Чернышевский Николай Гаврилович

Чернышевский Николай Гаврилович [12(24).7.1828, Саратов, ‒ 17(29).10.1889, там же], русский революционер и мыслитель, писатель, экономист, философ. Родился в семье священника. Учился в Саратовской духовной семинарии (1842‒45), окончил историко-филологическое отделение Петербургского университета (1850). Мировоззрение Ч. в основном сложилось в студенческие годы под влиянием русской крепостнической действительности и событий революций 1848‒49 в Европе. На формирование его взглядов оказали воздействие классики немецкой философии, английской политической экономии, французского утопического социализма (Г. Гегель, Л. Фейербах, Д. Рикардо, Ш. Фурье и др.) и особенно сочинения В. Г. Белинского и А. И. Герцена. Ко времени окончания университета Ч. ‒ убеждённый демократ, революционер, социалист и материалист. В 1851‒53 Ч. преподавал русский язык и литературу в Саратовской гимназии, откровенно высказывая гимназистам свои убеждения (многие его ученики впоследствии стали революционерами). В 1853 переехал в Петербург и начал сотрудничать в «Отечественных записках», затем в «Современнике», где вскоре занял руководящее положение.

Основой мировоззрения Ч. был антропологический принцип (см. Антропологизм). Исходя из общих понятий о «натуре человека», о его стремлении к «собственной пользе», Ч. сделал революционные выводы о необходимости изменения социальных отношений и формы собственности. По мысли Ч., последовательно проведённый антропологический принцип совпадает с принципами социализма.

Стоя на позициях антропологического материализма, Ч. считал себя учеником Фейербаха, которого называл отцом новой философии. Учением Фейербаха, по его мнению, «... завершилось развитие немецкой философии, которая, теперь в первый раз достигнув положительных решений, сбросила свою прежнюю схоластическую форму метафизической трансцендентности и, признав тождество своих результатов с учением естественных наук, слилась с общей теориею естествоведения и антропологией)» (Полн. собр. соч., т. 3, 1947, с. 179). Развивая учение Фейербаха, он выдвигал критерием истинности практику, «... этот непреложный пробный камень всякой теории...» (там же, т. 2, 1949, с. 102). Ч. противопоставлял диалектический метод абстрактному метафизическому мышлению, сознавал классовый и партийный характер политических теорий и философских учений.

В 1855 Ч. защитил магистерскую диссертацию «Эстетические отношения искусства к действительности», которая положила начало разработке материалистической эстетики в России. Подвергнув критике гегелевскую эстетику, он утверждал социальную обусловленность эстетического идеала и сформулировал тезис «прекрасное есть жизнь» (см. там же, т. 2, с. 10). Сфера искусства, по Ч., не ограничивается прекрасным: «общеинтересное в жизни ‒ вот содержание искусства» (там же, с. 82). Цель искусства ‒ воспроизведение жизни, её объяснение, «приговор о явлениях ее»; искусство должно быть «учебником жизни» (см. там же, с. 90, 85, 87). Эстетическое учение Ч. наносило сильнейший удар аполитичной теории «искусства для искусства». При этом эстетические вопросы для Ч. были только «полем битвы», его диссертация провозглашала принципы нового, революционного направления.

Журналистская деятельность Ч. была посвящена задачам борьбы против царизма и крепостничества. «... Он умел, ‒ писал В. И. Ленин, ‒ влиять на все политические события его эпохи в революционном духе, проводя ‒ через препоны и рогатки цензуры ‒ идею крестьянской революции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей» (Полн. собр. соч., 5 изд., т. 20, с. 175). В 1855‒57 Ч. выступал преимущественно с историко-литературными и литературно-критическими статьями, отстаивая реалистическое направление в литературе, пропагандируя служение литературы интересам народа. Он исследовал историю русской журналистики и общественной мысли конца 20‒ 40-х гг. 19 в. («Очерки гоголевского периода русской литературы», 1855‒56), развивая традиции демократической критики Белинского. Анализируя «с приноравливанием к нашим домашним обстоятельствам» эпоху Просвещения в Германии («Лессинг. Его время, его жизнь и деятельность», 1857), Ч. выяснял исторические условия, в которых литература может стать «... главною двигательницею исторического развития...» (Полн. собр. соч., т. 4, 1948, с. 7). Ч. высоко оценивал А. С. Пушкина и особенно Н. В. Гоголя: лучшим современным поэтом считал Н. А. Некрасова.

С конца 1857 Ч., передав отдел критики Н. А. Добролюбову, сосредоточил всё своё внимание на экономических и политических вопросах. Включившись в журнальную кампанию по обсуждению условий предстоящей крестьянской реформы, Ч. в статьях «О новых условиях сельского быта» (1858), «О способах выкупа крепостных крестьян» (1858), «Труден ли выкуп земли?» (1859), «Устройство быта помещичьих крестьян» (1859) и др. подверг критике либерально-дворянские проекты реформы, противопоставляя им революционно-демократическое решение крестьянского вопроса. Он выступал за ликвидацию помещичьей собственности на землю без всякого выкупа. В декабре 1858, окончательно убедившись в неспособности правительства удовлетворительно решить крестьянский вопрос, он предупреждал о невиданном разорении крестьянских масс и призывал к революционному срыву реформы.

Преодолевая антропологизм, Ч. приближался к материалистическому пониманию истории. Он неоднократно подчёркивал, что «... умственное развитие, как политическое и всякое другое, зависит от обстоятельств экономической жизни...» (там же, т. 10, 1951, с. 441).

Для обоснования своей политической программы Ч. изучал экономические теории и, по словам К. Маркса, «... мастерски показал... банкротство буржуазной политической экономии...» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23, с. 17). В исследованиях «Экономическая деятельность и законодательство» (1859), «Капитал и труд» (1860), «Примечания к └Основаниям политической экономии■ Д. С. Милля» (1860), «Очерки политической экономии (по Миллю)» (1861) и др. Ч. вскрыл классовый характер буржуазной политэкономии и противопоставил ей собственную экономическую «теорию трудящихся», которая доказывает «... необходимость заменения нынешнего экономического устройства коммунистическим...» (Полн. собр. соч., т. 9, 1949, с. 262). Экономическая теория Ч. явилась вершиной домарксистской экономической мысли. Ч. отвергал неизбежность эксплуатации и утверждал, что экономические формы (рабство, феодализм, капитализм) преходящи. Критерием превосходства одной формы над другой он считал способность к обеспечению роста производительности общественного труда. С этой позиции он с исключительной глубиной критиковал крепостничество. Признавая относительную прогрессивность капитализма, Ч. критиковал его за анархию производства, за конкуренцию, кризисы, эксплуатацию трудящихся, за неспособность обеспечить максимально возможную производительность общественного труда. Переход к социализму он считал исторической необходимостью, обусловленной всем развитием человечества. При социализме «... отдельные классы наемных работников и нанимателей труда исчезнут, заменившись одним классом людей, которые будут работниками и хозяевами вместе» (там же, с. 487).

Ч. видел, что экономика России уже начала подчиняться действию законов капитализма, но ошибочно полагал, что Россия сможет избежать «язвы пролетариатства», т.к. вопрос о «характере перемен в русском экономическом быте» ещё не решен. В статьях «О поземельной собственности» (1857), «Критика философских предубеждений против общинного владения» (1858), «Суеверие и правила логики» (1859) и др. Ч. выдвинул и обосновал идею возможности для России миновать капиталистическую стадию развития и через крестьянскую общину перейти к социализму. Эта возможность, по мнению Ч., откроется в результате крестьянской революции. В отличие от Герцена, полагавшего, что социалистический строй в России разовьётся из патриархальной крестьянской общины самостоятельно, Ч. считал непременным залогом этого развития содействие индустриально развитых стран. Эта идея, ставшая реальностью для отсталых стран с победой Октябрьской социалистической революции в России, в тех исторических условиях была утопической. Наряду с Герценом Ч. ‒ один из родоначальников народничества.

К началу 1859 Ч. стал общепризнанным вождём, а возглавлявшийся им «Современник» ‒ боевым органом революционной демократии. Убеждённый в неизбежности близкого народного возмущения, Ч. ориентировался на крестьянскую революцию, разрабатывал политическую программу революционной демократии. В серии статей по истории Франции, анализируя революционные события, он стремился раскрыть ведущую роль народных масс, их заинтересованность в коренных экономических переменах. В статье «Русский человек на rendez-vous» (1858), написанной по поводу повести И. С. Тургенева «Ася», Ч. показывал практическое бессилие русского либерализма. В ежемесячных обзорах международной жизни ‒ «Политика» (1859‒62) Ч. опирался на исторический опыт Западной Европы для освещения наболевших вопросов русской жизни и указания путей к их разрешению.

В статье «Антропологический принцип в философии» (1860), систематизируя свои философские взгляды, Ч. изложил этическую теорию «разумного эгоизма». Этика Ч. не отрывает личный интерес от общественного: «разумный эгоизм» ‒ это свободное подчинение личной выгоды общему делу, от успеха которого выигрывает в конечном счёте и личный интерес индивида. В «Предисловии к нынешним австрийским делам» (февраль 1861) Ч. непосредственно откликнулся на крестьянскую реформу, проводя мысль о том, что абсолютизм не может допустить уничтожения феодальных учреждений и установления политической свободы. Одновременно Ч. возглавил узкую группу единомышленников, решивших обратиться с воззваниями к различным группам населения. В написанной им прокламации «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон...» (взята при аресте нелегальной типографии) он разоблачал грабительский характер крестьянской реформы, предостерегал помещичьих крестьян от стихийных разрозненных выступлений и призывал их готовиться к всеобщему восстанию по сигналу революционеров. Летом 1861 ‒ весной 1862 Ч. был идейным вдохновителем и советником революционной организации «Земля и воля». В «Письмах без адреса» (февраль 1862, опубликованы за границей в 1874) он выдвинул перед царём альтернативу: отказ от самодержавия или народная революция.

Опасаясь растущего влияния Ч., царское правительство насильственно прервало его деятельность. Вслед за запрещением «Современника» на 8 месяцев, 7 июля 1862 Ч. (с сентября 1861 находившийся под тайным надзором полиции) был арестован и заключён в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Поводом для ареста послужило перехваченное полицией письмо Герцена к Н. А. Серно-Соловьевичу, в котором упоминалось имя Ч. в связи с предложением издавать запрещенный «Современник» в Лондоне. В одиночном заключении, лишённый возможности заниматься текущей журналистикой, Ч. обратился к художественной литературе. В романе «Что делать?» (1862‒63) Ч. описал жизнь новых людей ‒ «разумных эгоистов», которые живут своим трудом, по-новому устраивают семейную жизнь, ведут практическую пропаганду идей социализма; создал образы Рахметова ‒ первого в русской литературе профессионального революционера и Веры Павловны ‒ передовой русской женщины, посвятившей себя общественно полезному труду; пропагандировал идеи женского равноправия и артельного производства. Роман, предрекавший победу народной революции и рисовавший картины грядущего общества, явился синтезом социально-политических, философских и этических воззрений Ч. и давал практическую программу деятельности передовой молодёжи. Напечатанный по недосмотру цензуры в «Современнике» (1863), роман оказал большое влияние на русское общество и способствовал воспитанию многих революционеров. В Петропавловской крепости Ч. написал также повесть «Алферьев» (1863), «Повести в повести» (1863‒64), «Мелкие рассказы» (1864) и др. В 1864, несмотря на отсутствие улик и блестящую самозащиту, Ч. с помощью фальшивок и провокации был признан виновным «в принятии мер к ниспровержению существующего порядка управления» и осужден на 7 лет каторги и вечное поселение в Сибири. После обряда гражданской казни на Мытнинской площади (19 мая 1864) Ч. был отправлен в Нерчинскую каторгу (Кадайский рудник; в 1866 переведён в Александровский завод), а в 1871 по отбытии срока каторжных работ поселён в Вилюйском остроге. На каторге он написал роман «Пролог» (1867‒69; 1-я часть опубликована в 1877 за границей), содержавший автобиографические черты и рисовавший картину общественной борьбы накануне крестьянской реформы. Из других сибирских произведений Ч. сохранились (не полностью) роман «Отблески сияния», повесть «История одной девушки», пьеса «Мастерица варить кашу» и др. В этих произведениях Ч. пытался свои революционные взгляды облечь в форму бесед «как бы о посторонних предметах».

Русские революционеры предпринимали смелые попытки вырвать Ч. из сибирской изоляции (Г. А. Лопатин в 1871, И. Н. Мышкин в 1875). В 1881 Исполком «Народной воли» в переговорах со «Священной дружиной» выдвигал освобождение Ч. первым условием прекращения террора. Только в 1883 Ч. был переведён в Астрахань под надзор полиции, а в июне 1889 получил разрешение жить на родине.

В Астрахани и Саратове Ч. написал философскую работу «Характер человеческого знания», воспоминания о Добролюбове, Некрасове и др., подготовил «Материалы для биографии Н. А. Добролюбова» (изд. 1890), перевёл 111/2 тт. «Всеобщей истории» Г. Вебера, сопроводив перевод своими статьями и комментариями. Сочинения Ч. оставались запрещенными в России вплоть до Революции 1905‒07.

К. Маркс и Ф. Энгельс изучали сочинения Ч. и называли его «... великим русским ученым и критиком...», «... социалистическим Лессингом...» (Соч., 2 изд., т. 23, с. 18 и т. 18, с. 522). В. И. Ленин считал, что Ч. «... сделал громадный шаг вперед против Герцена. Чернышевский был гораздо более последовательным и боевым демократом. От его сочинений веет духом классовой борьбы» (Полн. собр. соч., 5 изд., т. 25, с. 94). Ч. ближе других мыслителей домарксистского периода подошёл к научному социализму. В силу отсталости русской жизни он не смог подняться до диалектического материализма Маркса и Энгельса, но, по словам Ленина, он ‒ «... единственный действительно великий русский писатель, который сумел с 50-х годов вплоть до 88-го года остаться на уровне цельного философского материализма...» (там же, т. 18, с. 384).

Произведения Ч. и самый облик революционера, стойкого в своих убеждениях и поступках, способствовали воспитанию многих поколений русских передовых людей. Он оказал большое влияние на развитие культуры и общественной мысли русского и других народов СССР.

Соч.: Полн. собр. соч., т, 1‒16, М., 1939¾53; Собр. соч., т. 1¾5, М., 1974; Избр. экономич. произведения, т. 1‒3, М., 1948‒ 1949; Избр. философские соч., т. 1‒3, М., 1950‒51; Эстетика, М., 1958; Что делать? Из рассказов о новых людях, Л., 1975.

Лит.: Ленин В. И., Полн. собр. соч., 5 изд. (см. Справочный том, ч. 2, с. 484); Н. Г. Чернышевский в воспоминаниях современников, т. 1‒2, [Саратов], 1958‒59; Дело Чернышевского. Сб. документов, Саратов, 1968; Н. Г. Чернышевский. Статьи, исследования, материалы, т. 1‒7, [Саратов], 1958‒75; Чернышевская Н. М., Летопись жизни и деятельности Н. Г. Чернышевского. 1828‒1889, М., 1953; Плеханов Г. В., Избр. философские произведения, т. 4, М., 1958; Стеклов Ю. М., Н. Г. Чернышевский, Его жизнь и деятельность, 2 изд., т. 1‒2, М.‒Л., 1928; Луначарский А. В., Статьи о Чернышевском, М., 1958; Богословский Н. В., Н. Г. Чернышевский, 1828‒1889, 2 изд., М., 1957; История русской экономической мысли, т. 1, ч. 2, М., 1958, с. 592‒786; Бурсов Б. И., Мастерство Чернышевского-критика [Л.], 1959; Очерки истории исторической науки в СССР, т. 2, М., 1960, с. 7‒ 65; Рюриков Б. С., Н. Г. Чернышевский, М., 1961; Лебедев А. А., Герои Чернышевского, М., 1962; Порох И. В., Герцен и Чернышевский, Саратов, 1963; Покусаев Е. И., Н. Г. Чернышевский, 4 изд., Саратов, 1967; История философии в СССР, т. 3, М., 1968, с. 29‒100; Козьмин Б. П., Литература и история, М., 1969; Водолазов Г. Г., От Чернышевского к Плеханову, М., 1969; Скафтымов А. П., Нравственные искания русских писателей, М., 1972; Пантин И. К., Социалистическая мысль в России: переход от утопии к науке, М., 1973; Соловьев Г. А., Эстетические воззрения Чернышевского и Добролюбова, М., 1974; Володин А. И., Карякин Ю. Ф., Плимак Е. Г., Чернышевский или Нечаев? О подлинной и мнимой революционности в освободительном движении России 50-60-х гг. XIX в., М., 1976; Тамарченко Г. Е., Чернышевский ‒ романист, Л., 1976; История русской литературы XIX в. Библиографич. указатель, М.‒Л., 1962, с. 773‒91; Н. Г. Чернышевский. Указатель литературы. 1960‒1970, Саратов, 1976.

Ю. Н. Коротков.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ Николай Гаврилович (1828-89) - русский писатель, публицист, литературный критик. В 1856-62 один из руководителей журнала "Современник"; в области литературной критики развивал традиции В. Г. Белинского. Идейный вдохновитель революционного движения 1860-х гг. В 1862 арестован по обвинению в политических связях с А. И. Герценом и составлении прокламаций "Барским крестьянам от доброжелателей поклон", заключен в Петропавловскую крепость. В 1864 приговорен к 7 годам каторги (обвинение юридически не доказано, улики сфабрикованы следствием), потом был в ссылке в Вост. Сибири. В 1883 переведен в Астрахань, затем в Саратов. Работы по философии, социологии, политэкономии, этике, эстетике. Стоял на позициях антропологизма. Считал, что социализм обусловлен всем развитием человечества; для России переход к социализму возможен через крестьянскую общину (один из родоначальников народничества). Социалистические идеалы Чернышевского нашли отражение в его романах "Что делать?" (1863) и "Пролог" (ок. 1867-69).

(1828-1889), русский писатель, публицист, общественный деятель. Родился 12 июля 1828 в Саратове в семье священника. Учился в Саратовской духовной семинарии. В 1850 окончил историко-филологический факультет Петербургского университета. После университета преподавал в Саратовской гимназии. В 1853 переезжает в Петербург и сотрудничает в журналах "Современник" и "Отечественные записки". В 1855 Чернышевский защищает магистерскую диссертацию Эстетические отношения искусства к действительности. В 1862 был арестован и около двух лет находился в заключении в Петропавловской крепости. Суд приговорил его к каторге и ссылке в Сибирь. В 1883 Чернышевскому было разрешено поселиться в Астрахани, а за полгода до смерти переехать в Саратов. Умер Чернышевский в Саратове 17 октября 1889. Чрезвычайно сильное влияние оказало на Чернышевского философское учение Л.Фейербаха. Уже в конце жизни он писал, что считает себя верным последователем немецкого материалиста. "Единственной философской системой, верной научному духу" называл Чернышевский учение одного из основоположников позитивизма - О.Конта. В то же время многое в учении Конта он не принимал и оценивал весьма критически (в частности, контовскую концепцию трех стадий интеллектуальной эволюции человечества). Идеализм во всех его разновидностях был для Чернышевского постоянным объектом критики - непримиримой и радикальной. У Фейербаха он особенно ценил именно такой подход. В фейербаховской критике гегелевской философии он видел образец решительного и последовательного преодоления "метафизической трансцендентальности", хотя и признавал заслуги представителей немецкого классического немецкого идеализма (прежде всего Гегеля и Шеллинга) в сфере диалектики, в определении "общих форм, по которым двигался процесс развития". К основным философским трудам Чернышевского относятся Эстетические отношения искусства к действительности (1855); Антропологический принцип в философии (1860); Характер человеческого знания (1885). В.И.Ленин писал, что от сочинений Чернышевского веет духом классовой борьбы. Действительно, даже среди российских революционных идеологов Чернышевский выделялся последовательностью, с которой он стремился подчинить все сферы теоретической и практической деятельности решению революционных задач. Никакой "чистой науки" для него не существовало. Понять историю философии можно, только руководствуясь принципом партийности: "Политические теории, да и всякие вообще философские учения создавались всегда под сильнейшим влиянием того общественного положения, к которому принадлежали, и каждый философ бывал представителем какой-нибудь из политических партий, боровшихся в его время за преобладание над обществом, к которому принадлежал философ". Причисляя себя к материалистическому направлению в философии, Чернышевский критиковал не только последовательный философский идеализм, но и все, в чем усматривал уступку идеалистическому мировоззрению: скептицизм, дуализм и пр. Можно сказать, что и материализм интересовал его не столько как философская система, сколько как идеология, необходимая для революционной борьбы. Собственные взгляды он формулировал как непреложные и очевидные истины. На природу, заявлял Чернышевский, необходимо смотреть "так, как велят смотреть химия, физиология и другие естественные науки. В природе нечего искать идей; в ней есть разнородная материя с разнородными качествами; они сталкиваются - начинается жизнь природы". Столь же безапелляционно Чернышевский формулировал и суть своего понимания основ материалистической гносеологии: "Ощущение по самой натуре своей непременно предполагает существование двух элементов мысли, связанных в одну мысль: во-первых, тут есть внешний предмет, производящий ощущение; во-вторых, существо, чувствующее, что в нем происходит ощущение; чувствуя свое ощущение, оно чувствует известное свое состояние; а когда чувствуется состояние какого-нибудь предмета, то, разумеется, чувствуется и самый предмет". Моральная философия И.Бентама, родоначальника этики утилитаризма, была хорошо известна в России 19 в. Чернышевский в своей теории "разумного эгоизма" дал своеобразную революционную интерпретацию основного принципа утилитаристской этики: критерий морали - достижение пользы, выгоды, удовольствия и счастья. Концепция "разумного эгоизма" оказывается рациональным фундаментом моральной доктрины, утверждающей принцип самопожертвования как норму бытия для "разумной личности". "Новые люди" в его знаменитом романе Что делать? осознают, что их счастье неразрывно связано с общественным благополучием. Такого понимания оказывается достаточно, чтобы и самую решительную жертву воспринимать как "удовольствие". Обращение Чернышевского к моральной сфере было связано с задачей выработки определенного нравственного кодекса идеологии революционного типа. В своей эстетике, в отношении к искусству мыслитель-революционер руководствовался теми же общими принципами. "Искусство для искусства, - утверждал он, - мысль такая же странная в наше время, как "богатство для богатства", "наука для науки" и т.д. Все человеческие дела должны служить на пользу человеку.., искусство также должно служить на какую-нибудь существенную пользу, а не на бесплодное удовольствие".

ЛИТЕРАТУРА

Котляревский Н. Очерки из истории общественного настроения 60-х гг. Н.Г.Чернышевский и новая вера в философском одеянии. - Вестник Европы, 1912, дек. Стеклов Ю.М. Н.Г.Чернышевский. Его жизнь и деятельность, 2-е изд. М. - Л., 1928 Чернышевский Н.Г. Полное собрание сочинений, тт. 1-15. М., 1939-1953 Н.Г.Чернышевский в воспоминаниях современников. М., 1982

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ Николай Гаврилович

(1828—1889) -рус. философ, писатель, публицист, литературный критик. В 1846—1850 учился на историко-филологическом отделении Петербургского ун-та, в 1851—1853 преподавал литературу в Саратовской гимназии. В эти годы Ч. материалистически осмысливает диалектику Г.В.Ф. Гегеля, испытывает заметное влияние Л.А. Фейербаха. В 1853 возвращается в Петербург, становится сотрудником жур. «Современник» и вскоре занимает в нем ведущее положение. В 1855 защищает диссертацию «Эстетические отношения искусства к действительности», где обосновываются принципы материалистической эстетики, а искусство ориентируется на служение обществу. В 1855—1856 Ч. публикует «Очерки гоголевского периода русской литературы», в которых наряду с литературными рассматриваются социальные и филос. проблемы. Здесь отстаивается, в частности, положение, что, только действуя в соответствии с законами окружающего мира, можно добиться его изменения. Развитию филос. материализма посвящена также работа Ч. «Антропологический принцип в философии» и некоторые др. Ч. развивал идею, что Россия может миновать стадию капитализма и встать на путь развития, непосредственно ведущий к социализму. Этому должна способствовать сохранившаяся в стране крестьянская община. Но данная возможность станет реальной лишь при благоприятных внешних обстоятельствах: отставший народ минует средние ступени развития и перейдет прямо с низшей на высшую, если он будет иметь передовых соседей, уже вступивших на путь социализма, и испытывать их влияние.

В 1862—1864 Ч. за свои политические взгляды и деятельность находился в заключении в Петропавловской крепости (здесь им был написан роман «Что делать?»), в 1864—1883 в Сибири — на каторге (Нерчин-ский округ) и в ссылке (в Вилюйске). В 1883 переведен в Астрахань. По просьбе сына Ч. в 1889 было разрешено переехать в Саратов.

Черныше́вский Николай Гаврилович

(1828—1889), публицист, литературный критик, писатель. В 1856—62 один из руководителей журнала «Современник»; в области литературной критики развивал традиции В. Г. Белинского. Идейный вдохновитель революционного движения 1860-х гг. В 1862 арестован по обвинению в связях с А. И. Герценом и составлении прокламации «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон», заключён в Петропавловскую крепость. В 1864 приговорён к 7 годам каторги (обвинение юридически не доказано, улики сфабрикованы следствием), затем был в ссылке в Восточной Сибири. В 1883 переведён в Астрахань, затем в Саратов. Работы по философии, социологии, политэкономии, этике, эстетике. Стоял на позициях антропологизма. Считал, что социализм обусловлен всем развитием человечества; для России переход к социализму возможен через крестьянскую общину (один из родоначальников народничества). Социалистические идеалы Чернышевского нашли отражение в романах «Что делать?» (1863) и «Пролог» (около 1867—69).

* * *

ЧЕРНЫШЕ́ВСКИЙ Николай Гаврилович (1828—89), русский писатель, публицист, литературный критик, один из идеологов революционного движения в России. В 1856—62 один из руководителей журнала «Современник»; в области литературной критики развивал традиции В. Г. Белинского. Идейный вдохновитель революционного движения 1860-х гг. В 1862 арестован по обвинению в политических связях с А. И. Герценом(см. ГЕРЦЕН Александр Иванович) и составлении прокламаций «Барским крестьянам от доброжелателей поклон», заключен в Петропавловскую крепость. В 1864 приговорен к 7 годам каторги (обвинение юридически не доказано, улики сфабрикованы следствием), потом был в ссылке в Вост. Сибири. В 1883 переведен в Астрахань, затем в Саратов. Работы по философии, социологии, политэкономии, этике, эстетике. Стоял на позициях антропологизма. Считал, что социализм обусловлен всем развитием человечества; для России переход к социализму возможен через крестьянскую общину (один из родоначальников народничества). Социалистические идеалы Чернышевского нашли отражение в его романах «Что делать?» (1863) и «Пролог» (ок. 1867—69).

* * *

ЧЕРНЫШЕ́ВСКИЙ Николай Гаврилович [12 (24) июня1828, Саратов — 17 (29) октября 1889, там же], русский революционер, писатель и публицист, один из идеологов революционного движения в России, родоначальник народничества(см. НАРОДНИЧЕСТВО).

Родился в семье священника. Учился в Саратовской духовной семинарии. В 1850 окончил историко-филологический факультет Петербургского университета, затем преподавал в Саратовской гимназии. В 1853 переезжает в Петербург и сотрудничает в журналах «Современник» и «Отечественные записки». В 1855 Чернышевский защищает магистерскую диссертацию «Эстетические отношения искусства к действительности». В 1862 был арестован (по обвинению в сношениях с революционерами-эмигрантами) и около двух лет находился в заключении в Петропавловской крепости. Суд приговорил его к каторге и ссылке в Сибирь. Свыше двух десятилетий Чернышевский провел в тюрьме, нерчинских рудниках, вилюйской ссылке. В 1883 ему было разрешено поселиться в Астрахани, а в 1889, за полгода до смерти, он переехал в Саратов. Наиболее значительным литературным произведением Чернышевского был роман «Что делать?», написанный им в заключении.

Созданные им образы «новых людей» — молодых революционеров — оказали огромное влияние на радикальную российскую интеллигенцию и прежде всего на революционно настроенную молодежь.

Создатель утопического социалистического учения, Чернышевский был убежден, что в результате крестьянской революции Россия, минуя капитализм, станет на путь развития, ведущий к социализму. Он считал, что именно русская община даст возможность стране сразу перейти к социализму. Среди российских революционных идеологов Чернышевский выделялся последовательностью, с которой он стремился подчинить все сферы теоретической и практической деятельности решению революционных задач. Никакой «чистой науки» для него не существовало. Понять историю философии можно, только руководствуясь принципом партийности: «Политические теории, да и всякие вообще философские учения, создавались всегда под сильнейшим влиянием того общественного положения, к которому принадлежали, и каждый философ бывал представителем какой-нибудь из политических партий, боровшихся в его время за преобладание над обществом, к которому принадлежал философ». Чернышевский причислял себя к материалистическому направлению в философии, однако и материализм интересовал его не столько как философская система, сколько как идеология, необходимая для революционной борьбы. Собственные взгляды он формулировал как непреложные и очевидные истины. На природу, заявлял Чернышевский, необходимо смотреть «так, как велят смотреть химия, физиология и длругие естественные науки. В природе нечего искать идей; в ней есть разнородная материя с разнородными качествами; они сталкиваются — начинается жизнь природы».

В своей теории «разумного эгоизма» Чернышевский дал своеобразную интерпретацию основного принципа утилитаристской этики(см. УТИЛИТАРИЗМ): критерий морали — достижение пользы, выгоды, удовольствия и счастья. Его концепция «разумного эгоизма» оказывается рациональным фундаментом моральной доктрины, утверждающей принцип самопожертвования как норму бытия для «разумной личности». «Новые люди» в его романе «Что делать?» осознают, что их счастье неразрывно связано с общественным благополучием. Такого понимания оказывается достаточно, чтобы и самую решительную жертву воспринимать как «удовольствие». Обращение Чернышевского к морали было связано с задачей выработки определенного нравственного кодекса идеологии революционного типа. В области эстетики отвергал «искусство для искусства», руководствовался принципом «прекрасное есть жизнь», ставя красоту в реальности выше красоты в искусстве.

ЧЕРНЫШ́́ЕВСКИЙ Николай Гаврилович (1828—89), рус. писатель, критик, эстетик, социолог, революционер-демократ. Уже в юности Ч. испытал сильное увлечение творчеством Л.; в «Автобиографии» (1863) вспоминал, что «знал чуть не все лирические пьесы Лермонтова» (I, 634); находясь в Петропавловской крепости, он подсчитал стихи Л., к-рые знал наизусть (всего 1748 стихотв. строк). В 1847—48 Ч. переписал для себя и родных почти все стихи Л., а также «Героя нашего времени» (XIV, 759); Н. В. Гоголь и Л. кажутся Ч. «недосягаемыми, великими», за них он готов «отдать жизнь и честь» (I, 66). Дневники Ч. 40-х гг. содержат многочисл. восторженные упоминания о Л. (обычно — под влиянием статей В. Г. Белинского о поэте). В сент. 1848 Ч. записывает: «Гоголь и Л. доказывают, что России пришло время действовать на умственном поприще» (I, 127). В 1854—55, преподавая во 2-м кадетском корпусе (Петербург), Ч. читает ученикам стихи Л. По-видимому, в это время составляет курс грамматики с разбором «Трех пальм» и др. стих.; выбор их является для Ч. и способом этич. воспитания: так, вопреки замыслу Л. и трактовке Белинского, Ч. усматривал гл. идею «Трех пальм» в проповеди самоотвержения во имя блага людей (XVI, 324).Ссылки на произв. Л. и цитаты из его стихов в дальнейшем становятся у Ч. одним из излюбленных средств иллюстрирования тех или иных эстетич. положений. Так, в ст. «Критический взгляд на современные эстетические понятия» (1854) целиком приводится стих. «Сон» («В полдневный жар...»). В диссертации «Эстетические отношения искусства к действительности» (1855) Ч. высказывает мысль о «краткости и быстроте» прозаич. рассказа как об одном из условий его художественности; эту идею, развитую позднее в ряде работ («Сочинения Пушкина...», 1855; «Собрание чудес...Н. Готорна», 1860), он обосновывает ссылками на прозу Пушкина, Гоголя и Л., к-рую считает в этом отношении образцовой (II, 68; VII, 450; XVI, 698, 699). Вопрос об историч. значении творчества Л. поставлен Ч. в «Очерках гоголевского периода русской литературы» (1855—56), где получила развитие историко-лит. концепция Белинского, в частности его взгляд на Л. Подробно анализируя оценки творчества Л. критикой (Н. А. Полевой, О. И. Сенковский, С. П. Шевырев), Ч. показывает, что неприятие ею Л. было формой борьбы с новым, реалистич. направлением рус. лит-ры, теоретиком к-рого выступал Белинский. Согласно Ч., Л. «самостоятельными симпатиями своими принадлежал новому направлению, и только потому, что последнее время своей жизни провел на Кавказе, не мог разделять дружеских бесед Белинского и его друзей» (III, 223).Полемизируя с С. П. Шевыревым о «протеизме» Л., Ч. утверждал, что Л. в позднем творчестве «сделался оригинальнейшим из всех бывших у нас до него поэтов, не исключая и Пушкина» (III, 110). При этом Ч. уверенно отмечал «ход развития поэта»: «Сравните стихотворения, написанные Лермонтовым в 1836—1837 годах, с его стихотворениями, принадлежащими 1840—1841 годам, и вы увидите в последних огромное превосходство над первыми и по глубине содержания и по совершенству формы» (II, 502). Ч. отдавал явное предпочтение Л. перед Пушкиным — по строгости отбора своих стихов для печати (VII, 239), по достоинству поэтич. языка (III, 108; XIV, 315) и даже по таланту (XIV, 315). Причины этого предпочтения коренятся в общей позиции Ч., видевшего в творчестве Л. более четко определившиеся гражд. мотивы. Позднее, в «Повести в повести» (1863—64) Ч. устами Верещагина так характеризует Л.: «...это был благороднейший из людей и великий гражданин. Россия имела мало таких сыновей» (XII, 154).Подчеркивая социальную роль творчества Л., Ч. не удовлетворяется оценкой Белинским его прозы «почти исключительно с художественной точки зрения» (III, 240). «В действительности же, — писал Ч., — Печорин — дитя нашего общества. Создавая его, автор прекрасно понимал, какими становятся лучшие, сильнейшие, благороднейшие люди под влиянием общественной обстановки их круга» (II, 211). Ч. стремится определить значение традиций Л. для совр. лит-ры, отмечая как случаи подражания Л. (у И. С. Никитина, М. В. Авдеева — II, 211—15; III, 497, 499), так и примеры творч. развития его худож. открытий; Ч. принадлежит наблюдение о лермонт. корнях толстовского психологизма (рец. на «Детство и отрочество» и «Военные рассказы» Л. Н. Толстого, 1856; III, 423).В сер. 50-х гг. Ч. обращается к анализу типа Печорина в связи с общей проблемой положит. героя в рус. лит-ре. Он рассматривает Онегина, Печорина, Бельтова и Рудина как представителей «четырех разных эпох общественного развития»; характеризуя Печорина как человека сильной души и твердой воли, отмечает его равнодушие к «общим вопросам», т.е. к обществ. деятельности («Заметки о журналах», 1857; IV, 697—99); полемизируя с С. С. Дудышкиным, Ч. критикует его понимание преемственной связи между Печориным и др. героями рус. лит-ры, противоречащее взглядам Белинского. В новых историч. условиях, согласно Ч., изображение Печорина м. б. только критическим, т. к. он утратил «поэтические черты» и подражание ему «превратилось в игру страстей и пороков, в своеобразный дендизм» (II, 214). В сер. 50-х гг. борьба Ч. за гражд. начала в лит-ре приводит его к частичной переоценке совр. значения творчества Л. и известной несправедливости по отношению к нему; так, в письмах к Н. А. Некрасову (1856) утверждает, что его (Некрасова) поэзия имеет больше «положительного достоинства», нежели произв. Пушкина, Л. и Кольцова (XIV, 322—23; XV, 209).Традиции Л. своеобразно преломились в беллетристич. творчестве Ч. В юношеской повести «Теория и практика» (1849) он пытался дать совр. интерпретацию образов Печорина (Серебряков) и Грушницкого (Николай Федорович). В романе «Пролог» (1870) Ч. обратился к анализу внутр. мира героя (Левицкого), используя форму дневника; подобно Печорину, Левицкий, томясь жаждой деятельности, отдается чувству, однако жизненные разочарования не приводят его к одиночеству и трагич. неверию, а способствуют выработке положит. черт характера. В такой трактовке образа заключалось переосмысление традиции Л. В романе «Что делать?» (1862—63) Ч. приводит цитаты из песни Казбича («Бэла») и «песни Селима» («Измаил-Бей»); в устах Дамы в трауре они служат иносказат. средством выражения революц. идей. В крепости Ч. перечитывает Л. (по изданию под ред. Дудышкина, 1863); следы этого чтения есть в «Повести в повести», в которой подчеркнута отмеченная и Дудышкиным гражданственная функция «байронизма» Л.; о герое повести Верещагине сообщается, что он был знаком с Л. и удостоился его «серьезной беседы». В романе «Отблески сияния» (нач. 80-х гг.) устами персонажей дана интерпретация «песни Демона» как выражения идеи стоицизма. Ч. использовал тексты Л. и в пародийно-полемич. целях («Опыты открытий и изобретений», 1862).Соч. Полн. собр. соч., т. 1—16, М., 1939—53 (по указат.); Грамматика, в сб.: Звенья, т. 8, М., 1960, с. 518—41.Лит.: Ахрамеев В., Мужицкий демократ и великий поэт. Чернышевский и Л., «Сиб. огни», 1939, № 5, с. 119—30; Гинзбург (1), с. 220—22; Дотцауэр М. Ф., Л. в оценке Чернышевского и его современников, «Уч. зап. Саратов. пед. ин-та», 1940, в. 5, с. 85—106; Эльсберг Я., Революц. демократы о Л., ЛН, т. 43—44, с. 797—823; Покусаев Е. И., Н. Г. Чернышевский, 4 изд., Саратов, 1967, с. 9, 24, 28 и др.; Николаев М. П., Юношеские произв. Чернышевского, «Уч. зап. Тульского пед. ин-та», 1955, в. 6, с. 157—59; 166—79; его же, Л. и Чернышевский, в кн.: VI конф. (Ставроп.), с. 160—73; Перпер М., Чернышевский над страницами Л. и Некрасова (Записи перед ссылкой), «РЛ», 1960, № 2, с. 129—41; Найдич (3), с. 174—78; Карякина А. В., Чернышевский и Л., в кн.: Традиции и новаторство, в. 3, Уфа, 1975; Прокшин В. Г., О своеобразии психол. анализа в романах Н. Г. Чернышевского, в кн.: Н. Г. Чернышевский. Статьи, исследования и материалы, сб. 5, Саратов, 1968, с. 111—15.