Синтаксис

(греч. σύνταξις— "строй, система", в грамматике "конструкция, грамматический строй речи") — в европ. грамматике этим термином обозначалась та часть ее, которая рассматривает законы сочетания отдельных слов в целые предложения. Современная грамматика, признавая, что связная речь есть единственный объект научной грамматики, должна была изменить и взгляд на С. При таком взгляде не может быть речи о сочетании отдельных слов в предложения, так как отдельных слов не существует помимо предложений. Следовательно, задача С. заключается в анализе живой человеческой речи. Но в такой общей форме С. совпадал бы с грамматикой вообще, задача которой сводится к тому же. Синтаксический анализ речи простирается только до пределов отдельного слова: анализ слов составляет задачу морфологии (учения о формах слов, о склонении и спряжении), учения об образовании основ (помощью суффиксов) и фонетики (учения о звуках). Таким образом, С. можно определить как учение о предложении и его частях. В изложении грамматики С. обыкновенно является последнею частью ее, наиболее сложною, но уже при разборе вопросов фонетики и морфологии предполагаются известными общие основы С. В морфологии рассматриваются различные формы грамматических категорий (падежей, наклонений и т. д.), которые создались в связной речи, в предложении. Мы различаем, напр., род. пад. ед. числа "рыбы" от имен. пад. множ. числа "рыбы", между тем как в самой форме этих двух слов нет никакой разницы. Следовательно, синтаксический анализ должен предшествовать морфологическому. Внешние границы С. как учения о предложении и его частях определяют и его содержание. С. должен прежде всего дать определение предложения как единицы речи. Затем он занимается разбором различных видов предложений (повествовательные и вопросительные, главные и придаточные и т. д.), устанавливает части предложения (подлежащее, сказуемое, дополнение и т. д.), рассматривает порядок слов в предложении и его изменения в связи с оттенками смысла, ударение в предложении. Далее рассматриваются: связь частей предложения между собою (явления согласования подлежащего со сказуемым, определения с определяемым словом, связь глагола с дополнением в различных падежах и т. д.), функции отдельных грамматических категорий (рода, числа, падежей, глагольных форм — залогов, наклонений, времен и т. д.), способы соединения предложений между собою (функции местоимений относительных и других, союзов, частиц). Так как С., рассматривая функции грамматических категорий, старается установить грамматическое их значение, то некоторые дают этому отделу С. название семасиологии (см.), а под С. разумеют только учение о сочетании слов в предложении (согласование, порядок слов); но такое определение С. не соответствует господствующему в науке употреблению этого термина. Изучение С. индоевропейских языков сделало наибольшие успехи с тех пор, как европейские ученые познакомились с санскритом. Сравнительно-исторический метод изучения грамматических вопросов выдвинул совершенно новые задачи и в области С. Сравнение индоевропейских языков показало, что в период общей жизни индоевропейских народов в их языке существовали уже известные типы предложений, типы различных сочетаний грамматических форм между собою и т. д. По этим типам слагались новые предложения и создавались новые обороты речи. Сравнительный С. старается поэтому восстановить эти первоначальные типы употребления (Gebrauchstypen) и определить, каким путем развился из них современный и исторически известный грамматический строй речи индоевропейских языков. В результате такого исследования оказывается, что грамматические категории находятся в беспрерывном процессе изменения: одни из них исчезают, другие появляются вновь. Во многих случаях мы имеем возможность наблюдать, как одинаковые грамматические категории создаются в различных языках независимо друг от друга, причем, конечно, только в редких случаях совпадают и по звуковому составу. Исследование процессов создания и развития новых грамматических категорий представляет самую интересную сторону синтаксических исследований. Во всех индоевропейских языках создалась, напр., категория наречий. Различные разновидности этой категории создавались и в исторический период существовании языков, создаются еще и теперь. Так, напр., франц. наречия на -ment развились из латинского творит. пад. mente (от men — "ум"), латинские наречия на -iter — из винит. пад. слова iter ("путь") и т. п. Большинство существующих наречий представляют застывшую форму какого-либо падежа (ср. русск. бегом, вечером и т. д.). Создание этой грамматической категории объясняется ослаблением грамматической связи между падежом и глаголом. Такие же наречия могут образовываться и от глаголов. Хорошим примером этого явления могут служить русские деепричастия, представляющие из себя застывшие формы причастий (напр. идя — форма муж. рода, идучи — форма жен. рода). Эти примеры показывают, как в языке разрушение одной категории идет рука об руку с созданием новой: русский язык утратил причастия настоящего времени (русские причастия заимствованы из церковно-славянского языка) и создал вместо них деепричастия. Такая же компенсация замечается во многих языках в развитии функции предлогов вместо утрачиваемых или утраченных падежей (франц., итал. и др. языки). Эти наблюдения дают возможность решить некоторые вопросы более отдаленных периодов жизни языков. Некоторые грамматические категории во всех индоевропейских языках несомненно возникли в каждом языке отдельно. Такова, напр., категория страдательного залога: особой формы страдательного залога не существовало в общеиндоевропейском языке. Она возникла во многих языках прежде всего в именных формах, образованных от глагольных корней, напр. в причастии прошедшего времени на -tos (греч. δοτός, лат. datus — "данный", русск. бит). Не существовало, по-видимому, и категории будущего времени, которое в различных языках образуется различно, а в некоторых (как напр. в древненемецких языках) и вовсе не существует. На основании таких сравнений можно с большою вероятностью заключить, что индоевропейский глагол первоначально вовсе не имел грамматич. категории времени, но зато обладал очень развитой системой видов, из которых каждый обозначал, каким образом протекает действие, выражаемое глагольным корнем: слагается ли оно из однородных мелких актов (как действия "шагать", "глотать", "измерять" "дрожать" и т. п.), или протекает равномерно (как "идти", "лететь", "бежать" и т. д.), или исходит из своего начального момента (как "подниматься", "выходить" и т. д.), или, наконец, сосредоточивается в одном моменте (как "лопнуть", "стукнуть" и т. п.). Каждому такому виду соответствовала и особая форма. Эта развитая система видов давала возможность, не выражая времени самою формою глагола, передавать самые тонкие оттенки последовательности действий при передаче события. Наибольшая необходимость ощущалась в выражении прошедшего времени; для этого служили наречия, обозначавшие "раньше, прежде". Одно из таких наречий сделалось с течением времени непременным признаком прошедшего времени в греческом и санскритском языке, при чем оно утратило свое первоначальное самостоятельное значение. Оно известно под именем приращения (augmentum: греч. έ-, санскр. à-). Таким образом возникла категория прошедшего времени. Категория будущего времени возникла, по-видимому, из таких глаголов, которые обозначали действие, указывая при том на конечный или начальный пункт его (см. выше). Если глагол обозначает исходную точку действия в настоящем, то продолжение его лежит в будущем — и наоборот, если глагол обозначает течение действия в настоящем, с указанием на его конец, то конец этого действия лежит в будущем. Такие глаголы легко в форме настоящего времени принимают значение будущего (ср. напр. нем. er kommt gleich — "он сейчас придет"). В русском яз. такое употребление сделалось правилом: все глаголы совершенного вида, как говорят в грамматиках, не имея настоящего времени, образуют будущее простое. Это будущее есть, в сущности, настоящее, принявшее на себя описанным выше путем роль будущего (напр. идешь — наст. время, но придет, уйдет — будущее). Часто мы наблюдаем, что некоторые представления, первоначально чуждые грамматике, распространяясь в языке, превращаются в грамматические категории. Прекрасным примером этого служит грамматический род. Основа этой грамматической категории заключается в представлении полового различия. Возникнув первоначально в именах лиц женского и мужского пола, грамматический род распространился на имена других предметов, не имеющих никакого отношения к полу. Значительное количество существительных во многих языках не было захвачено этим процессом: это — имена среднего рода. В других языках этот процесс прошел вполне, и все существительные распределились по родам мужскому и женскому. Средний род исчез таким образом, напр., в литовском яз., где от него сохранились только немногочисленные остатки, и во французском, где латинский средний род обыкновенно перешел в мужской. Первоначальное число падежей в праиндоевропейском языке — восемь: именительный, винительный, творительный, дательный, отложительный (ablativus), родительный, местный и звательный. Нет основания утверждать, что в более раннюю эпоху существовало большее количество падежей, хотя такое предположение само по себе не невероятно. Было высказано предположение (Hübschmann), что в историческом творительном падеже слились два первоначальные падежа: sociativus, обозначавший совместность, и instrumentalis, обозначавший орудие; но так как есть возможность объяснить значение орудия из значения совместности, то эта гипотеза не нужна. Первоначальная система падежей полнее всего сохранилась в санскритском языке. Славянские языки утратили только один отложительный падеж, который в них совпал с родительным. Этот процесс, начало которого мы видим и в санскрите, произошел также в яз. греч. и германских. Затем во многих языках был утрачен местный падеж: в греческом он совпал с дательным и творительным, в латинском — с отложительным (ablativus), в германских языках — с дательным. Та же участь постигла и творительный падеж, который в греческом совпал с дательным, в латинском — с отложительным. Этот процесс слияния нескольких падежей, известный под именем синкретизма, привел к сокращению количества падежей: в славянском — до семи (без отложительного), в латинском — до шести (без творительного и местного), в греческом — до пяти (без творительного, местного и отложительного). Такое обеднение формальной стороны этих языков не сопровождалось, однако, утратою функций старых падежей: они почти целиком перешли на сохраненные падежи. Можно даже сказать, что иногда функции падежей расширились: так, напр., греч. дательный сохранил все функции первоначальных дательного, творительного и местного падежей, с которыми он совпал по форме. И здесь, следовательно, мы наблюдаем ту же компенсацию функций грамматических категорий.

Литература. По общим вопросам С. трудно указать одно сочинение, разбирающее их во всем объеме. Прекрасное выяснение многих вопросов можно найти у Потебни, "Из записок по русской грамматике" (изд. 2-е, Харьк., 1888; введение, стр. 1—123); кроме того, см. В. Delbrück, "Vergleichende Syntax der indogermanischen Sprachen" (I часть, Страсб., 1893; II ч., 1897; III ч. 1900 г.); H. Hübschmann, "Zur Casuslehre" (Мюнхен, 1875; подробная история вопроса). Дальнейшая литература приведена у Дельбрюка, I ч., стр. XX сл.; II ч., стр. XVI сл., и по отдельным вопросам в соответственных местах.

Д. Кудрявский.

I

Си́нтаксис (от греч. sýntaxis — построение, порядок)

в логике, описание и изучение чисто формальной части формализованного языка (См. Формализованный язык), т. е. неинтерпретированного исчисления (См. Исчисление) (в отличие от логической семантики (См. Семантика), интересующейся как раз Интерпретациями исчислений). С. в узком смысле рассматривает только выразительные средства исчисления: алфавит и правила образования формул; логический С. интересуется, сверх того, дедуктивным аппаратом исчисления, т. е. его Аксиомами и правилами вывода теорем (См. Теорема). (Термин «С.» в любом из этих смыслов применяют часто не к описаниям структуры исчисления, а к самой этой описываемой структуре.) Различают также элементарный С., относящийся к какому-либо конкретному исчислению, и теоретически и С. — общую теорию исчислений (формальных систем). Вся эта терминология введена австрийским логиком Р. Карнапом (1934).

См. Исчисление, Металогика, Метаязык и лит. при этих статьях.

Си́нтаксис

раздел грамматики (См. Грамматика), изучающий внутреннюю структуру и общие свойства предложения (См. Предложение). Основоположником С. принято считать греческого грамматика А. Дискола (2 в.). В ходе развития лингвистической мысли содержание и удельный вес С. в описании языка менялись. В ранней лингвистической традиции под С. подразумевалось учение о предложении и его частях. Анализ предложения осуществлялся во всеобщих понятиях логики (учение о членах предложения (См. Члены предложения)). Категории С., в отличие от морфологических форм, считались универсальными. С., т. о., изучал содержащиеся в предложении мысли, т. е. смысловую сторону речи, и противопоставлялся фонетике (См. Фонетика) и морфологии (См. Морфология), изучающим сторону выражения. Позднее эта линия развития привела к пониманию С. как раздела грамматики, в котором явления языка рассматриваются в направлении от значения (функции) к форме (И. О. Есперсен). Поскольку предметом С. считалось актуальное содержание предложения, С. иногда отождествлялся с методом синхронного (см. Синхрония) анализа и противопоставлялся диахроническому (см. Диахрония) подходу к языку (А. А. Потебня). Во 2-й половине 19 в. в связи с пробуждением интереса к национальной специфике языков и переносом центра тяжести на морфологию С. стал определяться как учение о функциях в предложении классов слов или частей речи (См. Части речи).С. частей речи был продолжением морфологии. За его пределами, однако, оставались все явления, характеризующие предложение как целостную единицу. Они рассматривались как своего рода приложение к С. частей речи, органически с ним не связанное. Стремясь преодолеть непоследовательность в членении грамматики, нем. учёный И. Рис определял С. как учение о сочетаниях слов, описываемых со стороны формы и содержания. Рис противопоставлял С. учению о слове. Направление, начатое Рисом, было продолжено В. Матезиусом, определившим С. как учение о средствах и способах комбинации номинативных единиц (см. Номинация). В этом же духе представляли себе предмет С. и многие другие лингвистические школы 1-й половины 20 в. Так, сторонники формальной и структурной грамматики понимают С. как учение о сочетательных (комбинаторных, валентностных, реляционных) способностях слова — синтагматический С. Дескриптивисты (см. Дескриптивная лингвистика) видели задачу С. в изучении аранжировки слов (или морфем) в высказывании — дистрибутивный С. Представители логических и психологических направлений в грамматике (шире — сторонники содержательного подхода к языку) разрабатывают С. как учение о предложении (высказывании). Невозможность ни исключить из описания языка один из этих двух аспектов, ни привести их к общему знаменателю имела своим следствием помещение в С. двух самостоятельных, внутренне не объединённых разделов: учения о сочетательных потенциях слова и учения о предложении. С. трактуется как «учение о слове в предложении и о предложении в целом» (И. И. Мещанинов). Различие между этими частями С. обнаруживает себя через оппозицию двух видов изучаемых в них единиц: словосочетания (См. Словосочетание)— номинативной единицы, функционально эквивалентной слову, и предложения — предикативной, коммуникативной единицы.

В синтагматической С. описываются типы синтаксических отношений. Принято различать сочинительные (см. Сочинение) и подчинительные (см. Подчинение)связи между словами и частями сложного предложения. Подчинение имеет две основные разновидности: атрибутивные отношения, часто выражаемые формами согласования (См. Согласование) (ср. «большое окно»), и комплетивные отношения, обычно реализуемые в формах управления (См. Управление) (ср. «открыть окно»). Показателями синтаксических отношений могут быть аффиксы, предлоги, послелоги, флексия, предложно-падежные формы, союзы, порядок слов, Примыкание и пр. Присутствие в предложении названных элементов обеспечивает переход от линейной последовательности слов к «дереву зависимостей» (т. е. системе смысловых связей), представляющему собой синтаксическую модель предложения. Показатели синтаксических связей бывают двух типов: формально-синтаксические и семантико-синтаксические. Первые лишены семантического содержания; они указывают лишь на то, с каким элементом предложения следует связать данное слово (согласование, примыкание); вторые значимы. Они сигнализируют о функциях, выполняемых в ситуации объектами, обозначенными соответствующими словами (ср. «Мать любит сына» и «Сын любит мать»).

В ведение этого раздела С. вошло изучение принципов построения сверхфразовых единств и, шире, связного текста. В С. предложения рассматриваются: типы предикативных отношений, соединяющих главные члены предложения— Подлежащее и Сказуемое, а также общие свойства предложения — модальность, синтаксическое время, коммуникативная цель предложения и пр. В эту часть С. входит также учение о членах предложения. Применительно к языкам, в которых подлежащее и сказуемое не всегда совпадают с темой (См. Тема) и ремой (См. Рема) (логическим субъектом и предикатом), в С. предложения выделяется раздел, посвященный способам выражения актуального членения предложения (См. Актуальное членение предложения), в том числе порядку слов. Удельный вес С. в разных по своему характеру грамматиках неодинаков. С. то составляет дополнение к морфологии (С. частей речи), то занимает в грамматике центральное место, причём морфология определяется как техника для С. (Н. Я. Марр). Особенно велико место С. в т. н. «порождающих грамматиках» (см. Грамматика формальная), теория которых разрабатывается с конца 50-х гг. 20 в. В этой концепции, положившей в основу грамматических исследований семантику (См. Семантика), задачей С. считается разработка правил порождения (деривации) предложений из их «глубинных структур», т. е. структур, приближающихся к семантической репрезентации предложения. Большое внимание уделяется значению синтаксических категорий, проблемам синонимических преобразований предложений, их семантической интерпретации и логическим характеристикам, исследованию свойств речевых высказываний в их связи с ситуацией коммуникации (См. Коммуникация).

Лит.: Шахматов А. А., Синтаксис русского языка, 2 изд., М.— Л.,1941; Мещанинов И. И., Члены предложения и части речи, М.—Л., 1945; Грамматика русского языка, т. 2, М., 1954; Пешковский А. М., Русский синтаксис в научном освещении, М., 1956; Потебня А. А., Из записок по русской грамматике, т. 1—2, М., 1958; Виноградов В. В., Изистории изучения русского синтаксиса, М., 1958; его же, Исследования по русской грамматике, М., 1975; Есперсен О., Философия грамматики, пер. с англ., М., 1958; Хомский Н., Синтаксические структуры, пер. с англ., в кн.: Новое в лингвистике, в. 2, М., 1962; Грамматика современного русского литературного языка, М., 1970; Панфилов В. 3., Взаимоотношение языка и мышления, М., 1971; Общее языкознание. Внутренняя структура языка, М., 1972; Падучева Е. В., О семантике синтаксиса, М., 1974; Delbrück В., Vergleichende Syntax der indogermanischen Sprachen, t. 1—3, Strass., 1893—1900; Ries J., Was ist Syntax?, Prag, 1927; Tesniere L., Elements de syntaxe structurale, P., 1959.

Н. Д. Арутюнова.

1. си́нтаксис;
2. си́нтаксисы;
3. си́нтаксиса;
4. си́нтаксисов;
5. си́нтаксису;
6. си́нтаксисам;
7. си́нтаксис;
8. си́нтаксисы;
9. си́нтаксисом;
10. си́нтаксисами;
11. си́нтаксисе;
12. си́нтаксисах.

муж., греч., грам., словосочиненье. Синтаксическия правила. Синтезис, ·лог. разбор от начала к последствиям, от частностей к общему. Синтетический способ разысканий, ·противоп. аналитический, разлагающий целое на части его, доходяший от явлений к началу их.

СИ́НТАКСИС, -а, муж.

1. Раздел грамматики наука о законах соединения слов и о строении предложений.

2. Система языковых категорий, относящихся к соединениям слов и строению предложений. С. словосочетания. С. предложения. С. текста. С. разговорной речи.

| прил. синтаксический, -ая, -ое.

-а, м.

1. лингв.

Строение предложения и способы сочетания слов в предложении, свойственные какому-л. языку.

2.

Раздел грамматики, изучающий законы соединения слов и строения предложений.

[греч. σύνταξις]

СИ́НТАКСИС, синтаксиса, мн. нет, муж. (греч. syntaxis - составление) (линг.). Отдел грамматики, изучающий предложение, словосочетания.

м.

1.

Научная дисциплина, изучающая правила сочетания слов и строения предложений.

2.

Система языковых категорий, связанная с правилами сочетания слов и строения предложений.

СИНТАКСИС (от греч. syntaxis - построение - порядок),1) способы соединения слов (и их форм) в словосочетания и предложения, соединение предложений в сложные предложения; типы, значения и т. п. словосочетаний и предложений.2) Раздел грамматики, изучающий эту часть языковой системы.

СИНТАКСИС (от греческого syntaxis - построение, порядок), 1) способы соединения слов (и их форм) в словосочетания и предложения, соединение предложений в сложные предложения, способы порождения высказываний как части текста; типы, значения словосочетаний, предложений, высказываний. 2) Раздел грамматики, изучающий эту часть языковой системы.

си́нтаксис с XVII в.; см. Фасмер, Гр.-сл. эт. 179. Через лат. syntaхis или прямо из греч. σύνταξις. Отсюда вторичное синтакси́ст "ученик определенного класса духовного училища"; сюда же синтакси́ческий, прилаг., в то время как синта́ктик, синтакти́ческий основано на лат. syntacticus, греч. συντακτικός (Преобр. II, 288).

муж. syntaxсинтакс|ис - м. syntax;
~ический syntactic.

syntax вчт.

m.syntax

синтаксисSyntax

м

Syntax f, Satzlehre f

синтаксис м Syntax f, Satzlehre f

м.

syntaxe f

м.

sintaxis f

м.

sintassi f

Синтаксис

СИНТАКСИС. Определение С. — В определениях С. отражены три основных направления в изучении грамматики (см.) в целом — направления логическое, психологическое и формальное. Так, наиболее распространенными определениями С. являются:

1) определение его как учения о сочетании слов (или еще у`же — о формах словосочетаний), восходящее еще к античной грамматике;

2) определение С. как учения о предложении, относящееся к периоду разработки рационалистической логической грамматики;

3) наконец выдвинутое младограмматиками определение С. как учения о классах слов и их использовании в связной речи (Миклошич, «Vergleichende Syntax der slav. Sprachen»).

Недостаточность последнего определения очевидна, т.к. оно сводит С. к учению о частях речи (см.). Вундт не без остроумия назвал его «негативным С.». Но и первые два определения не покрывают полностью всего предмета. Понимание С. как учения о формах словосочетания игнорирует возможность синтаксических целых (предложений) из одного слова. Определение же С. как учения о предложении выносит за пределы С. изучение всех типов сочетания слов, к-рые не являются предложениями.

Исходя из понимания отдельного слова (см.) как возможного минимального высказывания, наиболее правильным представится определение С. как учения о строе связной речи, включающего как случаи использования отдельных слов в качестве синтаксических целых (предложений), так и случаи многословных предложений; при этом в качестве единицы анализа С. имеет всегда дело с синтагмой — т.е. с сочетанием слов или даже отдельным словом, но обязательно образующим член целого связной речи.

Учение о предложении — В центре С. остается проблема предложения, не получившая до настоящего времени общепринятого разрешения (Ries приводит около 150 определений предложения, выдвинутых представителями различных направлений в грамматике). Выдвинутое логической грамматикой определение предложения как «выраженного словами суждения» или как «языкового выражения мысли» подверглось в свое время достаточно развернутой критике со стороны психологического направления. Психологисты указывали, с одной стороны, на необходимость расширения понятия «мысли» вплоть до включения в него чувствований и волевых побуждений человека, находящих свое выражение в речи, а с другой — на отсутствие постоянного соответствия между правильностью построения мысли и правильностью построения речи; отталкиваясь от логицизма, они выдвинули учение о предложении как о «выраженном словами психологическом суждении», т.е. об акте соединения представлений, при к-ром одно представление присоединяется к другому, главенствующему, и образует с ним вместе сложное представление. Лежащая в основе этого определения ассоциативная система психологии Гербарта подверглась критике со стороны основоположника волюнтаристической психологии Вундта; последний выдвинул определение предложения как «выраженного в словах намеренного (willkurlich) процесса разложения сложного целого представления на единичные представления в их соотношениях».

Представители формальной грамматики отмечают не без основания игнорирование собственно грамматического момента в определениях как логицистов, так и психологистов. Однако выдвигавшееся ими определение предложения как «определенного типа словосочетания» игнорировало полностью специфическую семантику предложения и в сущности уничтожало понятие предложения, рассматривая его в качестве одного из возможных сочетаний слов в одном ряду с сочетаниями слов, не образующими предложения. В бесконечной и до настоящего времени не завершенной полемике основных грамматических школ выдвигается то одна, то другая сторона в определении предложения. Эта проблема, очевидно, может быть разрешена лишь на основе общего понимания языка как «практического действительного сознания», как «орудия общения» людей и вытекающего отсюда примата семантики во всех языковых явлениях; ясно, что предложение не может рассматриваться вне смысловой его характеристики.

Три момента в семантике предложения заслуживают особого внимания. Прежде всего то обстоятельство, что в предложении всегда налицо известная законченность языковой коммуникации, достигающая той основной цели организации и координирования человеческих действий, к-рая и преследуется языком как орудием общения (см. Язык). Эта завершенность коммуникации препятствует непосредственному продолжению той же единицы сообщения — Пауль не без основания говорит о «закрытых конструкциях» в приложении к предложениям, — а ее элементарность не позволяет делить ее на новые единицы того же порядка, т.е. предложения, а лишь на единицы низшего порядка — синтагмы. Далее, в предложении наряду с этой завершенностью выступает его соотносительность суждению, его сказуемость, предикативность. Недаром Ленин писал: «В любом предложении можно (и должно) как в ячейке, ( клеточке ) вскрыть зачатки всех элементов диалектики» («К вопросу о диалектике»). Наконец предикация, обязательная в предложении, всегда заключает в себе известную модальность, т.е. отношение к действительности сообщаемого. Эти три семантических признака предложения получают в каждом языке свойственное ему грамматическое выражение.

Так. обр. предложение определяется как грамматически оформленная единица речевого общения (коммуникации), выражающая свое содержание под углом зрения его отношения к действительности. Предложение как единица речи всегда является грамматически оформленным. Грамматическая оформленность предложения включает:

1) наличие интонации, характеризующей как модальность высказывания, так и связь между отдельными элементами предложения (членами предложения);

2) наличие разных типов морфологического изменения слов для передачи существующих в речи связей семантических единиц, и

3) последовательность элементов предложения.

Проблема безличного предложения. — Хотя обычно простое предложение выступает как двучленная (состоящая из субъекта и предиката) единица, почти во всех языках существует одночленное, так наз. безличное предложение (ср. лат. «pluit», русск. «светает» и т.п.). Проблема безличных предложений подверглась весьма разнообразным интерпретациям (обзор их дан в работе: E.Beck, Die Impersonalien in sprachpsychologischer, logischer und linguistischer Hinsicht, Lpz, 1922), начиная от теории подразумевания или эллипсиса одного из членов предложения (античные грамматики) и кончая учением о безличных предложениях как исключительно формальном явлении строя языка (Marty). В современной грамматике приобретают все больше авторитета те определения безличного предложения, к-рые склонны видеть в нем пережиток очень древней эпохи, периода недостаточной расчлененности языкового выражения и самого мышления (акад. Марр).

Структура двухсоставного предложения. — В пределах простого предложения наиболее частым является двучленное его строение (группа субъекта и группа предиката). При этом каждый из членов предложения может распадаться на более мелкие члены, связь и последовательность к-рых определяются грамматич. строем данного языка. Вопрос о типах связей членов предложения принадлежит к числу наименее выясненных в С., тем более, что в решениях его часто смешиваются определение семантической стороны этих связей и определение грамматического их выражения (ср. напр. в русском С. спор логицистов и формалистов о классификации второстепенных членов предложения). Со стороны семантической наиболее ярко выделяются: тип предикативной связи, тип аттрибутивной связи и тип связи пояснительной.

Только первый тип образует замкнутую единицу сообщения, предложение в собственном смысле; второй тип, сближаясь с сложным словом, образует тесно связанную, но не замкнутую часть сообщения, нуждающуюся в завершении; третий тип представляет наиболее слабую связь семантических единиц.

Грамматическое выражение, получаемое этими типами связей в каждом языке, создает огромное разнообразие так наз. синтаксических конструкций. Так, выражения предикативной связи распадаются на две большие группы: конструкций с глаголом и конструкций с именным предикатом.

Показания ряда языков более архаического типа заставляют выделить в первой группе сочетания субъекта с непереходным глаголом собственно действия, непереходным глаголом чувствования (verba sentiendi) и с переходным глаголом в сочетании с прямым дополнением, по-разному осмыслявшиеся и оформлявшиеся на разных стадиях языкотворческого процесса. Так, в языках яфетических только первое сочетание выражается активным оборотом с им. пад. действующего лица, при двух других сочетаниях имя действующего лица ставится в косвенном падеже (дат. или эргативном), а имя объекта — в именительном. Синтаксические конструкции, к-рыми в различных языках выражены эти типы сочетаний, весьма разнообразны, начиная от безличного в собственном смысле оборота вплоть до согласования личного глагола или с подлежащим при активной конструкции, или с объектом при эргативной и пассивной конструкциях. Следует еще отметить, что во многих языках (напр. в мордовском, грузинском) наблюдается одновременное согласование глагола и с субъектом и с объектом, т.н. полиперсонное спряжение.

При именном предикате разнообразие синтаксических конструкций тоже весьма велико, включая простое соположение двух слов (при наличии лишь определенной интонации, — ср. русск. «дом белый», «орел — птица»), конструкции с вспомогательным глаголом (связкой, — ср. франц. «L’aigle est un oiseau»), изменение предиката по лицам (как в языках тюркских) или по падежам (предикативный творительный в русском). Следует еще отметить, что одной из наиболее архаических конструкций является конструкция, стоящая на грани предикативной и аттрибутивной связей.

Аттрибутивные и пояснительные связи в свою очередь могут получить выражение как в простом соположении (juxtapositio, — ср. англ. «a gold chain» — «золото-цепь» — «золотая цепь»), так и в разнообразных формах согласования и управления, включая в последние явления изафета (управление определяющего, а не определяемого слова, — ср. тюркск. «at basь» — «лошадь + голова ее» = «лошадиная голова»), групповое управление (как в древнегрузинском) и аналогичные конструкции.

Учению о сложном предложении. — Конструкции с предлогами, выражающие аттрибутивно-пояснительные связи, легко обособляются, образуя как бы включение новой коммуникативной единицы в строение простого предложения. В ряде языков, как в языках тюркских, монгольских и мн. др., основным методом выражения сложного сообщения (сложной коммуникации) и является развертывание аттрибутивных и пояснительных членов предложения; в других же языках развиваются явления так наз. паратаксиса и гипотаксиса, — объединение нескольких самостоятельных предложений в одно сложное целое посредством союзов и союзных слов. Так. обр. намечаются два пути развития сложного предложения, а именно: одним из этих путей развития является развертывание обособленных оборотов вплоть до выпадения их из структуры простого предложения; другим же путем является движение от соположения (паратаксиса) к подчинению (гипотаксису) путем сдвига смысловых границ и утраты известными элементами предложений первоначальных значений. Ср.: Hermann, Gabes im Idg. Nebensatze — K. Zt. 33.

Проблема генезиса предложения. — Проблема развития предложения нуждается еще в дальнейшем развертывании; однако во многих отношениях можно считать убедительным положение яфетической теории о позднем развитии активной конструкции простого предложения и о предшествовании ей эргативной и еще более древней безличной конструкции.

Совершенно доказанным можно считать позднее появление сложного предложения; в частности развитие многих форм гипотаксиса протекает уже в исторические эпохи существования языков (ср. напр. происхождение русских сложно-подчиненных оборотов с «который», «если», «хотя» и др.).

С. художественной речи привлекал внимание исследователей еще в античной древности, — так, александрийская и римская риторика и стилистика разрабатывают учение о периоде (см.) и строят в основном на анализе С. учение о фигурах (см.) речи. Следуя античной традиции, и многие стилисты нового времени выдвигают С. художественной речи как основной и даже чуть ли не единственный (Р.Мейер) предмет стилистики. Однако это отождествление стиля и С. и слишком узко (оно напр. не учитывает наличия многочисленных художественных средств, построенных на семантике языка, — так наз. тропов (см.)) и формалистично (оно сводит понятие стиля к структурным особенностям речи). В плане же анализа художественного метода писателя и представленного им стилистического направления в целом, а не в плане формалистического подсчета отдельных «фигур» и «приемов», проблема изучения С. художественной речи еще стоит перед литературоведением.Библиография:

Теория С. освещена в значительной части в общих работах по языку (см.) и грамматике (см.). Кроме указанной там литературы см.: БуслаевФ., Опыт исторической грамматики русского языка, 2чч., М., 1888; ПотебняА.А., Из записок по русской грамматике, 2тт., Харьков, 1888—1899; ФортунатовФ.Ф., О преподавании грамматики русского языка в средней школе, «Труды первого съезда преподавателей русского языка в военно-учебных заведениях», СПБ, 1904 (перепечатано в «Русском филологическом вестнике», т.LIII, 1905); Овсянико-КуликовскийД., Синтаксис русского языка, изд. 2, СПБ, 1911; Синтаксические наблюдения, вып.I, СПБ 1899 (и в «ЖМНП», 1897, май, 1898, май, 1899, июнь); БуддеЕ.Ф., Основа синтаксиса русского языка, «Русский филологический вестник», т.64. 1910, №№3—4 и т.70, 1913, №4; ГрунскийН.К., Очерки по истории разработки синтаксиса славянских языков («ЖМНП», 1910, май, 1911, февраль — март и «Ученые записки Юрьевского ун-та», 1911, №11 и 12); КоршФ.Е. Способы относительного подчинения, М., 1877; ШахматовА., Синтаксис русского языка, вып.1—2, Л., 1925—1927; БернштейнС.И., Основные вопросы синтаксиса в освещении А.А.Шахматова, «Изв. Отд. русского яз. и словесности Академии наук», т.XXV, 1920; ПетерсонМ.Н., Очерк синтаксиса русского языка, П., 1923; ПешковскийА.М., Русский синтаксис в научном освещении, изд. 5, М., 1935; DelbbruckB., Vergleichende Syntax der indo-germanischen Sprachen, 3 Bde, в кн.: BrugmannK., Grundriss der vergleichenden Grammatik der indo-germanischen, Sprachen, T. 3—5, Strassburg, 1893—1900; NoreenA., Einfuhrung in die wissenschaftliche Betrachtung der Sprache, Durchges. ubers von H.W.Pollak, Halle, 1923; Paul H., Prinzipien der Sprachgeschichte, 5 Aufl., Halle, 1920; WundtW., Die Sprache, 3 Aufl., в его кн.: Volkerpsychologie. Bd., I—II, Lpz., 1911—1912; MorrisE.P., On principles and method in Latin Syntax. N.Y., 1902: RiesJ., Was ist Syntax, в его кн.: Beitrage zur Grundlegung der Syntax, Bd. I, Marburg, 1894, 2 vcrm. Ausg., Prag., 1927; Его же, Was ist ein Satz, там же, Bd. III, Prag., 1931; BlumelR., Einfuhrung in die Syntax, Hdlb., 1914; WackernagelJ., Vorlesungen uber Syntax..., 2 Bde, Basel, 1920—1924; HjelmslevL., Principes de grammaire generate, Kobenhavn, 1928; SechehayeA., Essai sur la structure logique de la phrase, P., 1926; BrunotF., La pensee et la langue, P., 1922; JespersenO., The philosophy of grammar, L., 1924; Havers W., Handbuch der erklarenden Syntax, Hdlb., 1931. См. также литературу по отдельным языкам. О синтаксисе художественной речи — см. «Стилистика». О генезисе предложения и его развитии см. МаррН., акад., Яфетическая теория, Баку, 1928; Его же, Первая выдвиженческая экспедиция по обследованию мариев, Л., 1930; Его же, Язык и мышление, Л., 1931; Его же, Язык и современность, «Изв. ГАИМК», вып.60, Л., 1932; Его же, Актуальные проблемы и очередные задачи яфетической теории, М., 1929; Его же, Стадия мышления при возникновении глагола «быть», «ДАН», 1930, и отд. отт., Л., 1930; МещаниновИ., Проблема классификации языков в свете нового учения о языке, Л., 1934 (изд. 4, Л., 1935); Его же, Язык и мышление в доклассовом обществе (журн. «Проблема истории докапиталистических обществ» №9—10, 1934); Его же, Новое учение о языке (литограф. издание ЛИФЛИ).

СИНТАКСИС

(от греч. syntaxis — построение, порядок) — раздел семиотики, исследующий структурные свойства систем знаков, правила их образования и преобразования, отвлекаясь от их интерпретации (которую исследует семантика). С. формализованного языка называют также саму систему правил построения выражений этого языка и проверки того, являются ли эти выражения правильно построенными формулами, аксиомами, теоремами, выводами или доказательствами.

СИ́НТАКСИС -а; м. [греч. syntaxis - построение, порядок]

1. Раздел грамматики, изучающий законы соединения слов и строения предложений.

2. Лингв. Строение предложения и способы сочетания слов в предложении, свойственные какому-л. языку. С. словосочетания. С. предложения. С. разговорной речи. С. текста.

◁ Синтакси́ческий, -ая, -ое. (2 зн.). С-ие отношения. С. анализ предложения.

* * *

(от греч. sýntaxis — построение, порядок), 1) способы соединения слов (и их форм) в словосочетания и предложения, соединение предложений в сложные предложения; типы, значения, формы словосочетаний и предложений;2) раздел грамматики, изучающий эту часть языковой системы.

* * *

СИ́НТАКСИС (от греч. syntaxis — построение, порядок),

1) способы соединения слов (и их форм) в словосочетания и предложения, соединение предложений в сложные предложения; типы, значения и т. п. словосочетаний и предложений.

2) Раздел грамматики, изучающий эту часть языковой системы.

в математической логике - описание и изучение формальной аксиоматич. теории как чисто знаковой системы (в отличие от семантики, исследующей смысл и содержание объектов формальной теории). Различие между С. и семантикой особенно существенно в основаниях математики, когда изучаются формальные теории, семантика к-рых интуитивно недостаточно ясна. В этом елучае описание и исследование С. формальной теории часто может быть осуществлено гораздо более надежными и интуитивно убедительными средствами в рамках нек-рой метатеории и, таким образом, может служить обоснованием и косвенным разъяснением существенных черт сложной семантики изучаемой теории. Напр., в аксиоматической теории множеств известный результат К. Гёделя (К. Godel) о совместности аксиомы выбора можно трактовать как синтаксическое и финитно доказываемое утверждение о том, что если формальная теория Цермело - Френкеля непротиворечива, то она остается таковой и после присоединения аксиомы выбора.

Вне рамок оснований математики в доказательств теории различие между С. и семантикой не столь существенно. Употребляются т. н. полуформальные системы, понятие вывода в к-рых зависит от тех или иных семантич. соглашений. Формальные языки могут определяться существенно теоретико-множественно, с привлечением бесконечно длинных формул н т. п. С другой стороны, для формальных языков с ограниченными выразительными возможностями типа языков комбинаторной логики или алгоритмических языков семантика может быть точно сформулирована в чисто синтаксических терминах самого языка.

Лит.:[1] Cаrnар R., Logische Syntax der Sprache, Wien, 1934; [2] Чёрч А., Введение в математическую логику, пер. с англ., М., 1960; [3] Клини С. К., Введение в метаматематику, пер. с англ., М., 1957. А. Г. Драгалин.

syntax вчт.