Пришвин Михаил Михайлович

Пришвин Михаил Михайлович [23.1(4.2).1873, имение Хрущёво, ныне Елецкий район Липецкой области, — 16.1.1954, Москва], русский советский писатель. Родился в купеческой семье. Учился в Рижском политехникуме (1893—97). За участие в марксистских кружках был арестован. Окончил агрономическое отделение Лейпцигского университета (1902). Во время 1-й мировой войны военный корреспондент, в 1917—18 публицист, в 1918—1922 сельский учитель. Начал печататься в 1898. Первый рассказ опубликован в 1906. Работал агрономом. Ряд поездок П. лег в основу его путевых очерков. Поэтичность, исключительная наблюдательность, достоверность в описании природы и быта присущи его «северным» книгам: «В краю непуганых птиц» (1907), «За волшебным колобком» (1908), повестям и рассказам «Чёрный араб» (1910), «Славны бубны» (1913). В сборнике «У стен града невидимого» (1909) ощутимо влияние декаданса. Очерки, рассказы, фенологические новеллы П. («Башмаки», 1923, «Родники Берендея», 1925—26, и др.) рисуют новые черты «лица самой жизни». Лирическую прозу П. (повесть «Женьшень», первое название — «Корень жизни». 1933; поэма в прозе «Фацелия», 1940; цикл миниатюр «Лесная капель», 1943) пронизывает философский призыв к «творческому поведению относительно жизни»; познание природы у П. неразрывно связано с осознанием социально-нравственные сущности человека. Подобное единство свойственно историческим и современным картинам романа-сказки «Осударева дорога» (опубликовано 1957), сказки-были «Кладовая Солнца» (1945), повести-сказки «Корабельная чаща» (1954), а также автобиографическому роману «Кащеева цепь» (1960, начат в 1923) и др. П. — певец русской природы, поэт-философ, тонкий и своеобразный стилист. Многие произведения П. вошли в золотой фонд советской детской литературы, переведены на иностранные языки. Награжден 2 орденами.

Соч.: Собр. соч. [Вступ. ст. М. Горького и ст. Н. Замошкина], т. 1—7, М. — Л., 1927—30; Собр. соч. [Вступ. ст, К. Паустовского], т. 1—6, М., 1956—57; Избр. произв. [Вступ. ст. В. Д. Пришвиной], т. 1—2, М., 1972; Автобиография, в кн.: Советские писатели. Автобиографии, т. 2, М., 1959.

Лит.: Хмельницкая Т., Творчество Михаила Пришвина, Л., 1959; Хайлов А., Михаил Пришвин. Творческий путь, М. — Л., 1960; Мотяшов И., Михаил Пришвин. Критико-биографич. очерк, М., 1965; Трефилова Г. П., М. М. Пришвин, в кн.: История русской советской литературы в четырёх томах, т. 3, 2 изд., М., 1968; Ершов Г., Михаил Пришвин. Жизнь и творчество, М., 1973; Михаил Пришвин, в кн.: История русской советской литературы, 2 изд., М., 1970; Русские советские писатели-прозаики. Биобиблиографический указатель, т. 3, Л., 1964.

Л. П. Печко.

ПРИШВИН Михаил Михайлович (1873-1954) - русский писатель. Философско-лирическая проза, связанная преимущественно с темами природы, истории, народным бытом и фольклором. Дневники, очерки, поэма в прозе "Фацелия" (1940), повесть "Жень-шень" (1933), роман-сказка "Осударева дорога" (1957), автобиографический роман "Кащеева цепь" (опубликован в 1960, начат в 1923). В дневниках запечатлена социально-нравственная трагедия эпохи тоталитаризма, в т. ч. раскрестьянивания России в годы коллективизации.

При́швин Михаил Михайлович

(1873—1954), русский писатель. Философичная лирическая проза, связанная преимущественно с темами природы, русской истории, творчества, народным бытом и фольклором: дневники, очерки, поэма в прозе «Фацелия» («моя песнь песней»; 1940), повести «Журавлиная родина» (1930), «Женьшень» (1933), сказка-быль «Кладовая солнца» (1945), роман-сказка «Осударева дорога» (1957), автобиографический роман «Кащеева цепь» (опубликован в 1960, начат в 1923). В «Дневниках» (т. 1—3, издание 1991—95) запечатлена социально-нравственная трагедия советской эпохи, в том числе раскрестьянивание России в годы коллективизации.

* * *

ПРИ́ШВИН Михаил Михайлович [23 января (4 февраля) 1873, с. Хрущево Елецкого уезда Орловской губ., ныне в Липецкой обл. — 16 января 1954, Москва], русский писатель, автор произведений о природе, явивший в них особую художественную натурфилософию(см. НАТУРФИЛОСОФИЯ), охотничьих рассказов, произведений для детей. Особую ценность имеют его дневники, которые он вел на протяжении всей жизни.

Семья. Образование. Деятельность

Пришвин родился в купеческой семье (отец умер, когда мальчику было семь лет). Окончив сельскую школу, поступил в Елецкую классическую гимназию, откуда был исключен (1888) за дерзость учителю В. В. Розанову(см. РОЗАНОВ Василий Васильевич). «Побег в Америку, исключение из гимназии — два крупнейших события моего детства, определяющие многое в будущем» (дневник 1918). Переехав в г. Тюмень к дяде И. И. Игнатову, крупному сибирскому промышленнику, окончил шесть классов Тюменского реального училища. В 1893 поступил в Рижский политехникум (химико-агрономическое отделение).

В 1896 участвовал в работе марксистских кружков, в 1897 арестован за революционную деятельность и выслан на родину в г. Елец (1898—1900). В 1900 уехал в Германию, где окончил агрономическое отделение философского факультета Лейпцигского университета. Вернувшись в Россию, в 1902—05 работал агрономом в Тульской, а затем в Московской губернии, в г. Луга, в вегетационной лаборатории профессора Д. Н. Прянишникова(см. ПРЯНИШНИКОВ Дмитрий Николаевич) в Петровской сельскохозяйственной академии, служил в Петербурге секретарем у крупного петербургского чиновника В. И. Филипьева, составлял сельскохозяйственные книги: «Картофель в полевой и огородной культуре» и др., затем вплоть до Октябрьской революции корреспондент в газетах «Русские ведомости», «Речь», «Утро России», «День» и др.

Во время Первой мировой войны отправляется на фронт в качестве санитара и военного корреспондента. После Октябрьской революции совмещал краеведческую работу с работой агронома и учителя: преподавал в бывш. Елецкой гимназии (из которой был исключен в детстве), в школе второй ступени в селе Алексино Дорогобужского района (там же директор), служил инструктором народного образования. Организовал музей усадебного быта в бывш. имении Барышникова, принимал участие в организации музея в г. Дорогобуже.

Начало литературной деятельности

Первый рассказ Пришвина «Сашок» был напечатан в 1906. В путешествиях по русскому Северу (Олонецкая губ., Карелия), куда Пришвин отправился увлекшись фольклором и этнографией, родилась первая книга писателя «В краю непуганных птиц» (издана в 1907) — путевые очерки, составленные из наблюдений над природой, бытом и речью северян. Она принесла ему известность, он удостоен за нее серебряной медали Императорского географического общества и звания действительного его члена. В следующих книгах «За волшебным колобком» (1908), «Черный араб» (1910) и др. также сочеталась научная пытливость с особой натурфилософией и поэзией природы, определивших особое место Пришвина в русской литературе. К 1908 относится его сближение с петербургскими литературными кругами (А. Блоком(см. БЛОК Александр Александрович), Д. Мережковским(см. МЕРЕЖКОВСКИЙ Дмитрий Сергеевич), А. Ремизовым(см. РЕМИЗОВ Алексей Михайлович) и др.). В 1912—14 выходит первое собрание его сочинений в 3-х т., изданию которого способствовал М. Горький(см. ГОРЬКИЙ Максим).

Поэзия сказки

В 1920—30-е Пришвин выпускает книги «Башмаки» (1923), «Родники Берендея» (1925), повесть «Жень-шень» (первоначальное название «Корень жизни», 1933) и т. д., где помимо замечательных описаний природы, глубокого проникновения в ее повседневную жизнь и образов простых людей, живущих с ней в одном ритме, важную роль играет сказка, миф. Народно-поэтические истоки не только обогащают художественную ткань и палитру сочинений Пришвина, но и придают повествованию дыхание вневременной мудрости, превращая отдельные образы в многозначные символы.

Поэтическое мировосприятие, художническая зоркость к мельчайшим подробностям жизни становятся основой многих детских рассказов Пришвина, собранных в книгах «Зверь-бурундук», «Лисичкин хлеб» (1939) и др. В Кладовой солнца (1945) Пришвин создает сказку о детях, попавших из-за разлада между собой в лапы коварных мшар (лесные сухие болота), но спасенных оставшейся без хозяина охотничьей собакой.

Рассказы Пришвина о животных, в том числе и охотничьи, отличаются естественным, свободным от ложной сентиментальности пониманием их психологии. Бессловесный мир благодаря писателю обретает язык, становится ближе. Эпос, сказка, фольклор, лиризм окрашивают многие произведения Пришвина последних лет — поэму в прозе «Фацелия» (1940), повесть «Корабельная чаща» (1954), роман «Осударева дорога» (изд. 1957).

Творческое поведение

Пришвину принадлежит такое важное понятие, как творческое поведение. Ища уединения в природе, много путешествуя по стране, часто меняя места жительства, он сосредоточенно и целеустремленно думал о более глубокой, органичной связи с миром и людьми. Он хотел творчески выстроить свой внутренний мир не только на отвлеченном разуме или слепом чувстве, но на целостном органичном мировосприятии, соединяющем явления в осознанном и просветленном переживании «родственности».

Именно мировоззренческие, философско-этические искания главного героя Курымушки-Алпатова — в центре автобиографического романа Пришвина «Кащеева цепь», работа над которым начата в 1922 и продолжалась до конца жизни. Конкретные образы здесь также несут в себе второй мифологический, сказочный план (Адам, Марья Моревна и т. д.). Человек, по мысли автора, должен разорвать кащееву цепь зла и смерти, отчужденности и непонимания, освободиться от пут, сковывающих жизнь и сознание. Скучную повседневность нужно превратить в каждодневный праздник жизненной полноты и гармонии, в постоянное творчество. Романтическому неприятию мира писатель противопоставляет мудрое согласие с ним, напряженный жизнеутверждающий труд мысли и чувства, созидание радости.

Дневники

Художественные произведения Пришвина — лишь ответвление главного его труда, дневника, который он вел на протяжении всей жизни. В нем — каждодневный искренний диалог с самим собой, неустанное стремление уточнить свою этическую позицию в мире, глубокие размышления о времени, стране, обществе, писательском труде и т. д.

Поначалу разделявший романтическую веру большей части русской интеллигенции в революцию как духовно-нравственное очищение, как путь к новой человечности, Пришвин быстро осознал гибельность революционного пути. Выученик высокой культуры 19 в., писатель видел жизнь страны советов достаточно трезво, доходя до самых горьких выводов (например, о близости большевизма и фашизма). Он понимал, что над каждым человеком в тоталитарном государстве нависает угроза насилия и произвола. Вокруг смерть косит людей, но живые в этих смертях себе примера не видят и живут, как будто они бессмертные.... Страх расправы не обошел и его. Пришвину также, как и большинству других советских писателей, приходилось идти на унизительные компромиссы, о чем он сокрушался в дневнике: Я похоронил своего личного интеллигента и сделался тем, кто я теперь есть.

Одна из заветных идей Пришвина, красной нитью проходящая через его дневники, — научиться полно жить в настоящем, ценить его, находить для него наиболее совершенные формы, выявлять в окружающем мире его светлые, добрые начала. В стране принудительного коллективизма писатель упрямо отстаивал именно личную жизнь с ее простыми радостями и заботами.

Культуру Пришвин считал важнейшим средством поддержания жизни: Величайшая роскошь, обеспеченная культурой, — это доверие к человеку: среди вполне культурных людей жить можно и взрослому как ребенку. Он утверждает родственное внимание и сочувствие (ключевые пришвинские слова) не только как этические основы жизни, но и как величайшие блага, дарованные человеку.

Пришвин Михаил Михайлович

Пришвин Михаил Михайлович (1873 - 1954)

Русский писатель.Афоризмы, цитаты -Пришвин Михаил Михайлович. Биография

• Есть разные мертвые, одни из глубины пережитых тысячелетий и теперь властно определяют направление нашего современного лучшего.
• Мир на земле возможен лишь при каком-то гармоническом соотношении души с разумом. Господство же разума приводит к голой технике и к войне.
• Охранять природу - значит охранять Родину.
• Свободная любовь без обетов и клятв возможна лишь между равными, для неравных положен брак, как неподвижная форма.
• Дети учат взрослых людей не погружаться в дело до конца и оставаться свободными.
• В молодости мы очень богаты жизнью и охотно всем в долг раздаем свои богатства, но когда под старость пойдем долги собирать - никто не дает. И это очень обидно. И вот почему так редко встречаются добрые: в старости видеть добро мешает обида.
• Бойся думать без участия сердца.
• Всем научились пользоваться люди, только не научились пользоваться свободой. Может быть, бороться с нуждой и крайней необходимостью гораздо легче, чем со свободой. В нужде люди закаляются и живут мечтой о свободе. Но вот приходит свобода, и люди не знают, что с ней делать.
• "Мы с тобой. Дневник любви"
• М.М. Пришвин, В.Д. Пришвина (Валерия Дмитриевна Лиорко:
• в замужестве Лебедева, позднее - Пришвина)
• В этом одном (то есть в любви) опыт не дает ничего, и даже наоборот: чем больше опыт, тем больше неведомой остается область любви... Так что есть область жизни, которая не открывается в опыте. Все писатели живут, скрывая друг от друга свою личную жизнь, как будто вместе сообща делают какое-то скверное дело и в частной жизни им противно друг на друга глядеть [...] Остаются только твои семейные, да еще два-три старичка, с которыми можно говорить обо всем без опасения, чтоб слова твои не превратились в легенду или чтоб собеседник не подумал о тебе как о провокаторе... Что-то вроде школы самого отъявленного индивидуализма. Так в условиях высшей формы коммунизма люди России воспитываются такими индивидуалистами, каких на Русиникогда не было. (1939)
• В Москве слово "дом", в смысле личного человеческого общения, заменилось словом "жилплощадь", то есть, как будто слово стало бездомным и живет на площади. (1939)
• Писатель должен обладать чувством времени. Когда он лишается этого чувства - он лишается всего, как продырявленный аэростат. Прошлый год "Комсомольская правда" имела лицо, а теперь все кончено: все газеты одинаковы. И этот процесс уравнивания, обезличивания неумолимо шествует вперед, и параллельно ему каждое существо залезает в свою норку, и только там, в норке, в щелке, в логове своем, о всем на свете позволяет себе думать по-своему. Среди ранних писем своих я нашел такое, из которого ясно видно, что в то время я был именно тем самым безлико-общественным существом. И вот этот процесс пошел без меня. И все мое писательство, как борьба за личность, за самость, развилось в этой норе. Мало того, я тогда еще предвидел, что со временем и каждый войдет в свою нору. И вот это теперь совершается. И в этой всеобщности моего переживания и заключается секрет прочности моих писаний, их современность. (1940, 7 января; о первых годах Советской власти)
• Любить женщину - это открывать в ней девушку. И только тогда женщина пойдет на любовь, когда ты в ней откроешь это: именно девушку, хотя бы у нее было десять мужей и множество детей.
• Не страшно, что будут судить, а страшно, что при общем смехе еще и оправдают!
• Внимание есть основной питательный орган души, всякой души одновременно: великой и маленькой.
• "Аксюша (домработница М.М. Пришвина) ходила на улицу, видела там много детей, играющих в войну, и сказала: "Будет война!" И так объяснила мне: в прежнее время, бывало, заговорят о войне, и детям до того становится страшно, что не могут уснуть. Тогда старики начинают детей успокаивать:
• - Война пойдет, но к нам не придет, нас война боится.
• Мало-помалу успокоятся дети и уснут, а все-таки снится страшное, и не хочется войны.
• - А теперь дети играют в войну и так охотно стреляют чем-то друг в друга, падают будто раненые, их подымают, уносят. И все это - в охотку. А если детям не страшна война - значит, будет война!
• Борьба с очередями должна быть такая же, как с самым лютым врагом: пораженческие идеи именно тут-то и возгораются. (1940, январь)
• О, как опошлено французское "ищите женщину!". А между тем это истина. Все музы опошлены, но священный огонь продолжает гореть и в наше время, как горел он с незапамятных времен истории человека на земле.
• Ничего не понимаю в стихах. Настоящая проза может быть куда поэтичней.
• Подлинная любовь не может быть безответной, и если, все-таки, бывает любовь неудачной, то это бывает от недостатка внимания к тому, кого любишь. Подлинная любовь, прежде всего, бывает внимательной, и от силы вниманья зависит сближение. Это сказала мне В. Д. (Валерия Дмитриевна Лиорко: в замужестве Лебедева, позднее - Пришвина)в последнее наше свиданье, но я настолько ее еще не замечал, что слова ее записал как свои.
• Есть писатели, у которых чувство семьи и дома совершенно бесспорно (Аксаков, Мамин-Сибиряк). Другие, как Лев Толстой, испытав строительство семьи, ставят в этой области человеку вопрос. Третьи, как Розанов, чувство семьи трансформируют в чувство поэзии. Четвертые, как Лермонтов, Гоголь, - являются демонами его, разрушителями. И, наконец (я о себе так думаю), остаются в поисках Марьи Моревны, всегда недоступной невесты.
• Тогда, до революции, интеллигенция смотрела в сторону разрушения, а не утверждения своей родины. Революционеры все это хорошее (любовь к отечеству) откладывали на будущее. Казалось, жизнь впереди, за перевалом. Теперь дальше идти некуда, и лучшее разовьется из того, что есть, что под ногами, и вырастет из-под ног, как трава. (1940, январь)
• Лучшее средство уничтожить поэзию - это заставить поэтов писать непосредственно на пользу государству, потому что существо поэзии направлено к спасению личности человека, а не типа его, рода, всяких групп, государств.
• Каждый из нас в лице своем гений, единственный в своем роде: один раз пришел и в том же лице никогда не придет. В лице своем каждый гений, но трудно добиться, чтобы люди лицо это узнали. Да и как его узнать, если не было еще на свете такого лица? И вот почему критики, если появляется на свет оригиналь-ный писатель, прежде всего стараются найти его родство с каким-нибудь другим, похожим на него писателем.
• Голодный повар - как это может быть? А вот бывает же: поэт похож на голодного повара; он, создающий из жизни обед для других, сам остается голодным. И что ужасно - как будто в отношении писателя так и должно быть: сытым писателя так же трудно представить, как голодным повара.
• И автомобиль, и хорошая квартира в каменном доме хороши сами по себе, и против этого ничего невозможно сказать. Плохо только, когда ездишь на машине, то отвыкаешь понимать пешехода, а когда живешь в каменном доме, не чувствуешь, как живут в деревянном.
• У каждого из нас есть два невольных греха: первый, это когда мы проходим мимо большого человека, считая его за маленького. А второй - когда маленького принимаем за большого.
• Гигиена любви состоит в том, чтобы не смотреть на друга никогда со стороны и никогда не судить о нем с кем-то другим.
• Как ни чудесно это чувство, но бывает и страшновато перед неизведанным. В любви, как и в поэзии, есть хозяйство, вот и думаешь, как бы не сделать в этом хозяйстве ошибку, соблюсти меру.
• Можно людей разделить на тех, кто смотрит постоянно на небо, кто иногда поглядывает, и кто никогда на него не обращает никакого внимания.
• Женщине дана такая сила и такая власть над людьми, больше которой на земле нет ничего. И как же глупо она силу эту растрачивает!
• В конце Пречистенки на мраморной доске написано "Уральские самоцветы" (контора) и на доске ниже еще "Шахты". И в этих конторах абстрактных шахт сидят люди, которые никогда не видали шахт и все-таки шахтами распоряжаются, и все зависит от них. Вот где источник разделения людей на классы, и вот как рождается власть.
• Всякая любовь есть связь, но не всякая связь есть любовь. Истинная любовь - есть нравственное творчество. Можно закончить так, что любовь есть одна - как нравственное творчество, а любовь, как только связь не надо называть любовью, а просто связью. Вот почему и вошло в нас это о любви, что она проходит: потому что любовь как творчество подменялась постепенно любовью-связью, точно так же, как культура вытеснялась цивилизацией.

ПР́́ИШВИН Михаил Михайлович (1873—1954), рус. сов. писатель. Поэзия Л. занимает большое место в духовном мире П.; в своей прозе и дневниках он часто обращается к творчеству и личности Л. В романе «Кащеева цепь» (1928—54) и в миниатюре «Поза» из цикла «Глаза земли» (1946—50) П. вспоминает: когда у него «открылись глаза первого создания», его «встретили Некрасов и Лермонтов». «Ветка Палестины» Л. стала для будущего писателя «вместо молитвы» и вдохновила его на подражат. стих. «Скажи мне, веточка малины...» (см. Собр. соч., т. 5, 1957, с. 406). Начав сознавать себя как личность «в тени гения Лермонтова», П., по собств. выражению, приобрел «...ясность чего-то настоящего и...высокое представление о настоящей поэзии:...чуть только фальшь в чем-нибудь, так и сейчас стыдно!» (там же, т. 1, 1956, с. 27).В этюде «Ангел гармонии» П. пишет: «Пусть это парус, и пусть, пусть он, мятежный, ищет бури среди лазури и золота, — в полуночи души поэта, перед тем как написать стихотворение, непременно должен прилететь ангел гармонии» (там же, т. 5, с. 488).Говоря о высоком интеллектуализме поэзии Л. («Сколько ума в поэзии Лермонтова!»), П. подчеркивает дисциплину его ума, к-рый подчинен поэту «как служебная машина»; «...ум у поэта как кость у борца, как сталь у кинжала» («Незабудки», М., 1969, с. 45). Будучи мастером «поэзии в прозе», П. высоко ценит опыт Л.-прозаика и подкрепляет свой тезис «Секрет прозы есть поэзия» ссылкой на «Тамань»: «...Для примера показал бы «Тамань», как поэзию» (Собр. соч., т. 6, 1957, с. 382).Л. занимает важное место в общей системе воззрений зрелого П. В филос. диалоге о необходимости историч. возмездия, «...чтобы справедливостью связать времена», упоминается лермонт. демон как дух неукротимой борьбы и протеста (там же, с. 77—78). Знакомство с кинематографич. решением «Маскарада» побуждает писателя сформулировать свою концепцию демонизма: «...«демонизм» исходит из начала, преодолевающего смерть» (там же, с. 606). «...Весь демонизм взялся от той мысли, что не будь зла на свете («конфликт»), не было бы и добра...» (там же, с. 637). Однако писатель задумывается и над тем, что «может быть, есть иной путь к свободе, чем дерзновенный вызов героя. Мудрец, не объявляя свободы, берется покорно нести то бремя, которое ему завещали отцы», и приводит в пример Максима Максимыча как образец «идеализации «простого»» у Л. (там же, с. 619). Проблему соотношения долга и свободной воли, «надо» и «хочу» П. иллюстрирует на примере конфликта между купцом Калашниковым и «грозным царем» («Глаза земли»).Поэзия Л. сопровождала П. на его долгом писательском пути. В «Журавлиной родине» (1929) строки из «Русалки» (неточная цитата) создают специфич. настроение целой главы. Филос. миниатюра «Гроза» о человеке и природе — программная для П. — построена на ассоциациях, восходящих к стих. Л. «Выхожу один я на дорогу»: «А может быть, вся природа вокруг меня — это сон?.. И я всегда, как «выхожу один я на дорогу». Но спит это существо «не тем холодным сном могилы», а как спит моя мать. Спит и слышит меня. Так и вся наша мать — природа, и я ее младенец» (там же, т. 5, с. 323). То же стих. П. выбирает как напутствие, приступая к работе над последним своим произв. «Осударева дорога» (1933—52), к-рое называл «трудом всей...жизни»: «Итак, «выхожу один я на дорогу». И какой это кремнистый путь, и как больно ступать босой ногой. Но я слышу, как говорят звезды, и иду» (Запись 1948; там же, т. 6, с. 822).Соч. Собр. соч., т. 1—6, М., 1956—57; Незабудки, М., 1969.