Немецкий язык

термин, употребляемый в двух значениях. Он обозначает I) совокупность верхне- и нижненемецких наречий и II) литературный язык Германии, Н. областей австрийской монархии и Н. Швейцарии.

I. Границы Н. языка не совпадают с политическими границами Германии. Не говоря уже о том, что верхненемецкая, а отчасти и нижненемецкая диалектические группы далеко заходят за ее пределы (см. Верхненемецкий яз. и Нижненемецкий яз.), Н. язык имеет многочисленные, отчасти очень значительные анклавы в областях, занятых другими племенами (славянами и мадьярами), напр. в Семиграде, в Богемии около Иглау и т. п. С другой стороны, восточные окраины Германской империи, на В от линии Леобшютц — Вартенберг — Бирнбаум на Варте — Бромберг — Зебург — Ангербург, заняты славянами и литовцами; значительный славянский анклав находится в Верхней и Нижней Лузации, и еще до прошлого столетия славянский язык держался на левом берегу Нижней Эльбы, под Данненбергом, в Ганновере. Все эти анклавы хранят память о многовековой борьбе германства со славянством за обладание нынешней восточной Германией. Последняя была занята славянами после того, как ее покинули почти поголовно германцы между II и V веками по Р. Хр. В эпоху Каролингов славяно-германскую границу на В составляла Эльба от устья до Заалы, далее Заала и Богемский лес. С этого времени начинается обратное движение немцев на В, которое, в общем, заканчивается в ХШ веке и привело к положению, характеризованному выше. О группировке наречий см. Верхне- и Нижненемецкий язык. Они объединяются под общим названием Н. языка и выделяются из общего состава западно-германской лингвистической группы целым рядом фонетических и морфологических нововведений. Древнейший памятник Н. языка — так наз. вокабулярий св. Галла, на алеманском наречии середины VIII века (в прежней монастырской библиотеке в С.-Галлене). С этого времени начинается непрерывная письменная традиция, обнимающая все наречия южной и средней и важнейшие наречия северной Германии. До конца XI в. в Н. письменности безусловно господствуют наречия: это так наз. древненемецкий период, не имеющий литературного Н. языка. С начала XII в. наступает средний период, продолжающийся до реформации. Лингвистически он характеризуется более широким — сравнительно с древним периодом — проведением так наз. перегласовки (i — Umlaut) и переходом всех полных гласных звуков конечных слогов в безразличное е. Существовал ли в XII — XIII вв., т. е. в эпоху рыцарской поэзии, Н. литературный язык — это вопрос спорный в науке. Подлинная рукописная традиция дает скорее право заключить, что и эта эпоха не успела выработать строгой литературной нормы в области языка. Это не исключает некоторой общности в лексическом составе языка поэтов-рыцарей, общности, обусловленной общими сословными идеалами и интересами в Н. рыцарстве. К XIV в. относятся первые зачатки Н. литературного, точнее — канцелярского языка (см. ниже). По мере того как развивался и распространялся литературный язык, народные говоры отступали все дальше и дальше на задний план. Уже к концу XVII в. они окончательно вытеснены из литературы и деловой письменности. Им суждено было литературно возродиться в диалектической поэзии нашего века, имеющей таких крупных представителей как Фриц Рейтер и Клаус Грот — в северной Германии, на нижненемецкой почве, Зоммер — в средней, Штилер — в южн. Германии; но поэзия эта носит исключительно местный колорит и не входит в общее течение Н. литературы. Влияние говоров сильно сказывается на современном произношении. Литературный язык строго проводится лишь на бумаге: в живой речи он в значительной степени облекается в звуки того говора, к которому по происхождению принадлежит говорящий. Даже на кафедре церковной или школьной, даже на образцовых сценах Берлина и Вены нетрудно отличить не только южного немца от северного, баварца — от саксонца, но и восточного франка от прирейнского и т. п. В некоторых областях, напр. в Н. Швейцарии, даже в высокообразованных семействах говорят почти исключительно на местном говоре, предоставляя место литературным формам (в диалектической звуковой окраске) лишь в школе и на сцене, в деловой жизни и в общении с иностранцами. С этой точки зрения, общераспространенное мнение, будто бы лучший Н. язык слышится в Ганновере или в Мейссене и т. п., представляется ошибочным. На почве самой Германии возможно лишь большее или меньшее приближение к идеалу, т. е. к произношению, лишенному всякой диалектической окраски. Последняя всегда сказывается, и большая или меньшая интенсивность ее зависит от степени сознательного отношения семьи и школы к этому вопросу, от случайных условий развития — путешествий, общественной деятельности и т. п., а также от индивидуальных способностей человека, сознательно работающего над своим произношением. Наибольшее приближение к идеалу мы находим там, где семья отрезана от народной почвы и вращается в среде иноплеменной, где диалектические воздействия не возобновляются, а напротив, сглаживаются под влиянием чуждого языка. Эти условия имеются налицо, напр., среди наших русских немцев (не остзейских), которые, во втором и третьем поколениях, часто говорят лучше и чище немцев "имперских" или австрийских. Конечно, не без влияния остается на них язык той среды, в которой они вращаются, т. е. язык русский; это влияние сказывается не только в синтаксисе и в словоупотреблении, во и в фонетике. В последнем смысле особенно сильно влияет, напр., характерное русское p (r), которого не знает Н. язык, русские звуковые группы те и ти, закрытое i, часто вытесняющее открытое H. i (в таких словах как bin, ist) и т. д. Решение вопроса может быть формулировано так: не все русские немцы говорят чище заграничных, но среди русских немцев гораздо чаще встречаются случаи чистого произношения без диалектической окраски, чем среди заграничных. Нельзя сказать того же самого о немцах, живущих в Англии, Франции и т. д.; английский, французский и другие языки, в силу некоторых резких особенностей их звуковой системы, влияют на язык иностранцев, живущих в их области, гораздо сильнее, чем русский. По той же причине русский усваивает себе произношение иностранного языка быстрее и лучше англичанина, француза и т. д. Что касается наших остзейских немцев, то они, в силу известных исторических и социальных условий, выработали свои местные диалектические особенности, не только резко отделяющие их от немцев заграничных, но и дающие возможность отличить, напр., рижанина от жителя Ревеля.

II. Говоря о Н. языке, как о литературном, мы всегда имеем в виду так наз. нововерхне-Н. язык, установленный Лютером (neuhochdeutsche Schriftsprache) и названный так потому, что он вырос на верхненемецкой диалектической подпочве. Он возник сравнительно поздно: до реформации немцы не имели общего литературного языка. В древнейшую эпоху в литературе господствуют местные говоры, а сказавшаяся в государственной жизни потребность в общем лингвистическом органе, который бы имел силу на всем пространстве империи, удовлетворялась языком латинским, бывшим вместе с тем и языком церковным. На латин. языке издавались капитулярии королей и императоров, писались договоры и грамоты, велась деловая переписка. Лишь изредка, раза 2 — 3 в столетие, встречаются деловые документы, написанные по-немецки (первый — описание границ Гамельбурга, Hamelburger Markbeschreibung, 777 г., на восточно-франкском наречии). С XIII в. они начинают встречаться все чаще и чаще; с этого времени замечается даже сознательное стремление применять Н. язык в более широких размерах. По преданию, Рудольф Габсбургский ввел Н. язык в прения аугсбургского сейма 1275 г. и издал указ, по которому все грамоты и договоры должны были писаться по-немецки. Строго проводится это впервые в канцелярии императора Людовика Баварского. С этого времени исключениями становятся латинские акты. Определенной нормы этот канцелярский язык не имел: акты пишутся то на одном, то на другом наречии, в зависимости от места и от писца. Сознательное стремление к выработке нормы встречается впервые в пражской канцелярии Карла IV, во главе которой стоял Иоанн VIII, епископ Ольмюцкий. Прага, в то время чисто Н. город, была местом, особенно благоприятствовавшим такому стремлению: тут господствовало смешанное наречие, в консонантизме примыкавшее ближе к южно-немецкому (баварско-австрийскому), в вокализме — к средненемецкому (верхнесаксонскому) языку. Здесь лежит исходный пункт позднейшего общенемецкого литературного языка. Несколько видоизмененный, в смысле усиления южно-немецких элементов, язык императорской канцелярии окончательно устанавливается при Фридрихе III и Максимилиане I в XV в. и становится образцом для других немецких канцелярий. Мало-помалу канцелярии всех князей, имперских городов и т. д. принимают этот язык. Особенное значение имела в этом смысле канцелярия курфюршества саксонского, могущественнейшего государства тогдашней Германии. Между ней и императорскою канцелярией состоялось — по-видимому около 1490 г. — официальное соглашение по этому поводу. Тогда же началась грамматическая разработка этого языка: секретарь Максимилиана, Ганс Крахенбергер, написал "Opus grammaticale de lingua Germanica, certis adsincta legibus", но его работа до нас не дошла. Наконец, к тому же времени относится переход делового языка за порог канцелярий: он проникает в суд, в школу, в книгу, в частную переписку, чему в значительной мере способствовало быстро развивавшееся книгопечатное дело. Воспользоваться этим общепонятным языком лежало в прямых интересах типографий, так как книга благодаря ему получала возможность распространения за пределами местного наречия. На заглавиях многих изданий уже в конце XV в. указывается, в виде рекламы, что книга напечатана "на общем Н. языке" (nach rechter gemeinen deutsch). Правда, этот язык еще далек от полного единства; местный лексикон сильно влияет на него, да и в правописании часто сказывается влияние говора. Тем не менее, общий язык уже существует в сознании общества, выработались, до известной степени, морфология и лексикон его, и писатели сознательно отказываются в его пользу от родного наречия. Лишь Швейцария с Эльзасом и некоторые области нижненемецкой Германии пока твердо еще держались местных говоров. Лютер нашел уже готовую форму, но форму мертвую, застывшую в узком кругозоре канцелярского стиля и не способную служить орудием свободного научного и литературного творчества. Роль Лютера сводится к тому, что он, своим поистине творческим гением, вдохнул в мертвую форму жизнь. Сам вышедши из народа, он перенес в нее прежде всего лексическое богатство своего родного верхнесаксонского наречия, не чуждаясь, впрочем, и других говоров, когда он находил в них подходящий материал. По его собственным словам, он иногда неделями искал какое-нибудь выражение, которое бы вполне передавало слово Священного Писания, подлежавшее переводу. Он ищет в народе, обращается за помощью к друзьям, роется в письмах, которые получал в изобилии со всех концов Германии, пока не находит вполне подходящее выражение или оборот. В переписке и литературных трудах Лютера, в особенности же в последовательных изданиях его перевода Св. Писания мы можем шаг за шагом проследить, как развивался его язык фонетически и морфологически, как вырабатывался его стиль. Вначале он держался канцелярского языка, с сильной средненемецкой окраской. С 1521 г. замечается у него стремление уничтожить эту окраску и создать, независимо от авторитета канцелярии, искусственную норму, лишенную резких диалектических особенностей. В конечном результате получился тот язык, который господствует в Н. литературе до нашего времени, с незначительными лишь видоизменениями. Лексикон, синтаксис, стиль всецело принадлежат в нем Лютеру. Язык, созданный таким путем, не сразу, конечно, был принят всеми. В особенности на Ю, где "мейссенский" язык Лютера чувствовался и назывался "иностранным", еще около полувека держится канцелярский язык в местной диалектической окраске (так наз. южно-Н. имперский язык), находящий даже теоретическую обработку в грамматике Лаврентия Альберта Острофранка (Аугсбург, 1573). Южные типографии прилагают к своим изданиям лютерова перевода Свящ. Писания краткий список "иностранных" слов, т. е. слов перевода, непонятных на Ю, с соответствующими местными формами. К концу XVI в. эти явления совершенно исчезают. Победе лютерова языка способствовала не только общепонятность его, так как лексические особенности его усваивались без труда, не только внутренние преимущества его над другими литературными диалектами, в смысле изящества и гибкости; победе этой способствовало прежде всего то обстоятельство, что язык Лютера являлся органом великой реформационной идеи, встречавшей горячее сочувствие во всех областях Германии. Наконец, следует помнить, что на книжном рынке того времени произведения Лютера количественно преобладали над всеми остальными и продавались нарасхват. К его языку вынуждены были примкнуть даже противники его реформ, католические писатели, чтобы обеспечить за своими полемическими трудами такое же широкое распространение. Победа лютерова языка была этим окончательно решена, так как сев. Германия, принявшая церковную реформу, уже раньше отказалась от местных говоров в церкви и книге: все реже и реже печатаются здесь нижненемецкие Библии (последнее издание — 1621 г.), и тогда же вырабатывается то высокомерное отношение к говору, как к вульгарной, низкой форме речи, которое замечается и теперь в очень многих случаях. В Швейцарии, где реформационное движение, с Цвингли во главе, сознательно отделяет себя от Лютера, дольше держится в книге и местный язык. Решительный и последний шаг к полному переходу на сторону языка Лютера сделан в издании цюрихской Библии, лишь в 1665 г. К этому времени давно уже началась теоретическая грамматическая разработка нового литературного языка; первые грамматики — Фабиан Франк (Frangk, 1531), Иоанн Клай (Claius, 1578). Мало-помалу устанавливается тот взгляд, что литературный язык не принадлежит одной какой-нибудь области Германии, а есть искусственная норма, которая стоит над наречиями и должна вырабатываться теоретически, грамматикой (Schottelius, 1663; Лейбниц, 1680). Этот взгляд давал широкий простор субъективному доктринерству, резко сказавшемуся, напр., в отношении Готшеда к литературному языку. Его идеал — язык Опица, слегка лишь видоизменяющего язык Лютера в пользу своего силезского наречия, и тот язык, на котором говорили при дворе Августов, курфюрстов саксонских. Всякие провинциализмы строго преследуются им. Литературный противник Готшеда, швейцарец Бодмер, ратует, наоборот, за провинциализмы, как за элемент, способный оживить литературную речь. Самый крайний представитель узкого доктринерства в языке был лучший Н. грамматик прошлого века, Johann Christoph Adelung (ум. 1806; его грамматика — 1782 г., словарь — 1774—86). Для него язык Мейссена, точнее — высших классов верхней Саксонии — единственная норма; идеал — язык Готшеда и Геллерта; народные говоры все грубы и вульгарны, он их презирает от души. С этой точки зрения он критикует даже Лютера, в котором находит массу ошибок и недостатков. К счастью, его влияние остановилось на пороге школы. Классики, прежде всего Лессинг и Гердер, не смущались доктринерством школьной грамматики. Особенно плодотворна была, в этом отношении, деятельность Гердера, который энергичнее других и с большим тактом дал доступ в литературный язык хорошим архаизмам и провинциализмам, т. е. влиянию живой народной речи. Этим он значительно освежил и обогатил литературный язык и спас его от застоя в мертвых формах академической традиции. Единственные законы литературного языка как он, так и другие классики находили в таланте лучших писателей. Только резкие провинциализмы, непонятные вне узкой родины, избегаются ими. Тщательно всматриваясь в язык Гёте и Шиллера, мы и в нем также найдем довольно частое и довольно сильное влияние родного наречия. Гёте возводит его почти в принцип. "Родное наречие, — говорит он, — это тот элемент, которым дышит душа" ("Wahrheit und Dichtung", II, 6). Несколько осторожнее Шиллер: он боится влияния родного швабского наречия и часто обращается к своему другу, саксонцу Кернеру, за советом. Если в языке двух величайших классиков Германии, окончательно установивших ее литературный язык, родной говор сказался сравнительно мало, то это объясняется, между прочим, и тем, что они лучшую пору своей жизни и деятельности провели вместе в Веймаре — центре той области, где родился и развился литературный язык Германии. Об отношении литературного языка к говорам в современной Германии см. выше. Подробнее см. Верхненемецкий язык.

Кроме того: F. Kluge, "Von Luther bis Lessing" (2 изд., Страсб., 1888). Грамматики: W. Wilmanns, "Deutsche Grammatik" (Страсб., 1893); L. Frauer. "Neuhochdeutsche Grammatik" (2 изд., Гейдельб., 1887); F. Bauer, "Grundzüge der Neuhochdeutschen Grammatik" (21 изд., Мюнхен, 1891), K. v. Bahder, "Grundlagen des neuhochdeutsches Lautsystems" (Страсб., 1890). Из толковых и исторических словарей самый полный словарь, начатый братьями Гримм в 1852 г., не окончен до сих пор. Другие словари: М. Heyne, "Deutsches Wörterbuch" (Лпц., 1889—94); недавно стал выходить: Н. Paul, "Deutsches Wörterbuch" (Галле, 1896). Лучший этимологический словарь F. Kluge, выдержавший много изданий.

Ф. Браун.

язык немцев (См. Немцы), живущих в ФРГ (56 млн. чел.), в ГДР (17 млн. чел.), Западном Берлине (2,1 млн. чел.), австрийцев (См. Австрийцы) (около 7 млн. чел.) (1970, оценка) и части швейцарцев. Один из двух официальных языков Люксембурга. Отдельные районы с населением, говорящим на Н. я., имеются в СССР, США и некоторых др. странах. Всего на Н. я. говорит свыше 85 млн. чел. Относится к западногерманской группе индоевропейских языков (См. Индоевропейские языки). В основу Н. я. легли близкородственные племенные диалекты франков, алеманнов и баварцев. История Н. я. делится на 3 периода: древневерхненемецкий (8—11 вв.), средневерхненемецкий (12—13 вв.), ранненововерхненемецкий (14—16 вв.) и нововерхненемецкий (с 17 в.). С 8 в. существует письменность на основе латинской графики. Литература того периода носит преимущественно клерикальный характер. В письменном древневерхненемецком языке отражены особенности разных западногерманских диалектов. Общий литературный язык отсутствовал.

Средневерхненемецкий период представлен значительным числом памятников клерикальной и светской литературы. Рыцарская поэзия 12—13 вв. обнаруживает тенденцию к унификации языка немецкой народности на алеманнско-восточнофранкской основе. В 15 в. наддиалектные тенденции проявляются в разных локальных типах языка, особенно в аугсбургском литературном варианте (Gemeindeutsch). В результате колонизации славянских и литовских земель к В. от Эльбы территория распространения Н. я. расширяется и формируются смешанные восточно-средненемецкие колониальные диалекты. С 14 в. Н. я. проникает в разные виды деловой письменности. Основой языковой консолидации, протекавшей замедленно из-за феодальной раздробленности, послужил письменный литературный язык восточно-средненемецкого района. Со 2-й половины 15 в. большую роль в унификации национального литературного языка играет книгопечатание (И. Гутенберг). В 16 в. Реформация и Крестьянская война ещё более усиливают эти процессы; значительное влияние оказывает на них перевод М. Лютером на Н. я. Библии. Литературные нормы восточно-средненемецкого типа распространяются на С. Германии, а также воздействуют на язык юга (Австрия, Бавария, Швейцария) и запада. В 18 — начале 19 вв. нормализационные процессы протекают под воздействием периодической печати и классической немецкой литературы. В конце 19 в. (в значительной степени искусственно) создаются нормы литературного, так называемого сценического произношения (Bühnendeutsch).

Основу фонологической системы современного нем. литературного языка составляют 16 гласных фонем (7 долгих закрытых и 7 кратких открытых а, е, i, о, ö, u, ü, долгий открытый [ε:] и редуцированный [

Современный немецкий литературный язык ГДР, ФРГ, Австрии и Швейцарии имеет некоторые нормативные различия, преимущественно в лексике и произношении. Сохраняется известная территориальная дифференциация в устном общении, что находит отражение и в художественной литературе.

Лит.: Гухман М. М., От языка немецкой народности к немецкому национальному языку, ч. 1—2, М.—Л., 1955—59; Жирмунский В. М., Немецкая диалектология, М.—Л., 1956; его же. История немецкого языка, 5 изд., М., 1965; Brinkmann H., Die deutsche Sprache. Gestalt und Leistung, 2 Aufl., Düsseldorf, 1971; Fleischer W., Wortbildung der deutschen Gegenwartssprache, 2 Aufl., Lpz., 1971; Admoni W. G., Der deutsche Sprachbau, 3 Aufl., B., 1972; Der Große Duden, Mannheim, 1962; Wörterbuch der deutschen Gegenwartssprache, Bd 1—4, В., 1961—72; Wörterbuch der deutschen Aussprache, Lpz., 1964.

Б. А. Абрамов, Н. Н. Семенюк.

НЕМЕЦКИЙ язык - язык немцев, австрийцев, официальный язык Германии, Австрии, один из официальных языков Швейцарии, Люксембурга и Бельгии. Относится к индоевропейской семье языков (германская группа). Письменность на основе латинского алфавита.

НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК, относится к германской группе индоевропейской семьи языков. Официальный язык Германии, Австрии, один из официальных языков Швейцарии, Люксембурга и Бельгии. Общее число говорящих около 100 млн. человек (1990). Письменность на основе латинского алфавита.

Dutch ист., German

немецкий языкDeutsch {n}

Немецкий язык

НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫК. — Под Н. яз. обычно разумеется литературный и общегосударственный яз. Германии, Австрии и немецких кантонов Швейцарии, а также совокупность разговорных диалектов масс, объединяемых в понятии верхненемецкого (hochdeutsch) языка, т. е. диалектов средней и южной Германии, Австрии, Швейцарии и немецкой части Эльзаса. В пределах Германии вся территория, расположенная к северу от линии, идущей (с запада на восток) от Дюссельдорфа на Зиген, Кассель, Харцгероде, пересекающей Эльбу несколько южнее Магдебурга и далее через Вюртемберг, Любек на Шпрее, Фюрстенберг на Одере (откуда уже идет граница с польским яз.), принадлежит к области яз. нижненемецкого (niederdeutsch). Кроме того Н. яз. сохраняется в многочисленных немецких поселениях соседних с Германией и Австрией государств: Италии, Венгрии, Румынии, Чехо-Словакии, а также СССР и др. Из всех этих стран немецкое население в наибольшем количестве (до 1 1/2; млн.) живет в СССР, где наиболее компактной массой немцы поселились в Нижнем Поволжье, образуя ныне Автономную республику немцев Поволжья. Заселение немецкими колонистами Поволжья началось во второй половине XVIII века, после манифеста Екатерины II от 1762, призывавшего иностранцев селиться на вновь захваченных русским правительством степных пространствах. Несколько позже, гл. обр. в начале XIX в., немецкие колонисты стали селиться на Украине (в Екатеринославской и Херсонской губ.), далее — в Крыму, Закавказье и около Ленинграда. Позже, с середины XIX в., часть этих колонистов выделилась в выселки (Tochterkolonien), которые образовывались и поблизости с первоначальными колониями (Mutterkolonien) или в более отдаленных местах — Сибири, Казакстане и т. п. Эти немецкие колонисты сохранили свой яз. — верхне- или нижненемецкий — в житейском обиходе, но в прессе пользуются литературным Н. яз.

ВЕРХНЕНЕМЕЦКИЙ ЯЗ. — Вся область верхненемецкого яз. распадается на несколько диалектов, к-рые обычно объединяются в 2 большие группы:

1. собственно или строго верхненемецкие диалекты (oberdeutsch или strenghochdeutscn) и

2. средненемецкие (mitteldeutsch). Первая группа объединяет наречия: швабское, алеманское с говорами верхнеалеманским (на юге немецкой Швейцарии) и нижнеалеманским (к северу от первого, а также в южном Бадене и Эльзасе), восточно-франкское (в северной части Вюртемберга и Бадена) и баварское (в Баварии, Австрии, Тироле) с дальнейшими подразделениями.

Вторая группа состоит из наречий: восточно-средненемецкого — с говорами тюрингенским, верхнесаксонским и силезским — и западно-средненемецкого, к-рое распадается на среднефранкское — с говорами мозельско-франкским и рипуарским — и рейнско франкское. Все диалекты верхненемецкого яз. разнятся друг от друга и от литературного яз. как в области фонетики и морфологии, так и в области словаря.

Разнообразие немецких диалектов выступает с первых же моментов немецкой письменности, к-рая известна нам с первой половины VIII в. (см. Немецкая литература). По самому характеру и классовому — церковно-феодальному — происхождению памятников этот язык, наполненный латинизмами или немецкими переводами латинских терминов, был далек от живого языка масс, хотя и окрашен местными особенностями речи (баварскими, алеманскими, верхнефранкскими). Следует заметить, что знаков латинского алфавита нехватало для выражения всех звуков немецкого языка, почему оставался не отмеченным ряд особенностей немецкой речи: качественные различия гласных (напр. «a» и «e»), далее, такие звуки, как «o», «u», ряд согласных и т. д. В результате с первых же памятников немецкая орфография очень несовершенно передает звуки языка и весьма неустойчива, особенно при указанной диалектальной окраске этих памятников.

В период раннего феодализма (с VIII по XII вв.) Н. яз., условно называемый древневерхненемецким (althochdeutsch), пережил ряд процессов (напр. совпадение всех гласных окончаний в одном «е», обогащение словаря), уже значительно видоизменивших прежний строй яз. Поэтому в последующую эпоху позднего феодализма, условно называемую средневерхненемецкой (mittelhochdeutsch), мы находим в памятниках уже иную орфографию, больше соответствующую современной. Основные отличия средневерхненемецкого языка от яз. периода капитализма, условно именуемого нововерхненемецким (neuhochdeutsch), заключаются в наличии долгих гласных на месте новонемецких дифтонгов, сохранении звуковых чередований в спряжении глагола (ich half — wir hulfen), меньшей распространенности умлаута и т. п. Ряд других не менее важных фонетических отличий нововерхненемецкого яз. от средневерхненемецкого — стяжение старых дифтонгов, переход «s» в «s» и «z» и др. — скрыт историческим характером новонемецкой орфографии. Несколько расширяется и социальная база письменного яз. Письменность начинает обслуживать более широкие круги господствующих классов. Постепенно язык входит в письменное употребление и у растущей буржуазии, вводится на место латинского в делопроизводство растущих городов и наконец имперской канцелярии. Начавшийся распад феодального строя и рост капиталистич. отношений требуют образования единообразного нац. языка, начатки чего мы видели уже в XIV—XV вв.

В более же ранний период (XII—XIII вв.) господствующим в лит-pe является яз. рыцарства, опять-таки с местной окраской, но иногда уже сглаженной в целях более широкого междиалектального понимания. Для яз. рыцарства характерно сильное воздействие французской речи, которая проникала в рыцарское общество вместе с политическим и культурным влиянием французского рыцарства вообще. Масса галлицизмов в литературном яз. рыцарства делала этот яз. далеким от языка масс, хотя кое-что с течением времени усваивалось последними и в результате уцелело до настоящего времени.

Самый вопрос о литературном языке средневековой Германии решался по-разному. Некогда (1820) Лахман утверждал, что в то время существовал единый литературный яз., сложившийся на основе швабского наречия при Гогенштауфенах, но что писцы и копиисты, к-рые записывали со слов поэтов их произведения, вносили в тексты памятников свои диалектальные особенности. Опираясь на наличие этих последних в рукописях средневерхненемецких поэтов, Г. Пауль решительно восставал против мнения Лахмана и настаивал на полном отсутствии какой бы то ни было единой нормы в средневерхненемецком яз. Позднейшие исследования показали, что если нельзя полностью согласиться с мнением Лахмана, все же нельзя отрицать и наличия известного литературного языка феодально-рыцарского класса, отличного от яз. широких масс с уже несколько сглаженными диалектальными чертами. Средневековая Германия имела свой литературный яз. в смысле яз. поэзии определенного класса, но не имела «национального языка», каковой и не мог возникнуть на почве феодальной формации.

Процесс создания этого единого для господствующих классов литературного яз. в Германии, как и всюду, связан с развитием капитализма.

Усиление торговых отношений и производственных связей между различными частями страны требовало единого и общего средства связи для заинтересованных в этом классов. Для успешного развития этих отношений новому классу — буржуазии — необходим был более или менее единообразный общий яз., каковым и явился в XVI в. яз. среднегерманской торговой буржуазии, наиболее ярко зафиксированный в произведениях Лютера. Являясь, по выражению Энгельса, официальным представителем бюргерской реформы, т. е. буржуазно-дворянской коалиции в революционном движении Германии XVI в., Лютер своим переводом Библии на немецкий яз. дал образец литературного «общего» яз. на основе верхнесаксонского (средневерхненемецкого) наречия, смягченного в значительной степени элементами имперской канцелярии (последний создался на основе строго верхненемецких диалектов). В яз. самого Лютера эти элементы постепенно увеличивались за счет некоторых слишком специфических верхнесаксонских особенностей.

Тот факт, что вся сев. Германия пошла ранее южной по пути капиталистического развития, объясняет нам, почему новый литературный яз. был воспринят и там в XVI—XVII вв.

При этом местный нижненемецкий яз. остался на положении только разговорного обиходного яз., каковым он выступает уже в произведениях севернонемецких драматургов XVII в. Напротив, южная Германия, где феодальный строй держался дольше, до самого XVIII в., упорно не желала признавать литературного яз., связанного с ненавистной реформацией (не надо забывать, что южная Германия, особенно Бавария, осталась католической). Нельзя упускать из виду и того обстоятельства, что переход севернонемецкой буржуазии на верхненемецкий литературный яз. не остался без влияния на последний; влияние это в окончательной форме усилилось в XIX в., с объединением Германии и приобретением Берлином его политической роли в стране. Целый ряд черт в современном литературном немецком произношении, в так наз. Hochsprache, идет из нижненемецкого; таковы в частности произношение звонких «b», «d», «g», произношение «s» как «z» (т. e. русск. «з») в начале слов, открытое качество кратких, закрытое — долгих гласных и некоторые другие.

В эпоху крестьянских войн и Реформации ярко выступает роль яз. как орудия классовой борьбы в революционных движениях. Ульрих фон Гуттен напр. сознательно отказывается от ученого латинского яз., чтобы обращаться к населению непосредственно на родном яз. Многочисленные памфлеты используют яз. мелкой буржуазии и крестьянства в целях распространения новых религиозных и политических учений. Крестьянское движение получило мощное орудие в виде того же лютеровского перевода Библии, несмотря на то, что сам Лютер оказался ренегатом, «предавшим князьям не только народное, но и бюргерское движение» (Энгельс). В развитии литературного яз. Германии, начиная с XVI в., важную роль сыграли также некоторые внешние влияния, связанные с историческим развитием страны. Еще раз литературному яз. пришлось испытать сильное влияние французской речи в эпоху Тридцатилетней войны и вообще с усвоением французской феодальной культуры, особенно среди немецкой аристократии и военщины, власть которых была надолго упрочена в результате экономического регресса и политического раздела Германии. Французские элементы в устах представителей немецкой аристократии в полной мере можно сравнивать с галлицизмами в речи русского дворянства XVIII в. Та же мода на иностранную речь, необходимая принадлежность хорошего тона пересыпать французскими словами родную речь, одинаково характерна и для русского языка дворянства XVIII в. и для Н. яз. XVII в., когда понятие «a la mode» вызвало и появление прилагательного «alamodisch», являвшегося обозначением того, что соответствует хорошему тону.

Указанная черта яз. вызвала против себя реакцию в среде того же дворянства и в особенности буржуазии и породила характерный для истории литературного яз. Германии XVII в. пуризм. Уже во время Тридцатилетней войны в стране появились патриотические песни, в к-рых немецкий Michel — олицетворение «подлинного немецкого духа» — жалуется на засорение яз. иностранными словами и призывает сограждан к их полному изгнанию. Но основным образом пуризм нашел себе выражение в кругах протестантской аристократии и крупной торговой буржуазии, в деятельности многочисленных так наз. литературных обществ, возникавших в ряде крупных городов. Члены этих обществ, среди к-рых находились и виднейшие писатели буржуазного класса, много сделали для замены иностранных слов немецкими, и ряд созданных тогда терминов совершенно заменил иностранные. Правда, и здесь было немало курьезов в попытках отдельных лиц (напр. Ph. von Zesen) дать такие замены иностранного слова, к-рые можно с полным правом сравнивать с нашей шишковщиной начала XIX в. Но как бы то ни было пуризм XVII в. имел большое значение для развития литературного языка. Правда, высшая аристократия еще долго пользовалась французским яз., и известно, что Вольтер в середине XVIII в. чувствовал себя при дворе Фридриха II, как во Франции, в смысле возможности объясняться на родном яз. Но пуризм XVII в. окончательно подготовил почву для теоретической работы над языком; работа эта началась с выработки известного канона литературного яз. на основе речи господствующих классов. Эта работа, которая в XVII в. особенно связана с именем писателя и грамматика Шоттеля, развернулась гл. обр. в XVIII в. в трудах Готтшеда и Аделунга. Различные соотношения классов в Германии XVII—XVIII вв. обнаруживаются прежде всего в теоретической работе по оформлению литературного языка и грамматики. С одной стороны, выдвигается теория, что литературный яз. не должен совпадать с каким-либо определенным диалектом, с другой стороны, защищается та точка зрения, что в основе литературного яз. должна лежать речь «образованных» слоев общества (аристократических и крупнобуржуазных элементов) определенной территории, в частности Верхней Саксонии. Этот приоритет одного диалекта и в частности речи определенного класса встретил противодействие со стороны представителей других областей. Лишь постепенно удалось им доказать право на обогащение литературного яз. диалектальными элементами других областей. Только к концу XVIII в., при иной исторической обстановке, эти элементы приобрели окончательно право гражданства, и литературный яз. в произведениях классиков и романтиков получил ту форму, в к-рой он является уже в XIX в.

В период от 1870 до начала мировой войны развитие Н. яз. проходило под знаком перерастания капитализма в высшую его стадию — империализм. Бурный промышленный рост страны, все возрастающее значение крупной буржуазии, усиление национально-шовинистических тенденций после Франко-прусской войны привели к тому, что литературный яз. окончательно вылился в форму, к-рая ему присуща и поныне, — в форму яз. буржуазного. Буржуазный характер носили также и все мероприятия этого периода по отношению к нормированию яз. В 1885 был основан «Allgemeiner Deutscher Sprachverein», к-рый повел последовательно национал-шовинистическую борьбу против иностранных слов, поставив себе целью «охранение и восстановление истинного духа» Н. яз. Вокруг деятельности этого общества разгорелась борьба, причем застрельщиками в этой борьбе явились представители прусского юнкерства в лице ряда известных ученых и писателей, опубликовавших свой протест 28 февраля 1889 в журн. «Preussische Jahrbucher» — органе прусского милитаризма. В 1898 было нормировано произношение путем создания правил так наз. Buhnenaussprache (немецкого сценического произношения), более или менее односторонне опиравшихся на произношение правящих кругов, т. е. на произношение сев. Германии. Наконец в 1903 Германия получила единую орфографию, после того как за нее с 1880 велась борьба между различными группировками господствующих классов. В области нормирования грамматич. форм в работах 80-х гг. стремятся охранить традиции, установившиеся в литературном яз. в эпоху промышленного капитализма и свидетельствующие о значительном приближении литературного яз. к разговорному яз. буржуазии. Некоторым завершением этого процесса является яз. лит-ой школы натурализма.

Последующее развитие литературного яз. в XIX в. шло в полном соответствии с историческими судьбами Германии. Рост классового сознания обоих классов-антагонистов и классовой борьбы сказался прежде всего на словоупотреблении и семантике. Революция 1848 и последующие события немецкой истории отчетливо противопоставили буржуазному литературному яз. язык германского пролетариата. В письмах Маркса встречаются уже прямые указания на классовую семантику таких слов, как «коммуна», «социал-демократы».

К концу XIX и началу XX вв. традиции буржуазного литературного языка предшествующей эпохи приходят в упадок: буржуазия путем своего все растущего классового самоизолирования и в литературном яз. удаляется от живого разговорного яз. и предпочитает надуманные вычурные обороты оборотам живой речи. Так создался язык литературных школ конца XIX и начала XX вв., язык символистов и импрессионистов и др. Завершение этого процесса дано в языке произведений некоторых экспрессионистов (ломка предложения и вычурные новообразования вроде «geballte Finsterniss», «sich aufsteilen» и т. п.). С начала XX века также сильно меняется разговорный яз. буржуазии; в процессе обострения классовой борьбы он принужден воспринять элементы иноклассовые, связанные напр. с революционным рабочим движением (особенную роль при этом играет яз. берлинского пролетариата); большое значение приобретают профессиональные слова и, что особенно характерно, языка деклассированных элементов — процесс, к-рый не закончился еще и в настоящее время.

Последний период в развитии Н. яз., особенно характерный для усиления классовой борьбы, начинается мировой войной. С одной стороны, в среде буржуазии усиливаются шовинистические тенденции, что проявляется в росте пуризма, в усиленной борьбе против иностранных, особенно французских слов и в усиленной ассимиляторской деятельности по отношению к яз. нацменьшинств Германии и Австрии — деятельности, встречающей полное одобрение, оправдание и поддержку в социал-фашистских выступлениях (ср. напр. Каутский, Национальность нашего времени).

С другой стороны, как в коммунистической прессе, так и в произведениях пролетарских писателей закрепляется литературный язык пролетариата, использующий лучшие традиции буржуазного литературного яз., но уже сейчас резко отличающийся от него классовым содержанием, словарем, общественно-политической терминологией и т. д. После революции 1918 Н. яз. особенно обогащается политическими терминами, заимствованными отчасти из яз. русской революции (Diktatur des Proletariats, Planwirtschaft, Arbeiter- und Soldatenrat, Bolschewik, Rateregierung).

НИЖНЕНЕМЕЦКИЙ ЯЗ. — Обычно в изучение Н. яз. и его диалектов вовлекается и нижненемецкий яз., рассматриваемый как диалект, хотя по существу он является особым языком со своими характерными особенностями. Главное типологическое отличие нижненемецкого языка от верхненемецкого — это отсутствие явления, известного под названием верхненемецкого передвижения согласных и исторически приурочиваемого к VI и VII вв. Согласные «p», «t», «k» в нижненемецком яз. соответствуют в верхненемецком аффрикатам «pf», «ts» (z) в начале слов или фрикативным «f», «s», «x» (ch) внутри слов. Кроме того нижненемецкому «d» в верхненемецком соответствует «t». Так напр. мы имеем в нижненемецком tid, makn, watr, kop, dik, punt, а в верхненемецком соответственно: zeit, machen, wasser, kopf, teich, pfund. Далее, характерными чертами нижненемецкого яз. являются: наличие звонких «b», «d», «g», ясно выраженная и более распространенная лабиализация «ö», «ü», давняя утрата «n» перед «s» и особенно совпадение окончаний всех лиц множественного числа в глаголах в одном «et» (напр. wir, ihr, sie helpet, kummet и т. п.), долгие гласные на месте дифтонгов в литературном яз. и т. д.

Нижненемецкий язык становится известным в памятниках с IX в., когда на нем писались и литературные произведения; обычно этот древненижненемецкий язык называется просто древнесаксонским, поскольку носителями его были племена саксов, потерявшие свою политическую самостоятельность при Карле Великом. Еще позднее, при начавшемся политическом преобладании южной Германии, нижненемецкий яз. начал все более выходить из литературного употребления. Еще в XVI в. на нем велось делопроизводство и произносились протестантские проповеди в севернонемецких городах, но уже с XVII в. он заменяется в буржуазных кругах верхненемецким яз. и сохраняется лишь как диалект народных масс. Попытка Фосса в XVIII веке использовать родной яз. для литературных целей еще не имела успеха, и только в средине XIX века националистически настроенная буржуазная интеллигенция сумела создать литературный нижненемецкий яз. не столько путем прямого использования яз. крестьянства или мелкой буржуазии, сколько путем подражания верхненемецким образцам. Нижненемецкие писатели, как Клаус Грот, Фриц Рейтер и др., в своих произведениях отразили живую нижненемецкую речь, но в то же время использовали для обогащения яз. и такие приемы, как окрашивание верхненемецких слов в нижненемецкую форму. Следует заметить, что территория нижненемецкого языка, первоначально ограниченная северо-западом Германии, значительно распространилась на восток еще в средние века, где нижненемецкая колонизация вытеснила старые славянские племена поморян и полабов, последние остатки к-рых исчезли уже в XVIII в. Со времени укрепления литературного Н. яз. как яз. господствующих классов, в результате проводимой этими классами агрессивной ассимиляторской политики, граница нижненемецкого яз. постепенно отступает к северу.

ТАБЛИЦА ЗВУКОВ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА

Гласные звуки

Краткие гласные — всегда открытые, долгие — закрытые, кроме положения перед «r».

Дифтонги: «ai», «au», «oi».

Редуцированный гласный «ə».

Согласные звуки

Примечание. Немецкая орфография — историческая, откуда многочисленные несоответствия между написанием и звучанием. Так, долгота гласного обозначается «h» (Sohn), удвоением гласного (Boot), долгота «i» посредством «ie», а также совсем не обозначается (Tages). Краткость гласного иногда обозначается удвоением согласного (Blatt). Дифтонг «ai» передается через «ai» и «ei», дифтонг «oi» — через «eu» и через «äu», гласный «ə» в неударяемых слогах через «е». Согласные «s» и «z» передаются одинаково буквой «s» (singen, bester), согласный «š» — буквой «s» перед «t», «p» (в начале слов) и сочетанием букв «sch» в остальных случаях, согласный χ — сочетанием букв «ch», аффриката «ts» — буквой «z», согласный «ν» — сочетанием «ng» (b nge), согласный «f» — буквами «f» и «v»; различие между задненёбными и средненёбными согласными на письме не обозначается.Библиография:

Общие пособия: Paul H., Deutsche Grammatik, 5 B-de, Halle a. S., 1916—1920; Sutterlin L., Neuhochdeutsche Grammatik, Munchen, 1924; Hirt H., Geschichte der deutschen Sprache, 2 Aufl., Munchen, 1925; Kluge F., Deutsche S rachgeschichte, Lpz., 1921; Behaghel O., Geschichte der deutschen Sprache, 5 Aufl., Berlin, 1928. Синтаксис: Behaghel O., Deutsche Syntax, 3 B-de, Hdlb., 1923—1928. Лексика: Seiler F., Die Entwicklung der deutschen Kultur im Spiegel des deutschen Lehnwurts, 8 B-de, Halle a. S., 1913—1924; Hirt H., Etymologie der neuhochdeutschen Sprache, 2 Aufl., Munchen, 1921. Отдельные периоды Н. яз.: Braune W., Althochdeutsche Grammatik, 4 Aufl., Halle, 1925; Naumann H., Althochdeutsche Grammatik, 2 Aufl., Berlin,1923; Baeseke G., Einfuhrung in d. althochdeutsche Laut- u. Flexionslehre, Munchen, 1918; Michels V., Mittelhochdeutsches Elementarbuch, 3 Aufl., Hdlb.,1921; Paul H., Mittelhochdeutsche Grammatik, 12 Aufl., Bodenbach, 1928; Lasch A., Mittelniederdeutsche Grammatik, Halle, 1914; Moser V., Fruhneuhochdeutsche Grammatik, Hdlb., 1928. Диалекты: Жирмунский В., Проблемы колониальной диалектологии, сб. «Язык и литература», т. III, Л., 1929; Reis H., Die deutschen Mundarten, 2 Aufl., Berlin, 1920; Weise O., Unsere Mundarten, Lpz., 1919; Grimme H., Plattdeutsche Mundarten, Berlin, 1922; Schirmunsky V., Die deutschen Kolonien in der Ukraine, Москва, 1928; Жирмунский В., Проблемы немецкой диалектографии в связи с историческим краеведением, «Этнография», кн. III, 1927, № 1; Его же, Методика социальной географии, сборник «Язык и литература», т. VIII, Ленинград, 1932. Словари: Sanders-Huelfing, Handworterbuch d. deutschen Sprache, Lpz., 1910; Grimm J. u. W., Deutsches Worterbuch, 14 B-de, Lpz., 1854—1923; Paul H., Deutsches Worterbuch, 3 Aufl., Halle a. S., 1921; Kluge F., Etymolog. Worterbuch d. deutschen Sprache, 10 Aufl., Berlin, 1924.

неме́цкий язы́к

язык немцев, австрийцев, официальный язык Германии, Австрии, один из официальных языков Швейцарии, Люксембурга и Бельгии. Относится к индоевропейской семье языков (германская группа). Письменность на основе латинского алфавита.

* * *

НЕМЕ́ЦКИЙ ЯЗЫ́К, язык немцев, австрийцев, официальный язык Германии, Австрии, один из официальных языков Швейцарии, Люксембурга и Бельгии. Относится к индоевропейской семье языков (германская группа). Письменность на основе латинского алфавита.