Австрийская школа

(иногда её называют Венской)

субъективно-психологическое направление в буржуазной политической экономии. Возникла в Австрии в 80-х гг. 19 в. как реакция на появление 1-го тома «Капитала» К. Маркса, распространение марксистского экономического учения и рост революционного рабочего движения. А. ш. стремилась противопоставить марксизму систему буржуазной теоретической политэкономии, отвечающую новым задачам буржуазной апологетики. Основателем А. ш. был К. Менгер. В конце 19 и начале 20 вв. А. ш. возглавляли К.Менгер, Ф.Визер, Э.Бём-Баверк, Э.Сакс. В 20-е гг её преемницей стала «молодая австрийская школа», представленная Л.Мизесом, Ф.Хайеком, Р. Штиглем, О. Моргенштерном, П. Розенштейн-Роданом, Г. Хаберлером, сыгравшими впоследствии видную роль в развитии современной буржуазной политической экономии. Одновременно с А. ш. подобные положения были выдвинуты и развиты У. С.Джевонсом и А.Маршаллом в Англии, Л. Вальрасом в Швейцарии и Дж. Б.Кларком и Э. Селигменом в США.

Методологические принципы А. ш. были сформулированы в книге К. Менгера «Исследования о методе общественных наук и политической экономии в особенности» (1883) и в памфлете «Ошибки историзма в немецкой политической экономии» (1884). Система теоретических взглядов А. ш. изложена в книгах К. Менгера «Основания политической экономии» (1871), Э. Бём-Баверка «Основы теории ценности хозяйственных благ» (1886) и «Капитал и прибыль» (1884—1889), Ф. Визера «О происхождении и основных законах хозяйственной ценности» (1884) и «Естественная ценность» (1889). А. ш. вульгаризировала понятие предмета политической экономии: политэкономия должна изучать не экономические отношения людей, а явления экономической жизни с точки зрения сознания хозяйствующего субъекта. Всё капиталистическое общество, по мнению теоретиков А. ш., представляет собой механическую совокупность «хозяйствующих субъектов», связанных только рыночными отношениями. Поэтому задача политэкономии — изучать отношения купли-продажи и на их основе открывать вечные, естественные законы экономического развития общества. Теоретики А. ш. пользовались антинаучным идеалистическим субъективно-психологическим методом.

А. ш. разработала теорию предельной полезности благ — субъективно-психологическую теорию ценности и основанную на ней теорию капитала и процента. Основная категория теории А. ш. — предельная полезность — рассматривается как субъективная полезность предельного экземпляра, удовлетворяющего наименее настоятельную потребность в благе данного рода. Согласно учению А. ш., предельной полезностью определяется ценность благ, которая зависит, т. о., от соотношения запаса этого блага и потребности в нём. Сторонники А. ш. утверждают, что вместе с ростом запаса при данной потребности снижается предельная полезность и, следовательно, ценность блага, а при уменьшении запаса они возрастают. Т. о., ценность блага якобы зависит от степени насыщения потребности в нём. Уровень предельной полезности вещи зависит также и от её редкости. Из субъективной ценности (предельной полезности) А. ш. выводит «объективную меновую ценность», из неё — рыночную цену, которая трактуется как равнодействующая субъективных оценок благ покупателями и продавцами. Этот переход от субъективных оценок к реальной цене — наиболее уязвимое место теории предельной полезности вследствие неизмеримости субъективных ощущений и их несопоставимости с объективными стоимостными и денежными величинами. Ни А. ш., ни другие буржуазные школы не нашли решений этого основного вопроса.

Главная модель предельной полезности — «шкала Менгера» — представляет собой попытку объяснить место каждого блага в шкале полезностей и степень насыщения потребности в нём. В этой модели различаются абстрактная полезность различных категорий благ (предметы питания, одежда, обувь, топливо, украшения и т. п.) и конкретная полезность каждой единицы данного рода благ (например, 1-го, 2-го, 3-го и т. д. килограмма хлеба; 1-й, 2-й, 3-й и т. д. пары обуви), причём виды потребностей располагаются в нисходящем порядке — от более важных к менее важным; внутри же каждого вида благ полезности конкретных единиц данного блага тоже располагаются в нисходящем порядке. Эта модель призвана иллюстрировать оптимальный потребительский выбор по принципу уравнения предельных полезностей благ разного рода, но она не отражает истинных процессов, происходящих на капиталистическом рынке.

Неспособность А. ш. вывести из субъективной ценности рыночную цену как равнодействующую получила своё выражение и в модели ценообразования Бём-Баверка, построенной по принципу образования равнодействующей оценок различных пар продавцов и покупателей и показывающей, что «высота рыночной цены ограничивается и определяется высотой субъективных оценок товара двумя предельными парами». Модель оставляет открытым основной вопрос — обусловленность субъективных оценок и их различий платёжеспособностью покупателей и издержками производства продавцов, т. е.объективными условиями товарного производства, в которых цена определяется не субъективными оценками, а стоимостью товаров. При этом в рыночной конкуренции, вызывающей отклонения цены от стоимости, участвуют все покупатели и продавцы, вследствие чего цена тяготеет не к оценкам их «предельных пар», а к общественно необходимым затратам труда. Только в том случае, если указанные предельные оценки совпадают с уровнем общественно необходимых затрат, они могут соответствовать действительно рыночным ценам. Как и шкала Менгера, модель Бём-Баверка может иллюстрировать индивидуальные мотивы поведения отдельных агентов рынка, но не причины, вызывающие эти мотивы. Никакого самостоятельного значения для теории ценообразования обе эти схемы иметь не могут.

Используя субъективно- психологическую теорию ценности, А. ш. выдвинула буржуазно-апологетическую теорию процента и прибыли, непосредственно противопоставляемую марксистскому учению о прибавочной стоимости. Источник процента усматривается в разнице, возникающей между более высокой субъективной оценкой потребительских благ как благ настоящего и менее высокой оценкой средств производства как благ будущего («благ отдалённого порядка»). Труд рассматривается как благо будущего и поэтому в каждый данный момент он должен оплачиваться ниже ценности его продукта. Т. о. полностью отрицается наличие капиталистической эксплуатации.

Последующей модификацией теории предельной полезности, получившей развитие в Англии, США и других странах, явилось учение о т. н. предельной производительности факторов производства, отрицающее создание прибавочной стоимости трудом и объясняющее прибыль «предельной производительностью капитала» (см. Маржинализм и Производительности теории). На основе предельной полезности выдвигается т. н. теория благосостояния.

А. ш. положила начало применению теории предельной полезности также в построении буржуазных концепций социалистической экономики и планирования. Ф. Визер, И. Шумпетер, рассматривая предельную полезность как чистую экономическую логику и считая её основой для оптимального распределения ресурсов, пытались использовать её для построения теории социалистического хозяйства. Австрийский профессор А. Шеффле, выработавший схему центрального планирующего органа при социализме, считал невозможным применение в социалистической экономике трудовой теории стоимости. Эти взгляды развивают в 60-е гг. теоретики т. н. немарксистского социализма (Р. Кэмпбелл, А. Лернер и др.), утверждающие, что экономическая наука социалистических стран должна перейти на позиции маржинализма.

Л. Б. Альтер.

АВСТРИЙСКАЯ ШКОЛА в политэкономии. Возникла в 80-х гг. 19 в. в Австрии (К. Менгер, Э. Бем-Баверк, Ф. Визер и др.). В 20-х гг. 20 в. ее преемницей стала "молодая австрийская школа" (Л. Мизес, Ф. Хайек, Г. Хаберлер и др.). В основе учения австрийской школы лежит предельной полезности теория. Сходные положения были выдвинуты У. Джевонсом и А. Маршаллом (Великобритания), Л. Вальрасом (Швейцария), Дж.Б. Кларком (США).

австри́йская шко́ла

в политэкономии. Возникла в 80-х гг. XIX в. в Австрии (К. Менгер, Э. Бём-Баверк, Ф. Визер и др.). В 20-х гг. 20 в. её преемницей стала «молодая австрийская школа» (Л. Мизес, Ф. Хайек, Г. Хаберлер и др.). Основной элемент теории австрийской школы — учение о предельной полезности (см. Предельной полезности теория). Сходные положения были выдвинуты У. Джевонсом и А. Маршаллом (Великобритания), Л. Вальрасом (Швейцария), Дж. Б. Кларком (США). Основные принципы австрийской школы развиты в теории предельной производительности (см. Производительности теории).

* * *

АВСТРИ́ЙСКАЯ ШКО́ЛА в экономике (Austrian School of Economics), возникла в 1870-х гг.

Основателем школы является К. Менгер(см. МЕНГЕР Карл), долгие годы возглавлявший кафедру Венского университета. У Менгера практически не было предшественников в немецкоязычной экономической литературе (труд Г. Госсена(см. ГОССЕН Герман Генрих) был ему неизвестен). В то же время его идеи практически предопределили развитие австрийской школы. Основными представителями старой австрийской школы, помимо Менгера, являются его последователи Ф. Визер(см. ВИЗЕР Фридрих) и Э. Бем-Баверк(см. БЕМ-БАВЕРК Эйген). Дальнейшее развитие идеи австрийской школы получили в работах таких видных экономистов, как Л. фон Мизес(см. МИЗЕС Людвиг фон) и Ф. Хайек(см. ХАЙЕК Фридрих фон), оказавших огромное влияние на современную экономическую мысль.

Методологические особенности

Главными методологическими особенностями австрийской школы являются: последовательный и бескомпромиссный субъективизм и строгий методологический индивидуализм.

Австрийская теория ценности подчеркивала чисто субъективный характер этого феномена. Представители австрийской школы считали, что в основе меновой ценности, то есть менового соотношения благ (основы цен) лежит исключительно субъективная важность или ценность, приписываемая им обменивающимися лицами. Даже категорию издержек австрийцы трактовали чисто субъективно: как ценность наилучшей упущенной альтернативной возможности, от которой пришлось отказаться в процессе выбора. Последовательный субъективизм проявился также в том, как австрийская школа решала вопрос о ценности производительных благ, которая полностью выводилась из субъективных оценок потребительских благ, произведенных с их помощью. В то время как классическая школа, напротив, «объективизировала» ценность потребительских благ, выводя ее из издержек производства.

Строгий методологический индивидуализм — объяснение экономических явлений через целенаправленные действия индивидов. При этом австрийская теория, в отличие от Госсена и Джевонса(см. ДЖЕВОНС Уильям Стэнли), не использует предпосылку гедонизма, то есть не исходит из того, что все действия людей движимы желанием получить удовольствие или избежать страданий. Представители австрийской школы последовательно выступали против любого формального суммирования каких-либо однородных показателей, не говоря уже о каком-либо макроэкономическом подходе. То, что происходит в экономике, по мнению сторонников этой школы, следует объяснять только как равнодействующую индивидуальных предпочтений и решений. В этом отношении проявилась методологическая установка Менгера и его учеников — раскрывать сущность явлений и причинно-следственных связей на основе использования предпосылки рационального индивида, не доверять функциональному анализу агрегатных величин, характерному для макроэкономического подхода.

Либеральные идеологи австрийской школы

Идеологически сторонников австрийской школы трудно причислить к одному лагерю. Если Менгер и Бем-Баверк и, в особенности, их последователи из новой австрийской школы, Мизес и Хайек, относились к ревностным защитникам либерализма и свободного предпринимательства, то Визер и испытавший его влияние Й. Шумпетер(см. ШУМПЕТЕР Йозеф) доказывали возможность и даже неизбежность централизованно регулируемой социалистической экономики.

Не случайно, что именно либеральные идеологи австрийской школы — Мизес и Хайек — еще в 1930-х гг. выступили наиболее последовательными критиками социалистической системы хозяйства, основанной на централизованном планировании. Оба экономиста доказывали, что рациональное регулирование экономики из центра при отсутствии рынка невозможно, поскольку у центральных властей и планирующих органов нет объективных критериев в виде цен, которые давали бы возможность определять истинные размеры спроса и особенно его структуру и на этой основе осуществлять оптимальное распределение ресурсов. «Там, где нет свободного рынка, нет ценового механизма; без ценового механизма нет и экономического расчета», — писал Л. Мизес.

Мизес, Хайек и другие неолибералы решительно отвергли расширение социальных функций государства — социальное страхование, пособия по безработице, сокращение рабочего дня, создание социальной инфраструктуры (строительство школ, больниц и т. п.). В этом они видели проникновение в капитализм «ползучего социализма», искажающего его природу и мешающего его внутреннему развитию.

Критика планирования и регулирования не означала, что экономисты-неолибералы были противниками всяческих форм государственного воздействия на экономику. По их мнению, это воздействие должно было выражаться в разработке таких устойчивых законодательных рамок, которые обеспечивали бы максимально гладкое функционирование конкурентного рынка. Существует огромное различие, которое не следует упускать из виду — различие между устойчивыми законодательными рамками, обеспечивающими все необходимые предпосылки для частной инициативы адаптации к любым изменениям, и системой, где подобная адаптация осуществляется с помощью централизованного управления. Выступая против нерегулярных перемен курса экономической политики, против произвольного вмешательства центральных органов в целях корректировки конъюнктуры или всевозможных мер протекционизма во внешних экономических отношениях, они требовали выработки и строгого соблюдения «правил игры», обеспечивающих постоянство так называемых внешних условий для деятельности частного капитала. Не случайно, что эти идеи австрийских либералов стали одним из идейных истоков возрождения консерватизма(см. КОНСЕРВАТИЗМ (в экономике)) в 1970-х — 1980-х гг. и кризиса кейнсианской теории(см. КЕЙНСИАНСТВО) и сложившейся на ее основе практики регулирования экономики.