Николай Кузанский

(Nicolaus Chryppfs Cusanus, 1401—1464) — величайший из немецких гуманистов первого поколения, богослов, философ, математик и церковно-общественный деятель, родом из лотарингской деревни Кус (Cues), откуда и его прозвание. Сын рыбного торговца; в первой юности бежал от принудительных занятий отцовской профессией и, под покровительством одного местного вельможи, поступил в школу "духовных братьев общей жизни" в Девентере, а потом в Падуанский университет, где в 1424 году получил докторскую степень по каноническому праву; вступил в монашеский орден августинцев и получил священство и место декана в Кобленце. Призванный, в качестве ученого богослова, на базельский собор, он подружился с папским легатом гуманистом Юлианом Чезарини и выступил сторонником церковных реформ без нарушения законных прав центральной власти. В этом духе написана им книга: "De concordantia catholica". Первоосновой церкви на земле Н. признает не иерархию, a таинства, как самостоятельный божественный элемент духовной жизни. Отстаивая значение "престола Св. Петра", как средоточия, или "души", вселенской церкви, он отрицает, однако, верховную власть пап над государством и раньше Лаврентии Баллы доказывает апокрифичность "Константинова дара". В 1436 г. Н. издал проект исправленного времясчисления, на тех основаниях, которые в конце следующего века были приняты для григорианского календаря. Когда большинство базельского собора открыто выступило против папы Евгения IV, Н., вместе с меньшинством, уехал в Рим, откуда, как знаток греческого языка, был послан в Константинополь, для переговоров с тамошними властями об унии. После участия во флорентийском соборе Н. вернулся в Германию настоятелем монастыря в Майнфельде и визитатором прирейнских и примозельских монастырей, в которые он ввел необходимые реформы. В это время он издал большое философское сочинение: "De docta ignorantia" и несколько трактатов разного содержания. Возведенный в кардиналы-пресвитеры римской церкви (1448) и назначенный затем епископом бриксенским (в Тироле), Н. получил миссию преобразовать все германские монастыри. В 1454 г., под впечатлением взятия Константинополя турками, он издал сочинение: "De расе sive coucordantia fidei", где указывал на единство истинной основы во всех религиях и на возможность христианского соглашения со всеми народами, а вслед за тем в соч.: "De cribralione Alchorani", очень замечательном для тогдашнего времени, старался указать на тесную связь мусульманства с христианством. Последние годы жизни Н. провел в Италии. За год до смерти он издал главное свое философское сочинение: "Devinatione Sapientiae". Ум. в г. Тоди. В сочинении о вращении Земли он на 100 лет предварил Коперника. Его же должно считать родоначальником математического учения о бесконечном, которое он связывал с философским своим принципом "совпадения противоположных". Он первый стал рассматривать круг как многоугольник с бесконечным числом бесконечно-малых сторон. По словам Джордано Бруно, "божественный Кузанец открыл величайшие таинства геометрии". В философии Н. примыкает к платонизму по содержанию и предваряет гегельянство, со стороны формального принципа. Он исходит из мысли о тождестве бесконечно-великого и бесконечно-малого, или абсолютной полноты и абсолютной простоты бытия. В Божестве все есть одно, но единство всего логически предполагает различение. Прежде всего, различаются возможность и действительность всего, но в бесконечном они совпадают. Отсюда три момента (абсолютная мощь, абсолютное действие и их единство), представляющие самое отвлеченное основание для истины св. Троицы, которой, впрочем, Н. дает и более конкретные выражения. Как начало всего возможного, Божество творит и всякое частное, ограниченное бытие, но так, чтобы его ограниченность могла упраздняться его соединением с противоположным, в чем и заключается внутренняя причастность всякого бытия Богу. Противоположность между духовным и материальным бытием упраздняется их соединением в человеке, но и человек по отношению к бесконечному Божеству есть бытие ограниченное — и эта их противоположность упраздняется в богочеловеке Христе, который и есть полное и окончательное откровение абсолютной истины. При большой философской смелости отдельных мыслей и взглядов, писания Н. проникнуты глубоким христианско-мистическим духом. Сочинения Н. были изданы в Париже (1514) и в Базеле (1565). Немецкий перевод важнейших из них изд. Шарпф (1862). Из последователей Н. более известны Жак Ле-Февр д'Этапль (Jacobus Faber Stapulensis), преподававший философию Н. в Сорбонне, в конце XV и нач. XVI в., и его ученик Шарль Булье (Carolas Bovillus, 1470—1553). Под большим влиянием Н. находились Джордано Бруно и Лейбниц.

См. F. A. Scharpff, "Der Cardinal Nicolaus v. Cusa" (1843), его же, "Der Card. N. v. C. als Reformator etc." (1871); Fr. J. Clemens, "Giordano Bruno u. N. v. C" (1846); R. Zimmermann, "Der Card. N. v. C. als Vorgänger Leibnizen's" (1852).

Вл. С.

(Nicolaus Cusanus)

Николай Кребс (Krebs) (1401, Куза на Мозеле, — 11.8.1464, Тоди, Умбрия), философ, теолог, учёный, церковно-политический деятель. Родился в семье рыбака и виноградаря. Бежал из родного дома к графу Теодориху фон Мандершайду, который дал ему первоначальное образование и сделал возможным дальнейшее его обучение в университетах Гейдельберга и Падуи (1416—23). Изучал юриспруденцию, математику и естествознание, а затем теологию, после чего получил духовное звание. Участвовал в 1432—37 в Базельском соборе (См. Базельский собор). Руководствуясь основной для него идеей вселенского единства («О католическом согласии», 1433—1434; «О мире и согласии веры», 1453), выступил в процессе работы собора за централизацию церкви. Будучи ближайшим советником папы Пия II, в 1448 достиг звания кардинала, с 1450 стал епископом в Бриксене, с 1458 генеральным викарием в Риме. Оказывал значительное влияние на европейскую политику своего времени. Биографы указывают на его веротерпимость, проповедь свободы мышления, попытки противодействовать крайностям папистского абсолютизма. Н. К. дал законченное выражение универсализма средне-вековой мысли и вместе с тем явился первым философом нового времени, предвосхитив многие идеи и методы математического естествознания и развив в своём творчестве тенденции, не потерявшие своей актуальности до настоящего времени. Диалектическая тенденция выразилась у Н. К. в его стремлении охватить все вещи и события мировой жизни в единстве и цельности — бесконечном «максимуме», который не сводим ни к чему конкретному и отдельному и превосходит его, но в то же время отражается отдельными вещами. Этот «максимум» есть одновременно и бесконечный «минимум», поскольку целостность максимума не допускает никакого деления («Ученое незнание», 1440). Он вообще есть совпадение противоположностей (coincidentia oppositorum), которое Н. К. трактует весьма разнообразными способами, в том числе как принцип отрицания отрицания («О не ином», 1462): абсолют, «не-иное» есть «иное» «иного», которое определяет собою и себя и иное, превышает и утверждение и отрицание, будучи «утверждением утверждения». «Абсолютный единый максимум» трактуется как высшее достижение разума и как нечто превышающее самый разум; для позднего Н. К. — это уже и не «бытие» в традиционном смысле, а «возможность», заключающая в себе одновременно начало и формы и материи. Математическая тенденция у Н. К. проявилась — в онтологическом аспекте — в идее совпадения треугольника, круга, сферы и вообще всякой геометрической фигуры с бесконечной прямой при бесконечном удлинении их сторон или диаметра, и наоборот; получающаяся при таком совпадении бесконечная фигура есть «форма» и «образец» любой конкретной геометрической фигуры. Н. К. принадлежит семь специальных трактатов по математике. Используя метод бесконечного приближения при определении квадратуры круга (См. Квадратура круга), тригонометрических расчётах, вычислении числа π, он явился одним из предшественников математического анализа 17 в. Предвосхищая космологию Н. Коперника, Н. К. учил, что земля, как и любое др. небесное тело, не может быть центром Вселенной; доказывал бесконечность и вечность мира. Занимался проблемами опытного естествознания (например, эксперимент с определением веса растущего растения), предложил реформу календаря, составил географическую карту Центральной и Восточной Европы. Конструктивно-эмпирическая тенденция возникала у Н. К. в связи с тем, что непостижимый абсолют конкретно существовал в вещах и отражался ими, так что познание этих вещей, будучи бесконечным приближением к заключённой в абсолюте истине, осуществляется посредством «догадок», или «предположений», — априорных творческих актов человеческого разума («De coniecturis», 1440). Символико-мифологическая тенденция выразилась у Н. К. не только в представлении о живой иерархии космоса, но прежде всего в символической многоплановости всего стиля его мысли. Предпринятое им философское обоснование церковных догматов содержит своеобразную диалектику мифа в духе Неоплатонизма.

Является бесплодным издавна ведущийся в науке спор, был ли Н. К. теистом или пантеистом. При акценте на абсолютном, надмировом максимуме вся система Н. К. получала монотеистическое толкование (в духе отрицательной теологии Ареопагитик (См. Ареопагитики) «максимум», «не-иное», «бытие-возможность» оказываются у Н. К. различными обозначениями, «именами» трансцендентного бога), но при смещении логических акцентов на малый, «конкретизированный» максимум возникало пантеистическое представление о мироздании, состоящем лишь из чувственно-постигаемых вещей, в которые должен бесконечно углубляться человек. Эти пантеистические возможности концепции Н. К. были последовательно осуществлены Дж. Бруно.

Соч.: Opera omnia, Basileae, 1565; Opera omnia, Lpz. — Hamb., 1932—70—; Philosophisch-theologische Schriften, Bd 1—3, W., 1964—67; Werke, Bd 1—2, В., 1967; в рус. пер. — Избр. филос. соч., пер. С. А. Лопашова и А. Ф. Лосева, М., 1937.

Лит.: Тажуризина 3. А., Философия Николая Кузанского, М., 1972; Gandillac М. de, La philosophie de Nicolas de Cues, P., 1942; Santinello G., II pensiero di Nicolo Cusano nella sua prospettiva estetica, Padova, 1958; Tokarski М. F., Filozofia bytu u Mikolaja z Kuzy, Lublin, 1958; Zeilinger E., Cusanus-Konkordanz, Münch., 1960; Kleinen H., Danzer R., Cusanus-Bibliographie (1920—61), в кн.: Mitteilungen und Forschungsbeiträge der Cusanus-Gesellschaft, Mainz, 1961, S. 95—126; Vansteenberghe E., Le cardinal Nicolas de Cues, P., 1963; Jaspers K., Nikolaus Cusanus, Münch., 1964; Jacobi Kl., Die Methode der Cusanischen Philosophie, Freiburg — Münch., 1969; Cusanus-Gedachtnisschrift, Innsbruck — Münch., 1970.

А. Ф. Лосев.

Николай Кузанский. Фрагмент надгробного рельефа церкви Сан-Пьетро ин Винколи в Риме.

НИКОЛАЙ КУЗАНСКИЙ (Nicolaus Cusanus) (Николай Кребс - Krebs) (1401-64), философ, теолог, ученый, церковно-политический деятель. Ближайший советник папы Пия II, кардинал (1448). Исходя из идей неоплатонической диалектики и немецкой мистики (Экхарт), развил учение об абсолюте как совпадении противоположностей (тождество бесконечного "максимума" и бесконечного "минимума"). Человеческое знание есть "знание незнания" ("ученое незнание"); будучи бесконечным приближением к истине, заключенной в абсолюте, оно осуществляется с помощью "догадок", или "предположений". Автор математических трактатов, один из предшественников космологии Коперника (Земля, как и любое другое тело, не может быть центром Вселенной) и опытного естествознания.

НИКОЛАЙ КУЗАНСКИЙ (Nicolaus Cusanus) (Николай Кребс) (1401 - 64), философ, теолог, ученый, церковно-политический деятель. Ближайший советник папы Пия II, кардинал (1448). Развил учение об абсолюте как совпадении противоположностей (тождество бесконечного "максимума" и бесконечного "минимума"). Человеческое знание ("ученое незнание"), будучи бесконечным приближением к истине, заключенной в абсолюте, осуществляется с помощью "догадок" или "предположений". Автор математических трактатов, один из предшественников космологии Коперника (Земля, как и любое другое тело, не может быть центром Вселенной) и опытного естествознания.

НИКОЛАЙ КУЗАНСКИЙ

(Nicolaus Cusanus) (настоящее имя — Николай Кребс (Krebs)) (1401—1464) — центральная фигура перехода от философии средневековья к философии Возрождения: последний схоласт и первый гуманист, рационалист и мистик, богослов и теоретик математического естествознания, синтезировавший в своем учении апофатическую теологию и натурализм, спекулятивный логицизм и эмпирическую ориентацию. Кардинал Римской церкви и одновременно типичный для Ренессанса многогранный культурный деятель и крупный ученый своего времени, один из предшественников дифференциального исчисления в математике, автор первой географической карты Европы, реформы юлианского календаря, осуществленной полтора столетия спустя, и астрономической модели, фундирующей высказанные на столетие позже идеи коперниканского гелиоцентризма как частный случай; доктор права, теоретик медицины и классического искусства. Н.К. родился в селении Кузе в Южной Германии в семье виноградаря и рыбака, подростком бежал из родного дома (западноевропейский аналог русского Михаилы Ломоносова), при содействии графа Т. фон Мандершайда получил блестящее образование: начиная от ‘школы братьев общей жизни’ в Голландии, в чью программу входили семь свободных искусств и языки (эту же школу позднее закончил Эразм Роттердамский), и кончая Гейдельбергским, Падуанским и Кельнским университетами. В 1424 Н.К. получает звание доктора канонического права, с 1426 — секретарь папского легата в Германии кардинала Орсини, с 1430 — священнослужитель, настоятель церкви св. Флорина в Коблеце, активный участник Базельского Собора (в 1433) и церковного посольства в Византию 1437 по вопросу объединения Западной и Восточной христианских церквей (попутно в Константинополе — работа с греческими текстами, знакомство с выдающимся гуманистом Георгом Гемистом Плифоном, впоследствии вдохновителем организации платоновской Академии во Флоренции), с 1448 — кардинал и одна из ключевых фигур папской курии, с 1450 — епископ Бриксена и одновременно папский легат в Германии (миссия 1451—1452 в Восточной Европе с целью возвращения гуситов в лоно Римской церкви), с 1458 и до конца жизни — генеральный викарий в Риме. Основные сочинения: ‘О католическом согласии’ (1433), ‘Об исправлении календаря’ (1436), ‘Об ученом незнании’ (1440), ‘О предположениях’ (1444), ‘О сокрытом Боге’, ‘Об искании Бога’, ‘О даре отца светов’, ‘О становлении’ (1442—1445), ‘Апология ученого незнания’ (1449), ‘Простец’, включающий два диалога ‘О мудрости’ и диалоги ‘Об уме’ и ‘Об опытах с весами’ (1450), ‘О согласии веры’ (1453), ‘О видении Бога’ (1453), ‘О берилле’ (1458), ‘О бытии как возможности’ (1460), ‘Об игре в шар’ (1463), ‘Компендий’ (1464), ‘Опровержение Корана’ (1464), ‘О вершине созерцания’ (1464) и семь математических трактатов, посвященных проблеме квадратуры круга, уточнению числа ‘пи’ и др. При традиционализме философской и теологической проблематики (учение о едином и иерархия бытия, проблемы богопознания и познания тварного мира), трактаты Н.К. отличаются острой нетривиальностью ее трактовки в результате программной для Н.К. установки на рассмотрение известных философских истин и устоявшихся понятий (типа ‘то же’, ‘мочь’, ‘иное и не-иное’ и др.) через ‘увеличительное стекло’, позволяющее увидеть их семантическую открытость и актуальность (‘О берилле’); вдохновенностью (многие из работ созданы на едином порыве); строгостью формы и индивидуальностью языка (при том, что тексты выполнены на так называемой провинциальной латыни). На уровне самооценки Н.К. относился к своим работам как к хобби ‘для облегчения души от тяжких забот’. Философская концепция Н.К., представляющая собой уникальное явление в культуре 15 в., может быть рассмотрена: 1) как подводящая итоги развития средневековой философской традиции, синтезирующая ее базовую проблематику и суммирующая основные достижения как схоластического, так и мистического ее направлений; 2) в качестве пролога философии Возрождения, задавшего основные векторы разворачивания проблематики и аксиологические ориентиры ренессансной философской культуры (гуманизм, пантеизм, эмпиризм, натурализм и др.); 3) как предвосхищение философских идей Нового времени, во многом инспирировавшее их оформление в культуре (заложенные Н.К. основы дифференциального исчисления, конгруэнтность многих фрагментов его концепции с учениями более поздних Декарта и Лейбница, гуманистические идеи и гносеологический оптимизм Н.К., изоморфные идеалам новоевропейского Просвещения); 4) даже как генетический исток классической европейской гносеологии (предкантианские идеи теории познания Н.К.). В своем критическом неприятии схоластического аристотелизма Н.К. ориентируется на неоплатонизм и, соответственно, на апофатическую теологию, однако тенденции деперсонализации Бога, аксиологически противостоящие общехристианской парадигме теизма, но тем не менее объективно заложенные в апофатической теологии, приобретают у Н.К. специфическое звучание, выливаясь в математизированную модель бытия, трактующую Бога как актуальную бесконечность, статичный ‘абсолютный максимум’, чье ‘ограничение’ (‘самоограничение’) означает фактическое ‘развертывание’ (explicatio) Бога в чувственный мир, мыслимый как потенциальная бесконечность, статичный ‘ограниченный максимум’ (несомненно, влияние переосмысленного в соответствии с новым уровнем развития математики пифагореизма, о котором Н.К. всегда был очень высокого мнения, оценивая Пифагора как ‘величайшего философа’). Божественное бытие, т.обр., мыслится Н.К. как абсолютная возможность (posse-est), ‘форма форм’, будучи одновременно и абсолютной действительностью (est). Имманентная парадоксальность такого бытия делает бессмысленной попытку зафиксировать его в каком бы то ни было определении: любое определение изначально обречено на ‘частность’ своего содержания, а потому неизбежно будет превзойдено безграничностью Божественной потенциальности (‘все может’). ‘Развертывание’ Бога в мир дополняется в качестве своего семантического противовеса ‘свертыванием’ (complicatio) мира, возвращением его в лоно Божественного абсолюта. Поскольку мир сам по себе принципиально безграничен и Богом может быть задано любое ‘ограничение’, постольку бытие не может быть центрировано каким-либо одним определенным способом: ‘Машина мира имеет свой центр... повсюду, а свою окружность — нигде, потому что Бог есть и окружность, и центр’. Такая структурировка мироздания, с одной стороны, приводила к пантеизму (‘Бог везде и нигде’), а с другой — предвосхищала астрономические открытия Нового времени и гелиоцентрическую теорию Коперника, выступая по отношению к последней более общей концептуальной моделью (‘Как земля не есть центр мира, так и окружность его не является сферой неподвижных звезд’). Единство мира обеспечивается, по Н.К., его ‘интеллигенцией’, т.е. интегральным божественным смыслом (типологический аналог ‘софийности’ в православии): ‘в земных вещах скрыты причины событий, как жатва в посеве... То, что скрыто в душе мира, как в клубке, развертывается и принимает свои размеры’. Таким образом, динамика мироздания, предполагая свое единое основание, есть динамика единого живого организма, одушевленного мировой душой: ‘сама растительная жизнь в своей темноте скрывает в себе жизнь духовную’. В этом контексте восприятия интеллекта как критерия богоподобия выстраивается концепция человека Н.К., задавая специфические основания для его гуманизма: ‘человек есть его ум’, и именно в этом качестве в системе пронизанного ‘интеллигенцией’ мироздания человек как носитель эксплицитно конституированного ума занимает в иерархии тварного мира высшую позицию (‘лишь немного ниже ангелов’). Традиционное для философской культуры представление о человеке как микрокосме наполняется у Н.К. новым содержанием. Во-первых, оно фундирует идеал ‘свободного и благородного’ человека, воплощающего в своей сущности сущность мировой природной гармонии, что закладывает основание последующей традиции гуманистической классики: по оценке Н.К., ‘в человеке все возведено в высшую степень’, а человеческая природа мыслится ‘полнотой всех всеобщих и отдельных совершенств’. Во-вторых, рассмотрение Н.К. разума в качестве божественной космической силы в определенной мере предвосхитило концепцию ноосферы и высказанные в 20 в. идеи о человеческой целеполагающей деятельности как силе космо-планетарного масштаба. Выступая центральным звеном природы и средоточием ее духовных сил, человек как познающий субъект характеризуется Н.К. с позиций фундаментального гносеологического оптимизма: человеческий ум (mens) способен в когнитивной процедуре реконструировать ‘развертывание’ Бога в природу (т.е. ‘развертывать’ тот смысл, ‘интеллигенцию’, что скрыты в ее глубинах). Учение Н.К. о познании во многом предвосхищает кантовский подход к проблеме гносеологических способностей человека: Н.К. выделяет чувства (sensus), рассудок (ratio) и разум (intellectus) как познавательные способности субъекта, имеющие различные цели и сферы своей реализации. Высокая оценка чувственного познания Н.К. детерминирована социокультурным вектором возрастающего интереса к опытно-эмпирическому естествознанию, однако Н.К. ни в коей мере не может рассматриваться только как выразитель общей культурной тенденции: его глубоко оригинальная концепция чувственного познания фундирована идеей априорного предвосхищения результата познания, основанного на творческой силе воображения (vis imaginativa), что во многом продиктовано влиянием мистической теологии, но приобретает в новом контексте совершенно иной — глубоко рационалистический — смысл: ‘поскольку первообраз всего отражается в уме, как истина в образе, постольку ум имеет в себе то, на что он взирает и в соответствии с чем создает суждения о внешнем’ (ср. с кантианским трансцендентальным единством апперцепции как исходным предварительным условием возможности всякого синтеза в рамках когнитивной процедуры). Чувство, однако, имеет ограничения как со стороны своей аффективной артикулированности и временной определенности, так и содержательные: ‘чувство не способно воспринимать вещи сверхвременные и духовные’. Чувственное познание подчинено рассудку как сдерживающему страсти и упорядочивающему данные чувственного опыта. С одной стороны, трактовка рассудка Н.К. определяется влиянием номинализма (в варианте концептуализма): в рассудке ‘нет ничего, что не существовало бы в ощущении’. С другой же — рассудок сам по себе имеет своей целью формирование ‘имен’, запечатлевающих результаты его абстрагирующей деятельности. Классическим выражением этого процесса является у Н.К. развитие математики, которой он отводит важнейшее место в сфере рассудочного (естественнонаучного) познания, поскольку полагает, что в основе всех явлений природы лежат объективные отношения пропорции, выразить которые возможно именно с помощью математического формализма (‘десять в кубе’, например, как формула осязаемой телесности): ‘все установлено и понято на основе чисел’, и ‘кто исчисляет, тот развертывает и свертывает’. Если рассудок фундирован чувственным опытом, то разум, как высшая теоретическая способность человеческого ума, — богоданностью. Он мыслится Н.К. в качестве недискурсивной творческой способности ‘умозрения’, которая ‘постигает лишь всеобщее, нетленное и непрерывное’. ‘Разум, простирая полет свой’, поднимается до постижения бесконечности, ‘интеллигенции’, мировой души как феноменов абсолюта. Однако — вразрез с ортодоксальной мистической традицией — Н.К. полагает Бога, в отличие от тварного мира, принципиально непознаваемым: разум может лишь асимптотически приближаться ‘к истине, как многоугольник к кругу’. Регулирующая роль разума по отношению к рассудку заключается, прежде всего, в признании указанной асимптотичности, антидогматическом отказе от претензии на обладание абсолютной истиной. Применительно к предмету разума в концепции Н.К. правомерна формула ‘совпадения противоположностей’ (coincedenica oppositorum): в его системе отсчета ‘противоположности существуют лишь для вещей’, и именно потому ‘спотыкается рассудок, что не может связать противоречия, разделенные бесконечностью’. Что же касается ‘абсолютного максимума’, то ‘нет никакого противопоставления абсолютному максимуму, ибо он выше всякой противоположности’. Тезис о том, что бесконечность заставляет нас полностью преодолевать всякую противоположность, Н.К. иллюстрирует на математическом материале (например, по мере увеличения радиуса окружности последняя все более и более совпадает со своей касательной’, а потому ‘бесконечная кривизна есть бесконечная прямизна’; аналогично треугольник по мере уменьшения одного из углов превращается в прямую и т.п.). И в целом, ‘Бог обнимает все, даже противоречия’. Важным прикладным аспектом этой идеи является созданная Н.К. программа объединения Западной и Восточной христианских церквей в глобальном католическом единстве (именно ему принадлежит концептуальное обоснование выдвинутого папской комиссией проекта объединения, однако его идеи выходят далеко за рамки конфедерационной Римской программы, продиктованной конкретным поводом в лице угрозы турецкого нашествия и исламизации христианского мира) — концепция единого христианства фундируется у Н.К. общефилософской позицией признания единства всех вероучений ‘различных существ’ (‘О согласии веры’) и их общей основы, которая ‘предполагается при всем различии обрядов’ (ср. мысль русского антитринитария Федосия Косого: ‘Бог есть то, что есть общего о Боге во всех верах’), причем эмпирико-иллюстративным материалом своего исследования Н.К. избирает компаративно рассматриваемые им христианство и ислам, демонстрируя их генетические и содержательные связи (‘Опровержение Корана’), трактуемые как достаточное основание веротерпимости и прекращения войн на религиозной основе. Идеи Н.К., идущие в узловых своих пунктах вразрез с официальной схоластической традицией, вызвали на себя богословскую критику (см. Иоганн Венк. ‘Невежественная ученость’), однако ответная ‘Апология ученого незнания’ Н.К. оказалась удачной, и Н.К. не только не подвергался преследованиям за свои взгляды, но умер одним из влиятельнейших руководителей Римской церкви. Объективно концепция Н.К. оказала значительное влияние на оформление круга идей философии Возрождения (флорентийский платонизм и концепция человека Бруно, непосредственного ученика Н.К.), философии Нового времени (картезианство, монадология Лейбница и связанное с ней открытие дифференциального исчисления) и даже немецкой классической философии (кантовский априоризм, натурфилософия раннего Шеллинга и гегелевская диалектика противоположностей), однако оказавшиеся впоследствии в центре внимания новоевропейской философии идеи, высказанные Н.К., опередили свое время и не были в полной мере поняты и оценены современниками. Между тем отзвук идей Н.К. может быть обнаружен как в классической (космологические антиномии Канта, во многом аналогичные идеям ‘Об ученом незнании’; триадичная архитектоника Гегеля, структурно изоморфная характерным для Н.К. мыслительным гештальтам), так и в неклассической философии (эхо идей Н.К. в модели человеческого мира как схватываемой a priori целостности у Гуссерля и Хайдеггера).

НИКОЛАЙ КУЗАНСКИЙ

(Nicolaus Cusanus), настоящее имя — Николай Кребс (Krebs) (1401—1464) — нем. теолог, философ, математик, церковный деятель, дипломат. Окончил Падуанский ун-т, получив докторскую степень по каноническому праву (1424), вступил в орден августинцев, епископ в Бриксене (1448), кардинал (1450), генеральный викарий в Риме при папе Пие II. В мировоззрении Н.К., сложившемся на рубеже между средневековой схоластикой и философией эпохи гуманизма, ощутимо влияние мистики (особенно Мейстера Экхарта) и номинализма У. Оккама; вместе с тем оно предвосхищает многие черты философии и точных наук Нового времени. Н.К. стремился филос. определить сферу человеческого знания как область «знания о незнании» (docta ignorantia) и расширить возможности познания при помощи принципа «совпадения противоположностей» (coincidentia oppositorum), причем такое совпадение может быть достигнуто только в Боге. Эти проблемы рассматриваются в трактате «Об ученом незнании» (1440). В 1453 под впечатлением от взятия Константинополя турками издал соч. «О мире или согласии веры», призывающее к объединению религий в универсально понимаемом католичестве. В работе «Об исправлении календаря» (1436) предвосхитил принципы григорианского летоисчисления более чем за сто лет до его появления. Н.К. можно считать родоначальником математического учения о бесконечном: он первым стал рассматривать круг как многоугольник с бесконечным числом бесконечно малых сторон. Хотя Н.К. догадывался о существовании бесконечности в пространстве и времени, он считал сотворенный мир «Богом в ничто», в котором никакое учение о творении неспособно ч.-л. изменить. Связующим звеном между Богом и миром служит Христос как воплощение Логоса. Человек является микрокосмосом и отблеском универсума: оба они устроены по принципу постепенного перехода через ряд ступеней — от высшего к низшему и обратно. Т.о., осуществляется тождество бесконечно великого и бесконечно малого, т.е. абсолютная полнота и абсолютная простота бытия. Будучи абсолютным единством и полнотой, Бог творит всякое частное, ограниченное бытие, но так, что его ограниченность может упраздняться посредством соединения с противоположным, в чем и заключается причастность всякого бытия к Богу. Бог, т.о., есть «возможность-бытие» («О бытии возможности», 1460, «Не-иное», 1462), в Нем виртуально заключены возможности градации сущего.

Всеобъемлющая, поистине ренессансная широта взглядов и глубина концепций Н.К. не была должным образом оценена ни его современниками, ни фактическими продолжателями (Р. Декарт, Г.В. Лейбниц), однако важнейшие из его положений, сочетающие в себе математическую точность с вдохновенными прозрениями, так или иначе оказались объектами пристального интереса и усвоения философией Нового времени.

НИКОЛАЙ КУЗАНСКИЙ (Nicolaus Cusanus) (настоящее имя - Николай Кребс (Krebs)) (1401-1464) - центральная фигура перехода от философии средневековья к философии Возрождения: последний схоласт и первый гуманист, рационалист и мистик, богослов и теоретик математического естествознания, синтезировавший в своем учении апофатическую теологию и натурализм, спекулятивный логицизм и эмпирическую ориентацию. Кардинал Римской церкви и одновременно типичный для Ренессанса многогранный культурный деятель и крупный ученый своего времени, один из предшественников дифференциального исчисления в математике, автор первой географической карты Европы, реформы юлианского календаря, осуществленной полтора столетия спустя, и астрономической модели, фундирующей высказанные на столетие позже идеи коперниканского гелиоцентризма как частный случай; доктор права, теоретик медицины и классического искусства. Н.К. родился в селении Кузе в Южной Германии в семье виноградаря и рыбака, подростком бежал из родного дома (западноевропейский аналог русского Михаилы Ломоносова), при содействии графа Т. фон Мандер-шайда получил блестящее образование: начиная от «школы братьев общей жизни» в Голландии, в чью программу входили семь свободных искусств и языки (эту же школу позднее закончил Эразм Роттердамский) и кончая Гейдельбергским, Падуанским и Кельнским университетами. В 1424 Н.К. получает звание доктора канонического права, с 1426 - секретарь папского легата в Германии кардинала Орсини, с 1430 - священнослужитель, настоятель церкви св. Флорина в Коблеце, активный участник Базельского Собора (в 1433) и церковного посольства в Византию 1437 по вопросу объединения Западной и Восточной христианских церквей (попутно в Константинополе - работа с греческими текстами, знакомство с выдающимся гуманистом Георгом Гемистом Пли-фоном, впоследствии вдохновителем организации платоновской Академии во Флоренции), с 1448 - кардинал и одна из ключевых фигур папской курии, с 1450 - епископ Бриксена и одновременно папский легат в Германии (миссия 1451-1452 в Восточной Европе с целью возвращения гуситов в лоно Римской церкви), с 1458 и до конца жизни - генеральный викарий в Риме. Основные сочинения: «О католическом согласии» (1433), «Об исправлении календаря» (1436), «Об ученом незнании» (1440), «О предположениях» (1444), «О сокрытом Боге», «Об искании Бога», «О даре отца светов», «О становлении» (1442-1445), «Апология ученого незнания» (1449), «Простец», включающий два диалога «О мудрости» и диалоги «Об уме» и «Об опытах с весами» (1450), «О согласии веры» (1453), «О видении Бога» (1453), «О берилле» (1458), «О бытии как возможности» (1460), «Об игре в шар» (1463), «Компендий» (1464), «Опровержение Корана» (1464), «О вершине созерцания» (1464), семь математических трактатов, посвященных проблеме квадратуры круга, уточнению числа Л и др. При традиционализме философской и теологической проблематики (учение о едином и иерархия бытия, проблемы богопознания и познания тварного мира), трактаты Н.К. отличаются острой нетривиальностью ее трактовки в результате программной для Н.К. установки на рассмотрение известных философских истин и устоявшихся понятий (типа «то же», «мочь», «иное и не-иное» и др.) через «увеличительное стекло», позволяющее увидеть их семантическую открытость и актуальность (»О берилле»); вдохновенностью (многие из работ созданы на едином порыве); строгостью формы и индивидуальностью языка (при том, что тексты выполнены на так называемой провинциальной латыни). На уровне самооценки Н.К. относился к своим работам как к хобби «для облегчения души от тяжких забот». Философская концепция Н.К., представляющая собой уникальное явление в культуре 15 в., может быть рассмотрена: а) как подводящая итоги развития средневековой философской традиции, синтезирующая ее базовую проблематику и суммирующая основные достижения как схоластического, так и мистического ее направлений; 2) в качестве пролога философии Возрождения, задавшего основные векторы разворачивания проблематики и аксиологические ориентиры ренессанс-ной философской культуры (гуманизм, пантеизм, эмпиризм, натурализм и др.); 3) как предвосхищение философских идей Нового времени, во многом инспирировавшее их оформление в культуре (заложенные Н.К. основы дифференциального исчисления, конгруэнтность многих фрагментов его концепции с учениями более поздних Декарта и Лейбница, гуманистические идеи и гносеологический оптимизм Н.К., изоморфные идеалам новоевропейского Просвещения); 4) даже как генетический исток классической европейской гносеологии (предкантианские идеи теории познания Н.К.). В своем критическом неприятии схоластического аристотелизма Н.К. ориентируется на неоплатонизм и, соответственно, на апофатическую теологию, однако тенденции деперсонализации Бога, аксиологически противостоящие общехристианской парадигме теизма, но, тем не менее, объективно заложенные в апофа-тической теологии, приобретают у Н.К. специфическое звучание, выливаясь в математизированную модель бытия, трактующую Бога как актуальную бесконечность, статичный «абсолютный максимум», чье «ограничение» (»самоограничение») означает фактическое «развертывание» (explicatio) Бога в чувственный мир, мыслимый как потенциальная бесконечность, статичный «ограниченный максимум» (несомненно, влияние переосмысленного в соответствии с новым уровнем развития математики пифагореизма, о котором Н.К. всегда был очень высокого мнения, оценивая Пифагора как «величайшего философа»). Божественное бытие, т.обр., мыслится Н.К. как абсолютная возможность (posse-est), «форма форм», будучи одновременно и абсолютной действительностью (est). Имманентная парадоксальность такого бытия делает бессмысленной попытку зафиксировать его в каком бы то ни было определении: любое определение изначально обречено на «частность» своего содержания), а потому неизбежно будет превзойдено безграничностью Божественной потенциальности (»все может»). «Развертывание» Бога в мир дополняется в качестве своего семантического противовеса «свертыванием» (complicatio) мира, возвращением его в лоно Божественного абсолюта. - Поскольку мир сам по себе принципиально безграничен, и Богом может быть задано любое «ограничение», постольку бытие не может быть центрировано каким-либо одним определенным способом: «Машина мира имеет свой центр... повсюду, а свою окружность - нигде, потому что Бог есть и окружность, и центр». Такая структурировка мироздания с одной стороны, приводила к пантеизму (»Бог везде и нигде»), а с другой - предвосхищала астрономические открытия Нового времени и гелиоцентрическую теорию Коперника, выступая по отношению к последней более общей концептуальной моделью (»Как земля не есть центр мира, так и окружность его не является сферой неподвижных звезд»). Единство мира обеспечивается, по Н.К., его «интеллигенцией», т.е. интегральным божественным смыслом (типологический аналог «софийности» в православии): «в земных вещах скрыты причины событий, как жатва в посеве... То, что скрыто в душе мира, как в клубке, развертывается и принимает свои размеры». Таким образом, динамика мироздания, предполагая свое единое основание, есть динамика единого живого организма, одушевленного мировой душой: «сама растительная жизнь в своей темноте скрывает в себе жизнь духовную». В этом контексте восприятия интеллекта как критерия богоподобия выстраивается концепция человека Н.К., задавая специфические основания для его гуманизма: «человек есть его ум», и именно в этом качестве в системе пронизанного «интеллигенцией» мироздания человек как носитель эксплицитно конституированного ума занимает в иерархии тварного мира высшую позицию (»лишь немного ниже ангелов»). Традиционное для философской культуры представление о человеке как микрокосме наполняется у Н.К. новым содержанием. Во-первых, оно фундирует идеал «свободного и благородного» человека, воплощающего в своей сущности сущность мировой природной гармонии, что закладывает основание последующей традиции гуманистической классики: по оценке Н.К., «в человеке все возведено в высшую степень», а человеческая природа мыслится «полнотой всех всеобщих и отдельных совершенств». Во-вторых, рассмотрение Н.К. разума в качестве божественной космической силы в определенной мере предвосхитила концепцию ноосферы и высказанные в 20 в. идеи о человеческой целепо-лагающей деятельности как силе космо-планетарного масштаба. Выступая центральным звеном природы и средоточием ее духовных сил, человек как познающий субъект характеризуется Н.К. с позиций фундаментального гносеологического оптимизма: человеческий ум (mens), способен в когнитивной процедуре реконструировать «развертывание» Бога в природу (т.е. «развертывать» тот смысл, «интеллигенцию», что скрыты в ее глубинах). Учение Н.К. о познании во многом предвосхищает кантовский подход к проблеме гносеологических способностей человека: Н.К. выделяет чувства (sensus), рассудок (ratio) и разум (intellectus) как познавательные способности субъекта, имеющие различные цели и сферы своей реализации. Высокая оценка чувственного познания Н.К. детерминирована социокультурным вектором возрастающего интереса к опытно-эмпирическому естествознанию, однако Н.К. ни в коей мере не может рассматриваться только как выразитель общей культурной тенденции: его глубоко оригинальная концепция чувственного познания фундирована идеей априорного предвосхищения результата познания, основанного на творческой силе воображения (vis imaginative), что во многом продиктовано влиянием мистической теологии, но приобретает в новом контексте совершенно иной - глубоко рационалистический - смысл: «поскольку первообраз всего отражается в уме, как истина в образе, постольку ум имеет в себе то, на что он взирает и в соответствии с чем создает суждения о внешнем» (ср. с кантианским трансцендентальным единством апперцепции как исходным предварительным условием возможности всякого синтеза в рамках когнитивной процедуры). Чувство, однако, имеет ограничения как со стороны своей аффективной арти-кулированности и временной определенности, так и содержательные: «чувство не способно воспринимать вещи сверхвременные и духовные». - Чувственное познание подчинено рассудку как сдерживающему страсти и упорядочивающему данные чувственного опыта. С одной стороны, трактовка рассудка Н.К. определяется влиянием номинализма (в варианте концептуализма): в рассудке «нет ничего, что не существовало бы в ощущении». С другой же - рассудок сам по себе имеет своей целью формирование «имен», запечатлевающих результаты его абстрагирующей деятельности. Классическим выражением этого процесса является у Н.К. развитие математики, которой он отводит важнейшее место в сфере рассудочного (естественнонаучного) познания, поскольку полагает, что в основе всех явлений природы лежат объективные отношения пропорции, выразить которые возможно именно с помощью математического формализма (10, например, как формула осязаемой телесности): «все установлено и понято на основе чисел», и «кто исчисляет, тот развертывает и свертывает». Если рассудок фундирован чувственным опытом, то разум как высшая теоретическая способность человеческого ума - богоданностью. Он мыслится Н.К. в качестве недискурсивной творческой способности «умозрения», которая «постигает лишь всеобщее, нетленное и непрерывное». - «Разум, простирая полет свой», поднимается до постижения бесконечности, «интеллигенции», мировой души как феноменов абсолюта. Однако - вразрез с ортодоксальной мистической традицией - Н.К. полагает Бога, в отличие от тварного мира, принципиально непознаваемым: разум может лишь асимптотически приближаться «к истине, как многоугольник к кругу». Регулирующая роль разума по отношению к рассудку заключается, прежде всего, в признании указанной асимптотичности, антидогматическом отказе от претензии на обладание абсолютной истиной. Применительно к предмету разума в концепции Н. К правомерна формула «совпадения противоположностей» (coincedenica oppositorum): в его системе отсчета «противоположности существуют лишь для вещей», и именно потому «спотыкается рассудок, что не может связать противоречия, разделенные бесконечностью». Что же касается «абсолютного максимума», то «нет никакого противопоставления абсолютному максимуму, ибо он выше всякой противоположности». Тезис о том, что бесконечность заставляет нас полностью преодолевать всякую противоположность, Н.К. иллюстрирует на математическом материале (например, по мере увеличения радиуса окружности последняя все более и более совпадает со своей касательной», а потому «бесконечная кривизна есть бесконечная прямизна»; аналогично треугольник по мере уменьшения одного из углов превращается в прямую и т.п.). И в целом, «Бог обнимает все, даже противоречия». Важным прикладным аспектом этой идеи является созданная Н.К. программа объединения Западной я Восточной христианских церквей в глобальном католическом единстве (именно ему принадлежит концептуальное обоснование выдвинутого папской комиссией проекта объединения, однако его идеи выходят далеко за рамки конфедерационной Римской программы, продиктованной конкретным поводом в лице угрозы турецкого нашествия и ис-ламизации христианского мира) - концепция единого христианства фундируется у Н.К. общефилософской позицией признания единства всех вероучений «различных существ» (»О согласии веры») и их общей основы, которая «предполагается при всем различии обрядов» (ср. мысль русского ан-титринитария Федосия Косого: «Бог есть то, что есть общего о Боге во всех верах»), причем эмпирико-иллюстративным материалом своего исследования Н.К. избирает компаративно рассматриваемые им христианство и ислам, демонстрируя их генетические и содержательные связи (»Опровержение Корана») трактуемые как достаточное основание веротерпимости и прекращения войн на религиозной основе. Идеи Н.К., идущие в узловых своих пунктах вразрез с официальной схоластической традицией, вызвали на себя богословскую критику (см. Иоганн Венк «Невежественная ученость»), однако ответная «Апология ученого незнания» Н.К. оказалась удачной, и Н.К. не только не подвергался преследованиям за свои взгляды, но умер одним из влиятельнейших руководителей Римской церкви. Объективно концепция Н.К. оказала значительное влияние на оформление круга идей философии Возрождения (флорентийский платонизм и концепция человека Бруно, непосредственного ученика Н.К.), философии Нового времени (картезианство, монадология Лейбница и связанное с ней открытие дифференциального исчисления) и даже немецкой классической философии (кантонский априоризм, натурфилософия раннего Шеллинга и гегелевская диалектика противоположностей), однако, оказавшиеся впоследствии в центре внимания новоевропейской философии, идеи, высказанные Н.К., опередили свое время и не были в полной мере поняты и оценены современниками. Между тем, отзвук идей Н.К. может быть обнаружен как в классической (космологические антиномии Канта, во многом аналогичные идеям «Об ученом незнании»; триадичная архитектоника Гегеля, структурно изоморфная характерным для Н.К. мыслительным гештальтам), так и в неклассической философии (эхо идей Н К. в модели человеческого мира как схватываемой a priori целостности у Гуссерля и Хайдеггера).

Никола́й Куза́нский

(Nicolaus Cusanus), Николай Кребс (Krebs) (1401—1464), философ, богослов, учёный, церковный и политический деятель. Ближайший советник папы Пия II, кардинал (1448). Участвовал в Базельском соборе (историософско-политический трактат «О кафолическом согласии», 1433). Исходя из идей неоплатонической диалектики и немецкой мистики (Экхарт), развил учение об абсолюте как совпадении противоположностей (тождество бесконечного «максимума» и бесконечного «минимума»). Человеческое знание есть «знание незнания» («учёное незнание»); будучи бесконечным приближением к истине, заключённой в абсолюте, оно осуществляется с помощью «догадок», или «предположений». Автор математических трактатов, один из предшественников космологии Коперника (Земля, как и любое другое тело, не может быть центром Вселенной) и опытного естествознания.

* * *

НИКОЛА́Й КУЗА́НСКИЙ (Nicolaus Cusanus) (Николай Кребс, Krebs) (1401—64), философ, теолог, ученый, церковно-политический деятель. Ближайший советник папы Пия II(см. ПИЙ II), кардинал (1448). Исходя из идей неоплатонической диалектики и немецкой мистики (Экхарт(см. ЭКХАРТ Иоганн)), развил учение об абсолюте как совпадении противоположностей (тождество бесконечного «максимума» и бесконечного «минимума»). Человеческое знание есть «знание незнания» («ученое незнание»); будучи бесконечным приближением к истине, заключенной в абсолюте, оно осуществляется с помощью «догадок», или «предположений». Автор математических трактатов, один из предшественников космологии Коперника (Земля, как и любое другое тело, не может быть центром Вселенной) и опытного естествознания.

* * *

НИКОЛА́Й КУЗА́НСКИЙ (Nicolaus Cusanus) (наст. имя и фам. Николай Кребс, Krebs) (1401, селение Куза-на-Мозеле, близ Трира — 11 августа 1464, Тоди, Умбрия, Италия), философ, богослов и ученый раннего Возрождения; церковный деятель.

Жизнь и труды

Родился в семье виноградаря и рыбака. О детстве Николая Кузанского достоверных сведений мало. Убежав из родного дома, нашел прибежище у графа Теодориха фон Мандершайда, который, став его покровителем, отдал жаждущего знаний подростка в школу в Девентере (Нидерланды). Здесь юный Николай изучал теологию, философию, латинский и греческий языки. Учился в Гейдельбергском, Падуанском, Кельнском университетах, где познакомился с античной философией, углубил свои знания по средневековой философии и приобрел основательные знания по естествознанию, математике, медицине, астрономии и географии.

В 1423 стал доктором канонического права. В 1426, приняв сан священника, поступил секретарем к папскому легату в Германии, кардиналу Орсини. Стал священником, потом настоятелем церкви в Кобленце. В 1433 участвовал в Базельском соборе(см. БАЗЕЛЬСКИЙ СОБОР). Поступил на службу в папскую курию и совершил поездку в Византию для переговоров об объединении с Православной церковью. Во время поездки познакомился с неоплатоником Плифоном.(см. ГЕМИСТ ПЛИФОН Георгий) Был близок с итальянскими гуманистами Лоренцо Валлой(см. ЛОРЕНЦО ВАЛЛА), Поджо Браччолини и другими.

В 1440 выходит его первая и самая известная философская книга «Об ученом незнании». В 1442—45 Николай Кузанский пишет небольшие сочинения: «О сокрытом боге», «Об искании бога», «О даре Отца светов», «О становлении».

В 1448 получает сан кардинала. В 1450 — епископ Бриксена (Тироль) и одновременно папский легат в Германии. В этом же году был опубликован цикл «Книги простеца»: «Простец о мудрости», «Простец об уме», «Простец об опытах с весами». В 1458 возвращается в Рим, став генеральным викарием. В последние годы жизни написал следующие труды: «О берилле», «О не ином», «Об охоте за мудростью», «Об игре в шар», «О видении бога» и другие. Умер в Италии.

Основные идеи философии

Основными источниками философии Николая Кузанского были неоплатонизм(см. НЕОПЛАТОНИЗМ), номинализм(см. НОМИНАЛИЗМ) (оккамизм), аверроизм(см. АВЕРРОИЗМ), философия Фомы Аквинского(см. ФОМА АКВИНСКИЙ), а также мистические учения средневековья.

Главные проблемы его философии — отношение Бога к миру, место и роль человека в мире, а также природа познания. Николай Кузанский сблизил бесконечного Бога и конечный мир, преодолевая присущий теизму(см. ТЕИЗМ) разрыв между творцом и его творением и фактически принимая позицию пантеизма(см. ПАНТЕИЗМ). Бог — «абсолютный» или «бесконечный максимум», актуальная бесконечность, мир — проявление Бога, «ограниченный максимум», «абсолютный минимум» или потенциальная бесконечность. Бог, вмещая в себя все сущее, присутствует в любой, самой ничтожной вещи. Согласно Николаю Кузанскому, Бог есть одновременно центр и окружность, он пребывает везде и нигде. Мир также имеет свой центр повсюду и нигде. Философ, выдвинув в качестве основного принципа своей философии положение о «совпадении противоположностей», поставил под сомнение незыблемость закона непротиворечия, установленного Аристотелем(см. АРИСТОТЕЛЬ), и тем самым расшатал устои средневековой схоластики. Вместо монотеистического принципа творения из ничего он выдвинул принцип ограничения «абсолютного максимума», в силу чего возникает неисчерпаемое многообразие единичных вещей. Иной конкретизацией той же мысли Николая Кузанского, восходящей к неоплатонической идее эманации, был принцип развертывания Бога в мир и свертывания мира в лоно божественного абсолюта. Николай Кузанский возродил античный взгляд на человека как на микрокосм, подобный макрокосму. Человек – существо, соединяющее в себе божественное и земное.

Особенно примечательны гносеологические принципы Николая Кузанского, которые предвосхитили многие идеи немецкой классической философии. Познание осуществляется, по Николаю Кузанскому, благодаря взаимодействию чувств, воображения, рассудка и разума. Чувственное познание, которым обладают и животные, является ограниченной способностью ума. Рассудок, опираясь на материал, поставленный чувствами, образует общие, абстрактные понятия. Он самоуверенно и догматически исходит из нерушимости своих установлений. На самой высокой ступени познания расположен разум, который, мысля во всем сущем совпадение противоположностей, преодолевает ограниченность чувственного познания и рассудка. Николай Кузанский диалектично подходил к истине, видя ее неотделимо связанной с заблуждениями. Разум, пребывающий в состоянии «ученого незнания» и противостоящий гордыне рассудка, бесконечно приближается к истине. Центральный герой ряда его диалогов, «простец», противостоящий схоластической «учености», выступал у Николая Кузанского как персонификация разума.

Николай Кузанский — ученый

Николай Кузанский был видным математиком своего времени. Он внес значительный вклад в развитие математики, в частности, в решение вопроса о квадратуре круга(см. КВАДРАТУРА КРУГА), в исчисление бесконечно малых. Николай Кузанский подчеркивал методологическое значение математики для познания природы и исходил из необходимости активного использования количественных характеристик (счета, измерения и взвешивания) в науке, выступая тем самым предтечей экспериментального естествознания Нового времени. При решении сложных теологических и философских вопросов он использовал математические аналогии.

Он плодотворно занимался астрономией, его идеи подготовили учение Джордано Бруно(см. БРУНО Джордано) о бесконечности Вселенной, о существовании множества обитаемых миров. Николай Кузанский отказался от устоев средневекового мировоззрения, согласно которому мироздание конечно в пространстве и Земля является его центром. Он предложил реформу юлианского календаря, которая была осуществлена только через полтора века, и составил одну из первых географических карт Центральной и Восточной Европы.

(Nicolaus Cusanus; наст. фам. - Кребс; прозван Кузанским по месту рождения - деревне К уза ок. г. Трир) (1.VIII.1401 - 11.VIII.1464) - нем. философ, крупный политич. и церк. деятель. Учился в Гейдельбергском и Падуанском ун-тах; в Италии сблизился с гуманистами (А. Траверсари, Л. Валлой), впоследствии активно разыскивал и собирал памятники антич. лит-ры. На Базельском соборе 1432 выступил против верховенства папы, но затем стал сторонником церк. централизации и усиления политич. авторитета папства. С 1449 - кардинал, с 1459 - губернатор Рима. В качестве церк. администратора боролся против богослужебного формализма, суеверий, разложения духовенства, пытался реформировать монастыри. Оставил многочисл. произв. теологич., филос. и политич. содержания. В трактате "О католич. согласии" ("De concordantia catholica", 1433-34) Н. К. под воздействием крест. волнений и выступлений гор. низов предложил проект реформы "Священной Рим. империи" путем усиления центр. власти за счет княж. привилегий; в трактате "О мире или согласии веры" ("De расе seu concordantia fidei", 1454) выступил за единение всех церквей путем устранения различий в вероисповедании и обрядах на основе единого "божественного логоса"; осуждал религ. войны и раздоры. Разносторонний ученый, Н. К. занимался математикой, астрономией, предложил реформу Юлианского календаря, составил карту Центр. и Вост. Европы.

Соч.: Opera omnia, v. 1-2, 5, 11, 14, Lipsiae, 1932-41, в рус. пер.: Избр. филос. соч., М., 1937.

Лит.: Соколов В. В., Очерки философии эпохи Возрождения, М., 1962, с. 41-53; Смирин М. М., Очерки истории политич. борьбы в Германии перед Реформацией, M., 1952, с. 109-111; Штерн Л., Николай Кузанский..., (пер. с нем.), в сб.: Ср. века, в. 28, М., 1965; Candillac M. de, La philosophie de Nicolas de Cues, P., 1942; Rotta P., Nicolo Cusano, Mil., 1942; Saitta G., N. Cusano e l'umanesimo italiano, Bologna, 1957; Töpfer В., Die Reichsreformvorschläge des N. von Kues, "ZG", 1965, H. 4.

A. X. Горфункель. Ленинград.

Николай Кузанский

(1401—1464 гг.) теолог, философ и ученыйВсякий человек, желающий подняться до познания чего-либо, необходимо должен верить в то, без чего он не может подняться.Всякое исследование основано на сравнении и пользуется средством сопоставлений.…Кто может подняться настолько высоко, чтобы постигнуть многообразие в единстве и единство в многообразии? Это сочетание свыше всякого разумения.Мы видим, что… все в природе содержит в себе самопроизвольное стремление существовать лучше, поскольку это допускают естественные условия…Не познается часть без познания целого, поскольку часть измеряется целым.Человек… есть союз души и тела, разделение которых производит смерть.Человек, объятый самым пламенным рвением, может достичь более высокого совершенства в мудрости в том лишь случае, если будет оставаться весьма ученым даже в самом незнании, составляющем его свойство, и тем станет ученее, чем лучше будет знать, что он ничего не знает.…Человеческая природа — такая природа, которая была помещена над всеми творениями бога и лишь немного ниже ангелов.