Восточный вопрос

Этим выражением означают совокупность вопросов, касающихся существования Оттоманской империи и преимущественно европейских владений турецкого султана. Для самой Турции это — вопрос жизни или смерти; в глазах большей части западноевропейских государств вопрос сводится к тому, чтобы в собственных их интересах препятствовать увеличению могущества России. Черногория, Румыния, Греция, Египет, а также христианское население Турецкой империи желают разрушения Турции, в видах усиления собственного могущества. Для России он был поставлен желанием покровительствовать ее единоверцам [Христиан греко-восточного исповедания насчитывается в Турции до 5600000, а мусульман — до 4600000]. Постоянная война с неверными и обращение их в ислам — таков долго был лозунг магометан по отношению к христианам. В прежние времена христиане им отвечали тем же. Но появление турок в Европе и образование могущественного магометанского государства на Балканском полуострове несколько изменили враждебное отношение христиан к мусульманам. Турецкое государство сделалось одним из факторов международной политической жизни Европы; его боялись и вместе с тем искали союза с ним. Начало дипломатических сношений с Турцией положено Францией еще в то время, когда прочие европейские державы чуждались иметь с Турцией какие-либо сношения. Одинаково враждебные отношения Франции и Турции к Австрийской империи в лице Карла V содействовали заключению в 1528 году первого союза между Францией и Турцией. Вскоре к политическому союзу присоединился и вопрос религиозный. Французский король Франциск I пожелал, чтобы одна церковь в Иерусалиме, обращенная в мечеть, была возвращена христианам. Султан отказал в этом, но в торжественном письме своем дал королю обещание сохранять и поддерживать все христианские церкви и молельни, устроенные на турецкой территории. В 1535 г. были заключены капитуляции, обеспечившие французским подданным в Турции религиозную свободу, а также беспрепятственное посещение Святых мест не только французами, но и всеми иностранцами, состоящими под покровительством Франции. В силу этих капитуляций Франция долгое время была единственной представительницей западноевропейского мира в Турции. Различные территориальные вопросы положили основания к сношениям Турции с Россией, но только заключенный в Константинополе в 1700 году трактат с Россией касается в первый раз и религиозных вопросов. По статье XII означенного трактата дозволяется "московского народа христианам и инокам иметь вольное употребление ходить в св. град Иерусалим и посещать места, достойные посещения, и от таких, посещения ради приходящих, ни в Иерусалиме и нигде дань или харач или пескать да не испросится". Сверх того, живущим в сторонах государства Оттоманского московским и российским духовным "ни едина, по Божественному закону, досада и озлобление да не чинится". Все это повторяется и в Белградском договоре 1739 года. Кучук-Кайнарджийский договор 1774 г. установил в первый раз начало вмешательства России в дела Турции. По статье 7-й сего договора Порта обещает твердую защиту христианскому закону и церквам оного; равным образом дозволяет русским министрам "делать, по всем обстоятельствам, в пользу как воздвигнутой в Константинополе церкви, так и служащих оной разные представления. Порта обещает принимать эти представления, яко чинимые доверенной особой соседственной и искренно дружественной державы". Кроме того, пунктом 10-м статьи 16-ой договора, Турция согласилась, чтобы по обстоятельствам княжеств Молдавского и Волошского министры Российского двора при блистательной Порте могли говорить в пользу сих княжеств. Последующие трактаты: Ясский (1791), Бухарештский (1812) и др. подтвердили это право. Единоличный протекторат России над христианами в Турции не мог быть приятен прочим европейским державам, хотя в последнее столетие Россия никогда не пользовалась этим своим правом, но сделав предварительно все возможное к тому, чтобы побудить и прочие европейские державы к совместному воздействию на Турцию. Еще на Венском конгрессе 1815 года, запретившем, между прочим, торговлю неграми, император Александр I полагал, что В. вопрос в равной мере заслуживает внимания великих держав, принявших на себя труд установить в Европе продолжительное спокойствие. Циркулярная нота по этому предмету (февраль 1815) не имела, однако, никаких последствий. Вспыхнувшее вскоре после того восстание греков и страшные варварства турок при его подавлении побудили Россию вмешаться в эту войну, совместно с другими державами. Благодаря политике Каннинга, удалось достигнуть, хотя и ненадолго, соглашения между Англией, Россией и Францией. После Адрианопольского мира император Николай I приказал особому секретному комитету, под председательством князя Кочубея, изучить положение Турции и выяснить положение России в случае распадения Турции. Известный Каподистрия предложил в то время из Турецкой империи образовать пять второстепенных государств: именно 1) княжество Дакия — из Молдавии и Валахии; 2) королевство Сербия — из Сербии, Боснии и Болгарии; 3) королевство Македония — из Фракии, Македонии и нескольких островов: Пропонтиды, Самофракии, Имброса, Тазоса; 4) королевство Эпир — из верхней и нижней Албании и наконец 5) королевство Греческое, на юге Балканского полуострова от реки и города Арты. Константинополь — ключ Дарданелл и Босфора — он предполагал объявить вольным городом и центром конфедерации, которую должны были составить из себя означенные пять государств. Входил ли комитет в рассмотрение этого проекта — неизвестно; но комитет нашел единогласно, что поддержание существования Турецкой империи в Европе гораздо выгоднее для России, чем ее упразднение и образование вольного города из Константинополя.

Император Николай, в начале царствования увлекавшийся надеждой осуществить заветную мечту Екатерины II, — изгнать турок из Европы, — оставил эту мысль и не только не содействовал к скорейшей кончине этого больного человека (так называл император Николай Турцию в интимной беседе) и разложению его останков, но сам поддерживал и охранял его существование. Когда восстание египетского паши Мегмета-Али едва не сокрушило Турцию, Россия в 1833 году заключила с ней оборонительный союз и послала свое войско и флот на помощь султану. В беседе своей с австрийским посланником Фикельмоном император Николай сказал, "что он придет на помощь Турции в случае надобности, но что не в его власти дать жизнь мертвецу". "Если Турция падет, я ничего не желаю от ее развалин; мне ничего не надо". Ункиар-Скелессийский договор 1833 г., обеспечивавший за одной Россией вмешательство в турецкие дела, уступил место Лондонскому трактату 1840 года, устанавливавшему совместный протекторат России, Англии, Австрии и Пруссии (к которым скоро присоединилась и Франция). Последователи церквей Православной и Римско-католической издавна враждовали между собой на Востоке и соперничали по поводу различных льгот и преимуществ христиан, посещающих Святые места. Решение этих споров нередко затрудняло Порту, навлекавшую на себя в чуждом для нее деле неудовольствие одной из сторон, а иногда и обеих. Еще в 1740 году Франция успела исходатайствовать для Латинской церкви некоторые привилегии в ущерб Православию. Позже последователям греческого исповедания удалось добиться от султана нескольких фирманов, восстановивших их древние права. Началом новых усложнений послужила в 1850 г. нота французского посланника, в которой он, основываясь на договоре 1740 года, домогался возвращения католическому духовенству некоторых Святых мест в Иерусалиме и его окрестностях. Русское правительство предъявило, со своей стороны, требования, несовместимые с французским домогательством. Заготовлен был фирман, благоприятный для России; но Турция медлила с его обнародованием. Отсюда разрыв России сначала с Турцией (1853), а потом и с западными державами, и война, окончившаяся Парижским миром 18 марта 1856 г. Одним из главных его условий была отмена единоличного протектората России над христианами в Турции; взамен его появилось коллективное всех великих держав покровительство над турецкими подданными-христианами. Таким образом европейские державы пошли по пути, намеченному Россией в прошедшем столетии, и признали за своими уполномоченными на Востоке то право, которое впервые было провозглашено императрицей Екатериной II в пользу русских агентов в 1774 году. Поводы к вмешательству не замедлили представиться. Уже в 1860 г. мусульмане произвели ужасную резню христиан в Сирии. Пять великих держав решили вмешаться в это дело не только путем дипломатических нот, но и с оружием в руках. На Восток послано было французское войско, и Порта признала, что такое вмешательство держав в ее внутренние дела не является ни покушением на ее самостоятельность, ни оскорблением ее достоинства. Вспыхнувшее вскоре после этого восстание в Кандии 1866 года вызвало снова европейское вмешательство, причем, однако, ни одна из держав не взялась за оружие, предоставив население Кандии вполне на жертву возбужденному фанатизму турок. Такая же неудача постигла вмешательство держав в деле восстания Герцеговины в 1875 г. и затем Сербии в 1876 г.; все представления, советы, настойчивые требования европейских кабинетов (европейского концерта) остались без успеха за отсутствием решительной и энергической воли заставить Турцию, в случае надобности, силой оружия исполнить предъявляемые требования, а также за недостатком согласия между державами. С самого начала восстания в Герцеговине Россия громко возвестила свое намерение сделать все что может, с общего согласия держав, подписавших Парижский трактат, для облегчения страдания христиан в Турции и для того, чтобы положить конец пролитию крови. Намерение России действовать заодно с прочими державами Порта приняла за равнозначащее решению ни в каком случае не обращаться к оружию. Это предположение не оправдалось: вспыхнула война 1877-78 гг. Подвиги русских войск привели их к самому Константинополю. Сан-Стефанским трактатом Порта признала независимость Румынии, Сербии и Черногории; из Болгарии решено было образовать самоуправляющееся, платящее дань княжество с христианским правительством и земским войском; в Боснии и Герцеговине Турция обязалась ввести сообщенные турецкому правительству еще ранее (в первом заседании Константинопольской конференции) предложения Европейских держав, с теми изменениями, которые будут установлены по взаимному соглашению между Портой, русским и австро-венгерским правительством. Эти постановления были существенно изменены Берлинским трактатом (см. Берлинский конгресс). Охранение интересов христианского населения и этим трактатом было признано делом общеевропейским. Порта выразила твердое намерение соблюдать принцип религиозной свободы в самом широком смысле. Различие вероисповедания не может подать повода, ни в какой части Оттоманской империи, к непризнанию за кем-либо правоспособности во всем том, что касается пользования гражданскими и политическими правами, доступа к публичным должностям и отправления различных свободных занятий и ремесел. Свобода богослужения обеспечивается за всеми и никакие стеснения не могут быть делаемы в иерархическом устройстве различных религиозных общин и в сношениях их с их духовными главами. Право официального покровительства признается за дипломатическими и консульскими агентами держав в Турции, как по отношению духовных лиц, паломников и иноков всех наций, путешествующих в Европейской и Азиатской Турции, так и учреждений духовных, благотворительных и других на Святых местах и в других местностях. Берлинский трактат, конечно, не разрешил так называемого Восточного вопроса; он является лишь одним из шагов к этой цели. Все последующие события свидетельствуют о том, что положение, установившееся на Балканском полуострове, не может быть признано ни окончательным, ни даже прочным.

Литература: Martens, "Étude historique sur la politique russe dans la question d'Orient" (1877); Prokesch Osten, "Zur Geschichte der Orientalischen Frage"; Testa, "Recueil des traités de la porte Ottomane avec les puissances étrangeres"; Bélin, "Des capitulations et des traités de la France en Orient"; Charrière, "Négociations de la France dans le Levant"; Vandal, "Une ambassade française sous Louis XV en Orient"; Boucharow, "La Russie et la Turquie"; Юзефович, "Договоры России с Востоком"; Beer, "Die orientalische Politik Oesterreichs seit 1774" (1883); Berner, "Die Orientfrage" (1878); Branswik, "La question d'Orient, réformes et capitulations" (1875); v. Dahn, "Oestreich-Ungarn und der Berliner Vertrag" (1883); Greppi, "Etudes diplomatiques sur la question d'Orient" (1874); Holland, "The european concert in the eastern question" (1885); Jasmund, "Aktenstücke zur orientalischen Frage" (1855-1859); Wurm, "Diplomatische Geschichte der Orientalischen Frage" (1858).

условное, принятое в дипломатии и исторической литературе обозначение международных противоречий в 18 — начале 20 вв., связанных с наметившимся распадом Османской империи (султанской Турции), ширившимся национально-освободительным движением населявших империю народов и борьбой европейских великих держав [Австрии (с 1867 — Австро-Венгрии), Великобритании, Пруссии (с 1871 — Германии), России, Франции, Италии, а впоследствии и США] за раздел её владений, в первую очередь — европейских (некоторые исследователи включают в понятие В. в. также широкий комплекс политических проблем Среднего Востока и Кавказа). Термин В. в. впервые был употреблён на Веронском конгрессе (1822) Священного союза (См. Священный союз) во время обсуждения положения, возникшего на Балканах в связи с греческим национально-освободительным восстанием 1821—29 (См. Греческая национально-освободительная революция 1821-1829) против Турции.

Первый период истории В. в. охватывает отрезок времени со 2-й половины 18 в. до Крымской войны 1853—56 (См. Крымская война 1853-56).

Характеризуется главным образом возрастающей ролью России на Ближнем Востоке. В результате победоносных войн с Турцией 1768—74, 1787—91, 1806—12, 1828—29 Россия закрепила за собой Южную Украину, Крым, Бесарабию, часть Кавказа и прочно утвердилась на берегах Черного моря, а также добилась права прохода через Босфор и Дарданеллы для своего торгового флота (см. Кючук-Кайнарджийский мир 1774) и военных кораблей (см. Русско-турецкие союзные договоры 1799 и 1805). Автономия Сербии (1829), ограничение власти султана над Молдовой и Валахией (1829), независимость Греции (1830), а также закрытие Дарданелльского пролива для военных судов иностранных государств, кроме России (см. Ункяр-Искелесийский договор 1833), в значительной мере явились результатами успехов русского оружия. Несмотря на экспансионистские цели, которые преследовал царизм в отношении Османской империи и отходящих от неё территорий, становление на Балканском полуострове независимых государств являлось исторически прогрессивным последствием побед русской армии над султанской Турцией.

Политика России на Ближнем Востоке сталкивалась с экспансией других европейских держав. На рубеже 18—19 вв. главную роль здесь пыталась играть Франция. В целях завоевания восточных рынков и сокрушения колониального преобладания Великобритании Директория, а затем Наполеон I добивались территориальных захватов за счёт Османской империи (см. Египетская экспедиция 1798-1801) и приобретения сухопутных доступов к Индии. Обострение русско-французских противоречий и в частности в В. в., в значительной мере определило неудачу переговоров Наполеона I с Александром I в 1807—08 о разделе Османской империи.

Новое обострение В. в. было вызвано восстанием греков в 1821 против турецкого владычества, ростом разногласий между Россией и Великобританией, а также противоречиями внутри Священного союза. Турецко-египетские конфликты 1831—33, 1839—1841 (см. Египетские кризисы (См. Египетские кризисы 1831-33 и 1839-41)), угрожавшие сохранению власти султана над Османской империей, сопровождались вмешательством великих держав. Ункяр-Искелесийский договор о союзе между Россией и Турцией был апогеем политико-дипломатических успехов царизма в В. в. Однако нажим со стороны Великобритании и Австрии, добивавшихся в своих экспансионистских целях ослабления позиций России на Балканском полуострове, и особенно стремление Николая I к политической изоляции Франции побудили царское правительство заключить выгодные прежде всего для Великобритании Лондонские конвенции 1840 и 1841. Царское правительство было вынуждено отказаться от выгод Ункяр-Искелесийского договора и вместе с другими державами согласилось «наблюдать за поддержанием целостности и независимости империи Оттоманской», а также признало принцип закрытия Босфора и Дарданелл для иностранных военных судов, в том числе и русских.

Второй период истории В. в. открывается Крымской войной 1853—56 и завершается в конце 19 в. В эти годы Великобритания, Франция и ряд других западных держав под видом сохранения «status quo», целостности Османской империи и «равновесия сил» в Европе добивались устранения влияния России на Балканском полуострове, а также укрепления и расширения их собственных позиций в Турции. Великобритания, Франция и Австрия стремились оторвать от Турции при удобных обстоятельствах её окраинные территории (захват Великобританией в 1878 Кипра и в 1882 Египта, оккупация Австро-Венгрией в 1878 Боснии и Герцеговины и Францией в 1881 Туниса). Крымская война способствовала укреплению позиций французского и английского капитала в Османской империи и ускорила процесс превращения её в полуколониальную страну. Вместе с тем выявившаяся слабость России по сравнению с капиталистическими государствами Западной Европы предопределила упадок влияния царизма в международных делах, в том числе в В. в. Это ярко проявилось в решениях Берлинского конгресса 1878 (См. Берлинский конгресс 1878), когда после выигранной войны с Турцией царское правительство вынуждено было согласиться на пересмотр Сан-Стефанского мирного договора 1878 (См. Сан-Стефанский мирный договор 1878). Тем не менее создание единого Румынского государства (1859—1861) и провозглашение независимости Румынии (1877) были достигнуты благодаря помощи России, а освобождение болгарского народа от турецкого гнёта и создание болгарского национального государства (1878) явились результатом победы России в войне с Турцией 1877—78. Опираясь на помощь России, Сербия и Черногория добились международно-правового признания независимости. Стремление Австро-Венгрии к экономической и политической гегемонии на Балканском полуострове вызвало с 70-х гг. 19 в. рост антагонизма в В. в. между Россией и Австро-Венгрией.

С наступлением эпохи империализма открывается третий период истории В. в. Появление новых очагов мировых конфликтов приводило к некоторому уменьшению удельного веса В. в. в системе противоречий европейских держав. Однако обострявшаяся борьба за передел мира вела к углублению противоречий и на Ближнем Востоке. Особенно бурную экспансию в этом районе с конца 19 в. развивала Германия. Строительство Багдадской железной дороги (См. Багдадская железная дорога) и подчинение военно-политическому влиянию германского империализма турецкой правящей верхушки во главе с Абдул-Хамидом II (См. Абдул-Хамид II), а несколько позднее и младотурок обеспечили в начале 20 в. преобладание позиций Германии в Османской империи. Германская экспансия способствовала усилению русско-германского и в особенности англо-германского антагонизма. Кроме того, активизация экспансионистской политики Австро-Венгрии на Балканском полуострове (аннексия Боснии и Герцеговины и стремление к получению выхода к Эгейскому морю), опиравшейся на поддержку Германии, привела к крайней напряжённости в австро-русских отношениях (см. Боснийский кризис 1908-09). Однако царское правительство, позиции которого были ослаблены поражением в войне с Японией и Революцией 1905—07, придерживалось выжидательного и осторожного курса.

Между тем расширение национально-освободительного движения подвластных султану народов — армян, македонцев, албанцев, населения Крита, арабов — сопровождалось вмешательством европейских держав во внутренние дела Турции. Балканские войны 1912-13, прогрессивным результатом которых было освобождение Македонии, Албании и греческих островов Эгейского моря от турецкого господства, в то же время свидетельствовали о переходе В. в. в критическую фазу.

Участие Турции в 1-й мировой войне на стороне германо-австрийского блока позволило Германии превратить Османскую империю «... в своего и финансового и военного вассала» (Ленин В. И., Полн. собр. соч., 5 изд., т. 30, с. 247). Вместе с тем секретные соглашения, заключённые в годы войны между участниками Антанты (англо-русско-французское соглашение 1915, Сайкс — Пико договор 1916 (См. Сайкс - Пико соглашение 1916) и др.), предусматривали переход Константинополя (Стамбула) и Черноморских проливов к России и раздел Азиатской части Турции между союзниками.

Военный разгром Турции державами Антанты (см. Мудросское перемирие 1918) поставил в порядок дня их политики захват не только арабских и других нетурецких территорий Османской империи, но и собственно турецких земель. Планы такого рода обсуждались на Парижской мирной конференции 1919—20 (См. Парижская мирная конференция 1919-20), где в числе прочих был выдвинут проект передачи Турции под мандат США. После длительных переговоров, в ходе которых обнаружились острые противоречия в лагере победителей, был подготовлен кабальный для Турции Севрский мирный договор 1920. Однако развернувшаяся под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции национально-освободительная борьба турецкого народа воспрепятствовала проведению в жизнь этого договора.

Советское правительство решительно порвало с политикой царизма и отменило тайные договоры, в том числе договоры и соглашения, касавшиеся раздела Турции, и оказало действенную морально-политическую и материальную поддержку национально-освободительной борьбе турецкого народа против империалистической интервенции Антанты. На обломках прежней многонациональной Османской империи образовалось независимое национальное турецкое государство. Так новая историческая эпоха, открытая Октябрьской революцией, навсегда устранила В. в. с арены мировой политики.

Публ.: Юзефович Т., Договоры России с Востоком..., СПБ, 1869; Сборник договоров России с другими государствами 1856—1917, [М.], 1952; Константинополь и проливы по секретным документам б. министерства иностранных дел, т. 1—2, М., 1925—1926; Раздел Азиатской Турции по секретным документам б. министерства иностранных дел, М., 1924; Noradounghian G., Recueil d’actes internationaux de l’Empire Ottoman, v. 1—4, P., 1897—1903; Strupp К., Ausgewählte diplomatische Aktenstüke zur orientalischen Frage, [Gotha, 1916]

Лит.: Маркс К., Лорд Пальмерстон, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 9; его же, Восточный вопрос, там же, т. 12; Энгельс Ф., Действительно спорный пункт в Турции, там же, т. 9; его же, Что будет с Европейской Турцией?, там же; Ленин В. И., Горючий материал в мировой политике, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 17; его же, События на Балканах и в Персии, там же; его же, Пробуждение Азии, там же, т. 23; его же, Под чужим флагом, там же, т. 26; Жигарев С., Русская политика в восточном вопросе. Историко-юридические очерки, т. 1—2, [М.], 1896; Чихачев П. А., Великие державы и восточный вопрос, [пер. с франц. и нем.], М., 1970; Галкин И. С., Дипломатия европейских держав в связи с освободительным движением народов Европейской Турции в 1905—1912 гг., М., 1960; Виноградов К. Б., Боснийский кризис 1908—1909 гг. — пролог первой мировой войны, Л., 1964; Фадеев А. В., Россия и Восточный кризис 20-х гг. XIX в., М., 1958; Сверчевская А. К., Черман Т. П. (составит.), Библиография Турции, [в. 1—2], М., 1959—61. (См. также лит-ру при ст. Черноморские проливы.)

А. С. Силин.

ВОСТОЧНЫЙ ВОПРОС - принятое в дипломатии и в исторической литературе обозначение международных противоречий в 18 - нач. 20 вв., связанных с наметившимся распадом Османской империи, ширившимся национально-освободительным движением населявших империю народов и борьбой европейских великих держав за раздел ее владений (некоторые исследователи включают в понятие Восточного вопроса также широкий комплекс политических проблем Ср. Востока и Кавказа).

восто́чный вопро́с

принятое в дипломатии и исторической литературе обозначение международных противоречий в XVIII — начале XX вв., связанных с наметившимся распадом Османской империи, ширившимся освободительным движением населявших империю народов и борьбой европейских великих держав за раздел её владений (некоторые исследователи включают в понятие восточный вопрос также широкий комплекс политических проблем Среднего Востока и Кавказа).

* * *

ВОСТО́ЧНЫЙ ВОПРО́С, принятое в дипломатии и в исторической литературе обозначение международных противоречий в 18 — начале 20 вв., связанных с наметившимся распадом Османской империи,(см. ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ) в связи с чем возник комплекс политических проблем: отношения России с великими европейскими державами по поводу господства Турции на Балканах и в Леванте(см. ЛЕВАНТ); политика в отношении «контактных зон» — мест соприкосновения Османской империи с собственными территориями или колониальными владениями великих держав; право России на покровительство православным подданным Турции; отношение русского правительства и правительств великих держав к различным национальным и религиозным движениям в Османской империи.

Принято условно делить развитие Восточного вопроса на четыре хронологических периода: с 1760-х годов до Венского конгресса 1814—15(см. ВЕНСКИЙ КОНГРЕСС 1814—1815 годов); с 1810-х годов до Парижского мира 1856(см. ПАРИЖСКИЙ МИР 1856); с середины 1850-х годов до Берлинского конгресса 1878(см. БЕРЛИНСКИЙ КОНГРЕСС) года; с 1880-х годов до распада Османской империи и подписания Лозаннского договора(см. ЛОЗАННСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР) 1922—23.

На первом этапе Россия, обеспечила торговому флоту выход в Средиземное море, первой из великих держав добилась права прохода своих военных кораблей через проливы. Турция дала согласие на покровительство России Сербии и Дунайским княжествам и православному населению Османской империи, а также была вынуждена де-факто признать интересы России на Кавказе и Закавказье.

На втором этапе Россия сыграла решающую роль в деле обретения Грецией независимости. Но после ряда дипломатических успехов Россия стала терять свои позиции в Восточном вопросе, что привело к Крымской войне.(см. КРЫМСКАЯ ВОЙНА)

Содержанием третьего этапа для России стала борьба за пересмотр Парижского мира 1856(см. ПАРИЖСКИЙ МИР 1856) и реванш на Балканах. Победа России в Русско-турецкой войне 1877—78(см. РУССКО-ТУРЕЦКИЕ ВОЙНЫ) благодаря противодействию Бисмарка(см. БИСМАРК Отто) и Англии на Берлинском конгрессе 1878 не дала желаемых результатов, но привела к расширению автономии балканских народов.

На четвертом этапе Восточного вопроса Россия вела непоследовательную политику в отношении проливов, неуклюже вмешивалась в события Балканских войн.(см. БАЛКАНСКИЕ ВОЙНЫ) Русская дипломатия не сумела объективно оценить движение младотурков(см. МЛАДОТУРКИ) — в результате Россия утратила влияние в Восточном вопросе. Во время Первой мировой войны(см. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914—18) Турция примкнула к противникам Российской империи; ни Россия, ни другие великие державы не смогли остановить развязанный османским правительством геноцид армянского и греческого народов в 1915—1917.

После капитуляции Турции в войне в октябре 1918, национально-буржуазной революции и распада Османской империи Лозаннский мирный договор 1923 между Антантой и Турцией, определивший новые границы, подвел юридическую черту под Восточным вопросом.

условное, принятое в дипломатии и ист. лит-ре, обозначение междунар. противоречий кон. 18 - нач. 20 вв., связанных с наметившимся распадом Османской империи (султанской Турции) и борьбой великих держав (Австрии (с 1867 - Австро-Венгрии), Великобритании, Пруссии (с 1871 - Германии), России и Франции) за раздел ее владений, в первую очередь - европейских. В. в. был порожден, с одной стороны, кризисом Османской империи, одним из проявлений к-рого являлось нац.-освободит. движение балканских и др. нетурецких народов империи, с другой стороны - усилением на Бл. Востоке колониальной экспансии европ. гос-в в связи с развитием в них капитализма.

Сам термин "В. в." впервые был употреблен на Веронском конгрессе (1822) Священного союза во время обсуждения положения, возникшего на Балканах в результате греческого национально-освободительного восстания 1821-29 против Турции.

Первый период В. в. охватывает отрезок времени с кон. 18 в. до Крымской войны 1853-56. Он характеризуется преим. преобладающей ролью России на Бл. Востоке. Благодаря победоносным войнам с Турцией 1768-74, 1787-91(92), 1806-12, 1828-29 Россия закрепила за собой Юж. Украину, Крым, Бессарабию и Кавказ и прочно утвердилась на берегах Черного м. Тогда же Россия добилась для торг. флота права прохода через Босфор и Дарданеллы (см. Кючук-Кайнарджийский мир 1774), а также и для своих воен. кораблей (см. Русско-турецкие союзные договоры 1799 и 1805). Автономия Сербии (1829), ограничение власти султана над Молдавией и Валахией (1829), независимость Греции (1830), а также закрытие Дарданелльского пролива для воен. судов иностр. гос-в (кроме России; см. Ункяр-Искелесийский договор 1833) в значит. мере явились результатами успехов рус. оружия. Несмотря на агрессивные цели, к-рые преследовал царизм в отношении Османской империи и отходящих от нее территорий, становление на Балканском п-ове независимых гос-в являлось исторически прогрессивным последствием побед русской армии над султанской Турцией.

Экспансионистские интересы России столкнулись на Бл. Востоке с экспансией др. европ. держав. На рубеже 18-19 вв. гл. роль здесь пыталась играть послереволюц. Франция. В целях завоевания вост. рынков и сокрушения колониального преобладания Великобритании Директория, а затем Наполеон I добивались терр. захватов за счет Османской империи и приобретения сухопутных подступов к Индии. Наличием этой угрозы (и, в частности, вторжением франц. войск в Египет (см. Египетская экспедиция 1798-1801)) объясняется заключение Турцией союза с Россией в 1799 и 1805 и с Великобританией в 1799. Усиление рус.-франц. противоречий в Европе и, в частности, в В. в. привело в 1807-08 к неудаче переговоров Наполеона I с Александром I о разделе Османской империи. Новое обострение В. в. было вызвано восстанием греков в 1821 против тур. владычества и ростом разногласий России с Великобританией, а также противоречиями внутри Священного союза. Тур.-егип. конфликты 1831-33, 1839-40, угрожавшие сохранению власти султана над Османской империей, сопровождались вмешательством великих держав (Египет поддерживала Франция). Ункяр-Искелесийский договор 1833 о союзе между Россией и Турцией являлся апогеем политико-дипломатич. успехов царизма в В. в. Однако нажим со стороны Великобритании и Австрии, добивавшихся ликвидации преобладающего влияния России в Османской империи, и особенно стремление Николая I к политич. изоляции Франции имели следствием сближение России с Великобританией на почве В. в. и заключение Лондонских конвенций 1840 и 1841, что фактически означало дипломатич. победу Великобритании. Царское пр-во пошло на отмену Ункяр-Искелесийского договора 1833 и вместе с др. державами согласилось "наблюдать за поддержанием целостности и независимости империи Оттоманской", а также провозгласило принцип закрытия Босфора и Дарданелл для иностр. воен. судов, в т. ч. и русских.

Второй период В. в. открывается Крымской войной 1853-56 и завершается в кон. 19 в. В это время еще более повысился интерес Великобритании, Франции и Австрии к Османской империи, как к источнику колониального сырья и рынку сбыта пром. товаров. Экспансионистская политика зап.-европ. гос-в, при удобных обстоятельствах отрывавших от Турции ее окраинные территории (захват Великобританией в 1878 Кипра и в 1882 Египта, оккупация Австро-Венгрией в 1878 Боснии и Герцеговины и Францией в 1881 Туниса), маскировалась принципами сохранения "статус-кво", "целостности" Османской империи и "равновесия сил" в Европе. Эта политика имела целью достижение англ. и франц. капиталом монопольного господства над Турцией, устранение влияния России на Балканском п-ове и закрытие Черноморских проливов для рус. воен. судов. В то же время проводимый зап.-европ. державами курс задерживал ликвидацию исторически изжившего себя господства тур. феодалов над подвластными им народами. Крымская война 1853-56 и Парижский мирный договор 1856 способствовали укреплению позиций англ. и франц. капитала в Османской империи и превращению ее к кон. 19 в. в полуколониальную страну. Вместе с тем выявившаяся слабость России по сравнению с капиталистич. гос-вами Зап. Европы определила упадок влияния царизма в междунар. делах, в т. ч. в В. в. Это ярко проявилось в решениях Берлинского конгресса 1878, когда после выигранной войны с Турцией царское пр-во вынуждено было пойти на пересмотр Сан-Стефанского мирного договора 1878. Тем не менее создание единого Румынского гос-ва (1859-61) и провозглашение независимости Румынии (1877) были достигнуты благодаря помощи России, а освобождение болг. народа от тур. гнета (1878) явилось результатом победы России в войне с Турцией 1877-73. Стремление Австро-Венгрии к экономич. и политич. гегемонии на Балканском п-ове, где перекрещивались пути экспансии монархии Габсбургов и царской России, вызвало с 70-х гг. 19 в. рост австро-рус. антагонизма в В. в.

Наступление в кон. 19 в. эпохи империализма открывает третий период В. в. В связи с завершением раздела мира появились новые обширные рынки для вывоза капиталов и товаров, новые источники колониального сырья и возникли новые очаги мировых конфликтов - на Д. Востоке, в Лат. Америке, в Центр. и Сев. Африке и в др. р-нах земного шара, что привело к уменьшению удельного веса В. в. в системе противоречий европ. держав. Тем не менее присущие империализму неравномерность и скачкообразность развития отд. капиталистич. стран и борьба за передел уже поделенного мира вели к обострению соперничества между ними в полуколониях, в т. ч. в Турции, что проявилось и в В. в. Особенно бурную экспансию развила Германия, сумевшая потеснить в Османской империи Великобританию, Россию, Францию и Австро-Венгрию. Сооружение Багдадской железной дороги и подчинение правящей тур. верхушки во главе с султаном Абдул-Хамидом II, а несколько позднее и младотурок воен.-политич. влиянию герм. империалистов обеспечили кайзеровской Германии преобладание в Османской империи. Герм. экспансия способствовала усилению рус.-герм. и в особенности англо-герм. антагонизма. Кроме того, активизация агрессивной политики Австро-Венгрии на Балканском п-ове (стремление к аннексии терр., населенных юж.-слав. народами, и к получению выхода в Эгейское м.), опиравшаяся на поддержку Германии (см. Боснийский кризис 1908-09), привела к крайней напряженности в австро-рус. отношениях. Однако царское пр-во, отложив в кон. 19 в. реализацию своих захватнич. замыслов в В. в., придерживалось выжидательного и осторожного курса. Это объяснялось отвлечением сил и внимания России на Д. Восток, а затем ослаблением царизма вследствие поражения в войне с Японией и особенно благодаря первой рус. революции 1905-07. Росту противоречий в В. в. в эпоху империализма и расширению его терр. рамок содействовал дальнейший процесс разложения Османской империи, сопровождавшийся, с одной стороны, дальнейшим развитием и расширением нац.-освободит. движения подвластных султану народов - армян, македонцев, албанцев, населения Крита, арабов и, с другой стороны, вмешательством европ. держав во внутр. дела Турции. Балканские войны 1912-1913, прогрессивным результатом к-рых было освобождение Македонии, Албании и греч. о-вов Эгейского м. от тур. гнета, в то же время свидетельствовали о крайнем обострении В. в.

Участие Турции в 1-й мировой войне на стороне герм.-австр. блока определило наступление критич. фазы В. в. В итоге поражений на фронтах Османская империя утратила б. ч. своей территории. В то же время в ходе войны герм. империалисты превратили Османскую империю "... в своего и финансового и военного вассала" (Ленин В. И., Соч., т. 23, с. 172). Секретные соглашения, заключенные в годы войны между участниками Антанты (англо-русско-французское соглашение 1915, Сайкс-Пико договор 1916 и др.), предусматривали переход Константинополя и Черноморских проливов к России и раздел Азиат. части Турции между союзниками.

Планы и расчеты империалистов в В. в. разрушила победа в Россия Вел. Окт. социалистич. революции. Сов. пр-во решительно порвало с политикой царизма и отменило тайные договоры, подписанные царским и Врем. пр-вами, в т. ч. договоры и соглашения, касавшиеся Османской империи. Окт. революция дала могучий импульс нац.-освободит. борьбе народов Востока и среди них - борьбе тур. народа. Победа нац.-освободит. движения в Турции в 1919-22 и крах антитурец. империалистич. интервенции Антанты были достигнуты при морально-политич. и материальной поддержке со стороны Сов. России. На обломках прежней многонац. Османской империи образовалось национальное бурж. тур. гос-во. Так, новая ист. эпоха, открытая Окт. революцией, навсегда сняла В. в. с арены мировой политики.

Лит.ра о В. в. очень велика. Нет ни одной сводной работы по истории дипломатии и междунар. отношений нового времени и особенно по истории Турции, России и балканских гос-в, в к-рой в большей или меньшей степени не был бы затронут В. в. Кроме того, существует обширная науч. и публицистич. лит-ра, посвященная различным аспектам и периодам В. в. или освещающая те или иные события, относящиеся к В. в. (преим. о проблеме проливов и о рус.-тур. войнах 18-19 вв.). Тем не менее обобщающих исследований о В. в. крайне мало, что в известной мере объясняется сложностью и обширностью самого вопроса, трактовка к-рого требует изучения большого числа док-тов и обширной лит-ры.

Глубокая характеристика В. в. дана К. Марксом и Ф. Энгельсом в статьях и письмах, опубл. накануне и в период Крымской войны и Боснийского (Восточного) кризиса 1875-78 и посвященных состоянию Османской империи и обострившейся борьбе европ. держав на Бл. Востоке (см. Соч., 2 изд., тт. 9, 10, 11; 1 изд., тт. 15, 24). Маркс и Энгельс выступали в них с последовательно интернационалистич. позиций, продиктованных интересами развития в Европе и, в частности, в России революц.-демократич. и пролетарского движения. Они гневно разоблачали захватнич. цели, преследуемые в В. в. царизмом. С особой силой клеймили Маркс и Энгельс политику в В. в. англ. бурж.-аристократич. олигархии во главе с Г. Дж. Т. Пальмерстоном, определявшуюся агрессивными стремлениями на Бл. Востоке. Наилучшим разрешением В. в. Маркс и Энгельс считали действительное и полное освобождение балканских народов из-под тур. ига. Но, по их мнению, такая радикальная ликвидация В. в. могла быть осуществлена лишь в результате победы европ. революции (см. Соч., 2 изд., т. 9, с. 33, 35, 219).

Марксистское понимание В. в. применительно к периоду империализма развито В. И. Лениным. В различных исследованиях (напр., "Империализм, как высшая стадия капитализма") и в многочисл. статьях ("Горючий материал в мировой политике", "События на Балканах и в Персии", "Новая глава всемирной истории", "Социальное значение сербско-болг. побед", "Балк. война и бурж. шовинизм", "Пробуждение Азии", "Под чужим флагом", "О праве наций на самоопределение" и др.) Ленин дал характеристику процесса превращения Османской империи в полуколонию империалистич. держав и их грабительской политики на Бл. Востоке. Одновременно Ленин утверждал за всеми народами Османской империи, в т. ч. за тур. народом, неотъемлемое право на освобождение от империалистич. кабалы и феод. зависимости и на самостоят. существование.

В сов. ист. науке В. в. широко трактуется в многочисл. исследованиях М. H. Покровского о внеш. политике России и междунар. отношениях нового времени ("Империалистич. война", Сб. статей, 1931; "Дипломатия и войны царской России в XIX столетии", Сб. статей, 1923; ст. "Восточный вопрос", БСЭ, 1 изд., т.13). Покровскому принадлежит заслуга разоблачения и критики агрессивных замыслов и действий царизма в В. в. Но, приписывая торг. капиталу определяющую роль во внеш. и внутр. политике России, Покровский сводил политику царизма в В. в. к стремлению рус. помещиков и буржуазии добиться обладания торг. путем через Черноморские проливы. Вместе с тем он преувеличивал значение В. в. во внеш. политике и дипломатии России. В ряде своих работ Покровский характеризует рус.-герм. антагонизм в В. в. как осн. причину 1-й мировой войны 1914-18, а царское пр-во считает главным виновником ее развязывания. Отсюда вытекает ошибочное утверждение Покровского, что в авг.-окт. 1914 Россия якобы стремилась втянуть Османскую империю в мировую войну на стороне центр.-европ. держав.

Представляют науч. ценность базирующиеся на неопубл. док-тах работы Е. А. Адамова "Вопрос о проливах и Константинополе в междунар. политике в 1908-1917 гг." (в сб. док-тов: "Константинополь и проливы по секретным док-там б. Мин-ва иностр. дел", (т.) 1, 1925, с. 7 - 151); Я. М. Захера ("К истории рус. политики по вопросу о проливах в период между Рус.-япон. и Триполитанской войнами", в кн.: Из далекого и близкого прошлого, сб. в честь Н. И. Кареева, 1923; "Константинополь и проливы", "КА", т. 6, с. 48-76, т. 7, с. 32-54; "Рус. политика по вопросу о Константинополе и проливах во время Триполитанской войны", "Известия Ленингр. гос. пед. ин-та им. А. И. Герцена", 1928, в. 1, с. 41-53); М. А. Петрова "Подготовка России к мировой войне на море" (1926) и В. М. Хвостова "Проблемы захвата Босфора в 90-х гг. XIX в." ("Историк-марксист", 1930, т. 20, с. 100-129), посвященные гл. обр. разработке в правительств. кругах России различных проектов занятия Босфора и подготовке ВМФ к осуществлению этой операции, а также политике европ. держав в В. в. накануне и в период 1-й мировой войны. Сжатый обзор истории В. в., основанный на документ. источниках, содержится в статьях Е. А. Адамова ("К вопросу об исторических перспективах развития Вост. вопроса", в кн.: "Колониальный Восток", под ред. А. Султан-Заде, 1924, с. 15-37; "Раздел Азиат. Турции", в сб. док-тов: "Раздел Азиат. Турции. По секретным док-там б. Мин-ва иностр. дел", под ред. Е. А. Адамова, 1924, с. 5-101). Глубокий анализ борьбы империалистич. держав в В. в. в кон. 19 в. содержится в статье В. М. Хвостова "Ближне-восточный кризис 1895-1897 гг." ("Историк-марксист", 1929, т. 13), в монографиях А. С. Ерусалимского "Внеш. политика и дипломатия герм. империализма в кон. XIX в." (2 изд., 1951) и Г. Л. Бондаревского "Багдадская дорога и проникновение герм. империализма на Бл. Восток. 1888-1903" (1955). Политика капиталистич. гос-в в В. в. в 19 в. и в нач. 20 в. исследована в трудах А. Д. Новичева ("Очерки экономики Турции до мировой войны", 1937; "Экономика Турции в период мировой войны", 1935). На основе привлечения обширных материалов, в т. ч. архивных док-тов, вскрываются грабительские цели и методы проникновения в Османскую империю иностр. капитала, противоречивые интересы монополистич. групп различных стран, характеризуется закабаление Турции герм.-австр. империалистами во время 1-й мировой войны. Политике европ. держав в В. в. в 20-х гг. 19 в. посвящены основанные на архивных мат-лах монография А. В. Фадеева "Россия и Вост. кризис 20-х гг. XIX в." (1958), статьи И. Г. Гуткиной "Греч. вопрос и дипломатич. отношения европ. держав в 1821-1822 гг." ("Уч. зап. ЛГУ", сер. ист. наук, 1951, в. 18, No 130): Н. С. Киняпиной "Рус.-австр. противоречия накануне и во время русско-турецкой войны 1828-29 гг." ("Уч. зап. МГУ", тр. кафедры истории СССР, 1952, в. 156); О. Шпаро "Внеш. политика Каннинга и греч. вопрос 1822-1827" ("ВИ", 1947, No 12) и "Роль России в борьбе Греции за независимость" ("ВИ", 1949, No 8). В упомянутом исследовании А. В. Фадеева и в др. работе того же автора ("Россия и Кавказ в первой трети XIX в.", 1960) сделана попытка расширительного толкования В. в., как включающего также политич. и экономич. проблемы Ср. Востока и Кавказа.

Политика России и Франции в В. в. в нач. 19 в. и междунар. положение Османской империи в этот период времени освещены в монографии А. Ф. Миллера "Мустафа паша Байрактар. Оттоманская империя в нач. XIX в." (1947). Систематич. изложение дипломатич. стороны В. в. можно найти в соответств. разделах "Истории дипломатии", т. 1, 2 изд., 1959, т. 2, 1945.

Острота и политич. злободневность В. в в междунар. отношениях нового времени наложили сильный отпечаток на исследования бурж. ученых. В их трудах отчетливо проступают интересы правящих классов той страны, к к-рой принадлежит тот или иной историк. Спец. исследование "Вост. вопрос" написано С. М. Соловьевым (собр. соч., СПБ, 1901, с. 903-48). Считая важнейшим фактором ист. развития географич. среду, Соловьев формулирует В. в. как проявление исконной борьбы Европы, к к-рой он также относит Россию, с Азией, морского берега и леса со степью. Отсюда и оправдание им агрессивной политики царизма в В. в., в основе к-рой, по его мнению, лежит процесс колонизации юж.-рус. р-нов, "борьба с азиатцами", "наступательное движение на Азию". В апологетич. духе освещена политика царизма в В. в. в монографии С. М. Горяинова "Босфор и Дарданеллы" (1907), охватывающей период с кон. 18 в. по 1878 и сохраняющей свою науч. ценность благодаря широкому использованию архивных док-тов.

Незаконченная публикация Р. P. Мартенса "Собр. трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностр. державами" (т. 1-15, 1874-1909) хотя и не содержит договоров России с Турцией, но включает ряд междунар. соглашений, непосредственно относящихся к В. в. Научный интерес представляют также ист. введения, предпосланные большинству публикуемых док-тов. Нек-рые из этих введений, опирающиеся на архивные источники, содержат ценный материал по истории В. в. в кон. 18 в. и в 1-й пол. 19 в.

Агрессивный и антирус. курс в В. в. брит. дипломатии англ. историки (Дж. Марриот, А. Тойнби, У. Миллер) оправдывают потребностями охраны Великобританией своих торг. путей (в особенности коммуникаций, связывающих ее с Индией, и сухопутных подступов к этой колонии) и важностью с этой точки зрения Черноморских проливов, Стамбула, Египта и Месопотамии. Так рассматривает В. в. Дж. Марриот (J. А. R. Marriot, "The Eastern question", 4 ed., 1940), пытающийся представить политику Великобритании как неизменно оборонит. и протурецкую.

Для франц. бурж. историографии характерно обоснование "цивилизаторской" и "культурной" миссии Франции на Бл. Востоке, к-рой она стремится прикрыть экспансионистские цели, преследовавшиеся в В. в. франц. капиталом. Придавая большое значение приобретенному Францией праву религ. протектората над католич. подданными султана, франц. историки (Э. Дрио. Ж. Ансель. Г. Аното, Л. Ламуш) всячески превозносят деятельность миссионеров-католиков в Османской империи, преим. в Сирии и Палестине. Эта тенденция видна в многократно переиздававшейся работе Э. Дрио (Е. Driault,"La Question d'Orient depuis ses origines jusgu'а nos jours", 8 éd., 1926) и в кн. Ж. Анселя (J. Ancel, "Manuel historique de la question d'Orient. 1792-1923", 1923).

Австр. историки (Г. Иберсбергер, Э. Вертеймер, Т. Сосноский, А. Пршибрам), преувеличивая значение агрессивной политики царского пр-ва в В. в. и изображая ее как творение якобы господствовавших в России панславистов, в то же время стараются обелить аннексионистские действия и захватнич. замыслы на Балканском п-ове монархии Габсбургов. В этом отношении характерны работы б. ректора Венского ун-та Г. Юберсбергера. Широкое привлечение рус. лит-ры и источников, в т. ч. сов. публикаций док-тов, используется им для одностороннего освещения политики России в В. в. и откровенного оправдания антислав. и антирус. политики Австрии (в позднейший период Австро-Венгрии) (Н. Uebersberger, "Russlands Orientpolitik in den letzten zwei Jahrhunderten", 1913; его же, "Das Dardanellenproblem als russische Schicksalsfrage", 1930; его же, "Österreich zwischen Russland und Serbien", 1958).

Аналогичной точки зрения придерживается большинство герм. бурж. ученых (Г. Франц, Г. Херцфельд, X. Хольборн, О. Бранденбург), утверждающих, что именно политика России в В. в. вызвала 1-ю мировую войну. Так, Г. Франц считает, что гл. причиной этой войны явилось стремление царизма к обладанию Черноморскими проливами. Он игнорирует значение поддержки герм. империализмом балканской политики Австро-Венгрии, отрицает наличие у кайзеровской Германии самостоят. захватнич. целей в В. в. (G. Frantz, "Die Meerengenfrage in der Vorkriegspolitik Russlands", "Deutsche Rundschau", 1927, Bd 210, Februar, S. 142-60).

Typ. бурж. историография рассматривает В. в. исключит. под углом зрения внеш.-политич. положения Турции 18-20 вв. Руководствуясь своей крайне шовинистич. концепцией историч. процесса, тур. историки отрицают существование в Османской империи нац. гнета. Борьбу нетур. народов за свою независимость они объясняют инспирацией европ. держав. Фальсифицируя историч. факты, тур. историки (Ю. X. Баюр, И. X. Узунчаршылы, Э. Ураш, А. Б. Куран и др.) утверждают, что завоевание Балканского п-ова турками и включение его в состав Османской империи было прогрессивным, т. к. оно якобы способствовало социально-экономич. и культурному развитию балканских народов. Основываясь на этой фальсификации, тур. офиц. историография делает ложный, антиисторич. вывод о том, что войны, к-рые вела султанская Турция в 18-20 вв., носили якобы чисто оборонит. характер для Османской империи и агрессивный для европ. Держав.

Публ.: Юзефович Т., Договоры России с Востоком, СПБ, 1869; Сб. договоров России с др. государствами (1856-1917), М., 1952; Константинополь и проливы. По секретным документам б. Министерства иностранных дел, под ред. Е. А. Адамова, т. 1-2, М., 1925-26; Раздел Азиатской Турции. По секретным документам б. Министерства иностранных дел, под ред. Е. А. Адамова, М., 1924; Три совещания, предисл. М. Покровского, "Вестник НКИД", 1919, No 1, с. 12-44; Из записной книжки архивиста. Записка А. И. Нелидова в 1882 г. о занятии проливов, предисл. В. Хвостова, "КА", 1931, т. 3(46), с. 179-87; Проект захвата Босфора в 1896, предисл. В. М. Хвостова, "КА", 1931, т. 4-5 (47-48), с. 50-70; Проект захвата Босфора в 1897 году, "КА", 1922, т. 1, с. 152-62; Царское правительство о проблеме проливов в 1898-1911 гг., предисл. В. Хвостова, "КА", 1933, т. 6(61), с. 135-40; Noradounghian G., Recueil d'actes internationaux de l'Empire Ottoman, v. 1-3, P., 1897-1903; Strupp K., Ausgewählte diplomatische Aktenstücke zur orientalischen Frage, (Gotha, 1916); A documentary record, 1535-1914, ed. by J. С. Hurewitz, N. Y. - L. - Toronto. 1956.

Лит. (кроме указанной в статье): Гирс А. А., Россия и Бл. Восток, СПБ, 1906; Дранов Б. A., Черноморские проливы, М., 1948; Миллер А. P., Краткая история Турции, М., 1948; Дружинина Е. И., Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года (его подготовка и заключение), М., 1955; Уляницкий В. A., Дарданеллы, Босфор и Черное м. в XVIII в. Очерки дипломатич. истории вост. вопроса, М., 1883; Cahuet A., La question d'Orient dans l'histoire contemporaine (1821-1905), P., 1905; Choublier M., La question d'Orient depuis le Traité de Berlin, P., 1897; Djuvara T. G., Cent projets de partage de la Turquie (1281-1913), P., 1914; Martens F., Etude historique sur la politique russe dans la question d'Orient. Gand-B.-P., 1877; Sorel A., La Question d'Orient au XVIII siècle (Les origines de la triple alliance), P., 1878; Roepell R., Die orientalische Frage in ihrer geschichtlichen Entwickelung 1774-1830, Breslau, 1854; Wurm C. F., Diplomatische Ceschichte der Orientalischen Frage, Lpz., 1858; Bayur Y. H., Türk inkilâbi tarihi, cilt 1-3, Ist., 1940-55. (См. также лит-ру при ст. Черноморские проливы).

А. С. Силин. Ленинград.