Метаязык

(от Мета...

одно из основных понятий современной логики и теоретической лингвистики, используемое при исследовании языков различных логико-математических исчислений, естественных языков, для описания отношений между языками различных «уровней» и для характеристики отношений между рассматриваемыми языками и описываемыми с их помощью предметными областями. М. — это язык, используемый для выражения суждений о другом языке, языке-объекте. С помощью М. изучают структуру знакосочетаний (выражений) языка-объекта, доказательства теорем о его выразительных (и, быть может, дедуктивных) свойствах, об отношении его к др. языкам и т. п. Изучаемый язык называется также предметным языком по отношению к данному М. Как предметный язык, так и М. могут быть обычными (естественными) языками. М. может отличаться от языка-объекта (например, в учебнике английского языка для русских русский язык является М., а английский — языком-объектом), но может и совпадать с ним или отличаться лишь частично, например специальной терминологией (русская лингвистическая терминология — элемент М. для описания русского языка; т. н. семантические множители — часть М. описания семантики естественных языков).

Понятие «М.» было введено и стало весьма плодотворным в связи с изучением формализованных языков (См. Формализованный язык) — исчислений, строящихся в рамках математической логики. В отличие от формализованных предметных языков, в этом случае М., средствами которого формулируется Метатеория (изучающая свойства предметной теории, формулируемой на предметном языке), является, как правило, обычным естественным языком, точнее некоторым специальным образом ограниченным фрагментом естественного языка, не содержащим всякого рода двусмысленностей, метафор, «метафизических» понятий и т. п. элементов обычного языка, препятствующих использованию его в качестве орудия точного научного исследования (см. Метаматематика). При этом М. сам может быть формализован и (независимо от этого) оказаться предметом исследования, проводимого средствами метаметаязыка, причём такой ряд можно «мыслить» растущим бесконечно. При всём сказанном, М. как орудие метатеоретического исследования формализованных языков, допускающих достаточно богатые в логическом отношении интерпретации, должен быть во всяком случае «не беднее» своего предметного языка (т. е. для каждого выражения последнего в М. должно иметься его имя-«перевод») и должен содержать выражения более высоких «логических типов», нежели язык-объект (см. Типов теория). При невыполнении этих требований (что заведомо имеет место в естественных языках, если специальными соглашениями не предусмотрено противное) возникают семантические парадоксы (антиномии (См. Антиномия)).

Лит.: Тарский А., Введение в логику и методологию дедуктивных наук, пер. с англ., М., 1948; Клини С. К., Введение в метаматематику, пер. с англ., М., 1957, гл. 1; Чёрч А., Введение в математическую логику, пер. с англ., т. 1, М., 1960 (введение); Карри Х. Б., Основания математической логики, пер. с англ., М., 1969, гл. 1—3.

Ю. А. Гастев, В. К. Финн.

МЕТАЯЗЫ́К, -а, муж. (спец.). Специальный язык, на к-ром осуществляется представление другого языка, формализованного для соответствующего описания.

м.

Язык научного или философского исследования, посвященного анализу другого языка - языка-объекта.

МЕТАЯЗЫК - язык, средствами которого проводится описание структурных, дедуктивных или семантических свойств какого-либо другого (обычно формализованного) языка, являющегося предметом изучения соответствующей метатеории.

муж. metalanguageм. metalanguage.

meta language, metalanguage

m.metalanguage

м.

métalangage m, métalangue f

м.

metalingua f

МЕТАЯЗЫК

1) в классической философии: понятие, фиксирующее логический инструментарий рефлексии над феноменами семиотического ряда, 2) в философии постмодернизма: термин, выражающий процессуальность вербального продукта рефлексии над процессуальностью языка. Конституируется в процессе формирования постмодернистской концепции критики как стратегии отношения к тексту, характерной для культуры классического типа (см. Kritik) и противопоставлении ей стратегии имманентного анализа текстовой реальности. Постмодернистская трактовка М. восходит к работе Р.Барта ‘Литература и метаязык’ (1957), в рамках которой осуществлено последовательное категориальное разграничение таких феноменов, как ‘язык-объект’ и М. И если ‘язык-объект — это сам предмет логического исследования’, то под М. понимается ‘тот неизбежно искусственный язык, на котором это исследование ведется’, — собственно, конституирования М. выступает условием возможности того, что ‘отношения и структура реального языка (языка-объекта)’ могут быть сформулированы ‘на языке символов (метаязыке)’ (Р.Барт). Специфика постмодернистского операционального употребления понятия ‘М.’ связана с тем, что он осмыслен как адекватный и достаточный инструмент для аналитики такого феномена, как ‘литература’, что в контексте классической традиции далеко не являлось очевидным: ‘писатели в течение долгих веков не представляли, чтобы литературу (само это слово появилось недавно) можно было рассматривать как язык, подлежащий, как и всякий язык, подобному логическому разграничению’ /т.е. его дифференциации, подразумевающей выделение в его рамках соответствующего мета-уровня — M.M.I (Р.Барт). Подобная ситуация была обусловлена традиционным для классической культуры дисциплинарным разграничением ‘языка’ и ‘литературы’ (ср. традиционные школьные конъюнкции: ‘белорусский язык и литература’, ‘русский язык и литература’ и т.п.). Подобное положение дел постмодернизм связывает с отсутствием в классической литературе интенции на собственно рефлексивные формы самоанализа: ‘литература никогда не размышляла о самой себе (порой она задумывалась о своих формах, но не своей сути), не разделяла себя на созерцающее и созерцаемое; короче, она говорила, но не о себе’ (Р.Барт). Лишь в контексте становления неклассической культуры ‘литература стала ощущать свою двойственность, видеть в себе одновременно предмет и взгляд на предмет, речь и речь об этой речи, литературу-объект и металитературу’. В качестве этапов становления подобного подхода могут быть выделены следующие: 1) предыстория М., т.е. возникновение того, что Р.Барт обозначает как ‘профессиональное самосознание литературного мастерового, вылившееся в болезненную тщательность, в мучительное стремление к недостижимому совершенству’ (типичной фигурой данного этапа выступает для Р.Барта Г.Флобер); 2) формирование неклассической (пред-постмодернистской) установки на синкретизм видения феноменологически понятой литературы, с одной стороны, и ее языковой ткани — с другой, т.е., по Р.Барту, ‘героическая попытка слить воедино литературу и мысль о литературе в одной и той же субстанции письма’ (данный этап вполне репрезентативно может быть иллюстрирован творчеством Малларме); собственно, конституирование письма как феномена сугубо неклассической языковой культуры (см.ПИСЬМО) и знаменует собой начало подлинной истории М.; 3) конституирование традиции, позволяющей ‘устранить тавтологичность литературы, бесконечно откладывая самое литературу ‘на завтра’, заверяя вновь и вновь, что письмо еще впереди, делая литературу из самих этих заверений’ (данный этап прекрасно моделируется творчеством М.Пруста); 4) разрушение незыблемой в свое время (в рамках классической культуры) идеи референции, когда ‘слову-объекту стали намеренно, систематически приписывать множественные смыслы, умножая их до бесконечности и не останавливаясь окончательно ни на одном фиксированном означаемом’, что наиболее ярко было продемонстрировано сюрреализмом в рамках модернизма (см.МОДЕРНИЗМ) и фактически подготовило почву для возникновения постмодернистской концепции ‘пустого знака’ (см.ПУСТОЙ ЗНАК}; и, наконец, 5) оформление парадигмы так называемого ‘белого письма’, ставящего своей целью ‘создать смысловой вакуум, дабы обратить литературный язык в чистое здесь-бытие (etre-la)’ (творчество А.Роб-Грийе) и непосредственно предшествующее постмодернистской концепции означивания (см.ОЗНАЧИВАНИЕ). Собственно постмодернистский подход к феномену М. связан с тем, что в ‘наш век (последние сто лет)’ адекватные поиски ответа на то, что есть литература, по оценке Р.Барта, ‘ведутся не извне, а внутри самой литературы’ (см. Kritik). Собственно, постмодернистская критика в своей процессуальности фактически и представляет собой не что иное, как ‘лишь метаязык’ (Р.Барт). Однако М. не может рассматриваться в постмодернистской системе отсчета лишь в качестве своего рода ‘вторичного языка... который накладывается на язык первичный (язык-объект)’ (Р.Барт). Основным требованием, предъявляемым постмодернистской критикой к М., является требование наличия у него интегративного потенциала (потенциала интегративности): М. должен быть способен (в силу таких своих свойств, как ‘связность’, ‘логичность’ и ‘систематичность’) в максимальной степени ‘интегрировать (в математическом смысле)’ (‘вобрать в себя’ или ‘покрыть собою’) язык того или иного анализируемого автора или произведения, выступив по отношению к нему в качестве квази-системы. Вместе с тем, в процессе критики, т.е., по Р.Барту взаимодействия (‘взаимного ‘трения’) языка-объекта и М., сама литература не может сохранить внерефлексивной автохтонности и разрушается как язык-объект, ‘сохраняясь лишь в качестве метаязыка’. В этом контексте постмодернистские романы (литература) фактически являются трактатами о языке, романами о приключениях языка, наррациями М. о самом себе (см.НАРРАТИВ), — по оценке Фуко, неклассическая литература типа романов де Сада и Батая (см.САД), как раз и моделирует ту сферу, где ‘язык открывает свое бытие’ (Фуко). Важнейшими особенностями постмодернистской интерпретации М. являются следующие: во-первых, в контексте постмодернистской концепции симуляции (см.СИМУЛЯЦИЯ) феномен М. осмыслен в качестве симулякра (см.СИМУЛЯКР}; ‘истина нашей литературы —...это маска, указывающая на себя пальцем’ (Р.Барт); во-вторых. М. понимается не только (и не столько) в качестве наличного логического инструментария анализа языковых феноменов, сколько в качестве процессуальности вербального продукта рефлексии над процессуальностью языка; в-третьих, сама эта процессуальность интерпретируется как трансгрессивная по своей природе (см.ТРАНСГРЕССИЯ), ибо язык, согласно постмодернистской точке зрения, открывает свое бытие именно и только ‘в преодолении своих пределов’ (Фуко), — таким образом, поиск литературой своей сущности, т.е. мета-анализ собственной языковой природы может осуществляться лишь ‘на самой ее грани, в той зоне, где она словно стремится к нулю, разрушаясь как объект-язык и сохраняясь лишь в качестве метаязыка’ (Р.Барт). В этом отношении современная литература ведет своего рода перманентную ‘игру со смертью’, и в этом отношении она ‘подобна расиновской героине (Эрифиле в ‘Ифигении’), которая умирает, познав себя, а живет поисками своей сущности’ (Р.Барт). Но именно ее смерть (в классическом ее смысле) оборачивается условием возможности новой жизни (жизни в новом качестве): литература ‘переживает свою смерть’. Подобная квазирефлексивность литературы выступает, по постмодернистской оценке, именно тем условием, благодаря которому ‘сами поиски метаязыка становятся новым языком-объектом’ (Р.Барт), что открывает новый горизонт возможностей его бытия.

МЕТАЯЗЫК

(от греч. meta — после, за, позади) — язык, средствами которого исследуются и описываются свойства языка, называемого предметным, или объектным. Напр., когда мы начинаем изучать иностранный язык, знакомиться с его лексикой, с его грамматической структурой, системой времен и т.п., мы пользуемся для описания свойств этого, пока еще не известного нам языка своим родным языком, который выступает в данном случае в качестве М.

Смешение объектного языка и М. приводит к противоречиям, ошибкам в рассуждениях и парадоксам. В естественном языке явного различия между объектным языком и М. нет: мы пользуемся одним и тем же языком и для того, чтобы говорить о внеязыковых объектах, и для того, чтобы говорить о самом языке. Только интуиция помогает избегать путаницы и противоречий. Однако всегда существует опасность того, что неразличение объектного языка и М. приведет к противоречию или к ошибке в рассуждении. Поэтому в науке, в частности в металогике и метаматематике, проводится четкое разделение этих двух языков. К М. обычно предъявляются следующие требования: 1) в нем должны быть средства для описания синтаксических свойств объектного языка; 2) М. должен быть настолько богат по своим выразительным возможностям, чтобы для каждого выражения объектного языка в нем существовала формула, являющаяся переводом этого выражения; 3) логический словарь М. должен быть по крайней мере столь же богат, как и логический словарь объектного языка; 4) в М. должны быть дополнительные переменные, принадлежащие к более высокому типу, чем переменные объектного языка, и т.п.

МЕТАЯЗЫ́К -а; м. Система понятий, служащая для описания какого-л. объекта. М. науки. М. лексикографии.

◁ Метаязыково́й, -ая, -ое. М-ое описание.

* * *

1) язык, средствами которого проводится описание структурных, дедуктивных или семантических свойств какого-либо другого (обычно формализованного) языка, являющегося предметом изучения соответствующей метатеории.2) (Лингв.) язык «второго порядка», по отношению к которому естественный человеческий язык выступает как «язык-объект», как предмет языковедческого исследования.

* * *

МЕТАЯЗЫ́К, язык, средствами которого проводится описание структурных, дедуктивных или семантических свойств какого-либо другого (обычно формализованного) языка, являющегося предметом изучения соответствующей метатеории.

- логико-математический язык, используемый для формулировки метатеории. В более широком смысле, М.- неформализованный язык, на к-ром формулируются утверждения метаматематики.

А. Г. Драгалин.

meta language, metalanguage

* * *

metalanguage

м. вчт.

metalinguaggio m

вчт

метамо́ва

вчт

метамо́ва

- англ. metalanguage; нем. Metasprache. Язык, средствами к-рого описываются и исследуются свойства нек-рого другого языка, так наз. предметного (объективного) языка.

- англ. metalanguage; нем. Metasprache. Язык, средствами к-рого описываются и исследуются свойства нек-рого другого языка, так наз. предметного (объективного) языка.