, что допускал существование демонов или гениев, — хранителей, которых Зевс приставляет к каждому человеку.

Эпиктет, Epiktetos, ок. 50- ок. 138 гг. н. э., греческий философ. Родился рабом в Гиерополе во Фригии. Впоследствии жил в Риме среди рабов Эпафродита, секретаря Нерона. Ок. 80 г. слушал лекции известного стоика Музония Руфа. Освобожденный ок. 90 г., сам начал учить. Будучи изгнан из Рима императором Домицианом, осел в Никополе в Греции и там основал собственную философскую школу. Э. не оставил ни одного произведения, но его ученик Арриан записал учение своего мастера. Также мы находим сентенции Э. в антологии Стобея. Содержание лекций Э. можно восстановить на основании писаний Арриана. Э. понимал философию в духе стоиков как любовь и влечение к добродетели, которую он, однако, воспринимал не как практические навыки «жизни в соответствии с природой», но и как знание «о вещах божественных и человеческих», как правильное мышление, являвшееся неотъемлемым условием жизни в соответствии с природой. Однако же теория должна неизбежно подкрепляться практикой, т.е. целью, каковой является свободная и счастливая жизнь, поскольку наука, изучаемая ради нее самой, становится источником многих несчастий. Э. не придерживался последовательно стоического разделения философии на физику, этику и логику. Физикой он практически не занимался, больше места он отвел логике, а его излюбленной областью была этика. Сильное влияние на учение Э. оказал прежде всего Сократ и его учение в том виде, в каком его представили в своих сочинениях Платон и Ксенофонт. Это нашло сове выражение в этическом интеллектуализме (добродетель есть знание) и вера в правящее миром провидение, велениям которого нужно без сопротивления подчиняться. Следы влияния учения Сократа видны также в усмотрении задачи философии в воспитании добрых и счастливых людей. Э. пользовался громкой славой у современников, и многие знаменитые личности навещали его в его школе, благодаря чему он имел большое влияние на высшие круги общества.

ЭПИКТЕТ (Επίκτητος) (2-я пол. 1 в. - 1-я пол. 2 в. н. э.), философ-стоик, представитель Поздней Стой, ученик Музония Руфа.

Биография. Годы жизни устанавливаются приблизительно. Традиционная датировка рождения - ок. 50 н. э. (в Diss. I 7, 32 как недавнее событие упоминается поджог Капитолия, - скорее всего, 69 год, когда Э. уже мог учиться у Музония Руфа). Детство провел в Гиераполе, Фригия (Suda s. ν. Επίκτητος). Встречающееся в литературе предположение (на осн., напр., Macr. Sat. Ill, 45), что Э. родился в семье рабов, доказать невозможно. Совокупность свидетельств (в т. ч. самого Э.) позволяет заключить, что юного Э. привезли в Рим, где он стал рабом Эпафродита, вольноотпущенника имп. Нерона («Эпиктет» - букв.: «прикупленный» - вероятно, рабская кличка). Эпафродит искалечил Э., сломав ему ногу (Orig. С. Cels. VII 53). Э. неоднократно упоминает о своей хромоте (напр., Diss. I 8, 14; 12, 24), а Эпафродит служит для него хрестоматийным примером порочности. Учеником Музония Руфа, оказавшего непосредственное влияние на содержание и стиль философствования Э., мог стать в 69 или в 79 (соответственно, после возвращения Музония из первой или второй ссылки). Свободу Э. получил до первого (88/89) или, самое позднее, второго (94/95) эдикта Домициана об изгнании философов из Италии, в силу одного из которых был выслан, поселился в Никополе (Эпир) и открыл философскую школу (вероятно, в своем доме); вел аскетический образ жизни. Из слушателей и посетителей Э. известны: киник Демонакт, римский государственный деятель, историк и географ Флавий Арриан и (под вопросом) имперский наместник Валерий Максим. Не исключено, что Э. посещал имп. Адриан, питавший к нему большое уважение (SHA, Hadr. 16, 10). Умер Э., скорее всего, в правление Адриана (117-138).

Сочинения. Сохранились следующие тексты, связанные с именем Э. (сам он ничего не писал).

1) «Беседы» в 4-х кн. (записаны и изданы Флавием Аррианом, вероятно, в 110-х). Фотий (Cod. 58, 17 b 18 Henry) упоминает как отдельные сочинения Διατριβαί (8 кн.) и 'Ομιλίαι (12 кн.). Источники не позволяют убедительно ответить на вопрос, какого рода текст дошел до нас — близкая к дословной запись (так утверждает сам Арриан, - Ad L. Gell. 2) или беллетризованная обработка в духе «Воспоминаний о Сократе» Ксенофонта - и какой степени сохранности. Согласно наиболее распространенному мнению, вышеприведенные и прочие названия записей Арриана (Σχολαί - Phot. Cod. 242, p. 339al8; Υπομνήματα - M. Aur. I 7; Ἀπομνημονεύματα - Stob. III 6, 65; Διαλ€ξ€ΐς - Gell. N. Att. XIX 1; dissertationes - Ibid. I 2; XVII 19, 5) относятся к одному сочинению - «Беседам».

2) Фрагменты (более 30) - у Авла Геллия, Марка Аврелия, Арнобия и Стобея - относятся, гл. обр., к «Беседам» и свидетельствуют о неполной

сохранности последних.

3) «Руководство» CEyxeipihiov) (53 небольшие главки), скорее всего, составлено Аррианом как сводка наиболее характерных идей учителя (Simpl. InEnch. l, lODübner).

Жанр и стиль. «Беседы» можно отнести к характерному для Поздней Стой жанру диатрибы (наставительное рассуждение на общефилософские и особенно моральные темы, обращенное к воображаемому или реальному собеседнику). «Беседы» лишены какой-либо систематичности.

Теоретические вопросы растворены в многочисленных паренетических топах - рассуждениях на тему с поясняющими примерами (как правило, они сравнительно кратки, но бывают и весьма пространными, напр., Diss. Ill 22; IV 1). Общая задача - объяснить, как применяются общие принципы в конкретных жизненных ситуациях (II 17). Разбираемые вопросы (которые иногда повторяются) варьируюся от специальных - напр., ведение беседы (II 12), перенесение болезней (III 10), одиночество (III 13), осмотрительность в общении (III 16), чистоплотность (IV 11) и т. п. - до самых общих, - напр., зависящее и не зависящее от человека (I 1), сущность блага (II 8), задачи философии (III 2), свобода (IV 1). Наиболее теоретично начало I кн., где вводятся «немногие слова» (I 20, 14), принципиально важные для учения Э., и намечаются сквозные темы: свобода нравственного выбора, независимость от обстоятельств, правильное пользование представлениями, освобождение от страстей. «Беседы», выдержанные в духе прочувствованной проповеди, отличаются живым, простым языком, изобилующим «солецизмами и варваризмами» (III 9, 14).

Учение. У Э. в полной мере проявились основные черты философствования, характерные для Поздней Стой. Вместе с тем Э. свободен от влияния Средней Стой (заметного у Сенеки), и попытки находить у него платонические заимствования (напр., в рассуждениях о бренности плоти, σωμάτων, - I 9, 1 сл.; 25, 23; II 19, 27 и др.) вряд ли основательны. Напротив, кинические мотивы (как и у Зенона из Кития) - вне сомнений (III 22 - обширное одобрительное рассуждение о кинизме; Антисфен и Диоген как образцывнутренней свободы - IV 1, 114; 152). Скептицизм академиков и гедонизм эпикурейцев Э. отвергает (I 5; II 20; III 7; 24, 8). В теоретическом отношении Э. довольствуется догмами Ранней Стой. Авторитетами служат Зенон, Клеанф, Хрисипп (упоминаемый чаще прочих), Антипатр и Архедем.

Главный интерес для Э. представляет практическая этика, т. е. рассуждения о том, как и почему нужно вести себя в той или иной ситуации. Философия - врачевание больной души, осознавшей свою неспособность самостоятельно разобраться в главных вопросах (I 26, 15; II 11, 1), «школа философа - это лечебница», III23, 30). В первую очередь человеку требуется умение понять истинные критерии оценки блага и зла, отличать истинное от ложного, т. е. правильно рассуждать, избегая противоречий (II 11, 13; II 12; 24, 13; 26, 1).

Гносеология (в узком значении) воспроизводит традиционную схему: впечатление - согласие на «каталептическое» представление - схватывание; на основе последних возникают общие представления, служащие материей для логических операций (И 17). Логика интересует Э. не как самостоятельная часть философии, а как пропедевтика (той же позиции придерживался и Музоний Руф), необходимая для демонстрации причинных связей и корректного построения суждений. Хотя Э. упоминает ряд специальных деталей (в частности, конъюнктивные, дизъюнктивные, условные и меняющие значение высказывания, схемы сведения сложных силлогизмов к элементарным) и является единственным источником сведений о рассуждении «Повелитель» (Kvpievœv, проблемы возможных и необходимых высказываний; II 19 = SVF II 283), - сами по себе логические нюансы, как и риторические, он считает бесполезными. В конечном счете логика нужна для обоснования нравственно-надлежащего: «Принимай то, что следует из правильно выбранных тобой посылок» (I 7, 9, ср. 26, 1). Правильно выстраивать рассуждения - значит правильно жить (I 25, 11 сл.).

Натурфилософские интересы у Э. практически отсутствуют. Физика сводится к традиционной для стоической школы провиденциальной теологии и некоторым вопросам психологии. Мир устроен целесообразно и управляется верховным «верным» разумом (II 8, 3), Зевсом, который промысли-тельно творит и упорядочивает его (I 6; 16; 9, 4 сл., и др.). Божественный промысл, по Э., восхвалит каждый, в ком есть «способность уяснять и чувство благодарности (то ζύχάριστον). Иначе один не увидит полезности всего происшедшего, а другой не будет благодарен за все это, даже если увидит» (I 6). Обостренная религиозность сближает Э. с Клеанфом (ср. цит. из гимна Клеанфа к Зевсу: «Веди меня, о Зевс...», IV 4, 34). Обладая разумной «ведущей» частью души, человек состоит в родстве с божеством (I 9), наши души - частицы и «сколки» бога (αποσπάσματα, Ι 14, 6; ср. II 8, 11), а бог - «отец людей» (I 3; III 24, 16), «добрый царь» (I 6, 40). Человек, отпущенный Зевсом на свободу (I 19, 9), получил от него жизнь и должен возвратить ее спокойно, сообразовав свою волю с ходом вещей (I 1, 31; II 14, 7), с тем, чего требует природа: таков закон жизни (I 26, 1 сл.). Кто понял «самое великое» и «самое главное» в устроении космоса — что он есть система разумных существ, состоящая из людей и бога, - тот может назвать себя «космополитом», гражданином всемирного государства богов и людей (I 9, 4—6; II 5, 26) и «сыном бога» (νιος τοῦ θεοϋ, Ι 9, 6), хотя при этом человек остается включенным в многоуровневый социум - семья, город, государство (II 10; 14,8).

Общие положения этики Э. соответствуют раннестоической догматике, однако он резче, чем кто-либо из стоиков, выделяет фактор нравственной автономии, или внутренней независимости. Как животное существо человек стремится к поддержанию собственного существования и личной пользе (которую большинство полагает во внешнем), но как существо разумное преследует нравственные цели (И 22, 15 сл.). Все делится на благо, зло и безразличное (внешние вещи, см. адиафора). Благо и зло имеют исключительно нравственный характер (III 20,1 сл.) и являются единственным, что «от нас зависит» (τα еф* ήμΐν). В этом смысле все делится на зависящее и не зависящее от человека (Ench. 1). Задача философии в нравственной сфере - привить правильную позицию в трех вопросах: влечение к благу и избегание зла, исполнение надлежащего и освобождение от страстей (Diss. Ill 2, 1 сл.), что возможно только при безошибочном «согласии» на адекватные представления (IV 4, 15 сл.). Поэтому важнее всего - «правильное пользование представлениями» (I 20, 7; II 1, 4 и др.)? или свобода выбора (προαίρεσις - впервые в стоической традиции Э. широко использует этот термин) по отношению к представлениям. Προαίρ€σις - основополагающая интеллектуальная способность, выбор верного принципа оценки, предшествующий суждениям о конкретных представлениях (II 23, 27). Человек всегда может оценить представление и сказать: «Это меня не затрагивает» (ovbkv πρὸς ίμ€ - I 29,7; 24). Напр., благом является не само здоровье (как безразличная, хотя и «предпочитаемая» вещь), а правильное пользование им (III 20, 4). Тем самым нравственный человек получает возможность совершать то, что соответствует его разумной природе, и избегать противоположного (I 26, 1 сл.). Сама возможность выбора - единственное внутреннее благо (14, 18 сл.; 25, 1; 29, 1), «мое»: «Меня заботит только мое, неподвластное помехам и по природе свободное. В этом для меня сущность блага. А все остальное пусть будет, как будет — мне безразлично» (IV 13, 24). Свобода (ελευθερία) - это «совесть, честность (πίστις), стойкость, неподверженность страстям (απάθεια), неподвластность печалям и страхам (άλ^ττια, αφοβία), невозмутимость (αταραξία)» (IV 3, 7). Сближение идеала апатии и свободы - излюбленная тема Э., как и тема нравственного упражнения (ασκησις). В добродетели нужно упражняться практически и постоянно (III 12), подавая пример безупречного поведения в повседневных ситуациях (III 13, 23). Настоящим стоиком быть трудно (II 19, 22 сл.), но стремлением к нравственному совершенству человек должен способствовать всеобщему благу (I 19, 13 сл.), воспитывать в себе смирение, снисходительность, терпимость, совестливость (I 13, 3; 25, 4; II 22, 36), освобождаться от страха, скорби и прочих страстей (II 1, 24 сл.). Подлинная свобода приносит человеку победу над самим собой (II 18), и таким образом он уподобляется божеству (I 12, 21). Желая стать «из человека богом» (II 19, 27), «терпи и воздерживайся» (ἀνεχου καὶ άπέχου - Gell. N. Att. XVII 19). Величие человеческого духа проявляется в возможности быть счастливым в скорбях этой жизни, но на тот случай, если кого это не устраивает, выход всегда есть -«человек, выйди и не вини» (III 8, 6), «удались как благодарный, как совестливый. Дай место другим» (IV 1, 106).

Традиция. Э. оказал несомненное влияние на Марка Аврелия. Записи бесед Э. широко ходили уже во времена Арриана, который именно по этой причине решил опубликовать свою, «правильную» версию. Однако с 4 в. Э. был известен гл. обр. благодаря «Руководству». Неоплатоник Симпликий использовал его как учебно-пропедевтический текст и составил к нему комментарий. Многие мотивы паренетики Э. были так же близки христианскому сознанию, как и мироощущение Сенеки. Вероятно, в 6-7 вв. появилось переложение «Руководства» для нужд монастырской жизни, приписываемое Нилу Анкирскому; позже (возм., в 8—9 вв.) появился анонимный парафраз. Вероятно, к 7-8 вв. относится анонимное соч. Altercatio Hadriani Augusti et Epicteti philosophi, излагающее ответы Э. на вопросы Адриана. На протяжении Средних веков «Руководство» (54 рукописи 12—14 вв.) было неизмеримо популярнее «Бесед» (1 рукопись 11-12 вв.). В эпоху Возрождения и Нового времени Э. приобрел дополнительную известность после лат. перевода «Руководства» Анджело Полициано (издан 1497) и editio princeps «Бесед» Тринкавелли (1553) и оказал значительное влияние на неостоицизм 16-17 вв.

Тексты: Dissertationes ab Arriano digestae. Enchiridion. Fragmenta. Rec. H. Schenkl. Lipsiae 1916 (Stuttg., 19652); The Discources as reported by Arrian. The Manual and fragments. With an engl. transi, by W. A. Oldfather. Vol. 1-2. Camb. (Mass); L., 1926-1928 (19502) (LCL); Entretiens. Texte établi et trad, par J. Souilhé avec la coll. de A. Jagu. Vol. I-IV. P., 1949-1965. Рус. пер.: Беседы Эпиктета. Пер. Г. А. Тароняна. М., 1997; Основания стоицизма. Пер. В. Алексеева. СПб., 1888.

Лит.: Bonhöffer А. Epictet und die Stoa. Stuttg., 1890 (19682); Idem. Epiktet und das Neue Testament. Giessen, 1911; Oldfather W. A. Contributions towards a bibliography of Epictetus. Chicago, 1927; Jagu A. Epictète et Platon. Essai sur les relations du Stoïcisme et du Platonisme. P., 1946; Bonforte J. The Philosophy of Epictète. N. Y., 1955; Hijmans B. L. Askesis: notes on Epictetus' Educational System. Assen, 1959; Bodson A. La morale sociale des derniers stoïciens, Sénèque, Epictète et Marc Aurèle. P., 1967; Gretenkord J. Der Freiheitsbegriff Epiktets. Bochum, 1981; HershbellJ. P. The stoicism of Epictetus. Twentieth century perspectives, - ANRW II 36, 3, 1989, p. 2148-2163; Stephens W. O. Stoic Strength. An Examination of the Ethics of Epictetus. Diss. Philad., 1990; Dobin R. Προαίρβσις in Epictetus, - AncPhil 11, 1991, p. 111-135; Duhot J.-J. Épictète et la sagesse stoïcienne. P., 1996; Boter G. The Encheiridion of Epictetus and Its Three Christian Adaptations. Leiden, 1999; Маковельский А. Мораль Эпиктета. Казань, 1912; Штаерман Ε. Μ. Эпиктет и его место в римском стоицизме, - ВДИ, 1975, 2, с. 197-210;

А. А. СТОЛЯРОВ