Язык

I

Язы́к (lingua, или glossa)

непарный вырост дна ротовой полости у позвоночных животных и человека. Я. рыб образован складкой слизистой оболочки; не имеет мускулатуры (за исключением двоякодышащих) и движется вместе со всем висцеральным скелетом благодаря движениям подъязычно-жаберного аппарата. У земноводных на верхней стороне Я. — спинке — появляются многочисленные слизистые железы. У всех наземных позвоночных развивается мускулатура Я., являющаяся производной подъязычной париетальной мускулатуры; он приобретает самостоятельную подвижность и может служить для перемещения пищи внутри ротовой полости, для её захватывания, участвовать в акте глотания. У большинства видов бесхвостых земноводных Я. используется для ловли добычи. В отличие от всех других позвоночных, у ряда земноводных свободен задний конец Я. Для ловли насекомых он выбрасывается, опрокидываясь вниз свободным задним краем. У пресмыкающихся в основании Я. лежит передний отдел подъязычного скелета — язычная кость. Я. крокодилов и черепах движется только внутри ротовой полости. Покрытый клейким секретом и очень длинный Я. хамелеонов служит для ловли насекомых. Раздвоенный на переднем конце Я. змей и некоторых ящериц очень подвижен и используется для осязания и химического (вкусового) анализа окружающих предметов. Я. птиц также связан с язычной костью и обычно мало подвижен, но у некоторых форм, например у дятлов и колибри, может выдвигаться далеко вперёд. Я. птиц покрыт ороговевшим эпителием. У попугаев имеется широкий, мясистый и подвижный Я. В целом форма Я. у птиц чрезвычайно разнообразна и связана с характером пищи (рис. 1).

У млекопитающих, благодаря редукции язычной кости и сложной мускулатуре, Я. приобретает ещё большую подвижность. У неполнозубых и некоторых копытных он служит для захватывания пищи. У человека он стал и органом речи. В Я. млекопитающих и человека различают свободную часть — тело и кончик, или верхушку, а также корень, которым Я. связан с нижней челюстью и подъязычной костью (рис. 2). На границе тела и корня, на спинке, находится слепое отверстие — заросший проток щитовидной железы. Нижняя поверхность Я. покрыта тонкой слизистой оболочкой, среди складок которой у корня открываются протоки слюнных желёз. От середины нижней поверхности Я. ко дну полости рта спускается складка слизистой оболочки — уздечка. Слизистая оболочка спинки Я. толстая, частично ороговевшая, имеет различной формы сосочки: нитевидные служат для осязания, грибовидные, листовидные и валикообразные — для восприятия вкусовых раздражений (см. Вкусовые органы). Между сосочками открываются расположенные в толще слизистой оболочки серозные и слизистые железы. В слизистой оболочке верх. поверхности корня Я. имеются выступающие фолликулы, которые составляют в совокупности язычную миндалину. Мускулатура Я. поперечнополосатая; переплетение пучков мышц обеспечивает высокую дифференцированность движений Я. Из трёх входящих в Я. нервов подъязычный нерв — двигательный, а языкоглоточный и язычный — чувствительные, главным образом вкусовые. Кровоснабжение Я. осуществляется через парные язычные артерии, отток крови — по нескольким венам.

Лит.: Шмальгаузен И. И., Основы сравнительной анатомии позвоночных животных, 4 изд., М., 1947; Привес М. Г., Лысенков Н. К., Бушкович В. И., Анатомия человека, 8 изд., Л., 1974.

А. С. Северцов.

Патология Я. К аномалиям развития Я. относятся т. н. складчатый Я. (наличие глубоких борозд на спинке Я., в которых задерживаются остатки пищи, способствуя появлению эрозий и трещин); укороченная уздечка Я. (проявляется затруднением сосания у детей грудного возраста, а впоследствии нарушением речи); макроглоссия (большие размеры Я. главным образом за счёт чрезмерного развития мышц) и др. При некоторых аномалиях развития Я. (макроглоссия, укороченная уздечка) — лечение оперативное. Повреждения Я. могут осложняться развитием абсцесса или флегмоны, требующих хирургического лечения. О воспалительных изменениях Я. при различных заболеваниях см. в ст. Глоссит. При туберкулёзном и сифилитическом поражении Я. проводят специфическое и местное лечение. Среди опухолей Я. встречаются доброкачественные (папилломы, фибромы, миомы, гемангиомы и др.) и злокачественные (рак, саркома), лечение которых зависит от характера опухоли (хирургическая операция, лучевая терапия, химиотерапия).

А. И. Рыбаков.

Рис. 1. Разнообразная форма языка у птиц: 1 — дрозда; 2 — медоноса; 3 —- крохаля; 4 — дятла; 5 — белого аиста; 6 — тукана; 7 — пустельги; 8 — ореховки.

Рис. 2. Спинка языка человека: 1 — корень; 2 — нёбные миндалины; 3 — язычные миндалины; 4 — грибовидные сосочки; 5 — тело; 6 — срединная борозда; 7 — верхушка (кончик); 8 — нитевидные сосочки; 9 — конические сосочки; 10 — сосочки, окруженные валом; 11 — листовидные сосочки; 12 — слепое отверстие; 13 — надгортанник; 14 — гортанная (голосовая) щель.

Язы́к

стихийно возникшая в человеческом обществе и развивающаяся система дискретных (членораздельных) звуковых знаков (см. Знак языковой), предназначенная для целей коммуникациии способная выразить всю совокупность знаний и представлений человека о мире. Признак стихийности возникновения и развития, а также безграничности области приложения и возможностей выражения отличает Я. от так называемых искусственных, или формализованных, языков, которые используются в других отраслях знаний (см. Искусственные языки,Информационные языки (См. Информационный язык),Язык программирования,Информационно-поисковый язык), и от различных систем сигнализации, созданных на основе Я. (азбука Морзе, знаки уличного движения и др.). По признаку способности выражать отвлечённые формы мышления (См. Мышление) (понятие, суждение) и связанному с этой способностью свойству дискретности (внутренней членимости сообщения) Я. качественно отличается от т. н. Я. животных, представляющего собой набор сигналов, передающих реакции на ситуации и регулирующих поведение животных в определённых условиях. Сообщение животных может быть основано только на непосредственном опыте. Оно неразложимо на различительные элементы и не требует речевого ответа: реакцией на него служит определённый образ действий. Владение Я. составляет одну из важнейших черт, выделяющих человека из мира животных. Я. есть в одно и то же время условие развития и продукт человеческой культуры.

Будучи в первую очередь средством выражения и сообщения мыслей, Я. самым непосредственным образом связан с мышлением. Не случайно единицы Я. (Слово,Предложение) послужили основой для установления форм мышления (понятия, суждения). Связь Я. и мышления трактуется в современной науке по-разному. Наибольшее распространение получила точка зрения, согласно которой мышление человека может совершаться только на базе Я., поскольку само мышление отличается от всех других видов психической деятельности абстрактностью (абстрактными понятиями). Вместе с тем результаты научных наблюдений врачей, психологов, физиологов, логиков и языковедов показывают, что мышление происходит не только в абстрактно-логической сфере, но и в ходе чувственного познания, в пределах которого оно осуществляется материалом образов, памяти и воображения; мышление композиторов, математиков, шахматистов и т. п. не всегда выражается в словесной форме. Начальные этапы процесса порождения речи (т. н. интенция) тесно связаны с различными невербальными (несловесными) формами мышления. По-видимому, мышление человека представляет совокупность различных типов мыслительной деятельности, постоянно сменяющих и дополняющих друг друга, а словесное мышление — лишь главный из этих типов. Поскольку Я. тесно связан со всей психической сферой человека и выражение мыслей не составляет его единственного назначения, он не тождествен мышлению.

Связь с отвлечённым мышлением обеспечивает Я. возможность, осуществляя коммуникативную функцию, передавать любую информацию, в том числе общие суждения, сообщения о предметах, не присутствующих в ситуации речи, о прошлом и будущем, о фантастических или просто не соответствующих действительности ситуациях (ср. ложные высказывания). С другой стороны, благодаря наличию в Я. знаковых единиц (слов), выражающих отвлечённые понятия, Я. определённым образом организует знания человека об объективном мире, расчленяет их и закрепляет в человеческом сознании. В этом состоит вторая основная (после коммуникативной) функция Я. — функция отражения действительности, т. е. формирования категорий мысли и, шире, сознания. Взаимообусловленность коммуникативной функции Я. и его связи с сознанием человека была указана К. Марксом: «Язык так же древен, как и сознание; язык есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание и, подобно сознанию, язык возникает лишь из потребности, из настоятельной необходимости общения с другими людьми» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3, с. 29). Наряду с двумя основными Я. выполняет ряд других функций: номинативную (наименование объектов действительности), эстетическую (ср. эстетическое воздействие поэтического слова), магическую (культовую, ритуально-религиозную), эмоционально-экспрессивную (выражение эмоциональных реакций), апеллятивную (воздействие на адресат) (см. Функция в языкознании).

Различаются две формы существования Я., соответствующие противопоставлению понятий «язык» и Речь. Я. как система имеет характер своеобразного кода; речь является реализацией этого кода. Речь может рассматриваться в статическом аспекте — как текст, и в динамическом аспекте — как речевая деятельность, представляющая собой форму социальной активности человека. Я. обладает специальными средствами и механизмами для образования конкретных речевых сообщений. Действие этих механизмов (например, отнесение имени к конкретному предмету) позволяет «старому» Я. прилагаться к новой действительности, создавая речевые высказывания. Как одна из форм социальной активности речь (речевая деятельность) обладает признаками сознательности (намеренности) и целенаправленности. Без соотнесения с определённой коммуникативной целью предложение не может стать фактом речи (речевого общения). Коммуникативные цели, имеющие универсальный характер, разнородны (сообщение некоторого суждения, запрос о получении информации, побуждение адресата к действию, принятие на себя обязательства и пр.). Некоторые действия, поступки немыслимы без речевых актов (обещание, извинение, поздравление и пр.). Речь необходимо участвует и во многих других видах социальной активности. Все формы литературной деятельности, пропаганда, полемика, спор, договор и др. возникли на базе Я. и осуществляются в форме речи. При участии речи происходит организация труда, а также многих других видов общественной жизни людей.

Я. обладает лишь ему свойственными чертами, делающими его уникальным явлением. В той и другой форме существования Я. выделяются национально-специфические и универсальные признаки. К числу универсальных относятся все те свойства Я., которые соответствуют общечеловеческим формам мышления и видам деятельности. Универсальны и те свойства Я., которые позволяют ему осуществлять своё назначение (наличие различительных элементов формы и значения, дискретность), а также те его характеристики, которые возникают как следствие единых для всех языков закономерностей развития (например, асимметрии в отношении формы и содержания). К числу национально-специфических относятся конкретные особенности членения, выражения и внутренние организации значений.

Совпадение структурных черт объединяет языки в типы (ср. флективные, агглютинативные и другие языки). Близость материального инвентаря единиц, обусловленная общностью происхождения, объединяет языки в группы, или семьи (индоевропейская, тюркская и другие семьи языков). Структурная и материальная общность, сложившаяся в результате языковых контактов (См. Языковые контакты), объединяет языки в Языковые союзы (ср. балканский языковой союз).

Знаковая природа Я. предполагает наличие в нём чувственно воспринимаемой формы — плана выражения (См. План выражения), и некоторого чувственно не воспринимаемого смысла — плана содержания (См. План содержания), материализуемого при помощи этой формы. Звуковая материя (см. Звуки речи)является основной и первичной формой выражения смысла. Существующие виды письменности (кроме иероглифической; см. Письмо)— лишь транспозиция звуковой формы в зрительно (или осязательно) воспринимаемую субстанцию. Они являются вторичной формой плана выражения. Поскольку звуковая речь развёртывается во времени, она обладает признаком линейности, который обычно сохраняется и в формах письменности.

Связь между сторонами языкового знака — означающим (См. Означающее) и означаемым (См. Означаемое)—произвольна: то или другое звучание не предполагает с необходимостью строго определённого значения, и наоборот. Произвольностью знака объясняется выражение в разных языках разными звуковыми комплексами одного и того же или сходного значения (ср. русское «дом», английское house, французское maison). Поскольку слова родного языка вычленяют понятия, разграничивают их и закрепляют в памяти, связь между сторонами знака для носителей языка не только прочна, но и естественна, органична.

Способность соотносить звук и значение составляет существо Я. Материалистический подход к Я. подчёркивает неразрывность связи значения и звучания и в то же время её диалектически противоречивый характер. Естественно развивающиеся языки (в отличие от искусственных кодов) допускают варьирование звуков, не связанное с изменением значения, а также изменение значения, не влекущее за собой с необходимостью варьирования звучания. В результате этого одному значению могут соответствовать разные последовательности звуков (т. н. гетерофония, см. Синонимы), и одному звучанию — разные значения (т. н. гомофония, см. Омонимы). Асимметрия в соотношении звуковой и смысловой сторон языковых знаков не препятствует коммуникации, поскольку арсенал средств, выполняющих смыслоразличительную роль, состоит не только из постоянных, образующих систему Я. единиц, но и из множества переменных, которыми пользуется человек в процессе выражения и понимания некоторого содержания (порядок следования единиц Я., их синтаксическая позиция, интонация, ситуация речи, контекст, паралингвистические средства — мимика, жесты и др.).

В большинстве языков выделяется следующий ряд звуковых единиц: Фонема(или звукотип), в которой слиты акустические черты (дифференциальные признаки фонемы) благодаря единству (симультанности) произношения; Слог, объединяющий звуки выдыхательным толчком; фонетическое слово, группирующее слоги под одним ударением; речевой такт, объединяющий фонетические слова при помощи ограничительных пауз, и, наконец, фонетическая фраза, суммирующая такты единством интонации.

Наряду с системой звуковых единиц существует система знаковых (двусторонних) единиц, образуемая в большинстве языков морфемой (См. Морфема), словом, Словосочетанием и предложением. Благодаря наличию в Я. значимых единиц, различные комбинации которых создают высказывания, а также вследствие теоретической неограниченности объёма предложения из конечного набора исходных элементов (словаря) может быть создано бесконечное количество сообщений.

Членение (сегментация) речи на звуковые элементы не совпадает с её членением на двусторонние (знаковые) единицы (т. н. принцип двойного членения). Различие в сегментации определяется не только тем, что слог не совпадает в части языков с морфемой, но и разной глубиной деления речи на звуковые (односторонние) и значимые (двусторонние) единицы: пределом сегментации звукового потока является звук (единица артикуляции, фонема), не обладающий собственным значением. Этим обеспечивается возможность создания огромного числа различающихся по звуковому составу значимых единиц (морфем, слов) из очень ограниченного инвентаря звуков (фонем).

Знаковый, или семиотический, характер Я. как системы предполагает, что она организована принципом различительности образующих её единиц. При минимальности различий звучания или значения единицы Я. образуют оппозиции по определённому признаку (см. Оппозиция в лингвистике). Противопоставленные единицы находятся между собой в парадигматических отношениях (См. Парадигматические отношения), основанных на их способности к различению в одной и той же речевой позиции. Между единицами Я. возникают также отношения по смежности, определяющиеся их способностью к сочетаемости (см. Синтагматические отношения). Парадигматические и синтагматические отношения соответствуют двум основным принципам построения речи: выбору элементов для выражения некоторого содержания и их комбинации.

Передачу информации языком можно рассматривать не только с точки зрения организации его внутренней структуры, но и под углом зрения организации его внешней системы, т. к. жизнь Я. проявляется в общественно-типизированных формах его использования. Социальная сущность Я. обеспечивает его адекватность общественному устройству. Функции Я. социально обусловлены.

Все виды варьирования Я., возникающие под действием внешних факторов (временных, пространственных, социальных) и имеющие ту или иную функцию в социуме, составляют внешнюю систему данного Я. в данный период времени. Общей основой и источником организации внешней системы являются языковое состояние и языковая ситуация. Компоненты, характеризующие состояние Я., слагаются из форм существования Я. и форм их реализации (устная, письменная). К основным формам существования Я. относят Диалект (территориальный и социальный) и Литературный язык. Между этими крайними позициями располагаются различные типы обиходно-разговорные Койне и Просторечие. Территориальный диалект является территориально-ограниченной формой существования Я. Его коммуникативная сфера замыкается бытовым общением, функционально-стилевые возможности минимальны. В донациональный период общественного развития диалекты были основной формой существования Я. функционально-стилистическая дифференциация в этот период может вообще отсутствовать, но чаще всего из диалектов, оказавшихся в единой ситуации, выдвигаются какой-то диалект или диалекты на роль тех или иных функциональных стилей (см. Стиль языковой, Стилистика). Такой способ формирования функционально-стилистических систем называется экстенсивным. Появление наддиалектных форм, имеющих характер функционально-стилистических образований (обиходно-разговорная речь, формы речи, связанные со сферами поэзии, религиозных культов, сакрально-правовых и социально-правовых отношений и т. д.), знаменует собой новый этап в развитии языковых состояний и функциональных систем. Наддиалектное состояние носит экстенсивно-интенсивный характер, поскольку оно определяется не просто набором отдельных диалектов-стилей, но своеобразным сводом обобщённых форм речи (на базе диалектов), используемых в функциональных целях.

В период существования нации и национального языка диалекты оказываются в единой ситуации с литературным языком и противостоят ему как низшие формы речи высшей. Термином «социальные диалекты» обозначают варианты речи (лексические подсистемы), которые сложились в некоторых социальных группах общества: профессиональные лексические системы (язык рыболовов, охотников и т. д.), групповые, или корпоративные, жаргоны (учащихся, спортсменов, коллекционеров, солдат и т. д.), жаргоны деклассированных элементов (воровские жаргоны), условные, или тайные, языки (ремесленников, торговцев, нищих и т. д.). Социальные диалекты имеют территориальные различия. Их употребление сходно с использованием функциональных стилей, однако в функциональной системе языка они занимают периферийное, а не центральное положение. Обиходно-разговорные койне складываются из концентрации диалектов и выступают в качестве устной формы общения на территории, где сосуществуют несколько диалектов, или в городах (городские койне). Просторечие относится к средствам регионально-неограниченного устного общения. В нём используются нелитературные пласты лексики и нерегламентированные синтаксические построения. В отличие от устной формы литературного языка, к просторечию прибегают только при неофициальном общении.

Литературный язык имеет ряд признаков, которые принципиально отличают его от др. форм существования языка: обработанность, нормированность, широта общественного функционирования, общеобязательность для всех членов коллектива, развитость функционально-стилистической системы. Полнота проявления этих признаков достигается в период формирования нации, когда литературный язык сам становится важным фактором национальной консолидации. Он является высшей формой национального языка и противостоит в этом смысле всем др. формам существования языка, одновременно взаимодействуя с ними.

Я. возник одновременно с возникновением общества в процессе совместной трудовой деятельности первобытных людей. «... Формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась потребность что-то сказать друг другу. Потребность создала себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научились произносить один членораздельный звук за другим» (Энгельс Ф., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 20, с. 489). Биологическими предпосылками человеческого Я. явились сложные двигательные и звуковые формы сигнализации, существовавшие у высших животных, прежде всего антропоидных обезьян, сравнительно высокое развитие их мозга, периферического голосового аппарата и стадный образ жизни со сложными внутристадными отношениями. В процессе перехода от животных предков к человеку, длившегося миллионы лет, на стадии питекантропов и синантропов, когда возник труд в собственном смысле слова, связанный с изготовлением орудий, начинает формироваться вторая, речевая, сигнальная система; звуки из средств выражения эмоций и инстинктов поведения постепенно становятся средством обозначения вещей, их свойств и отношений, начинают выполнять функции преднамеренного сообщения; складывается относительно устойчивая связь между представлением о предмете и ощущениями речедвигательного аппарата со слуховым образом звука. От элементарных, нечленораздельных звуковых комплексов первобытные люди — по мере усложнения процесса материального производства, общественных отношений и сознания — постепенно переходили ко всё более сложным обобщённым звуковым комплексам. Как показывают археологические материалы, формирование членораздельной речи с её специфическими чертами происходило на стадии кроманьонца (поздний палеолит), о чём свидетельствует, в частности, строение его периферических органов речи. Это было связано с возникновением homo sapiens и родового общества.

Возникновение членораздельной речи явилось мощным средством дальнейшего развития человека, общества и сознания. Через Я. реализуется преемственность различных поколений и исторических эпох. История каждого Я. неотделима от истории народа, владеющего им. Первоначально родоплеменные Я. по мере слияния племён и образования народностей трансформировались в Я. народностей, в дальнейшем, с образованием наций в период становления буржуазных отношений, возникли единые национальные языки.

Будучи связан с мышлением и психологией человека, его жизнью и общественным сознанием, историей народов и их обычаями, отражая национальную специфику и культуру народов, являясь формой выражения для литературы и фольклора как видов искусства, будучи основным источником знаний о внутреннем мире людей, обладая определённой чувственно воспринимаемой формой, Я. является источником получения косвенных данных для гуманитарных и естественных наук: философии, логики, истории, этнографии, социологии, юриспруденции, психологии и психиатрии, литературоведения, информатики, семиотики, теории массовой коммуникации, физиологии мозга, акустики и др. Я. во всей совокупности образующих его аспектов является непосредственным объектом изучения языкознания (См. Языкознание).

Лит.: Маркс К., Энгельс Ф., Немецкая идеология, Соч., 2 изд., т. 3; Энгельс Ф., Диалектика природы, там же, т. 20; Ленин В. И., Философские тетради, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 29; Потебня А. А., Мысль и язык, 3 изд., Хар., 1913; его же, Из записок по русской грамматике, т. 1—2, М., 1958; Сепир Э., Язык, пер. с англ., М. — Л., 1934; Вандриес Ж., Язык, пер. с франц., М., 1937; Балли Ш., Общая лингвистика и вопросы французского языка, пер. с франц., М., 1955; Есперсен О., Философия грамматики, пер. с англ., М., 1958; Ельмслев Л., Пролегомены к теории языка, пер. с англ., в сборнике: Новое в лингвистике, в. 1, М., 1960; Бодуэн де Куртенэ И. А., Избранные труды по общему языкознанию, т. 2, М., 1963; Карцевский С., Об асимметричном дуализме лингвистического знака, пер. с франц., в кн.: Звегинцев В. А., История языкознания XIX — XX вв. в очерках и извлечениях, 3 изд., ч. 2, М., 1965; Виноградов В. В., Проблемы литературных языков и закономерностей их образования и развития, М., 1967; Будагов Р. А., Литературные языки и языковые стили, М., 1967; его же, Человек и его язык, 2 изд., М., 1976; Блумфилд Л., Язык, пер. с англ., М., 1968; Общее языкознание, т. 1— Формы существования, функции, история языка, М., 1970; Панфилов В. 3., Взаимоотношение языка и мышления, М., 1971; Общее языкознание, т. 2— Внутренняя структура языка, М., 1972; Бенвенист Э., Общая лингвистика, пер. с франц., М., 1974; Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию, пер. с франц., М., 1977; HumboIdt W. von, Gesammelte Schriften, Bd 1 — Werke, B., 1903; Bühler K., Sprachtheorie, Jena, 1934; Gramsci A., Opere, v. 2—11 materialismo storico e la filosofia di Benedetto Groce, 4 ed., Torino, 1952; Havranek B., On comparative structural studies of slavic standard languages, t, 1, Prague, 1966.

Н. Д. Арутюнова, Б. А. Серебренников (язык и мышление), Г. В. Степанов(формы существования языка), А. Г. Спиркин (происхождение языка).

1. 1. язы́к;
2. языки́;
3. языка́;
4. языко́в;
5. языку́;
6. языка́м;
7. язы́к;
8. языки́;
9. языко́м;
10. языка́ми;
11. языке́;
12. языка́х.
13. 2. язы́к;
14. языки́;
15. языка́;
16. языко́в;
17. языку́;
18. языка́м;
19. языка́;
20. языко́в;
21. языко́м;
22. языка́ми;
23. языке́;
24. языка́х.

муж. мясистый снаряд во рту, служащий для подкладки зубам пищи, для распознанья вкуса ее, а также для словесной речи, или, у животных, для отдельных звуков. Коровий язык, лизун; рыбий, тумак; змеиный, жало, вилка; песий, лопата; кошачий, терка. Прикуси ломала, злой язык; лепетун, болтливый; мешалка, ребячий; суконный язык, картавый. Прочие значения языка выведены или из наружного вида его, или как от орудия речи. Мысок языком, клином.

| Язык колокола, било, клепало, железный пест, кистень, привешиваемый внутри под шелом колокола, для звону. Ямщики любят подвязывать в колокольчик кольцо, вместо языка. Без языка и колокол нем. Добыть языка на колокольне (когда отымется язык, то обливают водой колокольный язык, и поят больного).

| Нутреная воронка мережи, вентера, через которую рыба входит: детыш, детинец, ушинок.

| архан. подводная ледяная коса, от тороса.

| Язык, язычок органа, пружинка, крючок, по коему бьют играя. Язык мялицы, било, которое ходит между щеками ее.

| Язык кларнета, гобоя, пищик, тонкая деревянная пластинка, вставляемая в губник, для звука.

| Язык в ловушке, насторожка, язычок, продольная палочка с зарубкою, с коей срывается отвесная подставка, сторожок.

| Язык, язычок замка, задвижка, которая входит в проушину дужки висячего замка, в шип нутреного: сныч. Ключ бородкой замыкает язычок. Язычком зовут и спуск, собачку у ружейного замка и все сему подобное.

| Язычок, черномор. рыба Solea nasuta, полурыбица.

| Язычок, во рту, висящий перед зевом кончик нёбного полога; иные зовут язычком гортанную покрышку, под корнем языка.

| Язычок, растение Centaurea austriaka.

| Язык, словесная речь человека, по народностям; словарь и природная грамматика; совокупность всех слов народа и верное их сочетанье, для передачи мыслей своих; ясак. Наречие, взявшее верх над прочими, сродными наречиями, зовут языком. Он знает много языков, говорит на пяти языках. Притча во языцех, Псалтирь, ова, а более постановка и связь их, образ, способ выраженья, свойственный кому лично. Язык Пушкина, Крылова, Державина. Лермонтов умел писать языком каждого из лучших поэтов наших. Язык Гоголя пестрый, неправильный, но яркий, сильный и выразительный.

| Строй, слог и самый выбор слов, при различном их образовании, глядя по предмету, о коем говоришь, и по принятому обычаю. Язык книжный, - высокий, строгий; - поэм; язык разговорный, простонародный, приказный и пр.

| Язык, воен. пленник, от коего расспросами выведывают что нужно о положении и состоянии неприятеля. Добыть, достать языка. Казаки в разъезд за языком пошли. Языки сказывали, ·стар. Языка ловить, ·стар.

| ·стар., ·приказн. обвинитель, обличитель перед судом, оговорщик на допросе, взятый и допрашиваемый для розыска, дела. А на которых людей языки говорят с пыток, и тех людей, по язычным толкам, имати, Акты.

| Народ, земля, с одноплеменным населеньем своим, с одинаковою речью. Язык самарийский, Деян. самаритяне. Рцыте во языцех (всем народам), яко Господь воцарися, Псалтирь. Поганыи же половци свокупиша весь язык свой на рускую землю, ·летописн. Нашествие дванадесяти языков на Русь, 1812 год.

| Язык, церк. чужой народ, иноверцы, иноплеменники;

| язычники, идолопоклонники. Убо и языкам Бог покаяние даде в живот, Деян. Всяк язык Бога хвалит. У него язык долог, лишнее говорит. Язык остер, насмешлив. Укороти язык! Язык мой враг мой: прежде ума глаголет. Всякая птица от своего язычка погибает, сама скажется. Ешь пирог с грибами, да держи язык за зубами. Бе же князь речен языком, ·летописн. Языком мели, а рукам воли не давай. Языком не расскажешь, так пальцами не растычешь. Косен языком, заика. Язык до Киева доведет, всего доспросишься; и до кия, до побоев. Язык на сговоре, слово свято, что сказано, за то и держись, чур не отступаться. Подрезать язык, настригнуть подъязычную уздочку; * унять лишнюю болтливость. Хорошо языку за костяным частоколом сидеть! Чтоб тебе своим языком подавиться! врешь. Злой язык, клеветник. Велик язык у коровы, не дает говорить. Мал язык, да всем телом владеет. Шила и мыла, гладила и катала, пряла и лощила (а все языком). Язык доведет до кабака. Что знает, все скажет, - и чего не знает, и то скажет (язык). Велик коровий язык, да лизуном прозвали. Язык до добра не доведет. Язычок введет в грешок. Не спеши языком, да не ленись делом (торопись делом). Языком и лаптя не сплетешь. Не давай воли языку во пиру, во беседе, а сердцу в гневе. Языку каши дай, или смочи язычок, или накорми язык, замолчи. Прикусить бы тебе язык! Язык укусить - кто-то бранит. Никто за язык не тянет. Будто язык в киселе. У него язык ниткой перевязан, язык размок. Белы руки с подносом, резвы ноги с подходом, голова с поклоном, язык с приговором. Язык голову кормит (он же и до побоев доводит). Язык поит и кормит, и спину порет. На языке мед, а под языком лед. Одет просто, а на языке речей со сто. Не ножа бойся, а языка. Языце, супостате, губителю мой! Язык один и в будни, и в праздник. Бог дал два уха, а один язык. Такое сердце взяло, что сам бы себе язык перекусил! Вино развязывает язык. Язык держи, а сердце в кулак сожми. Держи язык короче. Держи язык на привязи (на веревочке). Языком играй, а рукам воли не давай. Языком и шипи, и щелкай, а руку за пазухой держи. Языком мели, а руками не разводи. От языка (молвы) не уйдешь. Не спеши языком, торопись делом. Язык хлебом кормит, и дело портит. Язык языку ответ дает, а голова смекает. Морской язык, черноморское рыба Solea nasuta. Воробьины язычки, спорыш, мурава, Corrigiola littoralis. Свиные язычки, см. приворот. Коровий язык, см. короста. Воловьи язычки, солодкое зелье, кровобой, Pulicaria dysenterica. Бараний язык, растение румянка, Onosma echioides. Воловий язык, Cynoglossum, живокость. Олений язык, растенье Gymnogramma celerach.

| Scolopendrium, семьи папоротников. Язычный, к языку относящийся. Язычные науки, к языкам и к письменности относящийся. Язычный человек архан. бойкий на язык, речистый. Не сварися с человеком язычным, Сир. Язычные мышцы. Стал он на утлом месте стены, по язычной сказке, где у них быти болшему приступу, по показанию языка. Язычные молки (молвки), ·стар. то же.

| Язычный, более языческий, относящийся к идолопоклонникам и идолопоклонству. Языческие обряды; языческий храм, капище, требище, кумирня; - бог, болван, истукан, кумир. Язычество ср. идольство, кумирство, идолопоклонство, обожанье природы или истуканов замест Бога. Аще ты иудей сый, язычески, а не иудейски живеши, почто языки нудиши иудейски жительствовати? Язычник, язычница, идолопоклонник, кумирник, обожатель земной природы, болванов, истуканов.

| Лингвист, ученый, знающий много языков. Мецофанти был величайший язычник.

| Наушник, переносчик, сплетник или злой язык и тайный клеветник.

| Язычник, растенье серпуха, Serratula tinctoria см. катр. Язычиться архан. говорить, молвить, сказать, проговорить (выговорить), мочь, быть в силах говорить. Да уж больной не язычит, он без языка. Язычничать вост. переносить, пересказывать, наушничать, сплетничать и обносить людей заглазно, надувать кому в уши, ябедничать. Язычничество, язычничанье ср. ябеда, злоречие; наушничество, сплетни. Языковеденье, языкознание ср. филология и лингвистика, изученье древних или живых языков. Языковед, языковедец, филолог, лингвист, язычник. Языкоученье, преподаванье языков. Языкоучебный, к сему относящийся. Языкоучитель, языкоучительница, кто учит языку. Язынить тамб. стоять, глядеть, зевать разинув рот, высунув язык (?);

| болтать вздор, пустословить, пустобаять. Языня ·об. пустой, вздорный болтун, пустобой;

| полоротый, разиня.

ЯЗШЫК 2, -а́, мн. -и́, -о́в, м.

ЯЗШЫК 3, -а, мн. -и, -ов, м. (стар.). Народ, нация. Нашествие двунадесяти (т. е. двенадцати) языков (об армии Наполеона во время Отечественной войны 1812 г.).

ЯЗЫ́К, -а, мн. -и, -ов, муж.

1. Подвижный мышечный орган в полости рта, воспринимающий вкусовые ощущения, у человека участвующий также в артикуляции. Лизать языком. Попробовать на я. (т. е. на вкус). Змеиный я. (такой раздвоенный на конце орган в пасти змеи). Показать я. кому-н. (высунуть; также в знак насмешки, пренебрежения). Держать я. за зубами (перен.: не говорить лишнего, помалкивать; разг.). Длинный я. у кого-н. (также перен.: о болтуне, о том, кто болтает лишнее; разг. неод.). Злые языки (перен.: сплетники, клеветники). На я. остёр кто-н. (умеет говорить остро). Вопрос был на языке у кого-н. (кто-н. готов был задать вопрос). Что на уме, то и на языке у кого-н. (что думает, то и говорит; разг.). Придержать я. (перен.: не сказать лишнего; разг.). Кто тебя (меня, его и т. д.) за я. тянул? (зачем сказал, проболтался?; разг. неод.). Я. развязать (начать говорить свободнее, охотнее, а также заставить говорить; разг.). Я. распустить (начать говорить лишнее; разг. неод.). Я. прикусить или закусить (также перен.: спохватившись, испугавшись, сразу замолчать; разг.). Я. проглотил кто-н. (молчит, не хочет говорить; разг.). С языка сорвалось что-н. у кого-н. (сказал нечаянно, не подумав; разг.). Я. без костей у кого-н. (о том, кто любит много говорить, говорит лишнее; разг. неод.). (adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({}); Я. хорошо подвешен у кого-н. (мастер хорошо говорить, краснобай; разг.). Я. не повернётся сказать (не хватит решимости сказать; разг.). Я. или языком чесать или болтать, трепать языком (перен.: заниматься пустой болтовнёй; разг.). Я. чешется у кого-н. (перен.: трудно молчать, не терпится сказать; разг.). На языке вертится что-н. у кого-н. (очень хочется, не терпится сказать, рассказать что-н.; разг.). Я. проглотишь (о чём-н. очень вкусном; разг.).

2. Такой орган животного как кушанье. Говяжий я. Заливной я.

3. В колоколе: металлический стержень, производящий звон ударами о стенки.

4. перен., чего или какой. О чём-н., имеющем удлинённую, вытянутую форму. Языки пламени. Огненные языки. Я. ледника. Я. волны.

| уменьш. язычок, -чка, муж.

| прил. языковый, -ая, -ое (к 1 и 2 знач.) и язычный, -ая, -ое (к 1 знач.; спец.). Языковый сосочек. Языковая колбаса (изготовленная с языком во 2 знач.). Язычные мышцы.

II. ЯЗЫ́К, -а, мн. -и, -ов, муж.

1. Исторически сложившаяся система звуковых, словарных и грамматических средств, объективирующая работу мышления и являющаяся орудием общения, обмена мыслями и взаимного понимания людей в обществе. Великий русский я. Славянские языки. Литературный я. высшая форма общенародного языка. История языка. Мёртвые языки (известные только по письменным памятникам). Условный я. (арго). Говорить на разных языках с кем-н. (также перен.: совершенно не достигать взаимопонимания). Найти общий я. с кем-н. (перен.: достичь взаимопонимания, согласия).

2. ед. Совокупность средств выражения в словесном творчестве, основанных на общенародной звуковой, словарной и грамматической системе, стиль 1 (в 3 знач.). Я. Пушкина. Я. писателей. Я. художественной литературы. Я. публицистики.

3. ед. Речь, способность говорить. Лишиться языка. Больной лежит без языка и без движений.

4. Система знаков (звуков, сигналов), передающих информацию. Я. животных. Я. пчёл. Я. жестов. Я. дорожных знаков. Я. программирования. Информационные языки (в системе обработки информации).

5. ед., перен., чего. То, что выражает, объясняет собой что-н. (о предметах и явлениях). Я. фактов. Я. цветов. Я. танца.

6. перен. Пленный, захваченный для получения нужных сведений (разг.). Взять, привести языка.

| прил. языковой, -ая, -ое (к 1, 2 и 3 знач.).

III. ЯЗЫ́К, -а, мн. -и, -ов, муж. (стар.). Народ, нация. Нашествие двунадесяти (т. е. двенадцати) языков (об армии Наполеона во время Отечественной войны 1812 г.).

• Притча во языцех (книжн., обычно ирон.; во языцех старая форма пред.) предмет общих разговоров. Этот человек стал притчей во языцех.

ЯЗШЫК 1, -а́, мн. -и́, -о́в, м.

-а́, м.

1.

Орган в полости рта в виде мышечного выроста у позвоночных животных и человека, способствующий пережевыванию и глотанию пищи, определяющий ее вкусовые свойства.

— Жизнь каторжная! — ворчал он, перекатывая языком во рту крохи черного хлеба. Чехов, Нахлебники.

[Собака] прерывисто дышала, высунув розовый язык. Гаршин, То, чего не было.

||

Этот орган некоторых животных, используемый как пища, кушанье.

На серебряных, оловянных, расписанных блюдах были навалены груды колбас, жареной птицы, языки, соленья, моченья, варенья. А. Н. Толстой, Петр Первый.

|| перен.; чего или какой.

Что-л. имеющее удлиненную, вытянутую форму.

Перед плитой, из дыр которой вырывались огненные языки пламени, с раскаленной кочергой в руках стояла кухарка. Гл. Успенский, По черной лестнице.

У Аникушки в хате — дыхнуть нечем. Черные острые языки копоти снуют из лампы. Шолохов, Тихий Дон.

2.

Этот орган человека, участвующий в образовании звуков речи и тем самым в словесном воспроизведении мыслей; орган речи.

Ни малейшего ропота не произнес его язык. С. Аксаков, Встреча с мартинистами.

Ему хотелось сказать, что недурно бы также прихватить с собой папу, маму и кошку, но язык говорит совсем не то, что нужно. Чехов, Гриша.

— Николай Антоныч, — сказал я, стараясь не волноваться и замечая, однако, что язык не очень слушается меня. Каверин, Два капитана.

|| только ед. ч.

Способность говорить, выражать словесно свои мысли.

Разве грамота такая же общая принадлежность человеческого рода, как язык или зрение? Пушкин, Путешествие из Москвы в Петербург [черновая редакция].

— Вы бы ему так все прямо и высказали. Дескать, этак нельзя, Фома Фомич, а вот оно как! Ведь есть же у вас язык? Достоевский, Село Степанчиково.

3. (мн. языки́ и устар. язы́ки).

Система словесного выражения мыслей, обладающая определенным звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения людей.

Древние языки. Французский язык.

□

Профессор изъездил весь земной шар и, кажется, знал все земные языки, живые и мертвые, культурные и дикие. Куприн, Волшебный ковер.

Говор умолкает. Я не могу расслышать языка, на котором они говорят. Гаршин, Четыре дня.

4.

Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками; стиль, слог.

Литературный язык. Разговорный язык. Поэтический язык. Газетный язык.

□

— Ерунда! Вы дикарь! С вами нельзя говорить языком науки. А. Н. Толстой, Подкидные дураки.

|| кого-чего.

Способ словесного выражения, свойственный кому-, чему-л.

Звучный, сильный язык Шиллера подавлял нас. Герцен,

5. чего.

Средство бессловесного общения.

Язык формул. Язык музыки.

□

Язык любви, язык чудесный, Одной лишь юности известный, Кому, кто раз хоть был любим, Не стал ты языком родным? Лермонтов, Тамбовская казначейша.

Разговор больше происходил на языке взглядов, улыбок и междометий. И. Гончаров, Обыкновенная история.

6. (мн. языки́ и язы́ки). устар.

Народ, народность.

Когда Наполеон с языками пошел на нас, взбунтовал немцев, Польшу, — все замерли от волнения. Л. Толстой, Яснополянская школа за ноябрь и декабрь месяцы.

Многие тысячи народа, со всех концов России — все языки, — трудились день и ночь над постройкой города. А. Н. Толстой, День Петра.

7.

Пленный, от которого можно узнать нужные сведения.

Одно только, что еще нужно было знать ему, это то, какие именно были эти войска; и для этой цели Денисову нужно было взять языка (то есть человека из неприятельской колонны). Л. Толстой, Война и мир.

Он взял с собою провод на случай, если придется вязать языка. Леонов, Взятие Великошумска.

8.

Металлический стержень в колоколе или колокольчике, который, ударяясь о стенку, производит звон.

Около шести часов проходит в церковь священник, и из церкви выбегает пономарь и становится у веревки, протянутой к языку главного колокола. Салтыков-Щедрин, Пошехонская старина.

- длинный язык

- злые языки

- суконный язык

- эзопов язык

язык без костей {у кого}

о болтливом человеке.

- язык повернулся (повернется)

язык прилип к гортани {у кого}

о потере способности говорить.

- язык развязался (развяжется)

язык хорошо подвешен{ (или привешен)} {у кого}

о красноречивом, складно говорящем человеке.

- язык чешется Высунув (высуня) язык

держать язык за зубами{ (или на привязи)}

умалчивать, не говорить о чем-л.

- закусить язык

ломать язык

говорить неправильно, искажая слова, звуки.

- найти общий язык

- язык поточить

придержать язык

удержаться от высказывания.

- прикусить язык

- проглотить язык; язык проглотишь

- развязать язык (языки)

- распустить язык

- связать язык

- язык сломаешь

- укоротить язык

чесать{ (или мозолить и т. п.)} язык

прост.

- русским языком говорить

- дернуло за язык черт дернул за язык

- тянуть за язык

проситься на язык

о словах, фразах, готовых быть произнесенными.

- вертеться на языке

- говорить на разных языках

- не сходить с языка

сорвалось (слово) с языка

невольно, неожиданно для говорящего быть произнесенным.

- отсохни у меня язык

- типун на язык

- притча во языцех

- слабый на язык

(иноск.) — говорить много — некстати

Ср. Да ну вас совсем! Ты и рада... язык-то чесать!

В.А. Слепцов. Питомка. 1.

Ср. Уж когда-нибудь ты дошутишься... нельзя так, мой друг! Нельзя утром в департамент ходить, а вечером язычком чесать!

Салтыков. Круглый год. 1-е декабря.

ЯЗЫ́К

языка́ (язы́ка книжн. устар., только в 3, 4, 7 и 8 знач.), м.

1. Орган в полости рта в виде подвижного мягкого выроста, являющийся органом вкуса, а у человека способствующий также образованию звуков речи. Коровий язык. Больно прикусить язык. Лизать языком. Показать язык кому-н. «Язык не лопатка, знает что сладко.» Поговорка. «И он к устам моим приник, и вырвал грешный мой язык.» Пушкин. «Языком играл сигналики, песни пел — такие хватские.» Некрасов.

|| Кушанье из языка животных. Язык с картофельным пюре. Копченый язык.

2. только ед. Способность говорить, выражать словесно свои мысли, речь. «Голос мой не задрожит, и язык не отнялся.» Пушкин. «Она без языка лежит, руками объясняется.» Тургенев. Лишиться языка. Владеть языком. Язык — один из признаков, отличающих человека от животных. «Язык до Киева доведет.» Пословица. «Язык мой — враг мой.» Пословица.(о болтливости).

3. Система словесного выражения мыслей, обладающая определенным звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения в человеческом обществе. «Язык есть важнейшее средство человеческого общения…» Ленин. «Мы любим свой язык и свою родину…» Ленин. «…Национальная общность немыслима без общего языка…» Сталин. «О, великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!» Тургенев. «На всех языках говорит.» Лермонтов. Родной язык. Славянские языки. Национальные языки. Древние языки (преимущ. о греческом и латинском). Новые языки (современные западноевропейские). Живой язык (см. живой). Мертвый язык (см. мертвый). Изучать языки. История русского языка.

4. Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками. Литературный язык. Разговорный язык. Профессиональные языки. Газетный язык. Поэтический язык. Воровской язык.

5. только ед. Способ выражения, стиль, свойственный кому-чему-н. Язык Пушкина. Язык художественных произведений.

6. только ед. Словесно выраженная мысль, речь того или иного содержания. «Правдив и свободен их (волхвов) вещий язык.» Пушкин. У него злой язык. Острый язык. Лживый язык. Туманный язык.

7. только ед. То, что выражает собою что-н. (о звуках, издаваемых животными, о предметах и явлениях). Язык животных. Язык птиц. Язык цифр. «Я смело чувства выражаю, языком сердца говорю.» Пушкин. «Я знаком с сим языком любови тайной!» Баратынский. «Кисть твоя волшебством разгадала язык цветов.» Фет. — «Не то, что мните вы, природа — не слепок, не бездушный лик. В ней есть душа, в ней есть свобода, в ней есть любовь, в ней есть язык.» Тютчев.

8. Народ, народность (старин.). «Слух обо мне пройдет по всей Руси великой и назовет меня всяк сущий в ней язык.» Пушкин. Нашествие двунадесяти язы́ков (о войне 1812 г.). Притча во язы́цех (см. притча).

9. Пленный, от к-рого можно добыть нужные сведения (устар.). — «“Давайте сюда языка, братцы!” К костру подвели связанного детину.» А.К.Толстой. Достать языка. Допросить языка.

10. В колоколе, колокольчике — металлическая пластинка, стержень, производящий звон ударами о стенки.

|| Вообще — удлиненная и обычно подвижная часть чего-н. Язык в ловушке. «На охотнике была высокая белая баранья шапка с голубым языком.» Тургенев.

❖

Держать язык за зубами — молчать, не говорить тогда, когда не нужно.

Длинный язык у кого — перен. о болтливом человеке.

Закусить язык — то же, что прикусить язык, см. ниже. «Тут Иван Игнатьич заметил, что проговорился, и закусил язык.» Пушкин.

Злые языки — перен. о сплетниках, клеветниках, о людях, к-рые распространяют злостные слухи о ком-чем-н. «Ах, злые языки страшнее пистолета.» Грибоедов. Всё это злые языки говорят.

Ломаный язык — см. ломаный во 2 знач.

На язык — в своей речи, в своих словах. «Зачем же быть, скажу вам напрямик, так невоздержну на язык?» Грибоедов. Остр на язык.

На языке — 1) употр. при обозначении сильного желания сказать, высказаться, произнести что-н. «Эти возражения были у меня на языке прошлой весной.» Салтыков-Щедрин. «На языке вертится слово, не поймаю.» Максим Горький. 2) в речи, разговоре. «У пьяного что на уме, то и на языке.» Пословица.

Общий язык с кем-чем — взаимное понимание между кем-чем-н. Найти общий язык с кем-н.

Придержать язык (разг.) — удержаться от того, чтобы говорить, помолчать.

Прикусить язык (разг.) — внезапно замолкнуть, удержаться от высказывания.

Проглотить язык — см. проглотить.

Развязать язык — см. развязать.

Сорвалось с языка — см. сорваться в 4 знач.

Тянуть или дергать за язык (разг.) — заставлять говорить, высказываться. Никто тебя за язык не тянет.

Хорошо привешенный или подвешенный язык у кого — о человеке, к-рый бойко, плавно, хорошо говорит. У него язык хорошо подвешен.

Язык без костей у кого (разг.) — перен. о человеке, к-рый говорит лишнее.

Языки пламени или огненные языки — о высоко подымающемся пламени.

Язык не повернется сказать — нет решимости сказать. «У меня язык не повернулся бы теперь сказать ему, что я люблю его.» Л.Толстой. Как у тебя язык-то повернулся?

Языком трепать (чесать, болтать, молоть; разг.) — говорить (зря, без толку, для препровождения времени). «Языком болтай, а рукам воли не давай.» Поговорка.

Язык проглотишь — см. проглотить.

Язык развязался — см. развязаться.

Язык чесать (разг.) — то же, что языком трепать, чесать.

Язык чешется (разг.) — есть желание, хочется сказать, высказаться.

I

1.

Подвижный, имеющий удлиненную форму мышечный орган в полости рта у человека и позвоночных животных, с помощью которого осуществляется процесс пережевывания и глотания пищи, выявляются её вкусовые качества.

отт. Такой орган как орган вкуса.

отт. Такой орган, участвующий в образовании звуков речи (у человека).

2.

Мышечный орган некоторых животных (обычно коровий, телячий или свиной).

отт. Кушанье, приготовленное из такого мышечного органа некоторых животных (обычно коровьего, телячьего или свиного).

3.

Металлический стержень в колоколе или колокольчике, который, ударяясь о стенку, производит звон.

4.

Название того, что имеет удлиненную, вытянутую форму.

II

1.

Исторически сложившаяся система словесного выражения мыслей, обладающая определённым звуковым, лексическим и грамматическим строем и служащая средством общения в человеческом обществе.

отт. Такая система как предмет изучения или преподавания.

2.

Совокупность средств выражения в словесном творчестве.

отт. Разновидность речи, обладающая определёнными характерными признаками.

отт. Манера выражения, свойственная кому-либо.

3.

Способность говорить, выражая словесно свои мысли.

4.

Система знаков, передающих информацию; то, что служит средством интерактивного общения, описания и представления программ и алгоритмов решения задач в форме, обеспечивающей возможность их выполнения и решения компьютерными средствами.

5.

То, что выражает или объясняет собою что-либо.

III

Противник, взятый в плен с целью получить от него какие-либо нужные сведения.

IV

то же, что народ, народность, нация

V

Переводчик, проводник.

ЯЗЫК -..1) естественный язык, важнейшее средство человеческого общения. Язык неразрывно связан с мышлением; является социальным средством хранения и передачи информации, одним из средств управления человеческим поведением. Язык возник одновременно с возникновением общества в процессе совместной трудовой деятельности первобытных людей. Возникновение членораздельной речи явилось мощным средством дальнейшего развития человека, общества и сознания. Реализуется и существует в речи. Языки мира различаются строением, словарным составом и др., однако всем языкам присущи некоторые общие закономерности, системная организация единиц языка (напр., парадигматические и синтагматические отношения между ними) и др. Язык изменяется во времени (см. Диахрония), может перестать использоваться в сфере общения (мертвые языки). Разновидности языка (национальный язык, литературный язык, диалекты, языковая культа и др.) играют различную роль в жизни общества

2)] Любая знаковая система, напр. язык математики, кино, язык жестов. См. также: Искусственные языки, Язык программирования

3) То же, что стиль (язык романа, язык газеты).

ЯЗЫК - в анатомии - у наземных позвоночных и человека мышечный вырост (у рыб складка слизистой оболочки) на дне ротовой полости. Участвует в захвате, обработке пищи, в актах глотания и речи (у человека). На языке расположены вкусовые рецепторы.

ЯЗЫК, 1) естественный язык, важнейшее средство человеческого общения. Язык неразрывно связан с мышлением; является социальным средством хранения и передачи информации, одним из средств управления человеческим поведением. Реализуется и существует в речи. Языки мира различаются строением, словарным составом и др., однако всем языкам присущи некоторые общие закономерности, системная организация единиц языка и др. Язык изменяется во времени, может перестать использоваться в сфере общения (мертвые языки). Разновидности языков - национальный язык, литературный язык, диалекты и др. 2) Любая знаковая система, например язык жестов, язык математики, применяющий специальные символы, и др. Смотри также Искусственные языки, Языки программирования. 3) То же, что стиль (язык романа, язык газеты).

Язык - система знаков, сопряженная с универсальными правилами их связывания и служащая коммуникативным целям.

многофункциональный орган, находящийся в ротовой полости; выраженная эрогенная зона лиц обоего пола. С помощью Я. осуществляются орогенитальные контакты самого различного свойства.

язы́к род. п. -а́, мн. языки́, нередко с семинаристским ударением язы́ки, диал. лязы́к "язык", новгор., белозерск. (где л- – от лиза́ть), язычо́к, укр. язи́к, блр. язы́к, др.-русск. ɪазыкъ, ст.-слав. ѩзыкъ γλώσσα, ἔθνος (Остром., Клоц., Супр.), болг. ези́к, сербохорв. jѐзик, род. п. мн. jе̏зи̑ка̑, диал. jа̀зик, словен. jézik, чеш., слвц. jazyk, польск. język, в.-луж. jazyk, н.-луж. jězyk, полаб. jǫzek. Праслав. *językъ – расширение на -kо- типа kamykъ: kamy от *języ-, которое родственно др.-прусск. insuwis "язык", лит. liežùvis (где l- от liẽžti "лизать"), др.-лат. dingua, лат. linguа (под влиянием lingō "лижу"), гот. tuggô "язык", д.-в.-н. zunga, тохар. А käntu "язык" из *tänku-, и.-е. *dn̥ǵhū-; см. И. Шмидт, Kritik 77; Бецценбергер, GGA, 1896, 951 и сл.; ВВ 3, 135; Мейе, Ét. 335; Бернекер I, 270; Траутман, ВSW 104; Арr. Sprd. 347; Шпехт, KZ 62, 255 и сл. Затруднительно фонетически отношение к др.-инд. jihvā́ "язык", juhū́ (ж.) – то же, авест. hizvā, hizū- – то же; см. Уленбек, Aind. Wb. 101; Вальде–Гофм. I, 806 сл. Здесь предполагали действие языкового табу. Ст.-слав., цслав. знач. "народ" представляет собой, возм., кальку лат. linguа "народ", которое представлено во франц. Languedoc – название области в Южной Франции; см. Мейе – Вайан 515. Любопытно др.-русск. языкъ "переводчик, лазутчик" (напр., в I Соф. летоп. под 1342 г., Сказ. Мам. поб., 3 ред.; см. Шамбинаго, ПМ 56 и др.; Срезн.).
•
• [См. еще Якобсон, IJSLP, I/2, 1959, стр. 277; Мартине, "Word", 12, 1956, стр. 3. Сюда же относит Пизани (IF, 61, 1954, стр. 141 и сл.) и греч. γλῶσσα, γλῶττα, ион. γλάσσα "язык". – Т.]

I муж.
1) tongue прям. и перен. языки пламени ≈ tongues of flame обложенный язык ≈ coated/ furred tongue воспаление языка ≈ glossitis показать язык ≈ (врачу и т.п.) to show one's tongue (to a doctor, etc.);
(дразнить) to stick one's tongue out, to put out one's tongue (at smb.)
2) tongue (кушанье) копченый язык ≈ smoked tongue
3) clapper, tongue of a bell (колокола) ∙ просится на язык ≈ it is on the tip of one's tongue попадать на язык кому-л. ≈ to fall victim to smb.'s tongue язык сломаешь ≈ it's a real jawbreaker не сходит с языка, быть у кого-л. на языке ≈ to be always on smb.'s lips у него отнялся язык ≈ his tongue failed him язык до Киева доведет ≈ you can get anywhere if you know how to use your tongue;
a clever tongue will take you anywhere у него хорошо язык подвешен ≈ he has a ready/glib tongue разг. у него язык плохо подвешен ≈ he is not good with words держать язык за зубами ≈ to hold one's tongue, to keep one's mouth shut тянуть/дергать кого-л. за язык ≈ to make smb. say smth.;
to make smb. talk у него язык не повернется сказать это ≈ he won't have the heart to say it язык у меня не повернулся это сказать ≈ I could not bring myself to say it разг. у него язык чешется сказать это ≈ he is itching to say it разг. это слово вертится у меня на языке ≈ the word is on the tip of my tongue разг. у него, что на уме, то и на языке ≈ he wears his heart on his sleeve, he cannot keep his thoughts to himself разг. у него длинный язык ≈ he has a long/loose tongue разг. у него язык без костей ≈ he is too fond of talking у него бойкий язык, он боек на язык ≈ to have a quick/ready tongue, to be quick-tongued он слаб на язык ≈ he has a loose tongue острый язык злой язык злые языки высунув язык придержать язык развязать язык чесать язык чесать языком точить язык трепать языком прикусить язык распустить язык сорвалось с языка лишиться языка язык проглотишь болтать языком II муж.
1) language, tongue (речь) владеть каким-л. языком ≈ to know a language владеть каким-л. языком в совершенстве ≈ to have a perfect command of a language говорить русским языком ≈ to say in plain Russian, in plain language языки общего происхождения ≈ cognate мн.;
линг. агглютинативный язык ≈ agglutinative language русский язык ≈ the Russian language на русском языке ≈ in Russian национальный язык ≈ national language родовые языки ≈ clan languages племенные языки ≈ tribal languages общий язык ≈ common language родной язык ≈ mother tongue;
native language живой язык ≈ living language мертвый язык ≈ dead language обиходный язык ≈ everyday language разговорный язык ≈ colloquial/familiar speech;
spoken language литературный язык ≈ literary language иностранный язык ≈ foreign language новые языки ≈ modern languages говорить языком ≈ to use the language (of) суконный язык ≈ dull/vapid/insipid language англосаксонский язык ≈ Anglo-Saxon сингалезский язык ≈ Cingalese корнуоллский язык ≈ Cornish корнийский язык ≈ Cornish голландский язык ≈ Dutch албанский язык ≈ Albanian арамейский язык ≈ Aramaic армянский язык ≈ Armenian ассирийский язык ≈ Assyrian азербайджанский язык ≈ Azerbaijani баскский язык ≈ basque болгарский язык ≈ Bulgarian бирманский язык ≈ Burmese белорусский язык ≈ Byelorussian каталанский язык ≈ Catalan китайский язык ≈ Chinese коптский язык ≈ Coptic немецкий язык ≈ Dutch ист., German галльский язык ≈ Gaulish грузинский язык ≈ Georgian верхненемецкий язык ≈ High German, High Dutch нижненемецкий язык ≈ Low German, Low Dutch общегерманский язык ≈ Germanic готский язык ≈ Gothic греческий язык ≈ Greek, Hellenic венгерский язык ≈ Hungarian, Magyar исландский язык ≈ Icelandic персидский язык ≈ Iranian, Persian ирландский язык ≈ Irish японский язык ≈ Japanese калмыцкий язык ≈ Kalmuck каракалпакский язык ≈ Kara-Kalpak казахский язык ≈ Kazakh киргизский язык ≈ Kirghiz корейский язык ≈ Korean латинский язык ≈ Latin, Roman редк. литовский язык ≈ Lithuanian малагасийский язык ≈ Malagasy малайский язык ≈ Malay молдавский язык ≈ Moldavian монгольский язык ≈ Mongol древнескандинавский язык ≈ Old Norse польский язык ≈ Polish португальский язык ≈ Portuguese провансальский язык ≈ Provencal афганский язык ≈ Pushtoo, Pushtu, Afghan румынский язык ≈ Roumanian древнесаксонский язык ≈ Saxon сербский язык ≈ Serbian сербо-хорватский язык ≈ Serbo-Croat сингальский язык ≈ Sinhalese, Cingalese испанский язык ≈ Spanish валлонский язык ≈ Walloon валлийский язык ≈ welsh еврейский язык ≈ Yiddish зулусский язык ≈ Zulu письменный язык ≈ written language официальный язык ≈ official language второй язык ≈ second language древний язык ≈ ancient language искусственный язык ≈ artificial language креолизованный язык ≈ creolized language естественный язык ≈ natural language изолирующий язык ≈ isolating language детский язык ≈ children's language богатый язык ≈ rich language классические языки ≈ classic мн., humanity язык поэзии ≈ poetic diction язык хинди ≈ Hindi язык хиндустани ≈ Hindustani родственные языки ≈ kindred languages язык программирования ≈ computer language, machine language, programming language язык саами ≈ Lapp, Lappish язык жестов ≈ pantomime язык пушту ≈ Pushtoo, Pushtu язык скифов ≈ Scythian язык урду ≈ Urdu халдейский язык ≈ Chaldean финикийский язык ≈ Phoenician урало-алтайские языки ≈ Turanian флективный язык ≈ inflecting language
2) воен.;
разг. (пленный) prisoner for interrogation;
identification prisoner;
prisoner who will talk ( ) добыть языка III муж.;
уст. people, nation (народ)м.
1. tongue;
показать ~ кому-л.
1) (врачу) show* smb. one`s tongue;

2) (дразня) put* out one`s tongue at smb.;
злой ~ wicked/bitter tongue;

2. (кушанье) tongue;

3. (речь) language;
родной ~ mother-tongue, one`s language;
разговорный ~ colloquial speech;
новые ~и modern languages;
древние ~и ancient languages;

4. (стиль) style, language;
книга написана хорошим ~ом the book is well written;

5. (пленный) information prisoner;
~ к гортани прилип у кого-л. smb`s tongue stuck/cleaved to the roof of his, her mouth;
~ хорошо подвешен у кого-л. smb. has a ready tongue;
~ чешется у кого-л. smb. is itching to speak;
держать ~ за зубами keep* a still tongue in one`s head;
придержать ~ hold* one`s tongue;
сорвалось (слово) с ~а one never meant to say it;
я вам русским ~ом говорю let me spell it out (for you).

m.language, tongue; язык программирования, programming language

м

1)(орган) Zunge f

показать язык — die Zunge zeigen(врачу); die Zunge herausstrecken(шалость)

обложенный язык — belegte Zunge

2)(средство общения) Sprache f

русский язык — die russische Sprache, das Russische

родной язык — Muttersprache f

древние языки — die alten Sprachen

литературный язык — Schriftsprache f; Hochsprache f

разговорный язык — Umgangssprache f

владеть языком — eine Sprache beherrschen

говорить на нескольких языках — mehrere Sprachen sprechen(непр.)

-живой язык

3)

язык колокола — Klöppel m

4)перен.

языки пламени — Feuerzungen f pl, züngelnde Flammen

5)разг.(пленный) Gefangene sub m

взять языка — einen Gefangenen einbringen(непр.)

•
•

найти общий язык с кем-либо — sich mit j-m verständigen

злой язык — böse Zunge, Giftzunge f

держать язык за зубами — die Zunge im Zaum halten(непр.)

это слово вертится у меня на языке — dieses Wort liegt ( schwebt ) mir auf der Zunge

у него отнялся язык от страха — vor Schrecken verschlug es ihm die Sprache

у нее язык хорошо подвешен — sie ist immer schlagfertig, sie ist nie um eine Antwort verlegen

у нее длинный язык — sie schwatzt zu viel

что на уме, то и на языке — wes das Herz voll ist, des geht der Mund über

язык м 1. (о''рган) Zunge f c показать язык die Zunge zeigen (врачу); die Zunge heraus|strecken (шалость) обложенный язык belegte Zunge 2. (средство общения) Sprache f c русский язык die russische Sprache, das Russische родной язык Muttersprache f живой язык 1) lebende Sprache 2) (о стиле) lebhafte Sprache древние языки die alten Sprachen литературный язык Schriftsprache f; Hochsprache f разговорный язык Umgangssprache f владеть языком eine Sprache be|herrschen говорить на нескольких языках mehrere Sprachen sprechen* 3.: язык колокола Klöppel m 1d 4. перен.: языки пламени Feuerzungen f pl, züngelnde Flammen 5. разг. (пленный) Gefangene sub m взять языка einen Gefangenen einbringen* а найти общий язык с кем-л. sich mit jem. verständigen злой язык böse Zunge, Giftzunge f держать язык за зубами die Zunge im Zaum halten* это слово вертится у меня на языке dieses Wort liegt ( schwebt] mir auf der Zunge у него отнялся язык от страха vor Schrecken verschlug es ihm die Sprache у неё язык хорошо подвешен sie ist immer schlagfertig, sie ist nie um eine Antwort verlegen у неё длинный язык sie schwatzt zu viel что на уме, то и на языке @ wes das Herz voll ist, des geht der Mund über

м.

1)анат. langue f

обложенный язык — langue chargée, langue mauvaise

воспаление языка — glossite f

показать язык — montrer sa langue(для осмотра); tirer sa langue(из озорства)

прикусить язык прям., перен. разг. — se mordre la langue

2)(средство общения) langue f; langage m(речь); idiome m(о национальном языке, о диалекте)

родной язык — langue maternelle

русский язык — le russe, langue russe

литературный язык — langue littéraire, langue écrite

разговорный язык — langue parlée

живой язык (на котором говорят) — langue vivante

мертвый язык — langue morte

иностранный язык — langue étrangère

новые языки — langues modernes

образный язык — langage imagé

чистота языка — pureté f du langage, correction f du langage

ошибки языка — fautes f pl de langue

владеть языком — posséder la(или une) langue

воровской язык — argot m des voleurs(или des malfaiteurs); langue du milieu

говорить на разных языках перен. — ils parlent des langues différentes

3)(как кушанье) langue f

копченый язык — langue fumée

4)(удлиненная часть чего-либо) languette f; battant m(у колокола)

5)(пленный) воен. разг. prisonnier m

добыть языка — capturer un prisonnier pour en tirer des renseignements

6)(система знаков) langage m

язык цифр — langage des chiffres

язык знаков — langage des signes

язык пчел — langage des abeilles

язык жестов — langage des gestes

язык программирования — langage de la programmation

•
•

языки пламени, огненные языки — langues de feu, flammes f pl

злой язык — mauvaise langue, méchante langue

найти общий язык с кем-либо — arriver vi (ê.) à s'entendre avec qn, trouver un terrain d'entente avec qn

у него длинный язык разг. — il a la langue trop longue, il ne sait pas tenir sa langue

у него язык хорошо подвешен — il a la langue bien pendue, bien affilée; il a une fière tapette(fam)

держать язык за зубами — tenir sa langue au chaud

кто тебя за язык тянет? разг. — прибл. tu ferais mieux de te taire

язык до Киева доведет погов. — qui langue a, à Kiev va; qui langue a, à Rome va(proverbe français)

слово вертится у меня на языке разг. — j'ai le mot au bout de la langue

это слово сорвалось у меня с языка — cette parole m'a échappé

у меня язык чешется разг. — la langue me démange

у меня язык не поворачивается разг. — je n'ai pas le courage de le dire

бежать, высунув язык разг. — courir comme un dératé

это развязало ему язык — ceci lui a dénoué(или délié) la langue

трепать языком разг. — jaser vi, caqueter vi

у него что на уме, то и на языке — il dit bien ce qu'il veut dire; il ne garde pas ce qu'il a sur le cœur

м.

1)(о́рган те́ла) lengua f

воспале́ние язы́ка́ мед. — glositis f

-показать язык

2)(кушанье) lengua f

копченый язы́к — lengua ahumada

3)(средство общения; способность говорить) lengua f; lenguaje m(речь); idioma m(о национальном языке; о диалекте)

родно́й язы́к — lengua materna

ру́сский язы́к — lengua rusa, idioma ruso, ruso m

иностра́нный язы́к — lengua extranjera

литерату́рный язы́к — lengua literaria

разгово́рный язы́к — lenguaje hablado (conversacional)

воровско́й язы́к — germanía f, jerga de ladrones

мертвый язы́к — lengua muerta

но́вые языки́ — lenguas modernas

язы́к цифр, зна́ков — el lenguaje de las cifras, de los signos

владе́ть язы́ко́м — dominar la lengua (el idioma)

де́рзкий на язы́к — de lengua atrevida

4) воен. разг.(пленный) lengua m; prisionero m

добы́ть язы́ка́ — capturar un lengua

5)(ко́локола) badajo m

•
•

лиши́ться язы́ка́ — perder el don de la palabra

дать во́лю язы́ку́ — dar rienda suelta a la lengua, soltar la sinhueso; echar la lengua al aire (a paseo)

прикуси́ть, придержа́ть язы́к — morderse la lengua, meterse la lengua donde le quepa (en el bolsillo)

язы́к проглоти́ть (очень вкусно) — para relamerse, para chuparse los dedos; de rechupete

распусти́ть язы́к — echar la lengua al aire

язы́к слома́ешь — para romperse la lengua

укороти́ть язы́к (кому-либо) — cortar la lengua (a)

ру́сским язы́ко́м говори́ть (сказа́ть) — hablar (decir) en cristiano

язы́к мой - враг мой посл. — mi lengua es mi enemigo

сорвало́сь с язы́ка́ — se me escapó de la lengua

говори́ть на ра́зных языка́х — hablar en distintos idiomas; no entenderse

не сходи́ть с языка́ — estar en lenguas, no salir de la lengua (de)

отсо́хни у меня́ язы́к! — ¡qué se me trabe (caiga) la lengua!, ¡que se me seque la lengua!

типу́н тебе́ на язы́к! — ¡qué se te pudra la lengua!

найти́ о́бщий язы́к (с кем-либо) — encontrar un idioma común (con), llegar a entenderse (con)

держа́ть язы́к за зуба́ми — callarse la boca, no decir esta boca es mía, tener la lengua quieta

тяну́ть за язы́к — tirar de la lengua

язы́к до Ки́ева доведет погов. — quien lengua ha, a Roma va

сло́во ве́ртится у меня́ на языке́ разг. — tengo la palabra en la punta de la lengua

э́то сло́во сорвало́сь у меня́ с языка́ — esta palabra se me ha escapado (de la boca)

бежа́ть, вы́сунув (вы́суня) язы́к разг. — correr con la lengua afuera, correr como un loco (como un galgo)

э́то развяза́ло ему́ язы́к — esto le ha hecho desatar la lengua (le ha hecho cantar)

чеса́ть (мозо́лить) язы́к прост. — hablar por los codos, comer lengua

трепа́ть (болта́ть) язы́ко́м разг. — picotear vi, cotillear vi, chacharear vi, soltar la sinhueso

у него язы́к заплета́ется разг. — tiene la lengua gorda, se le ha pegado la lengua al paladar

у него́ что на уме́, то и на языке́ — no tiene pelillos (frenillo) en la lengua; dice lo que piensa

слаб на язы́к — tiene mucha lengua

его язы́к не слу́шается — se le traba (trastraba) la lengua

злой язы́к — mala lengua

дли́нный язы́к (у кого-либо) — tiene la lengua larga

язы́к без косте́й — la sinhueso

язы́к на плече́ (у кого-либо) — (está) con la lengua al hombro, con la lengua de un palmo

язы́к отня́лся (у кого-либо) — ha perdido el don de la palabra

язы́к прили́п к горта́ни (у кого-либо) — se le pegó la lengua al paladar

язы́к хорошо́ подве́шен (у кого-либо) — tiene facilidad de palabra; no tiene pelos en la lengua, es ligero (suelto) de lengua

у меня́ язы́к че́шется — se me va la lengua, siento comezón por decir, me arde la lengua

м.

1)(орган) lingua

обложенный язык — lingua sporca / patinosa

щелкать языком — (far) schioccare la lingua

показать язык (врачу) — (тж. из озорства) > la lingua

2)(способность говорить) facoltà di parola

острый на язык — lingua velenosa / tagliente

3)лит. lingua, linguaggio

образный язык — lingua metaforica

лишиться языка — perdere la parola

язык Пушкина — la lingua di Puškin

4)(средство общения) lingua f, idioma, linguaggio m, favella(речь)

родной язык — lingua materna; madrelingua

национальный язык — lingua nazionale

классические языки — lingue classiche

литературный / разговорный язык — lingua letteraria / parlata; parlato m

мертвый язык — lingua morta

новые языки — lingue moderne

иностранные языки — lingue straniere

язык жестов — linguaggio dei gesti

язык музыки — linguaggio della musica

условный язык — linguaggio convenzionale

воровской язык — gergo della malavita

знать язык — saper parlare una lingua

5)кул. lingua f

отварной язык — lingua lessa

6)воен.(пленный) prigioniero m

взять языка — catturare un prigioniero(per ottenerne delle informazioni)

7)(удлиненная часть чего-л.) lingua f; falda f

язык колокола — battaglio m

языки пламени — lingue di fuoco

•
•

злой язык — malalingua f; bocca

злые языки — le malelingue

суконный язык — lingua burocratese

иметь длинный язык — avere la lingua lunga; ср. non saper tenere a freno la lingua

бежать высунув / высуня язык — correre con la lingua (di) fuori

держать язык за зубами — tenere la lingua a freno; tenere la bocca cucita

прикусить язык — mordersi la lingua

говорить на одном языке — parlare lo stesso linguaggio

говорить на разных языках — parlare liguaggi diversi; non capirsi

найти общий язык (с кем-л.) — parlare lo stesso linguaggio; intendersela(con qd)

проглотить язык — chiudersi in un ostinato mutismo

развязать язык — sciogliere la lingua

болтать / трещать / чесать языком — menare la lingua

тянуть за язык — tirar(a qd) le parole di bocca

стать притчей во языцех — essere sulla bocca di tutti

как у него язык повернулся сказать такое? — e ha avuto la faccia di dirlo?

язык хорошо подвешен (у кого-л.) — ha la lingua sciolta; ha lo scilinguagnolo sciolto; ha la parola facile

язык чешется (у кого-л.) — gli prude la lingua

(по)придержи язык! — taci!

язык сломаешь — c'è da rompersi la lingua

вертится на языке у кого-л. — ce l'ho sulla punta della lingua

у меня с языка сорвалось — mi è scappato di bocca

отсохни у меня язык! — che mi si secchi la lingua!

типун тебе на язык! — taci, (scellerato)!; che ti prenda un accidente!; ti taglio la lingua!

у него / нее что на уме, то и на языке — ha il cuore sulla lingua

дернуло за язык; черт дернул за язык — ср. mai dirlo!; mi è scappato (di bocca)

язык до Киева доведет — a forza di domandare si va a Roma

злые языки страшнее пистолета — la lingua non ha osso ma fa rompere il dosso

язы́к

одно из средств общения, основаное на способности человека производить звуки (артикуляция) и соотносить комплексы звуков с предметами и понятиями (семантика). Общение на языке называется речью. Потребности речи привели к изучению и описанию языка, так появилась наука о языке (языкознание, лингвистика). Главным стимулом для изучения языка стало письмо, необходимость установить для него знаки (графика) и правила их использования (орфография). Современная лингвистика основана на представлениях о языке как системе единиц нескольких уровней – звука (фонетика), морфемы, слова, предложения и текста. Каждый из уровней описывается как совокупность единиц и как их типология в системных отношениях (грамматика) в современном состоянии и в его истории. У всех уровней, начиная с морфем, два плана: содержательный (семантика) и формальный. Этими аксиомами лингвистика обязана Ф. де Соссюру. Человечество располагает тысячами языков, одни из них мертвы (санскрит, латынь, прусский), на других говорят миллионы людей (русский, китайский, английский, испанский).

ЯЗЫК, мускулистый орган, вырост дна ротовой полости. На языке имеются вкусовые сосочки - группа клеток, различающих четыре основных вкуса: горький (ощущает задняя часть языка), сладкий и соленый (кончик и передняя часть языка) и кислый (в основном боковые стороны). Язык помогает передвигать пищу во рту при жевании и глотании. Животные также используют его для лакания и вылизывания. Людям язык необходим для речи. см. также ЧУВСТВА.

IЯзы́к (lingua)

мышечный орган полости рта.

В языке различают верхушку, тело и корень. У новорожденного язык короткий, широкий и толстый, целиком лежит в полости рта, его корень расположен горизонтально. По мере роста ребенка корень языка постепенно опускается вместе с гортанью, приобретая все более вертикальное положение. Размеры и форма языка у взрослых имеют индивидуальные особенности. Длина его равна 70—120 мм, ширина 45—75 мм, масса 69—95 г. Верхняя поверхность Я. (спинка) обращена к небу, нижняя примыкает ко дну полости рта; край Я. граничит с зубами и деснами, корень обращен к глотке. На спинке Я. видна срединная борозда, на границе тела и корня проходит пограничная борозда, имеющая V-образную форму. В месте соединения двух ветвей пограничной борозды по средней линии находится слепое отверстие Я. От корня Я. к надгортаннику идут срединная и две боковые язычно-надгортанные складки, между которыми расположена парная ямка надгортанника. Нижняя поверхность Я. с расположенной на ней парной бахромчатой складкой соединяется с дном полости рта посредством уздечки.

Нижняя поверхность языка гладкая, покрыта многослойным неороговевающим эпителием; подслизистая основа способствует подвижности слизистой оболочки. На спинке языка подслизистая основа отсутствует, и слизистая оболочка неподвижно соединена с апоневрозом языка, состоящим преимущественно из коллагеновых волокон. Над апоневрозом в собственной пластинке слизистой оболочки находятся сплетения мелких артерий и вен. Предбороздовая часть спинки языка и его края покрыты множеством различных сосочков, от степени развития и расположения отдельных видов которых зависит индивидуальный узор поверхности языка.

Нитевидные сосочки — самые многочисленные (до 500 на см²) размером в среднем 1,5×0,6 мм. Они располагаются на всей верхней поверхности тела и верхушке Я., придавая им бархатистый вид. Основу сосочка образует соединительная ткань собственной пластинки слизистой оболочки. От основы отходят вторичные сосочки, каждый из которых покрыт многослойным плоским ороговевающим эпителием, в связи с чем Я. приобретает беловатый оттенок. В основу сосочков языка входят сосуды и нервы; отдельные нервные волокна вместе с капиллярами проникают во вторичные сосочки. Нитевидные сосочки обладают тактильной чувствительностью, обеспечивают способность языка к восприятию объема и формы предметов, попадающих в ротовую полость. Конусовидные сосочки располагаются среди нитевидных и мало отличаются от последних. Они являются переходной формой к вкусовым сосочкам. Грибовидные сосочки локализуются на верхушке языка (до 90 на 1 см²) и в средней части спинки (до 40—50 на 1 см²). Они больше нитевидных по размерам, имени суженное основание и расширенную «шляпку», покрыты многослойным плоским неороговевающим эпителием, в связи с чем имеют красноватый цвет. В грибовидных сосочках заложены терморецепторы и так называемые вкусовые почки, в которых сконцентрированы вкусовые рецепторы. Желобоватые сосочки в количестве от 7 до 12 располагаются в один ряд перед пограничной бороздой, не возвышаясь над поверхностью Я. Каждый сосочек имеет форму цилиндра диаметром 2—3 мм и окружен валиком, от которого его отделяет циркулярный желобок. В эпителии, покрывающем стенки желобка, имеется несколько рядов вкусовых почек. В желобок открываются серозные (эбнеровские) железы. Листовидные сосочки числом 15—20 (они хорошо выражены у детей) находятся в задней части краев Я. в виде параллельно расположенных возвышений, разделенных бороздами, в эпителии борозд находятся вкусовые почки: в борозды между сосочками открываются серозные железы. По краям корня Я. встречаются краевые (чечевицевидные) сосочки, сходные с грибовидными (рис. 1).

Слизистая оболочка корня Я. лишена сосочков, под эпителием в ней располагаются лимфатические фолликулы, образующие язычную миндалину. В слизистой оболочке и поверхностных слоях мышц Я. лежат язычные железы; они относятся к малым слюнным железам (Слюнные железы). В области верхушки Я. лежит смешанная передняя язычная (нунова) железа, протоки которой открываются на нижней его поверхности.

Мышцы Я. подразделяют на внутренние собственные мышцы и внешние (скелетные). Внутренние мышцы, изменяющие форму Я. (вытягивают, укорачивают, уплощают), образуют в языке трехмерно-пространственную решетку, в которую вплетаются волокна внешних мышц. По направлению волокон различают верхнюю и нижнюю продольные мышцы, которые тянутся от надгортанника до верхушки Я., поперечную и вертикальную мышцы. Мышцы правой и левой половины разделяет перегородка Я., проходящая в срединной плоскости. Внешние мышцы Я. идут к нему от соседних скелетных образований. Подбородочно-язычная мышца начинается от подбородочной ости нижней челюсти, веерообразно расходится в теле Я., перемежаясь с пучками вертикальной мышцы: тянет язык вперед и вниз. Подъязычно-язычная мышца идет от подъязычной кости к телу Я., частично продолжается в вертикальную мышцу, перемещает Я. вниз и назад. Непостоянная часть этой мышцы, начинающаяся от малого рога подъязычной кости, называется хрящеязычной мышцей. Шилоязычная мышца берет начало от шиловидного отростка височной кости, подходит к корню Я. и продолжается в продольные мышцы: она тянет Я. назад и вверх. Кроме того, к Я. идут небно-язычная мышца и глоточно-язычная часть верхнего констриктора глотки. Сухожильные волокна мышц вплетаются в апоневроз языка и его перегородку, часть волокон прободает апоневроз и оканчивается в слизистой оболочке, доходя до основания сосочков. В языке, помимо исчерченных мышечных волокон, составляющих основную массу мышцы, встречаются разветвленные волокна с центрально расположенными ядрами, напоминающие кардиомиоциты.

Кровоснабжение Я. осуществляется язычной артерией — ветвью наружной сонной артерии, образующей в толще Я. многочисленные анастомозы. Отток крови происходит через язычную вену, впадающую во внутреннюю яремную вену.

Лимфатические сосуды образуют сети в слизистой оболочке и мышцах Я. Лимфа от верхушки Я. оттекает в подбородочные, поднижнечелюстные и глубокие латеральные шейные лимфатические узлы обеих сторон, от тела и корня — в поднижнечелюстные и глубокие латеральные шейные узлы своей стороны, в т.ч. в яремно-двубрюшный и яремно-лопаточно-подъязычный узлы.

Иннервация осуществляется чувствительными. двигательными и вегетативными нервными волокнами. Слизистая оболочка двух передних третей Я. иннервируется язычным нервом — ветвью нижнечелюстного нерва. Содержащиеся в язычном нерве вкусовые волокна переходят далее по барабанной струне в лицевой нерв. Слизистая оболочка корня Я. иннервируется язычными ветвями языкоглоточного нерва, ямка надгортанника и ближайший к ней участок корня Я. — верхним гортанным нервом, являющимся ветвью блуждающего нерва. Мышцы Я. (наружные и внутренние) иннервируются подъязычным нервом. Симпатическая иннервация исходит из верхнего шейного узла, симпатического ствола, парасимпатическая — от поднижнечелюстного узла.

Функции языка многообразны. Он активно участвует в процессе обработки пищи в полости рта, способствуя ее перемещению при жевании, перемешиванию со слюной, обеспечивает вместе с мягким небом и глоткой проглатывание пищевого комка. Высокая тактильная чувствительность поверхности Я. позволяет определить наличие в пище твердых неразжеванных или несъедобных включений. Поднимаясь кверху и прижимаясь к небу, Я. изолирует полость рта от носовой полости, обеспечивая таким образом разделение ротового и носового дыхания. У грудных детей Я. участвует в акте сосания. Движения мышц языка принимают участие в формировании звуков речи, а также музыкальных звуков, оказывают влияние на артикуляцию и тембр голоса. В слизистой оболочке Я., ее сосочках сосредоточена основная часть рецепторного аппарата органа вкуса. Различные участки поверхности Я. обладают неодинаковой чувствительностью к вкусовым раздражителям. Так, к горькому вкусу более чувствителен корень Я., к кислому — края, к соленому — края и кончик, к сладкому — кончик языка.

Методы исследования. Наибольшую информацию о наличии патологического процесса в области Я. получают при его осмотре, позволяющем выявить повреждение, признаки стоматита, ограничения подвижности, вызванные, например, опухолью Я. или подъязычной области. Пальпация позволяет обнаружить инфильтраты, расположенные в толще Я. (например, абсцесс, сифилитическую гумму).

Патология включает пороки развития, повреждения, воспалительные заболевания, опухоли.

Пороки развития. Среди пороков развития наиболее часто встречается увеличение языка (макроглоссия, мегалоглоссия). При этом нарушается артикуляция, возникает неудобство при приеме пищи, могут развиться вторичные деформации зубных рядов, нарушения Прикуса. Лечение оперативное (клиновидное иссечение части языка), проводится при значительных функциональных нарушениях. Прогноз благоприятный.

Встречается так называемый складчатый язык, по поверхности которого проходят глубокие складки или борозды (см. Глоссит).

Врожденное незаращение слепого отверстия языка наблюдается при врожденных срединных свищах шеи. Часто сопровождается воспалительными явлениями, что требует оперативного лечения — иссечения стенок слепого отверстия и ушивания краев раны. Прогноз благоприятный.

Редким пороком является струма корня (зоб) языка, представляющая собой добавочную или дистопированную щитовидную железу. Она имеет вид узла округлой формы диаметром 1—2 см, который располагается в области слепого отверстия языка. Лечение оперативное — иссечение струмы. Однако его проводят лишь тогда, когда функция нормальной щитовидной железы сохраняется, в противном случае при удалении струмы может развиться микседема.

Относительно часто встречается аномалия уздечки языка — увеличение площади соединения ее с нижней поверхностью языка или (реже) ее укорочение. Этот порок приводит к ограничению подвижности языка, особенно его верхушки, что сопровождается нарушением четкости речи, особенно при произношении согласных звуков. Лечение оперативное — отсечение уздечки, при укороченной уздечке операция показана в грудном возрасте. В ряде случаев во избежание рецидива наряду с отсечением производят пластику уздечки. Прогноз благоприятный.

Повреждения. Повреждение слизистой оболочки языка возможно во время разжевывания пищи (прикусывание), при падении, ударе в нижнюю челюсть, во время эпилептического припадка, при травмировании кусочками кости, другими инородными телами, а также острыми краями кариозных полостей, остатками разрушенных зубных коронок и корней, неправильно вставленными пломбами или зубными протезами. Термические повреждения языка могут возникнуть при приеме чрезмерно горячей пищи, прикосновении к горячему предмету (ожог) или к холодной металлической поверхности (обморожение). Химические повреждения языка возникают при попадании в рот резко раздражающих химических веществ, в частности кислот и щелочей.

При поверхностных повреждениях Я. специального лечения не требуется. После устранения действия травмирующего фактора раны быстро заживают. В ряде случаев показаны обработка Я. антисептиками (например, спиртовым раствором йода), полоскания полости рта дезинфицирующими средствами (растворами фурацилина, перекиси водорода, перманганата калия и др.). При более глубоких, рваных ранах края раны экономно иссекают, после чего накладывают глубокие, сближающие швы через всю толщу мышц. Резаные раны Я. допустимо ушить без иссечения их краев. Первую помощь при химических ожогах осуществляют по общим правилам (обильное полоскание нейтрализующими растворами). Поверхностные ожоги языка в дальнейшем не требуют специального лечения, при более глубоких ожогах пузыри вскрывают, пораженную поверхность обрабатывают антисептическими растворами, назначают полоскания дезинфицирующими средствами. Обширные повреждения Я. чаще сочетаются с челюстно-лицевыми повреждениями. Они могут сопровождаться кровотечением, а также привести к асфиксии вследствие отека или западения языка. При кровоточащих ранах первая помощь состоит в плотной тампонаде Я., тампон при этом удерживается зубами. После госпитализации кровотечение из доступной части Я. останавливают путем наложения на рану глубоких швов, при кровотечении из области, расположенной у корня языка, перевязывают язычную артерию с одной или обеих сторон. При изолированных обширных повреждениях удаляют инородные тела, рану экономно иссекают и накладывают швы через толщу мышц. При размозжении Я. показана его резекция или ампутация. В послеоперационном периоде наибольшее значение имеет правильное питание (пища должна быть жидкой, в ряде случаев ее вводят только через зонд). После ликвидации воспалительных явлений производят реконструктивно-пластические операции, в т.ч. и при ампутации языка.

Заболевания. Воспалительные заболевания могут ограничиваться самим языком (см. Глоссит) или протекать одновременно с поражением всей слизистой оболочки полости рта (см. Стоматит).

Абсцессы и флегмоны Я. возникают при проникновении возбудителей инфекции в его ткани при нарушении целости слизистой оболочки (царапины, уколы рыбьей костью, прикусывание и др.), через незаросшее слепое отверстие языка при язвенных стоматитах, а также лимфогенным путем при ангине. Они могут быть поверхностными и глубокими. При ограниченном абсцессе в поверхностных слоях мышц Я. вначале появляется болезненное уплотнение, затем образуется ограниченный инфильтрат, который в последующем размягчается. Температура тела повышается иногда до 38°, увеличиваются регионарные лимфатические узлы. Из-за болезненности движений Я. затрудняются жевание, глотание. У больных с флегмонозным воспалением клиническая картина более тяжелая. Отмечаются сильная боль в языке, его отек чаще несимметричный. Увеличенный в размерах Я. покрытый грязно-серым налетом, не помещается в полости рта, движения его ограничены, резко болезненны. Нарушается речь, возможность приема пищи, глотания, в тяжелых случаях затрудняется дыхание. У больных отмечается резкий гнилостный запах изо рта, выделяется густая липкая слюна. Температура тела повышается до 39°, регионарные лимфатические узлы увеличены и болезненны. Особенно тяжело протекают абсцессы и флегмоны в области корня языка, локализующиеся в рыхлой клетчатке между собственными мышцами языка, а также между подбородочно-язычными и подъязычно-язычными, мышцами. К боли при глотании быстро присоединяются симптомы интоксикации, общее состояние резко ухудшается, повышается температура тела, отмечается озноб. Язык резко отечен, болезненный, плотный и малоподвижный. Характерно появление на шее в подбородочной области, особенно вблизи тела подъязычной кости, плотной болезненной припухлости. Абсцесс и флегмону корня языка следует дифференцировать с флегмоной дна полости рта анаэробного генеза (см. Людвига ангина), для которой характерны еще более тяжелое течение, обширный отек подбородочной области и переднего отдела шеи, признаки анаэробной инфекции — отдельные синевато-багровые пятна, наличие пузырьков газа.

Лечение оперативное. Ограниченные абсцессы вскрывают продольным разрезом в месте наибольшего выбухания, дренирования раны не требуется. После вскрытия абсцесса больной сразу испытывает облегчение. При флегмонах продольные разрезы, но более широкие, делают также на верхней или боковой поверхности. Вскрытие гнойного очага быстро улучшает состояние больного, хотя заживление раны может затянуться из-за отторжения некротизированных тканей. Глубокие абсцессы в области корня Я. вскрывают внеротовым доступом: в подбородочной области производят разрез кожи по средней линии, рассекают подкожную клетчатку, сухожильное соединение двух челюстно-подъязычных мышц, тупым путем расслаивают мышцы дна полости рта и проникают в гнойный очаг. Рану дренируют. Назначают антибактериальные лекарственные средства; особое внимание обращают на гигиеническое содержание полости рта (обильные полоскания, обработка слабыми дезинфицирующими растворами). Пища должна быть теплой, жидкой, содержать достаточное количество белков, витаминов; рекомендуется обильное питье. При затрудненном и болезненном глотании питание парентеральное. В случаях нарушения дыхания может потребоваться трахеотомия (см. Трахеостомия). При активном, правильно проведенном лечении прогноз, как правило, благоприятный.

Туберкулезное поражение Я. чаще развивается при туберкулезе органов дыхания. Туберкулезная язва, резко болезненная с неровными краями и плоским дном, вялыми грануляциями с желтоватым налетом, обычно локализуется в области верхушки или верхнебокового отдела Я., увеличивается медленно. Чаще бывает одиночной, но возможно множественное поражение и даже диссеминация по всей поверхности языка. Лечение — специфическое (см. Туберкулез (Туберкулёз)). Прогноз определяется течением основного процесса.

Сифилитическое поражение языка возможно во всех стадиях Сифилиса. Первичный сифилис проявляется образованием на Я. типичного одиночного твердого шанкра; при вторичном сифилисе наблюдаются множественные папулы, склонные к формированию эрозий и язв округлой формы с четкими краями, гладкой блестящей поверхностью и инфильтрированным основанием, при третичном сифилисе поражение языка протекает с образованием гумм. Особой формой сифилитического поражения Я. при третичном сифилисе является интерстициальный глоссит с диффузным инфильтратом, пронизывающим всю толщу языка. Диагноз основывается на клинических данных, результатах бактериологических и серологических исследований. Лечение специфическое.

Актиномикоз языка наблюдается редко при проникновении через поврежденную слизистую оболочку языка лучистого грибка актиномицета. Проявляется в виде очень плотного, вначале четко ограниченного ровного, затем бугристого узла. В дальнейшем характерно образование малоболезненных массивных воспалительных очагов, и толще которых возникают гнойные полости, а при прорыве — свищи; возможно развитие более глубокого абсцесса или флегмоны языка. Диагноз подтверждается результатами микроскопии и иммунологических исследований. Лечение — иммунотерапия, применение антибактериальных лекарственных средств, оперативное вмешательство. Прогноз при изолированном поражении Я. и своевременном лечении обычно благоприятный.

Часто наблюдаются коричные изменения Я., которые могут быть проявлением самых разных заболеваний, например некоторых инфекционных болезней (кори, скарлатины, брюшного тифа), а также заболеваний крови.

Нарушения двигательной функции Я. и его чувствительности обусловлены поражением нервной системы. Поражения подъязычного нерва приводят к нарушению подвижности языка, смещению его кончика в одну сторону, затруднению жевания, невнятности речи. При неврите языкоглоточного нерва нарушается чувствительность в заднем отделе Я., при поражении язычного нерва — в передних и боковых его отделах. Подвижность Я., а также вкусовая и тактильная чувствительность нарушаются при органических поражениях ц.н.с. Кратковременные приступы резких болей в языке характерны для невралгии язычного нерва или всей третьей ветви тройничного нерва, они также могут наблюдаться при невралгии языкоглоточного нерва.

Опухоли языка подразделяют на доброкачественные и злокачественные. Доброкачественные опухоли (эпителиальные и неэпителиальные) встречаются редко. Среди эпителиальных опухолей чаще обнаруживаются папилломы (рис. 2). Они имеют круглую или вытянутую форму, располагаются на ножке в области спинки языка. Слизистая оболочка над опухолью имеет обычную окраску, складчатая. Опухоль медленно растет. Подвергаясь постоянному травмированию, папилломы часто изъязвляются и могут озлокачествляться. Неэпителиальные доброкачественные опухоли представлены гемангиомой и лимфангиомой (часто наблюдаются у детей), фибромой, липомой, нейрофибромой, зернисто-клеточной опухолью, или опухолью Абрикосова. Гемангиомы имеют вид плоских или слегка возвышающихся над окружающими тканями образований розовато-красного или синюшного цвета, мягкой консистенции (рис. 3). В месте надавливания на гемангиому отмечается уменьшение яркости окраски. Другие опухоли, возникая в толще языка, обычно вначале не заметны и могут быть случайно обнаружены при пальпации языка в виде уплотнения с относительно четкими краями. Опухоль, локализующаяся в передних отделах языка, выявляется быстрее в связи с частым травмированием, нередко изъязвляется. Распознавание доброкачественных опухолей основывается на данных осмотра и пальпации. Диагноз подтверждается результатами цитологического исследования отпечатков или гистологических исследований материала, полученного при биопсии. Лечение оперативное. Папиллому иссекают вместе с основанием, неэпителиальные опухоли — вместе с капсулой. При лечении гемангиом наряду с оперативными методами возможно применение склерозирующей терапии, электрокоагуляции, лучевой терапии и криодеструкции (капиллярные гемангиомы). Прогноз, как правило, благоприятный; однако лимфангиомы, гемангиомы и зернисто-клеточные опухоли могут рецидивировать. Профилактика папиллом направлена на предупреждение воспалительных процессов в полости рта, устранение причин длительного травмирования Я. кариозными зубами или протезом.

Злокачественные опухоли языка представлены преимущественно раком, который составляет 1,5—2% всех злокачественных новообразований и около 60% всех злокачественных опухолей слизистой оболочки полости рта. Он может развиваться на фоне лейкоплакии, лейкокератозов, хронических язв и трещин, папиллом. Рак языка по макроскопическим формам роста разделяют на папиллярный, язвенный и эндофитный. Гистологически он представлен в большинстве случаев плоскоклеточным раком с ороговением, реже — неороговевающим. Другие гистологические формы рака (мукоэпидермоидный, аденокистозная карцинома) встречаются редко. Рак языка чаще наблюдается у мужчин в возрасте от 40 до 70 лет. В начальных стадиях опухоль протекает в виде безболезненного уплотнения в толще языка, бородавчатого выроста, папилломы либо неглубокой язвы. На этом этапе развития рак Я. ничем не отличается от доброкачественных опухолей. Сравнительно быстро процесс прогрессирует, опухоль изъязвляется. При первоначальном существовании язвы (язвенная форма) она приобретает характерную форму (развернутый плотный валикообразный толстый край или кратерообразное углубление). Дно язвы светло-красною или красно-серое, неровное, с сосочковыми разрастаниями или беловатыми прожилками или точками. Язва резко болезненная, часто кровоточит. В поздних стадиях пораженные регионарные лимфатические узлы (подбородочные — при раке кончика языка, подчелюстные — при раке боковых поверхностей языка, зашиловидные и заглоточные — при раке корня языка), спаиваются, образуя пакеты, в случае прорастания капсулы — плотные неподвижные инфильтраты. В конечной стадии эти инфильтраты распадаются, что сопровождается тяжелыми аррозивными кровотечениями. Отдаленных метастазов рака языка, как правило, не наблюдается. Лишь в случаях длительно текущих мукоэпидермоидных опухолей и аденокистозных карцином языка могут обнаруживаться метастазы в печени, легких, костях. Диагностика основывается на анамнезе, данных осмотра (рис. 4, 5) и пальпации, результатах цитологического и гистологического исследований. Краевая локализация опухоли, быстрое превращение безболезненного уплотнения в болезненную и быстрорастущую язву должны наводить на мысль о злокачественном процессе. Лечение комбинированное (дистанционная гамма-терапия в сочетании с внутритканевой лучевой терапией и хирургическим вмешательством на языке и зонах метабазирования). Прогноз неблагоприятный: и влечение больных достигается лишь в случаях небольшой опухоли и отсутствия регионарных метастазов. Профилактика направлена на соблюдение гигиены полости рта и своевременную санацию, отказ от вредных привычек. Необходим строгий контроль за лицами из групп риска.

Операции на языке включают вскрытие абсцессов и флегмон, иссечение патологических образований (врожденных кист, опухолей и др.), резекцию, ампутацию. Применяются проводниковая или общая анестезия. Хирургическая обработка ран должна сопровождаться тщательным гемостазом в связи с опасностью отека тканей и асфиксии.

Рис. 3. Кавернозная гемангиома верхушки и тела языка: язык резко увеличен за счет опухоли, располагающейся в его теле; слизистая оболочка слегка цианотична с точечными кровоизлияниями.

Рис. 4. Рак языка.

Рис. 5. Рак языка с переходом на дно полости рта.

Рис. 2. Микропрепарат плоскоклеточной папилломы языка; окраска гематоксилином и эозином; ×20.

Рис. 1. Схематическое изображение сосочков языка и зон восприятия вкусовых раздражителей на его верхней поверхности: 1 — нитевидные сосочки; 2 — грибовидные сосочки; 3 — желобоватые сосочки; 4 — листовидные сосочки; 5 — пограничная борозда; на левой стороне языка разноцветными линиями обозначены зоны восприятия вкусовых раздражителей (горизонтальными желтыми линиями показана зона восприятия горького, горизонтальными синими — сладкого, косыми зелеными — соленого, косыми голубыми — кислого).

мышечный орган, покрытый слизистой оболочкой, расположенный в полости рта: участвует в жевании, артикуляции, содержит вкусовые рецепторы: при некоторых патологических процессах возникают характерные изменения Я.

Язы́к лакиро́ванный — Я. с ярко-красной гладкой блестящей поверхностью, обусловленный атрофией сосочков Я.; признак рака желудка, хронических колитов, пеллагры, спру, арибофлавиноза.

Язы́к обло́женный (l. saburralis) — Я. с бледновато-серой поверхностью; наблюдается при многих болезнях органов пищеварительного аппарата, при лихорадочных состояниях.

Язы́к скла́дчатый (l. plicata) — Я. с выраженными складками поверхности; признак синдрома Мелькерсона — Розенталя, может наблюдаться и при акромегалии.

Язы́к «тигро́вый» — сухой обложенный Я. с продольными и поперечными темными полосами; признак белой горячки.

Язы́к тифо́зный (l. typhosa) — утолщенный Я. с серовато-белым налетом и яркой гиперемией свободных от налета кончика и краев, на которых видны отпечатки зубов; ранний дифференциально-агностический признак брюшного тифа.

Язы́к фулигино́зный (l. fuliginosa; fuligo, fuliginis сажа) — сухой Я. с темно-коричневым или черным налетом; наблюдается при тяжелых лихорадочных состояниях.

ЯЗЫК

(lingua, glossa), вырост дна ротовой полости у позвоночных животных, выполняющий функции транспортировки и вкусового анализа пиши. Я. рыб, за исключением двоякодышащих, не имеет мускулатуры и движется совместно с подъязычно-жаберным скелетом. У земноводных впервые появляются мышцы Я., а на его верхней стороне (спинке) — слизистые железы и вкусовые сосочки. Я. земноводных, в отличие от Я. всех др. позвоночных, прикреплён к дну рта передним концом. Связь Я. с подъязычным скелетом сохраняется у пресмыкающихся и птиц, хотя у многих из этих животных он очень подвижен и может, как у земноводных, служить для ловли добычи (напр., хамелеоны, дятлы и др.) или для химич. анализа окружающей среды (ящерицы, змеи). Форма Я. птиц очень разнообразна и соответствует особенностям их питания. Движения Я. млекопитающих в результате редукции подъязычной кости и усложнения мускулатуры становятся более дифференцированными, что позволило этому органу у человека стать и органом речи.

Разнообразие форм языка у птиц: 1 — дрозд; 2 — медосос: 3 — крохаль; 4 — дятел; 5 — белый аист; 6 — тукан; 7 — пустельга; 8 — кедровка.

орган в ротовой полости позвоночных, выполняющий функции транспортировки и вкусового анализа пищи. Строение языка отражает специфику питания животных. У миног язык буравящий, с роговыми зубчиками, у рыб – это небольшая складка слизистой оболочки, поддерживаемая непарным скелетным элементом-копулой. Большинство земноводных имеют настоящий мускулистый язык, прикрепляемый (у лягушек) передним концом ко дну рта. Язык змей и ящериц подвижный, длинный, тонкий, часто раздвоенный на конце, предназначен для химического анализа окружающей среды. Длинный язык хамелеона, расширенный и липкий на конце, предназначен для ловли добычи. Форма языка птиц чрезвычайно разнообразна: короткий и твёрдый у хищных; длинный и тонкий у дятлов; широкий и мясистый у гусиных. Мускулистый язык млекопитающих обеспечивает сложные пищевые движения.

Язык человека – подвижный мышечный орган, участвующий в обработке пищи, глотании; выполняет также речевые функции. Толщу языка образуют продольные, поперечная и вертикальная мышцы. От нижней поверхности языка ко дну ротовой полости спускается складка слизистой оболочки – уздечка, ограничивающая его движения в стороны. На верхней поверхности языка располагаются различной формы сосочки, нервные окончания которых обеспечивают болевую, вкусовую (см. рис.), температурную и осязательную чувствительность. Между язычными мышцами находятся мелкиеслюнные железы, а в слизистой оболочке корня языка – язычная миндалина, участвующая в иммунных функциях.

ЯЗЫК

сложная развивающаяся семиотическая система, являющаяся специфическим и универсальным средством объективации содержания как индивидуального сознания, так и культурной традиции, обеспечивая возможность его интерсубъективности, процессуального разворачивания в пространственно-временных формах и рефлексивного осмысления. Я. выполняет в системе общества такие функции, как: 1) экспрессивная; 2) сигнификативная; 3) когнитивная; 4) информационно-трансляционная; 5) коммуникативная. Аналитизм Я. (дискретность смысла его единиц и возможность их комбинаторики по определенным правилам) обеспечивает возможность формирования текстов как сложных знаков с развитой системой модальности, что задает Я. как знаковой системе свойство универсальности в выражении как процессуальности человеческого сознания и его состояний, так и целостной системы представлений о мире в качестве результата познания. В качестве многоаспектного феномена Я. выступает предметом изучения различных теоретических дисциплин: лингвистики, логики, семиотики, психологии (психолингвистики), социологии (социолингвистики), культурологии и др. В своей универсальной постановке проблема Я. является исконным предметом философского анализа. Ядром философской проблематики в данной сфере выступают: 1) в рамках традиционной и классической философии Я. — проблема возможности и меры предоставленности бытия в Я., проблема онтологического статуса языковых значений (‘слова’ и ‘вещи’), проблема соотношения Я. и мышления, проблема функционирования Я. в социокультурном контексте и др.; 2) в рамках неклассической философии Я. — проблема языкового формализма и его интерпретации, проблема языковой структуры, проблема соотношения естественных и искусственных Я., статус Я. в онтологии человеческого существования и др.; 3) а в рамках современной (постмодернистской) философии Я. — проблема текста и интертекстуальности, проблема нарративной языковой референции, проблема означивания языковых игр и др. В соответствии с этим классический, неклассический и современный периоды в развитии философии Я. могут быть условно обозначены как имеющие своим предметом соответственно языковую семантику, языковую синтактику и языковую прагматику. Традиционная парадигма в философии Я. Ранние варианты философии Я. представлены так называемой философией имени, центральным предметом которой выступает феномен номинации и ‘имя’ как синкретичный комплекс, заданный нерасчлененностью в архаичной культуре понятия и выражающего его слова. И если древнегреческая традиция в контексте своей общеатомистической ориентации интерпретировала предложение как архитектонически складывающееся из имен (например, феномен дискретности речи в концепции Аристотеля), то древнеиндийская традиция осмысления Я., напротив, трактовала имя как конституированное в результате деструкции предложения как исходной единицы Я. в процедуре рефлексивного грамматического анализа. Тем самым в рамках традиционной культуры обозначаются контуры определяющего классическую концепцию Я. противостояния семантического и синтаксического ее векторов (так называемые ‘философия имени’ и ‘философия предиката’). Узловой проблемой ‘философии имени’ выступает проблема соотношения имени и соответствующего ему предмета как фрагмента действительности или иначе — проблема ‘установления имен’ (др.-инд. namadheys, греч. onomatophetike). Традиционные концепции имени дифференцируются в соответствии с критериальной матрицей, задаваемой базовой для традиционной философии языка дихотомической оппозицей двух альтернативных подходов к трактовке языковой проблематики: онтологического и конвенциального. Первый подход базируется на презумпции онтологической заданности соответствия имени и означаемого им предмета: ‘образовать имена (вещей) не может всякий, кому вздумается, но (лишь тот), кто видит ум и естество сущего. Итак, имена — по природе’ (Прокл о позиции Пифагора). То обстоятельство, что имена даны предметам по природе (phusei), означает возможность правильного или неправильного наименования и задает необходимость постижения истинного значения (etimon) имени (отсюда — исходно — ‘этимология’), обеспечивающего постижения сущности предмета (позиция стоиков). В противоположность этому конвенциальный подход к имени понимает наименование как осуществленное не в соответствии с глубинными автохтонными качествами предмета, но ‘по установлению, договору’ (vesei). В рамках такого подхода имя принципиально не субстанциально, не атрибутивно и не имманентно предмету: ‘по одному комку глины узнается все сделанное из глины, (ибо) видоизменение — лишь имя, основанное на словах; действительное же — глина’ (Упанишады). Такая парадигма истолкования имени не позволяет проникнуть в сущность предмета посредством постижения его ‘правильного имени’, ибо ‘имена обусловлены сознанием’ (ранний буддизм), что в целом снимает проблему правильности имен как таковую, ибо ‘имена по случаю, а не по природе’ (Демокрит). Общим для обеих позиций является понимание наименования как освоения и совпадение образа номатета ‘демиурга имен’ с космоустроителем. При всей своей наивности альтернатива двух названных подходов к природе имени практически закладывает исходную основу конституированной в рамках современной философии Я. фактически изоморфной альтернативы герменевтической трактовки текста как предполагающего понимание в качестве реконструкции его имманентного смысла и его постструктуралистской интерпретации как децентрированного, конструируемого в акте воспроизведения, допускающего принципиальный плюрализм трактовки и предполагающего деконструкцию как процедуру, в рамках которой понять текст — значит сделать его осмысленным и семантически значимым. В античной философии языка оформляется также интенция синтеза названных позиций: наряду с фигурой номатета в философии Платона присутствует модель структурно-семантического соответствия имени и предмета — в когерентном режиме — с одной стороны, и эйдоса-образца — с другой. В рамках средневековой философии проблема имени артикулируется в контексте спора об универсалиях, что задает соответственную дифференциацию версий ее интерпретации в рамках таких схоластических направлений, как номинализм (‘термин, произнесенный или написанный, означает нечто лишь по установлению — ex institutio’ — Уильям Оккам) и реализм (‘познаем не по сущностям, а по именам’ — Василий Великий). Однако, при кажущейся изоморфности данной оппозиции античной оппозиции онтологизма и конвенционализма, медиевальное понимание имени гораздо сложнее и глубже, ибо включает в себя идею фундаментального символизма, задающего понимание имени как конвенции в контексте библейской традиции (‘и нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым’ — Быт., 2, 20), однако конвенции, причастной неявным образом к сущности означаемой вещи (в русле тотального семиотизма средневекового христианства). Такая установка задает импульс развитию разветвленной и сложной логико-философской традиции в рамках схоластики: введение терминов ‘абстрактное’ и ‘конкретное понятие’ Иоанном Дунсом Скотом; развитие категориального аппарата логики (см. Схоластика). В новоевропейской традиции философия Я. смыкается с методологией, эволюционирующей в контексте гносеологии (по оценке Локка, вне языковой аналитики ‘невозможно сколько-нибудь ясно или последовательно рассуждать о познании’). В контексте эмпирико-сенсуалистичной парадигмы имя рассматривается как результат рационального конструирования на базе данных чувственного опыта (‘имя есть слово, произвольно выбранное нами в качестве метки’ у Гоббса), что может быть оценено как историческое доминирование конвенциальной концепции наименования ‘по установлению’ над концепцией номотетики ‘по природе’. Такой подход имеет своим следствием и оформление в философии Я. ориентации на анализ последнего с позиций логико-математического формализма (‘Я. можно назвать одним из видов алгебры, или, наоборот, алгебра есть не что иное, как Я.’ — Д. Гартли) и установки на критику своего рода вербального фетишизма: коль скоро слова обозначают не объекты, но идеи (десигнаты), то отождествление слов с предметами (денотатами) ведет к ошибкам в познании. Резонирующее взаимодействие этих двух тенденций задает интенцию на создание специального Я. науки, достаточно формализированного и удовлетворяющего требованию десигнативной определенности (концептуальный эскиз такого Я. у Кондорсе, ‘всеобщая и рациональная грамматика’ Пор-Рояля, ‘алгебра универсальной рациональной семантики’ Лейбница), что в далекой перспективе послужило одним из исходных импульсов позитивистской программы очищения языка науки от метафизических суждений. На базе традиционной философской аналитики Я. вырастает как классическая парадигма философии Я., так и теоретическая лингвистика, равно основанные на презумпции истолкования Я. как внеположенной объективной реальности, открытой для когнитивного проникновения в рамках субъект-объектной процедуры. Исходной формой этого объективизма выступает лингвистический натурализм. В контексте сравнительно-исторического языкознания оформляется подход к Я. как к организму, проходящему в своем развитии стадии ‘становления’ и ‘истории развития’ и стадию ‘распада языковых форм’, вызванную деформацией Я. со стороны духа (А.Шлейхер); формируется генеалогическая классификация языков (Э.Бенвенист). Младограмматической лингвистической школой (Г.Остхов, К.Бругман, Б.Дельбрюк, Г.Пауль и др.) принцип историцизма (‘принцип истории Я.’ у Пауля) был рассмотрен как основа теоретического языкознания, ориентированного на исследование языкового формализма. В качестве альтернативы лингвистическая школа ‘слова и вещи’ культивирует фокусировку внимания не на фонетическо-формальном, а на семантико-этимологическом аспекте языковой эволюции, понимаемой как ‘история слововещей’ (Х.Шухардт). Окончательное оформление классической парадигмы в истории языкознания было осуществлено в связи с появлением концепции Соссюра, опубликованной после его смерти учениками (Ш.Балли и А.Сеше) на основании студенческих конспектов. Соссюром осуществлен системный подход к феномену Я.: ‘Я. представляет собой целостность сам по себе’. А поскольку Я. ‘является системой’, постольку любое изменение в ней, подобно ходу в шахматной партии, касаясь исходно одного элемента Я. (фигуры), на самом деле в результате своей реализации приводит к изменению ‘значимостей всех фигур’ и ‘может коренным образом изменить течение всей партии’. Однако для оценки, понимания и анализа наличного состояния системы Я., по Соссюру, знание ее генезиса является избыточным: ‘зритель, следивший за всей партией с самого начала, не имеет ни малейшего преимущества перед тем, кто пришел взглянуть на положение партии в критический момент’, в силу чего, хотя ‘вне категории времени языковая реальность не полна, и никакие заключения относительно нее невозможны’, тем не менее ‘единственный реальный объект лингвистики — это нормальная и регулярная жизнь уже сложившегося Я.’. В этой связи Соссюр дистанцирует ‘внутреннюю лингвистику’ или собственно лингвистику, направленную на анализ имманентной системы Я., и так называемую ‘внешнюю лингвистику’, предметом которой являются внешние по отношению к языковой системе условия ее функционирования (прежде всего, социальный контекст). Важнейшей особенностью системы Я. является семиотический характер (‘Я. — это семиологическое явление’, ‘система различных знаков’). Знаки, функционально предназначенные для ‘выражения идей’, абсолютно безразличны по отношению к содержанию последних и являются результатом закрепленной в традиции конвенции. ‘Именно потому, что знак произволен, он не знает другого закона, кроме традиции, и, наоборот, он может быть произвольным лишь потому, что опирается на традицию’. Языковой знак, по Соссюру, есть единство означающего (план выражения) и означаемого (план содержания). Соссюру принадлежит заслуга дифференциации Я. (langue) и речи (parole), задающих в своем взаимодействии сферу речевой практики (langage). Идеи Соссюра заложили фундамент классической парадигмы исследования Я., представленной такими направлениями в языкознании, как: 1) копенгагенская школа с ее программой создания глоссемантики (греч. glosso — говорение) как ‘имманентной лингвистики’ или ‘алгебры Я.’ (Л.Ельмслев), исторически восходящей к логико-философским идеям Пор-Рояля и изоморфной идеям ‘априорной грамматики’ Гуссерля и ‘чистого синтаксиса’ Карнапа; 2) пражский лингвистический кружок, развивающий идеи семантических оппозиций в структуре Я. (В.Матезиус, С.Н.Трубецкой, Р.Якобсон); 3) американская школа дескриптивной лингвистики (Л.Блумфилд, З.Харрис, В.Блок, У.Хоккет), исследовавшей речевое поведение с позиций бихевиоризма (дистрибутивный анализ речевого акта в категориях сигнала, стимула и реакции); 4) школа этнолингвистики (Э.Сепир, Г.Пайк, Б.Ли Уорф), в рамках которой была сформулирована лингвистической относительности концепция; 5) французская структурно-формальная школа, тесно связанная с идеями философского структурализма и герменевтики и основанная на тезисе ‘Я. — не калька действительности’, — языковые структуры интерпретируются этой школой прежде всего как ‘инструмент’, посредством которого осуществляется взаимопонимание среди людей’ (А.Мартине); 6) школа социолингвистики (У.Уитни, Дж.Фишман, У.Мейбов), центрированная вокруг проблематики функционирования Я. в социокультурном контексте; 7) школа системно-теоретической лингвистики, ориентированная на семиотический анализ языковых систем, в рамках которого, по Гийому, ‘в своей совокупности язык представляет собой великое творение, построенное по общему закону, закону когеренции (связанности, coherence, частей и целого...), частные интегральные системы, которые, как и любые системы, являются интегрирующими в отношении своих составных частей, обладают собственной целостностью’. Таким образом, Я. представляет собой ‘системное целое, охватывающее всю протяженность мыслимого и состоящее из систем, каждая из которых относится только к одной конкретной части мыслимого’ (Гийом). На базе классической трактовки Я., ориентированной на анализ его объективных параметров и, в частности, языкового формализма, развиваются такие современные направления исследования, как концепция интерфейса ‘человек-компьютер’, в рамках которой именно Я. обеспечивает ‘интеллектуальность системы’; ‘генетическая грамматика’ В.А.Ратнера, основанная на рассмотрении белковых цепочек как своего рода биологических ‘текстов без пробелов’; ‘полинуклеотидный Я.’ (‘НК-Я.’) в геномной биологии М.Ичаса и др. Параллельно разворачиванию традиции классического подхода к Я. в европейской культуре закладываются основы неклассической парадигмы в философии Я., вызванной к жизни рассмотрением последнего не в качестве объективно наличной ставшей реальности, внеположенной познающему сознанию, но, напротив, в качестве творческой процессуальности, определяющей духовное бытие индивида и фактически совпадающей с ним. Первый импульс движения в этом направлении был задан в контексте предромантической философии 18 в., трактовавшей человека как ‘языковое существо’, а Я. — как ‘форму развития человеческого духа’ (Гердер). Важнейшей вехой оформления неклассической трактовки Я. является идея о возможности толкования в качестве Я. любой знаковой системы с заданной интерсубъективной семантикой (от исходной мысли Вундта о ‘Я. жестов’ до интегрального базисного тезиса Витгенштейна ‘мир есть Я.’). Основоположником неклассической парадигмы истолкования языковых феноменов и основателем философии Я. в собственном смысле этого слова является Гумбольдт. В его трактовке Я. предстает не внешним средством выражения результатов мышления (‘ergon’), но ‘непроизвольным средством’ протекания последнего, — процессуальным средством духовного творчества и обретения истины (‘energeia’). Я., таким образом, представляет, по Гумбольдту, особый мир, конституированный духом и выступающий в качестве медиатора между духом и предметным миром: языковое опосредование предметности позволяет сделать ее содержанием духа, открывая возможность мышления о мире. В этом контексте строй Я. оказывается содержательной детерминантой мировосприятия и миропонимания (‘внутренняя форма’ Я. как ‘формирующий орган мысли’), что позволяет интерпретировать концепцию Гумбольдта как предвосхищение концепции лингвистической относительности. На базе идей Гумбольдта разворачивается широкий веер психологизированных концепций Я. (уже в рамках классической традиции) и собственно психолингвистики: трактовка Я. как ‘инстинктивного самосознания народа’ у Г.Штейнтама, понимание И.А.Бодуэном де Куртэне предмета своего исследования как ‘действительного Я., существующего в своей непрерывности только психологически’, радикализм крайних младограмматиков с их тезисом о том, что ‘реально язык существует только в индивиде’, и, следовательно, ‘на свете столько же отдельных языков, сколько индивидов’ (Г.Пауль). Концепция Гумбольдта положила начало и неклассической парадигме философии Я., задав ее проблемное поле, категориальный аппарат и основные интенции. (Таким образом, можно констатировать, что если применительно к классической традиции трактовки Я. философское осмысление языковых феноменов осуществлялось в контексте общегносеологических философских моделей, но в рамках неклассической традиции философия Я. конституируется в качестве самостоятельной сферы философской проблематики.) Становление философии Я. оказывает существенное воздействие не только на структурную организацию, но и на содержание проблемных полей философского знания, охватывая своим влиянием не только гносеологию и методологию, но также и онтологию, понятую как онтология человеческого существования, и антропологию, и др. В этой связи конституирование философии Я. рефлексивно осмыслено в философии как лингвистический поворот философской традиции, задающий интенцию на перевод философских проблем в плоскость Я. и поиск их решения посредством языковой аналитики. Так, логическая семантика Фреге исследует отношения обозначения, раскрывая связь смысла языковых выражений со значением в логическом смысле этого слова. На идее о различии смысла и значения языковых выражений основана философская концепция Витгенштейна, фундированная отказом от традиционного субъект-объектного членения высказываний, понятых в качестве целостных и автономных (ср. с логикой высказываний). Внимание неклассической философии Я. сфокусировано на т.наз. проблеме семантического треугольника, т.е. проблеме соотношения имени с десигнатом и денотатом соответствующего понятия. В этой связи логика мышления анализируется Витгенштейном посредством анализа логики Я., а поскольку ареал бытия совпадает с ареалом ‘метафизического субъекта’, постольку бытие совпадает со сферой вербальной артикуляции: ‘мы делаем предикатами вещей то, что заложено в наших способах их представления’. В работах позднего Витгенштейна осуществляется переориентация от стремления к экспликации и анализу онтологически заданной, базовой априорной структуры Я. на анализ плюральной вариативности его процессуальных актуализаций: значение не исходно, — оно возникает в ситуации контекстных словоупотреблений (номиналистический исток концепции Витгенштейна), организованных по определенным правилам (см. Языковые игры). Если правила построения языковых конструкций, являющиеся результатом конвенции ‘лингвистического сообщества’, описываются Витгенштейном как ‘поверхностная грамматика’, то законы организации языковых игр — как ‘формы жизни’, оцениваемые им в качестве ‘глубинной грамматики’, соотнесенной с фундаментальными структурами бытия. И если задачей философии является исследование языковых игр, то сверхзадачей — ‘языковая терапия’, т.е. аналитическое исключение из Я. генерализаций как патологий. Концепция Витгенштейна — наряду с концептуальным ‘реализмом здравого смысла’ Мура — выступила основанием оформления в неклассической традиции философии лингвистического анализа (аналитической философии или философии обыденного языка), ориентированной — в отличие от философии логического анализа — не на реорганизацию естественного Я. в соответствии с внешними правилами, привнесенными из логики, но — вслед за Витгенштейном — на анализ естественного функционирования слова в ситуативных контекстах с целью терапии неправильных (т.е. генерализующих) словоупотреблений: не реформирование, но формирование языковых систем (своего рода языковых игр). Если кембриджская (или ‘терапевтическая’) школа лингвистической философии в своей ориентации на устранение из Я. обобщений как патологических образований смыкается в своих интенциях с психоанализом (Дж.Уиздом, М.Лазеровиц, Э.Эмброзиус), то оксфордская школа (или ‘школа обыденного языка’) фокусирует внимание на позитивном анализе словоупотреблений, в том числе и аксиологического характера (‘психологических высказываний’ у Райла и ‘нравственных’ — у Р.Хеара), с близких к номинализму позиций выступая против любых вариантов унификации языковых структур и строя свою концепцию Я. на основе идеалов вариативности и плюрализма: эксплицитная ‘концепция схемы Я.’ П.Строссона; теория ‘речевых актов’ в ‘лингвистической феноменологии’ Остина. Последняя дифференцирует акты речи на локутивные (акт рефлексивного говорения о себе), иллокутивные (констатирующие, вопросительные и оценочные высказывания, направленные вовне себя) и перлокутивные (побудительные высказывания, направленные на интеллектуальные и эмоциональные миры других персон), задающие в своем взаимодействии речевое поле. В своей строгой формально-логической трактовке концепция Остина была положена в основание иллокутивной логики Р.Серла. Таким образом, именно в рамках лингвистической философии как особого вектора развертки философской проблематики реализуют себя базовые интенции неклассической парадигмы трактовки Я. В рамках логического позитивизма Венского кружка разрабатываются концепции Я. как фундаментального способа онтологической организации: ‘быть — значит быть значением связанной переменной’ (Куайн). В этом контексте онтологическая проблематика артикулируется как проблема ‘перевода’: знание об объекте может быть объективировано в Я. соответствующей теории Тn, а знание о ней — в Я. теории Тn+1, и т.д. — однако ‘радикальный перевод’, т.е. перевод на Я. реальности принципиально недостижим в связи с ‘непрозрачностью’ основ и способов референции объектов этой реальности в структурах Я. В этом контексте остро встает проблема интерпретации, а также проблема соотношения означающего и выражающего планов Я. (противопоставление ‘референциального’ и ‘эмотивного’ словоупотребления у К.К. Огдена и И.А.Ричардса). Острая актуализация проблем языкового формализма, а также механизмов осуществления таких процедур, как референция и интерпретация, позволило философии Я. выступить в качестве методологической основы разработки концепции искусственных языков как семиотических систем, каждая из которых с точки зрения теории множеств предстает как семантический универсум и предполагает эксплицитно заданную сферу своей предметной аппликации. Однако сама философия Я. далека от идеи возможности адекватного моделирования естественного бытия Я. в функционировании знакового формализма: Куайном формулируется идея ‘стимульного значения’ как внеязыковых, привнесенных ситуативными ‘стимулами’ детерминант принятия или непринятия высказывания. Транзитивной по отношению к неклассической и современной (постмодернистской) парадигмам интерпретации Я. является концепция, сформулированная в работах позднего Хайдеггера и основанная на принципиальном отказе от узкоспециальной, сугубо семиотической его трактовки. По Хайдеггеру, человек как ‘пастух бытия’ слушает его глубинный зов — призыв абсолютной семантической полноты, жаждущей обрести форму своего выражения. Именно в Я. коренится для человека возможность свершения своего высшего предназначения: Я есть способность человека ‘сказать бытие’, артикулировать в языковых структурах его голос, ибо устами говорящего говорит само бытие, обретающее в Я. сферу своей презентации, — и в этом плане Я. есть ‘дом бытия’. В свете этого ‘дар речи есть не какая-то одна из человеческих способностей рядом со многими другими. Дар речи отличает человека, только и делая его человеком. Этой чертой очерчено его существо... Сущность человека покоится в Я.’ (Хайдеггер). Трактовка Я. как проявления активности человеческой сущностной экзистенции и идея наполняемости языковых структур бытием в интеллектуально-волевом человеческом усилии инспирирует современную парадигму философии Я., конституируемую в контексте культуры постмодерна. Проблема Я. в контексте этой философской парадигмы задает принципиально новое видение языковой реальности. Восприняв от классической и неклассической традиций идеи произвольности языкового знака как единства означаемого и означающего (Соссюр), влитости Я. в культурный контекст (Гумбольдт), концепции лигвистической относительности (Э.Сепир и Б.Ли Уорф), плюральности значений естественного языка в концепции языковых игр (Витгенштейн), идеи произвольности выбора правил Я., соотносимых с правилами игры (‘принцип терпимости’ Карнапа), конституирования смысла языковых выражений в контексте векторного человеческого усилия (Хайдеггер), современная философия Я. генетически восходит к концепции Хомского, создавшего трансформационную (генеративную) модель Я. и дистанцировавшего лингвистическую компетенцию (способность носителя Я. структурировать в соответствии с аксиоматически заданными ‘правилами грамматики’ как ‘универсальным грамматическим ядром’ бесконечное множество высказываний), т.е. потенциальный Я., Я. как возможность — с одной стороны, и языковой перфоманс (англ. performance — исполнение), т.е. применение языковой компетенции в конкретной ситуации говорения, актуальный Я., Я. как действительность. Парадигма постмодерна радикально по-новому артикулирует саму проблему языковой реальности. Прежде всего текст понимается предельно расширительно: с одной стороны — мир как текст (‘словарь’ и ‘энциклопедия’ у Эко, ‘космическая библиотека’ у В.Лейча, собственно ‘текст’ у Деррида). В рамках герменевтической традиции заложена трактовка Я. в связи с проблематикой понимания: по Гадамеру, открытое для понимания бытие и есть Я. Понимание, таким образом, задает как возможность понимающего мироистолкования, так и горизонт герменевтической онтологии. Постижение смысла бытия оказывается тождественным его языковому конструированию: система категорий — это система способов конструирования бытия’ (Деррида). Фундаментальным для постмодерна является тезис о соотнесенности Я. с таким феноменом, как власть. Языки, которые ‘высказываются, развиваются, получают свои характерные черты в свете (под Сенью) Власти’, Р.Барт называет энкратическими, языки же, которые ‘вырабатываются, обретаются, вооружаются вне Власти и (или, против нее) — акратическими. И если энкратический Я. основан на дискретных ‘фигурах системности’, то акратический Я. резко дистанцирован ‘от доксы (то есть парадоксален)’. Однако, в любом случае, власть Я. — это власть смыслосозидающая и текстоконструирующая (ср. с оценкой Гумбольдтом языковых систем как средств ‘превращения мира в собственность духа’). Постмодернистская трактовка Я. как порождающего феномена апплицируется на сферу бессознательного, традиционно ускользавшего из-под юрисдикции вербального дискурса; в рамках структурного психоанализа фиксирована языковая форма ‘бытия бессознательного как речи другого’ (Лакан): в бессознательном, по формулировке Лакана, ‘говорит желание’, которое, будучи артикулированным вербально, теряет свою автохтонность, оказываясь не просто подчиненным, но фактически заданным внешними требованиями грамматического строя и правил речевых практик, — вектор ‘означающих’ как объективных форм Я. фактически очерчивает индивидуальную судьбу (Лакан). Бессознательное, таким образом, предстает как Я., а желание — как текст. В когнитивно-рациональной сфере мы тем более сталкиваемся с языковой тотальностью: ‘мышление и познание предопределены языковым мироистолкованием’, а ‘всякие рассуждения о Я. вновь и вновь оказываются Я.’ (Гадамер). Философия конституируется в этом контексте как особая ‘речевая деятельность’ по формулировке претендующих на абсолютную истинность высказываний о мире в целом (Кожев). Задавая принципиально новое (предельно расширительное) видение языковой реальности, философия постмодерна формулирует и принципиально новые стратегии по отношению к тексту. Текст абсолютно свободен, ибо лишен ‘почтения к целостности (закону)’ (Р.Барт), в этой связи он лишен и жесткой структуры, будучи организован как ризома, а также центра, будучи полисемантичным: ‘функцией этого центра было бы... гарантировать, чтобы организующий принцип системы ограничивал то, что мы можем назвать свободной игрой структуры’ (Деррида). В этом отношении классическая трактовка текста, оцененная Деррида как ‘онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм’, сменяется идеалом ‘невозможного текста’ (Делез) с ‘бесовской текстурой’ (Р.Барт), понятого как конструкция, коллаж цитат, организованный по такому принципу, как ‘ирония, метаречивая игра’ (Эко). Особое значение приобретает в этой системе отсчета феномен контекста как результата взаимодействия текстовых подсистем. Ж.Женнетт вводит классификацию взаимодействия текстов, предполагающую вычленение таких уровней, как: 1) интертекстуальность (представленность одного текста в другом в виде цитат, плагиата, иллюзий или намеков); 2) паратекстуальность (как отношение текста к своей части, например, эпиграфу или названию); 3) метатекстуальность (как отнесенность текста к контексту); 4) гипертекстуальность (взаимопародирование текстов); 5) архитекстуальность (как текстовая жанровая связь). Поскольку ‘лингвистическая норма’ уже перестает быть предметом ‘безусловной веры в референциальный Я.’ (Х.Брук-Роуз), постольку даже пародия, основанная на этой вере, ‘стала невозможной’, в силу чего единственной формой речевого самовыражения остается ‘пастиш’ (ит. pasticcio — стилизованная опера-попурри) как ‘изнашивание стилистической маски’ (Джеймисон). В этой системе отсчета невозможна иная стратегия по отношению к тексту, нежели как основанная на отказе от восприятия его в качестве исполненного изначального смысла, что снимает саму проблему так называемого правильного прочтения: смысл должен быть исполнен в языковом перфомансе (Хомский), сконструирован в процессе деконструкции (Деррида), построен ‘при построении собственной субъективности’ (Фуко) или выстроен в процессе текстопорождения как ‘означивания’ (Кристева), рожден творческим актом ‘состоявшегося шизофреника’ (Делез и Гваттари) или генерирован в коммуникативном акте (Апель). Иначе говоря, смысл не имеет массы покоя: ‘текст значит ткань, однако, если до сих пор мы эту ткань неизменно считали завесой, за которой... скрывается смысл’, то в рамках постмодерна этот смысл конституируется лишь процессуально — ‘путем нескончаемого плетения множества нитей’ текстовой ткани (Р.Барт). Это выдвигает на передний план фигуру Читателя как источника смысла. — ‘Смерть субъекта’ как фундаментальная для постмодерна идея в данном случае оборачивается такой своей стороной, как ‘смерть Автора’: ‘рождение читателя приходится оплачивать смертью Автора’ (Р.Барт). Автор превращается в ‘скриптора’ — не более, который отнюдь не есть ‘тот субъект, по отношению к которому его книга была бы предикатом’ (Р.Барт). Центральное место в языковых процессах занимает, таким образом, не письмо, а чтение, как место понимания занимает интерпретация: ‘чтение произведения влечет за собой акт интерпретации со стороны читателя. Каждый читатель овладевает произведением... и налагает на него определенную схему смысла’ (Дж.Х.Миллер). В этом отношении текст абсолютно свободен, ибо ‘лишен почтения к целостности (закону)’ (Р.Барт). Согласно постмодернистскому видению языковой реальности, ‘Текст /всегда и принципиально с заглавной буквы — M.M./ принципиально отличается от литературного произведения’ по нескольким параметрам: 1) постмодернистски понятый текст рассматривается не в качестве продукта деятельности (‘эстетического продукта’), но в качестве самой ‘знаковой деятельности’ в ее разворачивающейся процессуальности; 2) текст вообще не рассматривается в качестве объекта, он есть ‘не пассивный объект, а работа и игра’; 3) текст — это ‘не структура, а структурообразующий процесс’; 4) текст мыслится в качестве принципиально открытого, т.е. представляющего собою в семиотическом отношении ‘не совокупность замкнутых в себе знаков, наделенную смыслом, который можно восстановить, а пространство, где прочерчены линии смысловых сдвигов’; и, наконец, 5) ‘уровнем Текста’, с точки зрения Р.Барта, является ‘не значение /см.СМЫСЛ И ЗНАЧЕНИЕ — M.M.I, но Означающее /см.ОЗНАЧАЮЩЕЕ — M.M./, в семиотическом и психоаналитическом смысле этого понятия’. В этом отношении языковое пространство текста мыслится как ‘поле методологических операций’ (Р.Барт), — и в этом смысле ‘текст размещается в языке, существует только в дискурсе’ (Р.Барт). В позднем постмодерне столь же важным источником смысла, как и интерпретация, оказывается коммуникация. Так, Апель предлагает ‘трансцендентально-герменевтическую’ трактовку Я., ибо ‘Я. является трансцендентной величиной... условием возможности и значимости диалогического взаимопонимания’. В этой системе отсчета ситуация диалога, предполагающего взаимопонимание и реализующегося посредством Я., становится фундаментальной для артикуляции полей философской проблематики: роль ‘языковых значений’ выходит далеко за рамки обслуживания когнитивного и праксеологического субъект-объектного взаимодействия, — она оказывается конституирующе значимой и ‘для интерсубъективной коммуникации, которая не может быть сведена к языковой передаче информации... а является одновременно процессом достижения согласия относительно смысла выражений и смысла бытия вещей, представленных в языковых выражениях’ (Апель). Логицистская модель Я., по Апелю, ‘исходящая из идеи произвольного обозначения инструментальных представлений, не в состоянии объяснить интерсубъективно значимую языковую систему и интрасубъективные правила использования Я., отвлекаясь от коммуникативной практики и психических функций речевого субъекта’ (ср. с идеей классического языкознания: ‘обобщение — вот единственно то, что порождает язык индивида’ — Г.Пауль). Между тем с точки зрения современной философии, ‘говорение не относится к сфере Я, но к сфере Мы’ (Гадамер), и условием возможности Я. выступает диалог, который ‘предшествует речи и порождает ее’ (Делез и Гваттари), — ‘встреча является первоначальной и необходимой конъюнктурой значения языка: кто-нибудь, говорящий ‘Я’, направляется к другому человеку’ (Левинас). Именно анализ речевых коммуникативных практик конституирует, по Апелю, философию как преодолевающую ‘методический солипсизм’ (апеллируя к ситуации диалогической коммуникации) и субстанциальный онтологизм (конституируясь как философия Я.). Кроме того, ‘трансцендентально-герменевтическая’ трактовка Я. позволяет снять принципиальное различие между классической онтологией и новоевропейской философией сознания, не отказывая при этом последней в присущей ей претензии на критику познания. Собственно, философия, по Апелю, ‘является рефлексией на ‘значение’ или ‘смысл’ языковых выражений (‘анализом Я.’), а философ выступает ‘как критик Я.’. Речевая понимающая коммуникация мыслится Апелем в качестве языковых игр, что задает новый вектор квази-языковой аналитики (см.ЯЗЫКОВЫЕ ИГРЫ). Именно языковая игра является сферой подлинной реализации не только сущности Я., но и человеческой сущности. В контексте ‘автоматического анализа дискурса’, методология которого предложена Пешё, центральным моментом лингвистического анализа выступает ‘изучение маркеров производства высказывания’, благодаря которому вносятся существенные модификации в само понимание структуры языка: 1) лексика перестает трактоваться как ‘простой список морфем вне связи с синтаксисом’, — напротив, она понимается как ‘структурное множество взаимосвязанных с синтаксисом элементов’; 2) синтаксис уже не интерпретируется в качестве ‘нейтральная область чисто формальных правил’, но рассматривается как ‘способ организации (специфический для данного языка) следов меток-ориентиров акта производства высказывания’. Философия Я., таким образом, предельно расширяет в философии 20 в. ареал своего интепретационного потенциала, включая в него и концепцию человека, и концепцию сознания, и концепцию бытия. ‘Я. является истинным средоточием человеческого бытия, если рассматривать его исключительно в сфере, которую заполняет он один, — в сфере человеческого бытия-друг-с-другом, в сфере взаимопонимания, все крепнущего согласия, которое столь же необходимо для человеческой жизни, как воздух, которым мы дышим’ (Гадамер). Именно поэтому ‘языкознание есть предыстория человеческого духа’ и именно ‘в языке мы обычно так же дома, как и в мире’ (Гадамер), ибо сама наша жизнь артикулирована как ‘разговорное бытие’ (Левинас). И как греки ‘взволнованно и неустанно вслушивались в шелест листвы, в шум ветра, одним словом — в трепет природы, пытаясь различить разлитую в ней мысль’, так и современник, вслушиваясь в ‘гул языка’ (а ‘гул — это шум исправной работы’), вопрошает ‘трепещущий в нем смысл’, ибо для ‘современного человека этот Я. и составляет Природу’ (Р.Барт). В целом описанные векторы анализа языковой реальности, конституированные в современной философской культуре, фактически означают ‘трансформацию prima philosophia в философию Я.’ (Апель). (см. такжеDIFFERANCE,МЕТАЯЗЫК,КОД,ПИСЬМО,ФОНОЛОГИЗМ,АВТОР,АЦЕНТРИЗМ,БИНАРИЗМ,ДЕКОНСТРУКЦИЯ,ДИСКУРС,ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ,НАРРАТИВ,ОЗНАЧИВАНИЕ,ПОСТМОДЕРНИЗМ,ПУСТОЙ ЗНАК,СЛЕД,СМЕРТЬ АВТОРА,ТЕКСТ,ТЕКСТОВОЙ АНАЛИЗ,ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЕ ОЗНАЧАЕМОЕ,ЧТЕНИЕ,ЭКСПЕРИМЕНТАЦИЯ,ЯЗЫКОВЫЕ ИГРЫ.)

ЯЗЫК

— знаковая система, используемая для целей коммуникации и познания. Системность Я. выражается в наличии в каждом Я., помимо словаря, также с и н -таксиса и семантики. Синтаксис определяет правила образования выражений Я. и их преобразования, семантика является множеством правил придания значений выражениям Я. Каждый Я. имеет также прагматику, определяющую отношение между ним и теми, кто использует его для общения и познания.

Обычный, или естественный, Я. складывается стихийно и постепенно, его история неотделима от истории владеющего им народа. В Я. сосредоточены опыт многих поколений, особый взгляд целого народа на мир. С первых лет жизни, втягиваясь в атмосферу родного Я., человек не только усваивает определенный запас слов и грамматических правил, но и незаметно для себя впитывает также свою эпоху, выраженную в Я., и тот огромный опыт, который отложился в нем.

Естественный Я., пропитывающий ткань повседневной практической жизни, должен быть столь же богат, как и сама жизнь. Разнородность, а иногда просто несовместимость выполняемых им функций — причина того, что не все свои задачи он решает с одинаковым успехом. Но как раз эта широта не дает Я. закоснеть в жестких разграничениях и противопоставлениях. Он никогда не утрачивает способности изменяться с изменением жизни и постоянно остается столь же гибким и готовым к будущим переменам, как и она сама.

Разнообразные искусственные Я., подобные Я. математики, логики и т.д., генетически и функционально вторичны в отношении естественного Я. Они возникают на базе последнего и могут функционировать только в связи с ним.

Обычный Я., предназначенный прежде всего для повседневного общения, имеет целый ряд своеобразных черт. Он является аморфным как со стороны своего словаря, так и в отношении правил построения выражений и придания им значений. В нем нет четких критериев осмысленности выражений. Не выявляется строго логическая форма рассуждений. Значения отдельных слов и выражений зависят не только от них самих, но и от их окружения. Многие соглашения относительно употребления слов не формулируются явно, а только предполагаются. Почти все слова имеют несколько значений. Одни и те же предметы порой могут называться по-разному. Есть слова, не обозначающие никаких реально существующих объектов, и т.д. Эти и др. особенности обычного Я. говорят, однако, не столько о его определенном несовершенстве, сколько о могуществе, гибкости и скрытой силе.

По вопросу об отношении Я. к действительности имеются две противоположные т.зр. Согласно первой из них, Я. есть продукт произвольной конвенции; в выборе его правил, как и в выборе правил игры, человек ничем не ограничен, в силу чего все Я., имеющие ясно определенную структуру, равноправны («принцип терпимости» Р. Карнапа). В соответствии со второй т.зр. Я. связан с действительностью и его анализ позволяет вскрыть некоторые общие факты о мире.

Конвенционалистская концепция Я. принималась многими представителями философии неопозитивизма. Она основана на преувеличении сходства естественных Я. с искусственными и на ошибочном истолковании ряда фактов, касающихся последних.

Я., являющийся инструментом мышления, связан своей смысловой стороной с действительностью и своеобразно отражает ее. Это проявляется в обусловленности развития Я. развитием человеческого познания, в общественно-историческом генезисе языковых форм, в успешности практики, опирающейся на информацию, получаемую с помощью Я.

Весьма распространенным является тезис о зависимости наших знаний о мире от используемого в процессе познания Я. К различным формам этого тезиса ведут представления о Я. как об одной из форм проявления «духа народа» (В. Гумбольдт) или реализации свойственной человеку способности символизации (Э. Кассирер), утверждение об искажении результатов непосредственного познания в процессе их выражения (А. Бергсон, Э. Гуссерль). Принцип неизбежной зависимости картины мира от выбора понятийного аппарата вместе с положением об отсутствии ограничений в этом выборе составляет существо «радикального конвенционализма», принимавшегося К. Айдукевичем.

Положения о связи Я. с мышлением и действительностью позволяют найти решение вопроса о роли Я. в познании. Я. есть необходимый инструмент отображения человеком действительности, оказывающий влияние на способ ее восприятия и познания и совершенствующийся в процессе этого познания. Активная роль Я. в познании состоит в том, что он влияет на уровень абстрактного мышления, на возможность и способ постановки вопросов относительно действительности и получения ответов на эти вопросы. Утверждение, что Я. является активным фактором формирования нашей картины мира, не означает, однако, ни того, что Я. «творит» эту картину, ни того, что он определяет принципиальные границы возможностей познания. Я. не только влияет на познание, но и сам формируется в процессе познания действительности как средство адекватного ее отображения.

Философы и логики неоднократно обращали внимание на ошибки, проистекающие из неправильного употребления и несовершенства естественного Я., и призывали к осторожности в пользовании им. Наиболее радикальные из них требовали создания некоторого «совершенного» Я. (Г.В. Лейбниц, Б. Рассел). Современная лингвистическая философия положению, что Я. должен быть предметом философского исследования, придала форму утверждения, что Я. является единственным или во всяком случае наиболее важным предметом такого исследования. Философия оказалась при этом сведенной к «критике Я.», задача которой состоит в том, чтобы туманные и запутанные мысли делать ясными и четко друг от друга отграниченными. В рамках лингвистической философии сложились два направления: одно из них ставит своей целью логическое усовершенствование естественного Я. и замену отдельных его фрагментов специально сконструированными Я. (реконструкционизм); второе уделяет основное внимание исследованию способов функционирования естественного Я., пытается дать наиболее полное описание его свойств и устранить тем самым затруднения, связанные с неправильным его употреблением (дескрипционизм).

Анализ Я. не является, однако, единственной задачей философии и не может быть сведен к прояснению его логической структуры. Я. связан с мышлением и действительностью и не может быть понят вне этой связи. Он должен рассматриваться в контексте целого ряда проблем, касающихся познания и общения; важна не только логическая, но и гносеологическая и социальная проблематика Я.

ЯЗЫК - сложная развивающаяся семиотическая система, являющаяся специфическим и универсальным средством объективации содержания как индивидуального сознания, так и культурной традиции, обеспечивая возможность его интерсубъективности, процессуального разворачивания в пространственно-временных формах и рефлексивного осмысления Я. выполняет в системе общества такие функции, как 1) экспрессивная; 2) сигнификативная; 3) когнитивная; 4) информационно-трансляционная; 5) коммуникативная. Аналитизм Я. (дискретность смысла его единиц и возможность их комбинаторики по определенным правилам) обеспечивает возможность формирования текстов как сложных знаков с развитой системой модальности, что задает Я. как знаковой системе свойство универсальности в выражении как процес-суальности человеческого сознания и его состояний, так и целостной системы представлений о мире в качестве резуль-татата познания. В качестве многоаспектного феномена Я. выступает предметом изучения различных теоретических дисциплин: лингвистики, логики, семиотики, психологии (психолингвистики), социологии (социолингвистики), культурологии и др. В своей универсальной постановке проблема Я. является исконным предметом философского анализа. Ядром философской проблематики в данной сфере выступают: 1) в рамках традиционной и классической философии Я. - проблема возможности и меры предоставленности бытия в Я., проблема онтологического статуса языковых значений (»слова» и «вещи»), проблема соотношения Я. и мышления, проблема функционирования Я. в социокультурном контексте и др.; 2) в рамках неклассической философии Я. - проблема языкового формализма и его интерпретации, проблема языковой структуры, проблема соотношения естественных и искусственных Я., статус Я. в онтологии человеческого существования и др.; 3) а в рамках современной (постмодернистской) философии Я. - проблема текста и интертекстуальности, проблема нарративной языковой референции, проблема означивания языковых игр и др. В соответствии с этим, классический, неклассический и современный периоды в развитии философии Я. могут быть условно обозначены как имеющие своим предметом - соответственно - языковую семантику, языковую синтактику и языковую прагматику. Традиционная парадигма в философии Я. Ранние варианты философии Я. представлены так называемой философией имени, центральным предметом которой выступает феномен номинации и имя как синкретичный комплекс, заданный нерасчленностью в архаичной культуре понятия и выражающего его слова. И если древнегреческая традиция в контексте своей общеатомистической ориентации интерпретировала предложение как архитектонически складывающееся из имен (например, феномен дискретности речи в концепции Аристотеля), то древнеиндийская традиция осмысления Я., напротив, трактовала имя как конституированное в результате деструкции предложения как исходной единицы Я. в процедуре рефлексивного грамматического анализа. Тем самым в рамках традиционной культуры обозначаются контуры определяющего классическую концепцию Я. противостояния семантического и синтаксического ее векторов (так наз. «философия имени» и «философия предиката»). Узловой проблемой философии имени выступает проблема соотношения имени и соответствующего ему предмета как фрагмента действительности или - иначе - проблема «установления имен» (др. инд. namadheys, греч. onomatophetike). Традиционные концепции имени дифференцируются в соответствии с критериальной матрицей, задаваемой базовой для традиционной философии языка дихотомической оппозицей двух альтернативных подходов к трактовке языковой проблематики: онтологического и конвенциального. Первый подход базируется на презумпции онтологической заданности соответствия имени и означаемого им предмета: «образовать имена (вещей) не может всякий, кому вздумается, но (лишь тот), кто видит ум и естество сущего. Итак, имена - по природе» (Прокл о позиции Пифагора). То обстоятельство, что имена даны предметам по природе (phusei), означает возможность правильного или неправильного наименования и задает необходимость постижения истинного значения (etimon) имени (отсюда - исходно - «этимология»), обеспечивающего постижения сущности предмета (позиция стоиков). В противоположность этому, конвенциальный подход к имени понимает наименование как осуществленное не в соответствии с глубинными автохотоными качествами предмета, но «по установлению, договору» (vesei). В рамках такого подхода имя принципиально не субстанциально, не атрибутивно и не имманентно предмету: «по одному комку глины узнается все сделанное из глины, (ибо) видоизменение - лишь имя, основанное на словах; действительное же - глина» (Упани-шады). Такая парадигма истолкования имени не позволяет проникнуть в сущность предмета посредством постижения его «правильного имени», ибо «имена обусловлены сознанием» (ранний буддизм), что в целом снимает проблему правильности имен как таковую, ибо «имена по случаю, а не по природе» (Демокрит). Общим для обеих позиций является понимание наименования как освоения и совпадение образа номатета «демиурга имен» с космоустроителем. При всей своей наивности, альтернатива двух названных подходов к природе имени практически закладывает исходную основу конституированной в рамках современной философии Я. фактически изоморфной альтернативы герменевтической трактовки текста как предполагающего понимание в качестве реконструкции его имманентного смысла и его постструктуралистской интерпретации как децентрированного, конструируемого в акте воспроизведения, допускающего принципиальный плюрализм трактовки и предполагающего деконструкцию как процедуру, в рамках которой понять текст - значит сделать его осмысленным и семантически значимым. В античной философии языка оформляется также интенция синтеза названных позиций: наряду с фигурой номатета в философии Платона присутствует модель структурно-семантического со-ответсвия имени и предмета - в когеретном режиме - с одной стороны, и эйдоса-образца - с другой. В рамках средневековой философии проблема имени артикулируется в контексте спора об универсалиях, что задает соответственную дифференциацию версий ее интерпретации в рамках таких схоластических направлений, как номинализм (»термин, произнесенный или написанный, означает нечто лишь по установлению - ex institutio» - Уильям Оккам) и реализм (»познаем не по сущностям, а по именам» - Василий Великий). Однако, при кажущейся изоморфности данной оппозиции античной оппозиции онтологизма и конвенционализма, медие-вальное понимание имени гораздо сложнее и глубже, ибо включает в себя идею фундаментального символизма, задающего понимание имени как конвенции в контексте библейской традиции (»и нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым» - Быт, 2, 20), однако - конвенции, причастной неявным образом к сущности означаемой вещи (в русле тотального семиотизма средневекового христианства). Такая установка задает импульс развитию разветвленной и сложной логико-философской традиции в рамках схоластики: введение терминов «абстрактное» и «конкретное понятие» Иоанном Дунсом Скотом; развитие категориального аппарата логики (см. СХОЛАСТИКА). В новоевропейской традиции философия Я., смыкается с методологией, эволюционирующей в контексте гносеологии (по оценке Локка, вне языковой аналитики «невозможно сколько-нибудь ясно или последовательно рассуждать о познании»). В контексте эмпирико-сенсуалистичной парадигмы имя рассматривается как результат рационального конструирования на базе данных чувственного опыта (»имя есть слово, произвольно выбранное нами в качестве метки» у Гоббса), что может быть оценено как историческое доминирование кон-венциальной концепции наименования «по установлению» над концепцией номотетики «по природе». Такой подход имеет своим следствием и оформление в философии Я. ориентации на анализ последнего с позиций логико-математического формализма (»Я. можно назвать одним из видов алгебры, или, наоборот, алгебра есть не что иное, как Я.» - Д. Гартли) и установки на критику своего рода вербального фетишизма: коль скоро слова обозначают не объекты, но идеи (десигнаты), то отождествление слов с предметами (денотатами) ведет к ошибкам в познании. Резонирующее взаимодействие этих двух тенденций задает интенцию на создание специального Я. науки, достаточно формализированного и удовлетворяющего требованию десигнативной определенности (концептуальный эскиз такого Я. у Кондорсе, «всеобщая и рациональная грамматика» Пор-Рояля, «алгебра универсальной рациональной семантики» Лейбница), что в далекой перспективе послужило одним из исходных импульсов позитивистской программы очищения языка науки от метафизических суждений. На базе традиционной философской аналитики Я. вырастает как классическая парадигма философии Я., так и теоретическая лингвистика, равно основанные на пре-зумции истолкования Я. как внеположенной объективной реальности, открытой для когнитивного проникновения в рамках субъект-объектноой процедуры. Исходной формой этого объективизма выступает лингвистический натурализм. В контексте сравнительно-исторического языкознания оформляется подход к Я. как к организму, проходящему в своем развитии стадии «становления» и «истории развития» и стадию «распада языковых форм», вызванную деформацией Я. со стороны духа (А. Шлейхер); формируется генеалогическая классификация языков (Э. Бенвенист). Младограмматической лингвистической школой (Г. Остхов, К. Бругман, Б. Дельбрюк, Г. Пауль и др.) принцип историцизма (»принцип истории Я.» у Пауля) был рассмотрен как основа теоретического языкознания, ориентированного на исследование языкового формализма. В качестве альтернативы лингвистическая школа «Слова и вещи» культивирует фокусировку внимания не на фонетическо-формальном, а на семантико-этимологическом аспекте языковой эволюции, понимаемой как «история слововещей» (X. Шухардт). Окончательное оформление классической парадигмы в истории языкознания было осуществлено в связи с появлением концепции Соссюра, опубликованной после его смерти учениками (III. Балли и А. Сеше) на основании студенческих конспектов. Соссюром осуществлен системный подход к феномену Я.: «Я. представляет собой целостность сам по себе». А поскольку Я. «является системой», поскольку любое изменение в ней, побобно ходу в шахматной партии, касаясь исходно одного элемента Я. (фигуры), на самом деле в результате своей реализации приводит к изменению «значимостей всех фигур» и «может коренным образом изменить течение всей партии». - Однако, для оценки, понимания и анализа наличного состояния системы Я., по Соссюру, знание ее генезиса является избыточным: «зритель, следивший за всей партией с самого начала, не имеет ни малейшего преимущества перед тем, кто пришел взглянуть на положение партии в критический момент», в силу чего, хотя «вне категории времени языковая реальность не полна, и никакие заключения относительно нее невозможны», тем не менее - «единственный реальный объект лингвистики - это нормльная и регулярная жизнь уже сложившегося Я.». В этой связи, Соссюр дистанцирует «внутреннюю лингвистику» или собственно лингвистику, направленную на анализ имманентной системы языка, и так называемую «внешнюю лингвистику», предметом которой являются внешние по отношению к языковой системе условия ее функционирования (прежде всего, социальный контекст). Важнейшей особенностью системы Я. является семиотический характер (»Я. - это семиологическое явление», «система различных знаков»). Знаки, функционально предназначенные для «выражения идей», абсолютно безразличны по отношению к содержанию последних и являются результатом закрепленной в традиции конвенции. «Именно потому, что знак произволен, он не знает другого закона, кроме традиции, и, наоборот он может быть произвольным лишь потому, что опирается на традицию». Языковой знак, по Соссюру, есть единство означающего (план выражения) и означаемого (план содержания). Соссюру принадлежит заслуга дифференциации Я. (langue) и речи (parole), задающих в своем взаимодействии сферу речевой практики (langage). Идеи Соссюра заложили фундамент классической парадигмы исследования Я., представленной такими направлениями в языкознании, как 1) копенгагенская школа с ее программой создания глоссемантики (греч. glosso - говорение) как «имманентной лингвистики» или «алгебры Я.» (Л. Ельмслев), исторически восходящей к логико-философским идеям Пор-Рояля и изоморфной идеям «априорной грамматики» Гуссерля и «чистого синтаксиса» Карнапа; 2) пражский лингвистический кружок, развивающий идеи семантических оппозиций в структуре Я. (В. Матезиус, С.Н. Трубецкой, Р. Якобсон); 3) американская школа дескриптивной лингвистики (Л. Блумфилд, 3. Харрис, В. Блок, У. Хоккет), исследовавшей речевое поведение с позиций бихевиоризма (дистрибутивный анализ речевого акта в категориях сигнала, стимула и реакции); 4) школа этнолингвистики (Э. Сепир, Г. Пайк, Б. ли Уорф), в рамках которой была сформулирована лингвистической относительности концепция; 5) французская структурно-формальная школа, тесно связанная с идеями философского структурализма и герменевтики и основанная на тезисе «Я. - не калька действительности», - языковые структуры интерпретируются этой школой, прежде всего, как «инструмент», посредством которого осуществляется взаимопонимание среди людей» (А. Мартине); 6) школа социолингвистики (У. Уитни, Дж. Фишман, У. Мейбов), центрированная вокруг проблематики функционирования Я. в социокультурном контексте; 7) школа системно-теоретической лингвистики, ориентированная на семиотический анализ языковых систем, в рамках которого «в своей совокупности Я. представляет собой великое творение, построенное по общему закону, закону когеренции (связанности, coherence, частей и целого...), частные интегральные системы, которые как и любые системы, являются интегрирующими в отношении своих составных частей, обладают собственной целостностью». Таким образом, Я. представляет собой «системное целое, охватывающее всю протяженность мыслимого и состоящее из систем, каждая из которых относится только к одной конкретной части мыслимого» (Гийом). На базе классической трактовки Я., ориентированной на анализ его объективных параметров, и, в частности, языкового формализма, развиваются такие современные направления исследования, как концепция интерфейса «человек-компьютер», в рамках которой именно Я. обеспечивает «интеллектуальность системы»; «генетическая грамматика» В.А. Ратнера, основанная на рассмотрении белковых цепочек как своего рода биологических «текстов без пробелов»; «полинуклеотидный Я.» (»НК-Я.») в геномной биологии М. Ичаса и др. Параллельно разворачиванию традиции классического подхода к Я. в европейской культуре закладываются основы неклассической парадигмы в философии Я., вызванной к жизни рассмотрением последнего не в качестве объективно наличной ставшей реальности, внеположенной познающему сознанию, но - напротив - в качестве творческой процессуальности, определяющей духовное бытие индивида и фактически совпадающей с ним. Первый импульс движения в этом направлении был задан в контексте предромантической философии 18 в., трактовавшей человека как «языковое существо», а Я. - как «форму развития человеческого духа» (Гердер). Важнейшей вехой оформления неклассической трактовки Я. является идея о возможности толкования в качестве Я. любой знаковой системы с заданной интерсубъективной семантикой (от исходной мысли Вундта о «языке жестов» до интегрального базисного тезиса Витгенштейна «мир есть язык»). Основоположником неклассической парадигмы истолкования языковых феноменов и основателем философии Я. в собственном смысле этого слова является Гумбольдт. В его трактовке Я. предстает не внешним средством выражения результатов мышления (»ergon»), но «непроизвольным средством» протекания последнего, - процессуальным средством духовного творчества и обретения истины (»energeia»). Я., таким образом, представляет, по Гумбольдту, особый мир, конституированный духом и выступающий в качестве медиатора между духом и предметным миром: языковое опосредование предметности позволяет сделать ее содержанием духа, открывая возможность мышления о мире. В этом контексте строй Я. оказывавется содержательной детерминантой мировосприятия и миропонимания (»внутренняя форма» Я. как «формирующий орган мысли»), что позволяет интерпретировать концепцию Гумбольдта как предвосхищение концепции лигвисти-ческой относительности. На базе идей Гумбольдта разворачивается широкий веер психологизированных концепций Я. (уже в рамках классической традициии) и собственно психолингвистики: трактовка Я. как «инстинктивного самосознания народа» у Г. Штейнтама, понимание И.А. Бодуэном де Куртэне предмета своего исследования как «действительного Я., существующего в своей непрерывности только психологически», радикализм крайних младограмматиков с их тезисом о том, что «реально Я. существует только в индивиде», и, следовательно, «на свете столько же отдельных языков, сколько индивидов» (Г. Пауль). Концепция Гумбольдта положила начало и неклассической парадигме философии Я., задав ее проблемное поле, категориальный аппарат и основные интенции. (Таким образом, можно констатировать, что если применительно к классической традиции трактовки Я. философское осмысление языковых феноменов осуществлялось в контексте общегносеологических философских моделей, но в рамках неклассической традиции философия Я. конституируется в качестве самостоятельной сферы философской проблематики). Становление философии Я. оказывает существенное воздействие не только на структурную организацию, но и на содержание проблемных полей философского знания, охватывая своим влиянием не только гносеологию и методологию, но также и онтологию, понятую как онтология человеческого существования, и антропологию, и др. В этой связи конституирование философии Я. рефлексивно осмыслено в философии как лингвистический поворот философской традиции, задающий интенцию на перевод философских проблем в плоскость Я. и поиск их решения посредством языковой аналитики. Так, логическая семантика Фреге исследует отношения обозначения, раскрывая связь смысла языковых выражений со значением в логическом смысле этого слова. На идее о различии смысла и значения языковых выражений основана философская концепция Витгенштейна, фундированная отказом от традиционного субъект-объектного членения высказываний, понятых в качестве целостных и автономных (ср. с логикой высказываний). Внимание неклассической философии Я. сфокусировано на так наз. проблеме семантического треугольника, т.е. проблеме соотношения имени с десигнатом и денотатом соответствующего понятия. В этой связи логика мышления анализируется Витгенштейном посредством анализа логики Я., а поскольку ареал бытия совпадает с ареалом «метафизического субъекта», поскольку бытие совпадает со сферой вербальной артикуляции: «мы делаем предикатами вещей то, что заложено в наших способах их представления». В работах позднего Витгенштейна осуществляется переориентация от стремления к экспликации и анализу онтологически заданной, базовой априорной структуры Я. на анализ плюральной вариативности его процессуальных актуализаций: значение не исходно, - оно возникает в ситуации контекстных словоупотреблений (номиналистический исток концепции Витгенштейна), организованных по определенным правилам (см. ЯЗЫКОВЫЕ ИГРЫ). Если правила построения языковых конструкций, являющиеся результатом конвенции «лингвистического сообщества», описываются Витгенштейном как «поверхностная грамматика», то законы организации языковых игр - как «формы жизни», оцениваемые им в качестве «глубинной грамматики», соотнесенной с фундаментальными структурами бытия. И если задачей философии является исследование языковых игр, то сверхзадачей - «языковая терапия», т.е. аналитическое исключение из Я. генерализаций как патологий. Концепция Витгенштейна - наряду с концептуальным «реализмом здравого смысла» Мура - выступила основанием оформления в неклассической традиции философии лингвистического анализа (аналитической философии или философии обыденного языка) ориентированной - в отличие от философии логического анализа - не на реорганизацию естественного Я. в соответствии с внешними правилами, привнесенными из логики, но - вслед за Витгенштейном - на анализ естественного функционирования слова в ситуативных контекстах с целью терапии неправильных (т.е. генерализующих) словоупотреблений: не реформирование, но формирование языковых систем (своего рода языковых игр). Если кембриджская (или «терапевтическая») школа лингвистической философии в своей ориентации на устранение из Я. обобщений как патологических образований смыкается в своих интенциях с психоанализом (Дж. Уиздом, М. Лазеровиц, Э. Эмброзиус), то оксфордская школа (или «школа обыденного языка») фокусирует внимание на позитивном анализе словоупотреблений, в том числе и аксиологического характера (»психологических высказываний» у Райла и «нравственных» - у Р. Хеара), с близких к номинализму позиций выступая против любых вариантов унификации языковых структур и строя свою концепцию Я. на основе идеалов вариативности и плюрализма: эксплицитная «концепция схемы Я.» П. Строссона; теория «речевых актов» в «лингвистической феноменологии» Дж. Остина. Последняя дифференцирует акты речи на локутивные (акт рефлексивного говорения о себе), иллокутивные (констатирующие, вопросительные и оценочные высказывания, направленные вовне себя) и перлокутивные (побудительные высказывания, направленные на интеллектуальные и эмоциональные миры других персон), задающие в своем взаимодействии речевое поле. В своей строгой формально-логической трактовке концепция Остина была положена в основание иллокутивной логики Р. Серла. Таким образом, именно в рамках лингвистической философии как особого вектора развертки философской проблематики реализуют себя базовые интенции неклассической парадигмы трактовки Я. В рамках логического позитивизма Венского кружка разрабатываются концепции Я. как фундаментального способа онтологической организации: «быть - значит быть значением связанной переменной» (Куайн). В этом контексте онтологическая проблематика артикулируется как проблема «перевода»: знание об объекте может быть объективировано в Я. соответсвующей теории Тп, а знание о ней - в Я. теории Тn+1, т.д. - однако «радикальный перевод», т.е. перевод на Я. реальности принципиально недостижим в связи с «непрозрачностью» основ и способов референции объектов этой реальности в структурах Я. В этом контексте остро встает проблема интерпретации, а также проблема соотношения означающего и выражающего планов Я. (противопоставление «референциального» и «эмотивного» словоупотребления у К.К. Огдена и И.А. Ричардса). Острая актуализация проблем языкового формализма, а также механизмов осуществления таких процедур, как референция и интерпретация, позволило философии Я. выступить в качестве методологической основы разработки концепции искусственных языков как семиотических систем, каждая из которых с точки зрения теории множеств предстает как семантический универсум и предполагает эксплицитно заданную сферу своей предметной аппликации. Однако, сама философия Я. далека от идеи возможности адекватного моделирования естественного бытия Я. в функционировании знакового формализма: Куайном формулируется идея «стимульного значения» как внеязыковых, привнесенных ситуативными «стимулами» детерминант принятия или не принятия высказывания. Транзитивной по отношению к неклассической и современной (постмодернистской) парадигмам интерпретации Я. является концепция, сформулированная в работах позднего Хайдеггера и основанная на принципиальном отказе от узко-специальной, сугубо семиотической его трактовки. По Хайдеггеру, человек как «пастух бытия» слушает его глубинный зов - призыв абсолютной семантической полноты, жаждущей обрести форму своего выражения. Именно в Я. коренится для человека возможность свершения своего высшего предназначения: Я есть способность человека «сказать бытие», артикулировать в языковых структурах его голос, ибо устами говорящего говорит само бытие, обретающее в Я. сферу своей презентации, - и в этом плане Я. есть «дом бытия». В свете этого «дар речи есть не какая-то одна из человеческих способностей рядом со многими другими. Дар речи отличает человека, только и делая его человеком. Этой чертой очерчено его существо... Сущность человека покоится в Я.» (Хайдеггер). Трактовка Я. как проявления активности человеческой сущностной экзистенции и идея наполняемости языковых структур бытием в интеллектуально-волевом человеческом усилии инспирирует современную парадигму философии Я., конституируемую в контексте культуры постмодерна. Проблема Я. в контексте этой философской парадигмы задает принципиально новое видение языковой реальности. Восприняв от классической и неклассической традиций идеи произвольности языкового знака как единства означаемого и означающего (Соссюр), влитости Я. в культурный контекст (Гумбольдт), концепции лигвистической относительности (Э. Сепир и Б. Ли Уорф), плюральности значений естественного языка в концепции языковых игр (Витгенштейн), идеи произвольности выбора правил Я., соотносимых с правилами игры (»принцип терпимости» Карнапа), конституирования смысла языковых выражений в контексте векторного человеческого усилия (Хайдеггер), современная философия Я. генетически восходит к концепции Хомского, создавшего трансформационную (генеративную) модель Я. и дистанцировавшего лингвистическую компетенцию (способность носителя Я. структурировать в соответствии с аксиоматически заданными «правилами грамматики» как «универсальным грамматическим ядром» бесконечное множество высказываний), т.е. потенциальный Я., Я. как возможность- с одной стороны, и языковой перфоманс (англ. performance - исполнение), т.е. применение языковой компетенции в конкретной ситуации говорения, актуальный Я., Я. как действительность. Парадигма постмодерна радикально по-новому артикулирует саму проблему языковой реальности. Прежде всего, текст понимается предельно расширительно: с одной стороны - мир как текст (»словарь» и «энциклопедия» у Эко, «космическая библиотека» у В. Лейча, собственно «текст» у Дерриды). В рамках герменевтической традиции заложена трактовка Я. в связи с проблематикой понимания: по Гадамеру, открытое для понимания бытие и есть Я. Понимание, таким образом, задает как возможность понимающего мироистолкования, так и горизонт герменевтической онтологии. - Постижение смысла бытия оказывается тождественным его языковому конструированию: «система категорий - это система способов конструирования бытия» (Деррида). Фундаментальным для постмодерна является тезис о соотнесенности Я. с таким феноменом, как власть. Языки, которые «высказываются, развиваются, получают свои характерные черты в свете (под Сенью) Власти», Барт называет энкратическими, языки же, которые «вырабатываются, обретаются, вооружаются вне Власти и (или, против нее) - акратическими. И если энкрати-ческий Я. основан на дискретных «фигурах системности», то акратический Я. резко дистанцирован «от доксы (то есть парадоксален)». Однако, в любом случае, власть Я. - это власть смыслосозидающая и текстоконструирующая (ср. с оценкой Гумбольдтом языковых систем как средств «превращения мира в собственность духа»). Постмодернистская трактовка Я. как порождающего феномена апплицируется на сферу бессознательного, традиционно ускользавшего из-под юрисдикции вербального дискурса; в рамках структурного психоанализа фиксирована языковая форма «бытия бессознательного как речи другого» (Лакан): в бессознательном, по формулировке Лакана, «говорит желание», которое, будучи артикулированным вербально, теряет свою автохтонность, оказываясь не просто подчиненным, но фактически заданным внешними требованиями грамматического строя и правил речевых практик, - вектор «означающих» как объективных форм Я. фактически очерчивает индивидуальную судьбу (Лакан). Бессознательное, таким образом, предстает как Я., а желание - как текст. В когнитивно-рациональной сфере мы тем более сталкиваемся с языковой тотальностью: «мышление и познание предопределены языковым мироистолкованием», а «всякие рассуждения о Я. вновь и вновь оказываются Я.» (Гадамер). Философия конституируется в этом контексте как особая «речевая деятельность» по формулировке претендующих на абсолютную истинность высказываний о мире в целом (Кожев). Задавая принципиально новое (предельно расширительное) видение языковой реальности, философия постмодерна формулирует и принципиально новые стратегии по отношению к тексту. Текст абсолютно свободен, ибо лишен «почтения к целостности (закону)» (Барт), в этой связи он лишен и жесткой структуры, будучи организован как ризома, а также центра, будучи полисемантичным: «функцией этого центра было бы... гарантировать, чтобы организующий принцип системы ограничивал то, что мы можем назвать свободной игрой структуры» (Деррида). В этом отношении классическая трактовка текста, оцененная Дер-ридой как «онто-тео-телео-фалло-фоно-логоцентризм», сменяется идеалом «невозможного текста» (Делез) с «бесовской текстурой» (Барт), понятого как «конструкция», коллаж цитат, организованный по такому принципу, как «ирония, ме-таречивая игра» (Эко). Особое значение приобретает в этой системе отсчета феномен контекста как результата взаимодействия текстовых подсистем (см. КОНТЕКСТ) Ж. Женнет вводит классификацию взаимодействия текстов, предполагающую вычленение таких уровней, как 1) интертекстуальность (представленность одного текста в другом в виде цитат, плагиата, иллюзий или намеков); 2) паратекстуальность (как отношение текста к своей части, например, эпиграфу или названию); 3) метатекстуальность (как отнесенность текста к контексту); 4) гипертекстуальность (взаимопародирование текстов); 5) архитекстуальность (как текстовая жанровая связь). Поскольку «лингвистическая норма» уже перестает быть предметом «безусловной веры в референциальный Я.» (X. Брук-Роуз), поскольку даже пародия, основанная на этой вере, «стала невозможной», в силу чего единственной формой речевого самовыражения остается «пастиш» (ит. pasticcio - стилизованная опера-попурри) как «изнашивание стилистической маски» (Ф. Джеймисон). В этой системе отсчета невозможна иная стратегия по отношению к тексту, нежели как основанная на отказе от восприятия его в качестве исполненного изначального смысла, что снимает саму проблему так называемого правильного прочтения: смысл должен быть исполнен в языковом перфомансе (Хомский), сконструирован в процессе деконструкции (Деррида), построен «при построении собственной субъективности» (Фуко) или выстроен в процессе текстопорождения как «означивания» (Кристева), рожден творческим актом «состоявшегося шизофреника» (Делез и Гваттари) или генерирован в коммуникативном акте (Апель). Иначе говоря, смысл не имеет массы покоя: «текст значит ткань, однако, если до сих пор мы эту ткань неизменно считали завесой, за которой... скрывается смысл», то в рамках постмодерна этот смысл конституируется лишь процессуально - «путем нескончаемого плетения множества нитей» текстовой ткани (Барт). Ото выдвигает на передний план фигуру Читателя как источника смысла. - Смерть субъекта как фундаментальная для постмодерна идея в данном случае оборачивается такой своей стороной, как смерть Автора: «рождение читателя приходится оплачивать смертью Автора» (Барт). Автор превращается в «скрипто-ра» - не более, - который отнюдь не есть «тот субъект, по отношению к которому его книга была бы предикатом» (Барт). Центральное место в языковых процессах занимает, таким образом, не письмо, а чтение (см. МАК-ЛЮЭН), как место понимания занимает интерпретация: «чтение произведения влечет за собой акт интерпретации со стороны читателя. Каждый читатель овладевает произведением... и налагает на него определенную схему смысла» (Дж.Х. Миллер). В позднем постмодерне столь же важным источником смысла, как и интерпретация, оказывается коммуникация. Так, Апель предлагает «трансцендентально-герменевтическую» трактовку Я., ибо «Я. является трансцендентной величиной.., условием возможности и значимости диалогического взаимопонимания». В этой системе отсчета ситуация диалога, предполагающего взаимопонимание и реализующегося посредством Я., становится фундаментальной для артикуляции полей философской проблематики: роль «языковых значений» выходит далеко за рамки обслуживания когнитивного и праксеологи-ческого субъект-объектного взаимодействия, - она оказывается конституирующе значимой и «для интерсубъективной коммуникации, которая не может быть сведена к языковой передаче информации.., а является одновременно процессом достижения согласия относительно смысла выражений и смысла бытия вещей, представленных в языковых выражениях» (Апель). Логицистская модель Я., по Апелю, «исходящая из идеи произвольного обозначения инструментальных представлений, не в состоянии объяснить интерсубъективно значимую языковую систему и интрасубъективные правила использования Я., отвлекаясь от коммуникативной практики и психических функций речевого субъекта» (ср. с идеей классического языкознания: «обобщение - вот единственно то, что порождает язык индивида» - Г. Пауль). Между тем, с точки зрения постмодерна, «говорение не относится к сфере Я, но к сфере Мы» (Гадамер), и условием возможности Я. выступает диалог, который «предшествует речи и порождает ее» (Делез и Гваттари), - «встреча является первоначальной и необходимой конъюнктурой значения языка: кто-нибудь, говорящий «Я», направляется к другому человеку» (Левинас). Именно анализ речевых коммуникативных практик конституирует, по Апелю, философию как преодолевающую «методический солипсизм» (апеллируя к ситуации диалогической коммуникации) и субстанциальный онтологизм (конституируясь как философия Я.). Кроме того, «трансцендентально-герменевтическая трактовка Я... позволяет снять принципиальное различие между классической онтологией и новоевропейской философией сознания, не отказываясь при этом от свойственной последней претензии на критику познания». Собственно, философия, по Апелю, «является рефлексией на «значение» или «смысл» языковых выражений (»анализом Я.»), а философ выступает «как критик Я.». Речевая понимающая коммуникация мыслится Апелем в качестве языковых игр, что задает новый вектор квази-языковой аналитики (см. ЯЗЫКОВЫЕ ИГРЫ). Именно языковая игра является сферой подлинной реализации не только сущности Я., но и человеческой сущности. - Философия Я., таким образом, предельно расширяет в постмодерне ареал своего интепретационного потенциала, включая в него и концепцию человека, и концепцию сознания, и концепцию бытия. «Я. является истинным средоточием человеческого бытия, если рассматривать его исключительно в сфере, которую заполняет он один, - в сфере человеческого бытия-друг-с-другом, в сфере взаимопонимания, все крепнущего согласия, которое столь же необходимо для человеческой жизни, как воздух, которым мы дышим» (Гадамер). Именно поэтому «языкознание есть предистория человеческого духа» и именно «в Я. мы обычно так же дома, как и в мире» (Гадамер), ибо сама наша жизнь артикулирован как «разговорное бытие» (Левинас). И как греки «взволнованно и неустанно вслушивались в шелест листвы, в шум ветра, одним словом - в трепет природы, пытаясь различить разлитую в ней мысль», так и современник, вслушиваясь в «гул языка» (а «гул - это шум исправной работы»), вопрошает «трепещущий в нем смысл», ибо для «современного человека этот Я. и составляет Природу» (Барт). В целом, описанные векторы анализа языковой реальности, конституированные в культуре постмодерна, фактически означают «трансформацию prima philosophia в философию Я.» (Апель).

ЯЗЫ́К -а́; м.

1. Орган в полости рта в виде мышечного выроста у позвоночных животных и человека, способствующий пережёвыванию и глотанию пищи, определяющий её вкусовые свойства. Розовый длинный я. собаки. Шершавый кошачий я. Облизать губы языком. Обжечь я. Положить таблетку под я. Попробовать на я. (определить вкус чего-л.). Показать кому-л. я. (также: как знак насмешки). Бежать, высунув я. (разг.; очень быстро). / Этот орган некоторых животных, используемый в пищу; кушанье из него. Говяжий я. Отварной я. с горошком. Заливной я.

2. Этот орган человека, участвующий в образовании звуков речи и тем самым в словесном воспроизведении мыслей; орган речи. Произнося этот звук, прижмите кончик языка к верхним зубам. Хочу сказать, а я. не слушается. Длинный я. (неодобр.; о том, кто говорит лишнее). Злые языки (о сплетниках, клеветниках). На я. остёр кто-л. (умеет говорить остро). Я. зудит, чешется у кого-л. (разг.; о нестерпимом желании сказать что-л., высказаться). Прикусить (закусить) я. (также: разг.; внезапно замолчать, испугавшись чего-л.). Болтать (трепать, чесать и т.п.) языком (разг.-сниж.; много разговаривать; говорить вздор). Что на уме, то и на языке у кого-л. (что думает, то и говорит).

3. Система словесного выражения мыслей, обладающая определённым звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения людей. Древние языки. Французский я. История языка. Мёртвые языки (существующие только в памятниках письменности). Условный я. (арго́). Найти общий я. с кем-л. (достичь взаимопонимания; договориться о чём-л.). Говорить на разных языках с кем-л. (не иметь взаимопонимания). Русским языком говорить (сказать) что-л. (сказать что-л. ясно, понятно). // только ед. Способность говорить, выражать словесно свои мысли. Я. - принадлежность человеческого рода. Зачем драться, у вас что, языка нет?

4. Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками; стиль. Литературный я. Разговорный я. Поэтический я. Газетный я. Я. науки. // (кого-чего). Способ словесного выражения, свойственный кому-, чему-л.; индивидуальный стиль, слог. Я. Пушкина. Звучный, сильный я. Шекспира. У каждого персонажа свой я.

5. (чего). Система знаков (звуков, сигналов), передающих информацию. Я. животных. Я. пчёл. Я. жестов. Я. дорожных знаков. Я. программирования. Информационные языки. // То, что выражает, объясняет собой что-л. Я. фактов. Я. формул. Я. музыки. Я. взглядов, улыбок. * Язык любви, язык чудесный, Одной лишь юности известный (Лермонтов).

6. мн.: языки́ и язы́ки. Устар. Народ, народность. * Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой, И назовёт меня всяк сущий в ней язык, И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгус, и друг степей калмык (Пушкин).

7. ед. вин.: языка́. Разг. Пленный, от которого можно узнать нужные сведения. Взять языка. Допросить языка.

8. Металлический стержень в колоколе или колокольчике, который, ударяясь о стенку, производит звон. К языкам привязаны верёвки. Ударить языком о стенку. Я. рынды.

9. чего или какой. О том, что имеет удлинённую, вытянутую форму. Языки пламени. Огненный я. Я. волны. Я. ледника.

◊ Эзопов язы́к (см. Эзо́пов). Язы́к без костей у кого. О болтливом человеке. Язы́к на плече у кого. О состоянии большой усталости (от дел, движения). Язы́к прилип к гортани у кого. О потере способности говорить. Язы́к развязался (развяжется) у кого (см. Развяза́ться). Язы́к хорошо подвешен (привешен) у кого. О красноречивом, складно говорящем человеке. Держать язы́к за зубами (на привязи). Умалчивать, не говорить о чём-л. Ломать язы́к. Говорить неправильно, искажая слова, звуки. Язы́к поточить (см. Поточи́ть). Придержать язы́к. Удержаться от высказывания. Прикусить язы́к. Спохватившись, внезапно замолчать. Проглотить язы́к. Замолчать, перестать говорить. Язы́к проглотишь. О чём-л. вкусном. Развязать язы́к (языки́) (см. Развяза́ть). Распустить язы́к. Позволить себе говорить лишнее. Связать язы́к кому. Заставить молчать или не дать возможности свободно, без стеснения говорить, высказываться. Язы́к сломаешь. Очень трудный для произношения (о словах, фразах и т.п.). Укоротить язы́к кому. Заставить кого-л. поменьше болтать, быть менее дерзким. Укроти язык! Замолчи! Дёрнуло за язы́к кого; чёрт дёрнул за язы́к кого. Выражение крайнего сожаления, досады по поводу сказанного не во время, не к месту. Тянуть за язы́к кого (см. Тяну́ть). Проситься на язы́к. О словах, фразах, готовых быть произнесёнными. Вертеться на кончике языка́. О тщетном усилии вспомнить что-л. хорошо известное, знакомое, но забытое в данный момент. Не сходить с языка́. Беспрестанно произноситься, упоминаться в разговорах. Сорвалось (слово) с языка́. Невольно, неожиданно для говорящего быть произнесённым. Отсохни у меня язы́к. Клятвенное заверение в подтверждение правильности сказанного. Типун на язы́к кому. Недоброе пожелание тому, кто говорит не то, что следует. Притча во язы́цех (см. При́тча).

◁ Язычо́к (см.). Язычи́ще, -а; м. Увелич. (1-2, 8-9 зн.). Языко́вый, -ая, -ое (1 зн.). Я-ые сосочки. Я-ая колбаса (приготовленная из языка животного). Языково́й, -а́я, -о́е (3-4 зн.). Я-ые явления. Я-ое чутьё. Я-ое родство. Язы́чный (см.).

* * *

I

(анат.), у наземных позвоночных и человека мышечный вырост (у рыб складка слизистой оболочки) на дне ротовой полости. Участвует в захвате, обработке пищи, в актах глотания и речи (у человека). На языке расположены вкусовые рецепторы.

II

1) естественный язык, важнейшее средство человеческого общения. Язык неразрывно связан с мышлением; является социальным средством хранения и передачи информации, одним из средств управления человеческим поведением. Язык возник одновременно с возникновением общества. Возникновение членораздельной речи явилось мощным средством дальнейшего развития человека, общества и сознания. Реализуется и существует в речи. Языки мира различаются строением, словарным составом и др., однако всем языкам присущи некоторые общие закономерности, системная организация единиц языка (например, парадигматические и синтагматические отношения между ними) и др. Язык изменяется во времени (см. Диахрония), может перестать использоваться в сфере общения (мёртвые языки). Разновидности языка (национальный язык, литературный язык, диалекты, язык культа и др.) играют различную роль в жизни общества.2) Любая знаковая система, например, язык математики, язык кино, язык жестов. См. также Искусственные языки, Языки программирования.3) То же, что стиль (язык романа, язык газеты).

наиболее объемлющее и наиболее дифференцированное средство выражения, которым владеет человек, высшая форма проявления объективного духа. В языке можно выделить три основные функции: выражения (обнаружения), воздействия (с помощью призыва, сообщения и т. д.), отнесенности к вещи (называние, ориентирование, изображение). В языке запечатлевается, находит выражение та или иная сфера жизни, для нас — сфера науки; она возникает перед глазами, мысленным взором слушателя, которого язык благодаря этой особенности отсылает к определенным ее моментам, к определенной области опыта, переживаний.

I. ОСНОВНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

Из всех земных созданий способность говорить присуща только человеку (см. помимо речей Бога, также Быт 3:1; 1Кор 13:1; 2Кор 12:4). С помощью Я. происходит общение людей, передается приобретенный и свой личный опыт. Т.о., Я. заключает в себе возможность оказывать влияние на людей. С помощью Я. человек может выразить свое отношение к происходящему и вступить в дискуссию и обмен мнениями (ср. Быт 2:23). Посредством Я. (молитвы) люди могут говорить с Богом, равно как и Бог говорит с ними (ср. см. Ответ, отвечать). Библия не содержит никакой особой философии Я. или учения о Я., она рассматривает Я. как дар, данный человеку при его сотворении (Быт 2:19 и след.).

II. ЯЗЫК ПОД ВЛАСТЬЮ ГРЕХА

Первый же диалог, приведенный в Библии (Быт 3:1 и след.), свидетельствует о том, что Я. уже порабощен грехом. Речь змея совращает человека к злу, и Адам замыкается перед Богом как раз после разговора с Ним (ст. 10 и след.). Оказавшись во власти греха, Я. перестает быть средством общения. Эта особенность Я. ведет ко лжи (см. Ложь). Человеческая речь в принципе отличается от речи Бога. Слова человека могут быть ложью. Божьи слова всегда истинны (Чис 23:19). Ложь разрушает общность людей и создает вражду между ними (ср. Иак 3:1-12). Наряду с этим над человеческой речью с определ. времени тяготеет еще и особое Божье проклятие. Когда люди, объединившись в противлении Господу, решили построить "башню высотою до небес" и "сделать себе имя", Бог "смешал язык всей земли", разрушив тем самым еще имевшееся благодаря общему Я. внешнее единство людей (Быт 11:1-9). Смешение Я. свело на нет возмущение людей и их выступления против Бога. Разделением Я. и созданными т.о. границами между народами Бог лишил Я. большей части тех возможностей, к-рыми он обладал (см. Ин 8:43). Я. как пособник греха становится проклятием и вместо того, чтобы объединить человечество, образует разделяющую преграду между людьми (Втор 28:49; Пс 80:6; Ис 33:19; Иер 5:15). Слово "Я." становится равнозначным слову "народ" (Откр 7:9; 13:7; 17:15). В этом порабощении Я. грехом проявляется сущность греха как власти, разрушающей сначала общение человека с Богом, и, как следствие, общение людей между собой.

III. ЯЗЫК ПОД ВЛАСТЬЮ БЛАГОДАТИ

Несмотря на грех, Бог в Своем милосердии продолжает общение с людьми (см. Быт 3:9,11) и позволяет им говорить с Ним на их Я. Это относится также и к Израилю, но следует иметь в виду, что и этот народ испорчен грехом (см. Иез 3:5-7). Служение Иисуса является см. Спасением, а значит, и исцелением. Поэтому речь учеников благодаря Божьей милости может быть исцелена от лжи (Мф 5:33-37). Верующий должен отвергать ложь, злую речь и все прочее, искажающее Я. (Еф 4:25,29; 5:4; Кол 3:8 и след.). Обновление верующего Божьей силой включает в себя и об-новление Я., на к-ром он говорит; внутри Церкви Я. вновь становится связующим средством (Еф 5:19; Кол 3:16), а в Духе Церковь восхваляет Бога на многих Я. (1Кор 14:27 и след.), человеческих и ангельских (1Кор 13:1; см. Говорение языками). Это с особой ясностью проявляется в событии Пятидесятницы, к-рое было чем-то большим, чем языковое чудо (Деян 2:1-11). Оно явилось предзнаменованием нового мира, где Я. уже не подвержен Божьему проклятию и спасение является совершенным.

IV.Язык как инструмент человеч. речи может использоваться как для греха (Иак 3:5 и след.), так и для прославления Бога (Флп 2:11). От греховных речей предостерегают Книга Иова, Псалмы и Притчи. Я. грешника - носитель лукавства (Иов 15:5), лести (Пс 5:10; Рим 3:13) и лжи (Пс 49:19; 77:36). Пререкания (Пс 30:21), лесть (Притч 6:24), зло и грех вообще (Иов 20:12; ср. Пс 38:2) исходят от него. В метафорич. значении Я. назван змеей (Пс 139:4), бичом (Иов 5:21), мечом (Пс 56:5; 63:4). Я. благочестивых, напротив, восхваляет и славит Господа (Пс 65:17; 125:2), говорит о Его праведности (Пс 34:28). Богобоязн. человек остерегается обманывать и грешить в своих речах (Иов 27:4; Пс 38:2), ибо знает, что нет слова на его Я., к-рого не знал бы Бог (Пс 138:4). Во многих местах Библии слово "Я." синонимично словам "речь", "слово". см. Говорение языками.

:

а) как речь или наречие. "На всей земле был один язык и одно наречие", говорит бытописатель (Быт.11:1,6,7,9). Предание об одном первоначальном языке находилось у язычников. Они думали, что во времена Сатурна все животные говорили одним языком; но люди, не умея ценить своего счастья, посольством просили Сатурна избавить их от смерти, дабы они не казались униженными пред змием, который обновляется ежегодно. Разгневанный Сатурн лишил их общего языка, и они рассеялись, (Plat. in Politic. Phil. de confus. ling). Спрашивается: какой был первый и всеобщий язык человеческого рода? Некоторые толкователи утверждают, что хотя следы оного более или менее видимы в древних восточных языках, однако ни один из них не есть более первоначальный, подобно как в наши времена ни французский, ни итальянский, ни испанский не есть древний латинский. Другие отдают первенство еврейскому, не отвергая однако же, что и он потерпел изменение от времени. Сие мнение оправдывается: а) Историею. При помощи долголетней жизни патриархов и их постоянства во мнениях и обыкновениях, язык Адама без великого повреждения долженствовал сохраниться до Ноя, язык Ноев до Авраама, язык же Авраамов есть еврейский. Священная история не подает нам причины смешивать благословенное племя с сынами человеческими (Быт.11:5 ) как в преступлении столпотворения, так и в наказании смешения языков. Некоторые природным языком племени Авраамова полагают Халдейский, потому что находят его в отечественной стране сего племени, и даже в устах Лавана - иегар сагадуфа, холм свидетельства (Быт.31:47 ); но не вероятнее ли то, что племя Нахора, оставленное посреди смешения языков и народов, мало помалу переменило язык своих предков на язык своих соседей, нежели то, что сие сделал Аврам, Богом отделенный от всех народов и не желавший ни с кем иметь близкого сообщения, как только с своим древним родом? б) Свойством самого языка еврейского. В нем доселе преимущественно сохраняется то достоинство первоначального языка, что в его наименованиях видимы свойства вещей. В св. Писании он из себя самого изъясняет древнейшие имена мест и лиц, кроме весьма немногих, коих корни утратились, или сохранились только в других ближайших к нему языках. Что сие преимущество не может быть отнесено к искусству писателя св. книг, сие доказывают имена, которых образование не было в его власти и которые долженствовали получить начало вместе с языком. в) Сравнением его с другими древними языками. Более всех имеет он чистоты, простоты и правильности в своем образовании. Древнейшие имена народов, стран, божеств языческих, и многие другие слова, коих начало невидимы в других языках, изъясняются из еврейского. Вообще в нем сближаются древности языков, как потоки при источнике.

б) Язык и уста, как органы слова. Осторожность в слове заповеданы нам в 3, 6 и 9 заповедях закона Божия. Кроме того, в св. Писании весьма много встречается изречений с целью вразумить, с какою пользою для себя и для ближнего может быть употребляемо нами слово и какой страшный вред может принести оно от неблагоразумного употребления (Прит.12:18, Прит.10:20, Прит.20:15, Прит.15:4, Еф.4:20, Иов.5:21, Иак.3:1,10 и др. ). "Говорю же вам, сказал Спаситель, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда. Ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься" (Мат.12:36,37).

яз’ык — звуковой и письменный строй речи определенного народа. Вначале у всех людей язык был один (Быт.11:1 ), который, быть может, был понятен даже и всему творению (срн. Быт.2:19; Быт.6:19 -20). Возможно, этот же первозданный и чистый язык был дан в день Пятидесятницы Апостолам Христовым, ибо его понимали все (Деян.2:4,6). Аналогичный дар получили и другие ученики (Деян.10:46; Деян.19:6; 1Кор.12:10; 1Кор.14:2 ), и в особенно большой степени ап. Павел (1Кор.14:18 ). Есть мнение, что этим языком был тот изначальный еврейский язык, на котором говорили Авраам и его ближайшие потомки. В пользу такого мнения говорит то обстоятельство, что этот язык в отличие от всех других оперировал в основном понятиями. В нем каждое имя и название есть характеристика и назначение лица или предмета, чего нет в других языках. Этот язык отличался от арамейского (или сирийского) языка (Быт.31:47; 4Цар.18:26 ) и со временем был им вытеснен. В Лук.24:38; Иоан.19:13,17,20; Деян.21:40; Деян.22:2; Деян.26:14; Отк.9:11 еврейским языком назван именно этот арамейский язык, на котором во времена Христа объяснялся весь ближний восток (срн. Мат.27:46; Мар.5:41 ). В настоящее время древнееврейский язык сохраняется лишь учеными для расшифровки древних письменных документов. На письме он не имел гласных букв (сплошные тексты рукописей состояли только из согласных букв), что представляет дополнительную трудность для понимания и перевода таких текстов.

Греческий язык, упоминаемый в книгах Нового Завета (Иоан.19:20; Деян.21:37; Отк.9:11 ), не являлся истинно греческим языком того времени, но был еллинизированным наречием еврейского (арамейского) языка. На этот язык был переведен Ветхий Завет семьюдесятью переводчиками и на этом же языке был написан почти весь Новый Завет (за исключением Евангелия от Луки, книги Деяний Апостолов и всех Посланий ап. Павла, которые написаны на более точном греческом языке). Это является одной из наибольших трудностей перевода и толкования книг Нового Завета.

Римский язык (Иоан.19:20 ) — это официальный язык Римской империи, известный теперь под названием латинского. (см. Арамеи, Библия, имя, Филистимляне, шибболет)

Субпродукт (см.); в кулинарии обычно используется говяжий (коровий, воловий, бычий) и телячий языки. Говяжьи языки весят 1,5—2 кг, телячьи — 0,5 кг. Языки применяются в самостоятельных блюдах (язык отварной) или в качестве холодной закуски (иногда слегка подкопченный и затем отваренный и охлажденный), а также как компонент, вносящий дополнительный, сопровождающий вкусовой акцент в мясные салаты или мясные ассорти, употребляемые в качестве вторых блюд. Языки нужно вымачивать сутки-двое, а после отваривания до мягкости снимать кожу, положив предварительно в холодную воду. Варить язык необходимо не менее 4 часов (особенно говяжий, бычий).

Подают язык обычно с картофельным пюре, горчицей или хреном. Телячий язык приготавливают как заливное, гарнируют хреном в сметане, петрушкой, грибами (отварными или солеными).

В качестве пряностей к языку иногда добавляют имбирь и лимонную цедру, а также сок лимона (или ломтик лимона).

ЯЗЫК

Язык — слишком важная вещь, чтобы доверять его языковедам.

Ольгерд Терлецкий

Язык — это диалект, обладающий собственной армией и флотом.

Макс Вайнрайх

Немецкий язык в сущности богат, но в немецкой разговорной речи мы пользуемся только десятой долей этого богатства; таким образом, фактически мы бедны словом.

Французский язык в сущности беден, но французы умеют использовать все, что в нем имеется, в интересах разговорной речи, и поэтому они на деле богаты словом.

Генрих Гейне

Извращенцы! Языком насилуют грамматику.

Станислав Ежи Лец

Сколько уж раз взламывали сокровищницу национального языка, чтобы его обогатить.

Станислав Ежи Лец

Только мертвые языки обретают бессмертие.

Антуан де Ривароль

Чем хуже владеешь языком, тем меньше можешь на нем соврать.

Кристиан Фридрих Геббель

Язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли.

Талейран

Если язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли, то некоторым он совершенно не нужен.

В. Абакумов

Язык используется либо для выражения мыслей, либо для сокрытия мыслей, либо вместо мыслей.Нет лучшего кляпа, чем официально разрешенный язык.

Станислав Ежи Лец

Можно объясняться с теми, кто говорит на другом языке, но не с теми, кто в те же слова вкладывает совсем другой смысл.

Жан Ростан

Труднее всего научиться общему языку.

Лешек Кумор

На любом языке я умею говорить со всеми, но этим инструментом я стараюсь не пользоваться.

Виктор Черномырдин

(см. ИНОСТРАННЫЕ ЯЗЫКИ), (см. ФИЛОЛОГИЯ)

см. Речь

language, tongue

* * *

language

формализова́ть язы́к вчт. — formalize a language

алгебраи́ческий язы́к — algebraic language

алгоритми́ческий язы́к — algorithmic language

входно́й язы́к — input [source] language

выходно́й язы́к — object [target] language

информацио́нно-поиско́вый язы́к [ИПЯ] — information retrieval language

информацио́нный язы́к — information language

исхо́дный язы́к — source language

ко́довый язы́к — code language

язы́к матема́тики — mathematical language, mathematical terms

маши́нно-незави́симый язы́к — computer-independent language

маши́нно-ориенти́рованный язы́к — computer-oriented language

маши́нный язы́к — machine language, machine code

язы́к оригина́ла — source language

язы́к перево́да — target language

язы́к пла́мени — body of flame, tail

пробле́мно-ориенти́рованный язы́к — problem-oriented language

язы́к программи́рования — program(ming) language

язы́к тепла́ метеор. — warmth tongue

язы́к хо́лода метеор. — cold tongue

язы́к центробе́жного компре́ссора (вентилятора) — cut-off sheet

этало́нный язы́к — reference language

м.

lingua f; вчт. linguaggio m

символический язык, язык символического программирования — linguaggio simbolico

- адресный язык

- эталонный язык

вчт

мо́ва

процеду́рно-ориенти́рованный язы́к — процеду́рно-орієнто́вана мо́ва

- автоматный язык

- язык управления

вчт

мо́ва

процеду́рно-ориенти́рованный язы́к — процеду́рно-орієнто́вана мо́ва

- автоматный язык

- язык управления

(анат.), у наземных позвоночных и человека мышечный вырост (у рыб складка слизистой оболочки) на дне ротовой полости. Участвует в захвате, обработке пищи, в актах глотания и речи (у человека). На Я. расположены вкусовые рецепторы.

Язык человека (спинка): 1 - корень; 2 - нёбные миндалины; 3 - язычные миндалины; 4 - грибовидные сосочки; 5 - тело; 6 - срединная борозда; 7 - верхушка (кончик); 8 - нитевидные сосочки; 9 - конические сосочки; 10 - сосочки, окружённые валом; 11 - листовидные сосочки; 12 - слепое отверстие; 13 - надгортанник; 14 -гортанная (голосовая) щель.

- англ. language; нем. Sprache. Система знаков, служащая средством человеческого общения, мыслительной деятельности, способом выражения самосознания личности, средством передачи от поколения к поколению и хранения информации. см. РЕЧЬ.

Важнейшее средство человеческого общения, основной объект изучения языкознания.

Термин «язык» имеет по крайней мере два связанных значения:

Естественный человеческий язык противопоставляется искусственным языкам и языку животных.

-англ. language; нем. Sprache. Система знаков, служащая средством человеческого общения, мыслительной деятельности, способом выражения самосознания личности, средством передачи от поколения к поколению и хранения информации. См. РЕЧЬ.

"язык" включает речевые и жестовые языки и другие формы неречевых языков;

Источник: Конвенция о правах инвалидов

"язык" включает речевые и жестовые языки и другие формы неречевых языков;

Источник: Конвенция о правах инвалидов