Эразм Роттердамский

один из наиболее выдающихся гуманистов, которого вместе с Рейхлином, современники называли "двумя очами Германии". Родился, как гласит надпись на воздвигнутом ему в Роттердаме памятнике, 28 октября 1467 г. (эта дата оспаривается некоторыми биографами, отдающими предпочтение 1465 г.), в городе Роттердаме (в нынешней Голландии). Отец его, принадлежавший к одной из бюргерских фамилий городка Гуды (в южной Голландии), увлекся в юности одной девушкой, которая отвечала ему взаимностью. Родители, предопределившие сына к духовной карьере, решительно воспротивились вступлению его в брак. Влюбленные, тем не менее, сблизились и плодом их связи был сын, которому родители дали имя Гергард, т. е. желанный, — имя, из которого, путем обычной в ту пору латинизации и грецизации, был впоследствии образован его двойной литературный псевдоним Desiderius Erasmus, заставивший забыть его настоящее имя (фамильное имя его было Praët). Первоначальное образование он получил сначала в местной элементарной школе; оттуда перешел в Девентер, где поступил в одну из основанных "общежительными братствами" школ, в программы которых входило изучение древних классиков. Ему было 13 лет, когда умерли его родители. Некоторая робость, граничившая подчас с трусостью, а также известная доля скрытности — эти немало повредившие ему в жизни черты его характера объясняются, в значительной степени, ранним его сиротством, усугубленным, вдобавок, незаконнорожденностью, которая в глазах тогдашнего общества налагала на ребенка печать позора. Последнее обстоятельство имело и другое, более реальное значение: оно заранее закрывало ему всякую общественную карьеру, от мира, где он являлся изгоем, юноше оставалось лишь удалиться в монастырь; после некоторых колебаний он это и сделал. Э. и без того не чувствовал особого влечения к монастырской жизни; теперь, став лицом к лицу со всеми темными сторонами, которыми характеризовался монашеский быт того времени, он проникся искренним и глубоким отвращением к последнему. Те язвительный стрелы, которые градом сыплются по адресу монахов в позднейших сатирических произведениях Э., представляют собой в значительной мере отголосок тех дум и чувств, которые были им пережиты во время его невольного пребывания в постылых монастырских стенах. Несколько лет, проведенных Э. в монастыре, не пропали, однако, для него даром. Монастырская жизнь оставляла любознательному монаху много свободного времени, которое он мог употребить на чтение любимых им классических авторов и на усовершенствование свое в латинском и греческом языках. Успехам, которых ему удалось достигнуть в этой области, Э. был обязан возможностью вырваться на простор из-под душивших его монастырских сводов. Даровитый молодой монах, обративший на себя внимание выдающимися познаниями, блестящим умом и необыкновенным искусством владеть изящной латинской речью, скоро нашел себе влиятельных меценатов. Благодаря последним, Э. мог оставить монастырь, дать простор своим давнишним влечениям к гуманистической науке и побывать во всех главных центрах тогдашнего гуманизма. Прежде всего он попал в Камбрэ, потом в Париж; последний был в ту пору гораздо более центром схоластической учености, чем гуманистической образованности, которая только что начинала здесь вить себе гнездо. Как бы то ни было, здесь Э. издал свое первое крупное сочинение — "Adagia", сборник изречений и анекдотов, извлеченных из различных античных писателей. Эта книга сделала имя Э. известным в гуманистических кругах всей Европы. После нескольких лет пребывания во Франции, Э. совершил путешествие в Англию, где его встретили с радушным гостеприимством и почетом, как известного гуманиста. Он сдружился здесь со многими гуманистами, в особенности с Томасом Мором, автором "Утопии". Возвратившись из Англии в 1499 г., Э. ведет некоторое время кочевую жизнь; мы его встречаем последовательно в Париже, Орлеане, Лувене, Роттердаме. После нового путешествия в Англию, в 1505— 1506 г., Э. получил, наконец, возможность побывать в Италии, куда давно влекло его гуманистическую душу. Здесь, на родине гуманизма уже увенчанный славой Э. встретил почетный, местами восторженный прием. Туринский университет поднес ему диплом на звание почетного доктора богословия; папа, в знак особого своего благоволения к Э., дал ему разрешение вести образ жизни и одеваться сообразно обычаям каждой страны, где ему приходилось жить. После двух лет пребывания в Италии, или, вернее, — путешествия по Италии, потому что мы видим Э. последовательно в Турине, в Болонье, во Флоренции, в Венеции, в Падуе, в Риме, — Э. отправился в третий раз в Англию, куда его настоятельно приглашали его тамошние друзья и где незадолго перед тем вступил на престол большой его почитатель, Генрих VIII. Во время этого путешествия была, по словам самого Э., написана им знаменитая сатира "Похвала Глупости". Оксфордский и кембриджский университеты предложили Э. профессуру. Э. остановил свой выбор на Кембридже, где "канцлером университета" был один из его близких знакомых, епископ Фишер. Здесь Э. в течение нескольких лет преподавал греческий язык, в качестве одного из редких в ту пору знатоков этого языка, и читал богословские курсы, в основу которых им был положен подлинный текст Нового Завета и отцов церкви. Это было большим новшеством в ту пору, так как большинство богословов тогдашнего времени продолжало следовать в своих курсах средневековому, схоластическому методу, который сводил всю богословскую науку к изучению трактатов Дунса Скота, Фомы Аквинского и еще нескольких излюбленных средневековых авторитетов. Совершенно игнорировались при этом не только сочинения отцов церкви первых веков христианства, но и само Св. Писание, которое вдобавок "докторам богословия было известно лишь по плохому латинскому переводу, получившему церковную санкцию под именем вульгаты. Характеристик этих адептов схоластического богословия Э. посвятил несколько страниц в своей "Похвале Глупости". "Они до такой степени поглощены своим усладительным вздором, что, проводя за ним дни и ночи, не находят уже ни минуты времени для того, чтобы хоть раз перелистывать Евангелие или Послания ап. Павла. Но, занимаясь своим ученым вздором, они вполне уверены, что на их силлогизмах так же держится вселенская церковь, как небо — на плечах Атласа, и что без них церковь не продержалась бы и минуты". Как ни прочно, по-видимому, основался Э. в Англии, но прошло четыре года — и его снова потянуло в другие места. Он ссылался на неприветливый и нездоровый климат Англии, но тут сказалась, быть может, в гораздо большей степени приобретенная всей предыдущей кочевой жизнью привычка к частой перемене места. В 1513 г. Э. отправился в Германию. Два года, проведенные им здесь, были двумя годами нового путешествия по всей Германии, вплоть до Базеля. Но скоро его потянуло в Англию, куда он снова отправился в 1515 г. В следующем году он опять перекочевал на континент, и уже навсегда. На этот раз Э. нашел себе могущественного мецената в лице Карла Испанского (будущего императора Карла V). Последний пожаловал ему чин "королевского советника", не связанный ни с какими реальными функциями, ни даже с обязанностью пребывания при дворе, но дававший жалованье в 400 флоринов. Это создало для Э. вполне обеспеченное положение, избавлявшее его от всяких материальных забот, и предоставило возможность всецело отдаться своей страсти к научным занятиям. С этих пор, действительно, научная и литературная продуктивность Э. усугубляется. Новое назначение, отнюдь, однако, не заставило Э. отказаться от своей непоседливости; мы его встречаем в Брюсселе, в Лувене, в Антверпене, во Фрейбурге, в Базеле. Лишь в последние годы своей жизни он окончательно утвердил свою оседлость в последнем из названных городов, где и окончил дни свои; он умер в ночь с 11 на 12 июля 1536 г. Э. принадлежит к старшему поколению германских гуманистов, поколению "рейхлиновскому", хотя и к числу младших представителей последнего (он был на 12 лет моложе Рейхлина); но по характеру своей литературной деятельности, по её сатирическому оттенку, он уже в значительной степени примыкает к гуманистам младшего, "гуттеновского" поколения. Впрочем, Э. нельзя отнести вполне ни к какой определенной группе гуманистов: он был "человек сам по себе", как характеризует его кто-то в "Письмах темных людей" (см. Гуттен). Э., действительно, представляет собой особую, самостоятельную и вполне индивидуальную величину в среде германского гуманизма. Начать с того, что Э. даже не был в строгом смысле германским гуманистом; его скорее можно назвать гуманистом европейским, международными. Германец по своей принадлежности к империи, голландец по крови и по месту рождения, Э. менее всего был похож на голландца по своему подвижному, живому, сангвиническому темпераменту, и, может быть, именно потому так скоро отбился от своей родины, к которой никогда не обнаруживал никакого особенного влечения. Германия, с которой его связывало подданство "императору", и в которой он провел большую часть своей скитальческой жизни, не сделалась для него второй родиной; немецкий патриотизм, которым было одушевлено большинство германских гуманистов, остался совершенно чужд Э., как и вообще всякий патриотизм. Германия была в его глазах его родиной не более, чем Франция, где он провел несколько лучших лет своей жизни. Сам Э. относился вполне безразлично к своей национальности. "Меня называют батавом, — говорит он в одном из своих писем; — но лично я в этом не вполне уверен; очень может быть, что я голландец, но не надо забывать, что я родился в той части Голландии, которая гораздо ближе к Франции, чем к Германии". В другом месте он выражается о себе не менее характерным образом: "Я вовсе не хочу утверждать, что я — француз, но не нахожу нужным и отрицать этого". Можно сказать, что настоящей духовной родиной Э. был античный мир, где он чувствовал себя, действительно, как дома. Настоящим родным языком был для него латинский язык, которым он владел с легкостью античного римлянина; находили, что по-латыни он говорил гораздо лучше, чем на своем родном голландском наречии и на языках немецк. и французском. Характерно и то, что под конец жизни Э., после долгих скитаний по свету, избрал местом постоянной оседлости имперский город Базель, имевший, по своему географическому и политическому положению и по составу своего населения, международный, космополитический характер. Совершенно особое место занимает Э. в истории германского гуманизма также и по тому небывало почетному и влиятельному положению в обществе, какое — впервые в европейской истории — получил в его лице человек науки и литературы. До Э. история не знает ни одного подобного явления, да такого и не могло быть ранее распространения книгопечатания, давшего в руки людям мысли небывало мощное орудие влияния. После Э., за все продолжение новой истории, можно указать лишь один аналогичный факт: то совершенно исключительное положение, которое выпало на долю Вольтера в апогее его литературной славы, во второй половине XVIII в. "От Англии до Италии — говорит один современник Э., — и от Польши до Венгрии гремела его слава". Могущественнейшие государи тогдашней Европы, Генрих VIII Английский, Франциск I Французский, папы, кардиналы, прелаты, государственные люди и самые известные ученые считали за честь находиться с ним в переписке. Папская курия предлагала ему кардинальство; баварское правительство высказывало готовность назначить ему крупную пенсию за то только, чтобы он избрал Нюрнберг местом своего постоянного жительства. Во время поездок Э. некоторые города устраивали ему торжественные встречи, как государю. Его называли "оракулом Европы", к нему обращались за советами не только люди науки — по различным научным и философским вопросам но и государственные люди, даже государи — по различным вопросам политическим. Как гуманист, Э. всего ближе примыкает к Рейхлину: и тот, и другой являются выдающимися носителями того научного духа, духа исследования и точного знания, который составляет одну из наиболее существенных черт в характеристике гуманизма вообще. Подобно Рейхлину, он много работал над собиранием рукописей классических авторов и над критическим изданием их сочинений. Наряду с Рейхлином, Э. был одним из немногих в то время знатоков греческого языка и литературы. Об авторитете, которым пользовался Э. в области греческой филологии, можно судить, например, по тому факту, что его мнением относительно способа произношения некоторых гласных греческой азбуки (эты и дифтонгов) получило всеобщее признание как в Германии, так и в некоторых других странах, наперекор укоренившейся традиции, поддерживавшейся авторитетом учителей-греков. Э. также впервые применил в широком масштабе научные приёмы работы в области богословия. Его критические издания Нового Завета и отцов церкви положили основание научному богословию на Западе, вместо господствовавшей до тех пор схоластики. В частности, Э. в значительной степени подготовил почву для протестантского богословия, не только своими изданиями богословских текстов, но отчасти также и некоторыми из своих богословских идей (например, своим учением о свободе воли). Таким образом, Э., который, в особенности в позднейшую пору своей жизни, настойчиво открещивался от всякой солидарности как с Лютером, так и с другими церковными реформаторами, оказался, наперекор своему желанию, в роли одного из родоначальников протестантской догматики. В этом. пункте литературно-научная деятельность Э. соприкасается положительным образом с реформационным движением; но она соприкасается с последним также — и, быть может, в большей еще степени — и отрицательным образом, поскольку в своих сатирических произведениях Э. выступает изобличителем различных отрицательных сторон современной ему церковной действительности в католическом мире. Из сатирических произведений Э., благодаря которым научно-литературная деятельность его получила широкое общественное значение и обусловила его выдающееся место не только в истории литературы, но и во всеобщей истории, особенно выдающееся значение имеет "Похвала Глупости" ("Moriæ-Encomium, sive Stultitiæ Laus"). Это небольшое сочинение написано было Э., — по его собственным словам, от нечего делать — во время продолжительного, при тогдашних путях сообщения, переезда его из Италии в Англию в 1509 г. Сам Э. смотрел на это свое произведение, как на литературную безделку, — но своей литературной знаменитостью и своим местом в истории он обязан этой безделке во всяком случае не в меньшей степени, чем своим многотомным ученым трудам. Большая часть последних, сослужив в свое время службу, давным-давно опочили в книгохранилищах, под толстым слоем вековой пыли, в то время Бак "Похвала Глупости" продолжает до сих пор читаться, сравнительно немногими в латинском подлиннике, но, можно сказать, всеми в переводах, имеющихся в настоящую пору на всех европейских языках (в том числе и на русском), и тысячи образованных людей продолжают зачитываться этой гениальной шуткой остроумнейшего из ученых и ученейшего из остроумных людей, каких только знает история всемирной литературы. Со времени появления печатного станка это был первый случай поистине колоссального успеха печатного произведения. Напечатанная в первый раз в Париже в 1509 г., сатира Э. выдержала в несколько месяцев до семи изданий; всего при жизни Э. она была переиздана в разных местах не менее 40 раз. Изданный в 1898 г. дирекцией университетской библиотеки в Генте (Бельгия) "предварительный" и, следовательно, подлежащий дополнению список изданий сочинений Э. насчитывает для "Похвалы Глупости" более двухсот изданий (считая в том числе и переводы). Этот беспримерный успех объясняется многими обстоятельствами, между которыми громкое уже и тогда имя автора играло не последнюю роль; но главные его условия лежали в самом произведении, в удачном замысле и его блестящем выполнении. Э. пришла удачная мысль — взглянуть на окружающую его современную действительность, а также на все человечество, на весь мир с точки зрения глупости. Эта точка зрения, исходившая из такого общечеловеческого, присущего "всем временам и народам" свойства, как глупость, дала автору возможность, затрагивая массу животрепещущих вопросов современности, в то же время придать своим наблюдениям над окружающей действительностью характер всеобщности и принципиальности, осветить частное и единичное, случайное и временное с точки зрения всеобщего, постоянного, закономерного, нарисовать сатирический портрет всего человечества. Этот общечеловеческий характер, являясь одной из привлекательных сторон произведения Э., для современных автору читателей, в то же время предохранил его от забвения в будущем. Благодаря именно ему, "Похвала Глупости" заняла место в ряду нестареющих произведений человеческого слова — не в силу художественной красоты формы, а вследствие присутствия того общечеловеческого элемента, который делает его понятным и интересным для всякого человека, к какому бы времени, к какой бы нации, к какому бы слою общества он ни принадлежал. Читая сатиру Э., иногда невольно забываешь, что она написана четыреста лет тому назад, до такой степени она свежа, жизненна и современна. Господствующий тон сатиры Э. — юмористический, а не саркастический. Смех Э. проникнут по большей части благодушным юмором, часто тонкой иронией, почти никогда — бичующим сарказмом. В сатирике чувствуется не столько негодующий моралист с нахмуренным челом и пессимистическим взглядом на окружающие, сколько жизнерадостный гуманист, взирающий на жизнь с оптимистическим благодушием и в отрицательных её сторонах видящий преимущественно предлог для того, чтобы от души посмеяться и побалагурить. По форме своей "Похвала Глупости" представляет собой пародию на панегирик — форму, в то время пользовавшуюся большой популярностью; оригинальным является здесь лишь то, что панегирик в данном случае произносится не от лица автора или другого постороннего оратора, а влагается в уста самой олицетворенной глупости.

Литература. Полное собрание сочинений Эразма было издано лишь дважды: в первый раз в Базеле в 1540 г., в девяти томах (фолиантах), в последний раз — в Лувене, в 1703—1706 гг., в десяти томах (также фолиантах). Отдельный сочинения Э. издавались все много раз, некоторые сто раз и более; наиболее полный список всех изданий (как в подлинниках, так и в переводах на различные языки) издан дирекцией университетской библиотеки в Генте, в 1893 г., под загл. "Bibliotheca Erasmiana". На русский язык из всех сочинений Э. переведена только "Похвала Глупости": впервые — проф. Кирпичниковым (сокращенный перев., М., 1883), и вторично (полный перевод) — проф. Ардашевым (Юрьев, 1902; то же, второе издание, исправленное, Юрьев, 1903). Литература об Э. до крайности обширна: подробные указания на нее можно найти в указанной "Bibliotheca Erasmiana". Важнейшие из новейших работ, посвященных Э.: Stichart, "Erasmus von Rotterdam, seine Stellung zur Kirche und zuden kirchlichen Bewegungen seiner Zeit" (Лпц., 1872); Durand de Laur, "Erasme, précurseur et initiateur de l'esprit moderne" (П., 1872); Drumòd, "Erasmus, his life and character, as shown in his correspondence and works" (1873); Gaston Feugère, "Erasme, étude sur sa vie et ses ouvrages" (П., 1874); A. Richter "Erasmus-Studien" (Дрезден, 1891); T œgel, "Die pædagogischen Anschauungen des Erasmus in ihrer psycholog. Begründung" (Дрезден, 1896); F. Lezius, "Zur Charakteristik des relig. Standpunktes des Erasmus" (1895); Nolhac, "Erasme en Italie, étude sur un épisode de la renaissance, suivie de douze lettres médites d'Erasme" (2-е изд., П., 1897). На русском языке есть об Э. статьи проф. Петрова (в его "Очерках из всемирной истории", вышедших недавно вторым изданием) и А. Г. Преображенского, "Э., как сатирик" (в "отечественных Записках", июль и август, 1879). Биографические и историко-литературные сведения об Э. можно найти в третьем томе "Всеобщей истории литературы" под ред. Корша (статья проф. Кирпичникова) и более кратко — в первом томе "История Зап. Европы в новое время", проф. Кареева.

П. Ардашев.

(Erasmus Roterodamus)

Дезидерий (Desiderius) (28.10.1469, Роттердам, — 12.7.1536, Базель), нидерландский учёный-гуманист, писатель, филолог, богослов, виднейший представитель северного Возрождения. Образование получил в Парижском университете (1495—99). Жил во Франции, Англии, Германии, Италии, Швейцарии, пользовался всеевропейским признанием. Писал на латыни, универсальном языке образованной Европы того времени.

Решающими для формирования творческой личности Э. Р. были нидерландский мистицизм и гуманистическая образованность, а также влияние кружка т. н. оксфордских реформаторов (Дж. Колет и др.), призывавших к новому, углублённому, научно-обоснованному прочтению священных текстов христианства. Э. Р. осуществил первопечатное издание греческого оригинала Нового завета со своими обширными комментариями (1517) и собственный латинский перевод (в изд. 1519). Он создал стройную систему нового богословия, которое называл «философией Христа». В этой системе главное внимание сосредоточивается на человеке в его отношении к богу, на нравственных обязательствах человека перед богом; проблемы спекулятивного богословия (сотворение мира, первородный грех, троичность божества и др.) обходятся Э. Р. как не имеющие жизненно важного значения и принципиально не разрешимые. Он стал главой течения в гуманизме, получившего название «христианский гуманизм». Э. Р. выступал против обмирщения церкви, культа реликвий, монашеского паразитизма и пустосвятства, бездуховной обрядности и потому был предтечей Реформации. Но не менее последователен был он и в неприятии фанатизма, жёсткого догматизма и особенно беспредельного унижения человека перед богом, характерного для лютеранства; поэтому он порвал с Лютером, которого ранее поддерживал. Его позиция не удовлетворяла ни одну из враждующих сторон, он вынужден был бежать из Лувена и из Базеля, спасаясь от религиозного фанатизма лувенских католиков (1521) и базельских церковных реформаторов (1528).

Из огромного наследия Э. Р. наиболее известны «Похвала Глупости» (1509, русский перевод 1960) и «Разговоры запросто» (1519—35, русский перевод 1969). Первое сочинение — сатира философская, второе — по преимуществу бытовая, но оба построены на общем фундаменте: убеждённости в противоречивости всего сущего и зыбкости рубежа между противоположностями. Госпожа Глупость, поющая хвалу себе самой, легко оборачивается мудростью, самодовольная знатность — тупой низостью, безграничная власть — худшим рабством, поэтому драгоценнейшим правилом жизни становится призыв «ничего сверх меры!». В этой убеждённости — суть идейной позиции Э. Р., обнаруживающейся и в других его произведениях. Сб. «Пословицы» («Adagia», 1500) включает изречения и поговорки античных писателей с комментариями.

Публицистична большая часть педагогических, нравственно-поучительных, богословских сочинений Э. Р.: антилютеровский трактат «О свободе воли» (1524), «О достойном воспитании детей с первых лет жизни» (1529) и др. Сохранилась обширная переписка Э. Р., который был большим мастером эпистолярного жанра.

Соч.: Opera omnia..., t. 1—4, Amst., 1971—73; Opus epistolarum... denuo recognitum... per P. S. Alien, t. 1—12, Oxonii, 1906—58.

Лит.: Маркиш С. П., Знакомство с Эразмом из Роттердама, М., 1971; Смирин М. М., О политической концепции Эразма Роттердамского, в сборнике: Ежегодник германской истории 1972, М., 1973; Smith P., Erasmus, N. Y., 1962; Huizinga J., Erasmus, 5 ed., Haarlem, 1958; Tracy J., Erasmus — the growth of a mind, Gen., 1972.

Эразм Ротердамский. Портрет работы А. Дюрера. 1526.

ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ (Erasmus Roterodamus) - Дезидерий (Desiderius) (1467-1536), гуманист эпохи Возрождения (глава "северных гуманистов"), филолог, писатель. Родом из Роттердама. Автор "Похвалы Глупости" - сатиры, высмеивавшей нравы и пороки современного ему общества. Сыграл большую роль в подготовке Реформации, но не принял ее. Враг религиозного фанатизма.

Эра́зм Роттерда́мский

(erasmus roterodamus), Дезидерий (desiderius) (1469, Роттердам – 1536, Базель), нидерландский учёный, писатель, филолог.

Эразм Роттердамский. Портрет работы Г. Гольбейна Младшего. 1523 г.

Писал на латыни. Учился в Парижском ун-те (1495—99), жил в разных странах Европы, пользуясь всеевропейским признанием. Занимался научной (филологической и богословской) и издательской деятельностью, в частности выпустил первопечатное издание греческого текста Нового Завета с собственными комментариями (1517) и собственный латинский перевод Нового Завета (1519), исправив более чем тысячелетние ошибки в традиционном католическом тексте Писания. Деятельность Эразма во многом способствовала подготовке Реформации, но сам он, будучи противником всякого религиозного фанатизма, порвал с вождём Реформации Мартином Лютером, которого поначалу поддерживал. Эразму неоднократно приходилось спасаться от преследований и католиков, и реформаторов, этим были вызваны его многочисленные переезды. Из огромного корпуса произведений Эразма, включающего педагогические, филологические, богословские, публицистические сочинения, огромную переписку, особое значение имеют сатирические произведения «Похвала Глупости» (1509) и сатирические диалоги «Разговоры запросто» (1519—35). Философская сатира «Похвала Глупости» – монолог Глупости, которая прославляет самоё себя и доказывает свою необходимость и полезность с помощью риторически изощрённой аргументации, заставляя читателя задуматься о том, насколько разумен общепринятый уклад жизни.

ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ

(Erasmus Roterodamus), или Дезидерий Эразм (Desiderius Erasmus), (настоящее имя Герард Герардсон) (1469—1536) — нидерландский гуманист, незаконнорожденный сын голландского священника, получил образование в Париже, затем преподавал в Кембридже. Там знакомится с Мором и становится его близким другом. В 1499 в Англии встречает Дж.Колета, видного богослова того времени, который побуждает направить его знания древних языков и литературы на изучение библейских текстов. Э.Р. сыграл важную роль в подготовке Реформации как критик церкви и ученый-библеист. В 1509 выходит его сатирическое произведение ‘Похвала глупости’, высмеивающая монашество и настаивающая на важности внутренней духовности. Эта книга, выдержав десятки изданий при жизни Э.Р., становится первым бестселлером новой эпохи. Другим классическим произведением становится ‘Оружие христианского воина’ (1503; 23 переиздания в период 1515—1521), в котором Э.Р. утверждает, что успех в нравственном уподоблении Христу заключается в возвращении к Новому Завету и Отцам церкви; чтение Священного Писания изменяет человека, давая ему новые мотивы для любви к Богу и ближнему. В Базеле в 1516 в типографии Фробена выходит первый печатный греческий текст Нового Завета, подготовленный Э.Р. на основании четырех манускриптов. Таким образом Э.Р. предоставил возможность всем интересующимся сверить ‘Вульгату’ (прежнюю версию данного текста) Иеронима с греческим оригиналом. Э.Р. не примкнул к протестантам, несмотря на свою резкую критику католической церкви. В силу склада своего характера он искал компромиссное решение и в итоге оказался между католиками и протестантами. Ни те, ни другие не признавали его своим. Окончательный разрыв с протестантским движением вообще и с Лютером в частности произошел после публикации в 1524 произведения Э.Р. ‘Диатриба, или рассуждения о свободной воле’. Спустя год Лютер ответил книгой ‘О рабстве воли’ и тем самым провел резкую грань между гуманизмом и протестантизмом. Э.Р. считал, что основополагающим в христианстве является стремление человека к Богу в надежде на его безграничную милость. Это подразумевает способность человека стремиться, а, значит, свободу его воли. В противовес этому Лютер утверждал, что воля человека настолько порабощена грехом, что пока Бог по своей благодати не освободит ее, то человек не только не способен уподобиться Христу, но даже стремиться к нему. В концепции Э.Р. проявилась оптимистическая вера в неколебимость человеческой природы, созданной по образу Бога. (см. такжеПОХВАЛА ГЛУПОСТИ (ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ).)

(Desiderius Erasmus Roterodamus)

ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ. Портрет работы Гольбейна Младшего.

(ок. 1466-1536), нидерландский ученый, писатель, гуманист; редактор и переводчик античной классики; первый издатель Нового Завета на греческом языке; сатирик. Родился в Роттердаме, вероятно, 27 октября 1466 (разброс возможных дат рождения находится в пределах 1465-1469). Незаконнорожденный сын дочери лекаря из Севенбергена и Герарда из Гоуды, ставшего священником, он воспитывался в Голландии - сначала в Гоуде, а затем в школе монашествующих "братьев совместной жизни" в Девентере. Там он познакомился с сокровищами классического наследия, вновь открытого в Италии. В четырнадцать лет лишился отца и матери и, проучившись в школе в Буа-ле-Дюк, поддался на уговоры своего опекуна и постригся в монахи. Без особой охоты принеся обеты, провел шесть лет в монастыре августинцев в Стейне близ Гоуды, выкраивая время для самообразования и ревностного изучения античной классики. Около 1493 ему было позволено оставить монастырь, чтобы исполнять должность латинского секретаря при епископе Камбрейском, который отпустил его в Париж на учебу. Создавая впечатление погруженности в средневековое богословие, он между тем увлеченно изучал латинскую литературу, занялся греческим. В 1499 побывал в Англии вместе со своим учеником-англичанином, в Оксфорде познакомился с кружком ученых мужей, заинтересованных в "Новой учености", т.е. возрождении классических древностей; в кружке задавали тон Д.Колет, будущий настоятель собора св. Павла, и Т.Мор. По возвращении в Париж в 1500 Эразм Роттердамский опубликовал свою первую книгу, Пословицы (Adagia), собрав в небольшом томике латинские и греческие изречения из различных источников. С этого времени Эразм упорно трудился ради двоякой цели: возвращение греко-латинских авторов из забвения, в коем они пребывали в эпоху Средневековья, и возврат к раннехристианским идеалам, для чего необходимо было восстановить и опубликовать достоверный текст Нового Завета и творения отцов Церкви. Эразм был скорее моралистом, нежели богословом, и поэтому его поучение современникам основывалось не столько на догме, сколько на самом слове Христа. Мечтая о преображении Римской церкви, он не принял реформ, начатых Лютером. Всякую войну Эразм полагал несовместимой с поведением христианина, гибельной для интеллектуальной и духовной жизни. Соответственно, сочинения Эразма распадаются на две категории: наряду с научными трудами он создал своеобразнейшие книги, словно рассчитанные на вкусы попроще, как, например, Похвала Глупости (Morie Encomium [[sive]]

Stultitiae Laus, 1511) и Домашние беседы (Colloquii, 1519). В промежутке между этими двумя полунаучными, полупопулярными сочинениями вышло несколько успешных переизданий Пословиц. Эразм работал быстро и много, огромное собрание его трудов, хотя и написанных только по-латыни и пронизанных античным мироощущением, хорошо передает вольный дух их творца, его неповторимую личность. У него было много друзей, и он оставил множество любопытных и зачастую забавных писем; из них уцелело свыше двух тысяч. Несколько лет после первой публикации Пословиц он провел в нужде, в разъездах между Парижем и Нидерландами, упорно осваивая греческий язык. В 1503 Эразм выпустил в свет Кинжал (Наставление) христианского воина (Enchiridion Militis Christiani), который не вписывается в ряд его популярных сочинений, потому что тут нет ни остроумия, ни сатиры - одна лишь серьезная аргументация. Эразм призывал упростить христианство, убеждая, что "буква убивает, а дух животворит", а религия - не соблюдение определенных обязательств или выполнение обрядовых условностей, но внутреннее самосовершенствование. В 1506 ему наконец удалось съездить в Италию, получить докторскую степень в Турине и провести около года в Венеции, где в 1508 он издал дополненную редакцию Пословиц. В 1509 он посетил Рим, откуда уехал в Англию, по приглашению друзей, связывавших с воцарением Генриха VIII надежды на расцвет гуманизма. В Лондоне Эразм остановился у Мора и набросал забавный очерк мира - знаменитую Похвалу Глупости. В 1511 она была напечатана в Париже и скоро принесла автору европейскую славу. Несколько лет он провел в Кембридже, исполняя с 1511 по 1514 обязанности профессора греческого языка в Куинз-колледже. С 1506, поддержанный Колетом, лелеял мысль об издании греческого текста Нового Завета; в 1516 такой текст был напечатан в Базеле. Эразм располагал не самыми лучшими рукописями, и в базельской редакции Нового Завета есть ошибки, но тем не менее это издание (которому сопутствовал новый перевод на латынь) стало первым в своем роде и заложило основы новейшей библейской критики. Последние годы жизни Эразма прошли в разъездах между Базелем, Безансоном и Фрайбургом-им-Брайзгау, в неустанных трудах и частых спорах с современниками. Он никогда не отличался крепким здоровьем, все чаще его осаждали недуги, однако он продолжал поразительно много работать. Он издал или перевел огромное количество античных и патристических произведений, в т.ч. таких авторов, как Аристотель, Цицерон, Демосфен, Лукиан, Ливий, Светоний, Овидий, Плавт, Плутарх, Теренций, Сенека; творения таких отцов Церкви, как Амвросий, Афанасий, Августин, Василий, Иоанн Златоуст, Иероним и Ориген. Эразм продолжал вносить дополнения в Пословицы и Беседы, ярко и самобытно запечатлевшие жизнь в 16 в. Им также написано множество небольших трактатов на различные темы, в т.ч. об изучении языков и методах преподавания, о правильном произношении греческих и латинских слов, о воспитании князей, о поклонении Цицерону итальянских гуманистов, о восстановлении единства Церкви и необходимости мира. Огромным успехом пользовался томик пересказов некоторых пассажей Нового Завета. Эразм сочинял стихи, некоторыми его молитвами пользуются до сего дня. Кроме этой поражающей своим масштабом работы, он непрестанно полемизировал, отстаивая и разъясняя свою позицию. До конца дней он подвергался нападкам с обеих сторон: крайние реформаторы считали его едва ли не отступником, тогда как ортодоксы винили Эразма в "высиживании того яйца, из которого вылупился Лютер". Но Эразм остался с Церковью, враждебно относясь к расколам и держась своих собственных воззрений в гуще неистовой религиозной смуты, омрачившей его последние дни. Личность Эразма многогранна, и все ее грани оказали весомое воздействие на европейскую мысль. Современники видели в нем гуманиста, социального реформатора, острослова и реставратора библейских текстов. В 18 в. более всего ценили его Похвалу Глупости и славили ее автора как предтечу рационализма; 19 в. превозносил миролюбие Эразма, его терпимость, а 20 в. вчитался в его письма и открыл в этом великом писателе одного из самых человечных мыслителей.

Умер Эразм Роттердамский в Базеле 12 июля 1536.

ЛИТЕРАТУРА

Маркиш С.П. Знакомство с Эразмом из Роттердама. М., 1971 Эразм Роттердамский. Разговоры запросто. М., 1983 Эразм Роттердамский. Философские произведения. М., 1989 Чиколини Л.С. (ред.). Эразм Роттердамский и его время. М., 1989 Эразм Роттердамский. Похвала глупости. М., 1991

ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ

(Erasmus Roterodamus), Дезидерий, псевдоним Герхарда Герхардса (1469— 1536) — ученый-гуманист, богослов и писатель. Проделал огромную просветительскую работу по изданию произведений греко-лат. классики и отцов христианской церкви. Свою концепцию гуманистического богословия, или «философию Христа», ориентированную не на внешнюю, формальную религиозность, а на строгую нравственность и внутреннее благочестие, Э. Р. изложил в трактате «Оружие христианского воина» (1503, рус. пер. 1986). Др. его важная работа — издание исправленного греч. текста «Нового Завета» вместе с переводом на лат. язык и обстоятельными комментариями (1519). Этот труд стал существенным шагом на пути к Реформации и вместе с тем положил начало филологической и исторической критике текста Священного Писания. Э. Р. написал множество произведений, но самой знаменитой его книгой стала ироническая «Похвала Глупости» (1511, рус. пер. 1960), содержащая парадоксальное доказательство того, что в человеческой жизни все в конечном счете подчинено прихоти глупости, и среди всего прочего едкую сатиру на священнослужителей, монахов и богословов. Э. Р. считал, что католическая церковь нуждается в реформе, в возврате к идеям и идеалам раннего христианства. Он сначала сочувствовал реформационным начинаниям М. Лютера. Но нетерпимость протестантов, их враждебность науке и просвещению и опасность раскола церкви оттолкнули его от них, и он вступил в полемику с Лютером, обратив критику против его концепции «рабства воли» (трактаты «Диатриба, или Рассуждение о свободе воли», 1524, рус. пер. 1986, и «Гипераспистес», 1526—1527, рус. пер. 1986). Вместе с тем Э. Р. не отказался от своего критического отношения к официальной церкви. С наступлением Контрреформации его сочинения решением Тридентского собора в 1559 были включены в «Индекс запрещенных книг».

ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ, Дезидерий (действительное имя Герхард Герхардс) (1469-1536) - выдающийся писатель-гуманист позднего Возрождения, ученый, богослов, знаток античной культуры. Родился в Роттердаме в семье бюргера. Рано лишившись родителей, провел юность в монастыре. Его исключительную одаренность заметили знатные покровители, благодаря которым он получил прекрасное образование. По происхождению голландец, жил во Франции, Англии, Италии, Германии, Швейцарии и считал себя принадлежащим ко всему «христианскому миру» в целом. Автор многочисленных произведений. Писал на латыни. Осуществил первопечатное издание греческого оригинала Нового Завета с подробным комментарием (1517) и сделал собственный его латинский перевод (1519), в котором были устранены ошибки Вульгаты - перевода Библии на латинский язык, выполненного Иеронимом в 384-405. Э.Р. разработал систему нового богословия (»Метод истинного богословия», 1519), назвав его «философией Христа». Обходя собственно богословские проблемы, которые считал несущественными для жизни человека, Э.Р. сосредоточил свое внимание на выполнении людьми нравственных библейских предписаний. Резко осуждал обмирщение церкви, культ реликвий. Нетерпим был к фанатизму и самоунижению человека перед Богом. В трактате «О свободе воли» (1524) осудил Лютера, которого вначале поддерживал, за его догмат о несвободе воли, назвав последний бесчеловечным. Э.Р. рассматривал возрождение античных наук и искусств как необходимую потребность для «истинного» христианства. Самым известным из трудов Э.Р. до сих пор остается «Похвала глупости» (1509), в котором он остроумно и едко высмеивал общественные пороки своего времени, лицемерие, невежество, критиковал христианское вероучение и схоластику, таинство причащения и целибат духовенства, отрицал троичность божества, выступил против фанатизма и насилия, национальной ограниченности и религиозной розни. Э.Р. оказал большое влияние на гуманистическую традицию во всей Европе.

ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ

ЭРА́ЗМ РОТТЕРДА́МСКИЙ (полн. Эразм Дезидерий Роттердамский; Erasmus Roterdamus Desiderius) (28 октября 1467, Роттердам — 11 июля 1536, Базель), гуманист эпохи Возрождения (глава «северных гуманистов»), богослов, филолог, писатель. Автор «Похвалы Глупости» — сатиры, высмеивавшей нравы и пороки современного ему общества. Сыграл большую роль в подготовке Реформации, но не принял ее.

Образование

Незаконнорожденный сын священника, Эразм первоначальное образование получил в школе «братьев общей жизни» в Девентере. В 1486 он стал монахом, вступив в братство регулярных каноников-августинцев. Шесть лет Эразм провел в монастыре, изучая древние языки, античных и раннехристианских писателей. Затем он продолжил образование в Париже, где познакомился не только с богословской мыслью поздней схоластики, но и с устремлениями гуманистической культуры. Большое влияние на Эразма оказали труды итальянского филолога-гуманиста Лоренцо Валлы(см. ЛОРЕНЦО ВАЛЛА), идеи флорентийской Платоновской академии. В 1499 Эразм впервые посетил Англию, где завязал отношения с оксфордскими гуманистами(см. ОКСФОРДСКИЕ ГУМАНИСТЫ)и Т. Мором(см. МОР Томас).

«Философия Христа»

Общеевропейскую известность Эразму принесло первое издание в 1500 «Адагий» — собрания поговорок, или крылатых слов, найденных у античных и раннехристианских писателей и рассматриваемых в качестве реликтов стародавней мудрости, наставления которой, как стремился показать Эразм, не утратили своей актуальности. В 1501 был написан религиозно-этический трактат «Оружие христианского воина» (1504), в котором сформулированы основные принципы эразмианской «философии Христа» (или «небесной философии»), подчеркивавшей в христианстве не обрядовую сޑސݑì а нравственное преображение человека в соответствии с Христовыми заповедями.

В Италии и Англии

С 1506 по 1509 Эразм жил в Италии, в туринском университете был удостоен степени доктора богословия, а находясь в Венеции, тесно сотрудничал с прославленным книгоиздателем А. Мануцием(см. МАНУЦИЙ Альд Старший). Затем несколько лет он провел в Англии, читал лекции в Оксфорде. В гостях у Мора в Лондоне (1509) Эразм закончил прославившую его философскую сатиру «Похвала Глупости» (1511): в этом произведении в шутливо-серьезном автопанегирике Глупости он критиковал принятый уклад жизни, нравы и обычаи общества и вместе с тем проводил гуманистические идеи.

Базельский период

Со временем Эразм приобрел широкую известность и славу, став в глазах образованного европейского общества главой так называемой «республики ученых». С его мнением считались не только в вопросах научных и литературных, но также в религиозных и политических, ему охотно помогали меценаты, предлагали свое покровительство светские государи и князья церкви. Однако с 1514 Эразм предпочел обосноваться в швейцарском городе Базеле, где прожил до конца своих дней. В этом городе у Эразма сложились дружеские отношения с типографом И. Фробеном(см. ФРОБЕН Иоганн), ставшим его главным издателем.

Откликаясь на развернувшиеся в ренессансной политической литературе дискуссии о типе идеального монарха, Эразм в 1515 написал «Наставление христианского государя» (1516). В 1516 он сочинил (в жанре речи) и издал «Жалобу мира», в которой с позиций гуманизма показывал пагубность завоевательных войн, приносивших неисчислимые бедствия народам Европы.

Переводы с греческого

Большое место в творчестве Эразма занимали переводы с греческого на латынь античных и раннехристианских авторов — Еврипида, Лукиана, Оригена, Иоанна Златоуста. Эразм также способствовал изданию текстов древних писателей. Он опубликовал вместе с собственными комментариями творения Иеронима, автора латинского перевода Библии («Вульгаты», конец IV в.). Особо важное значение имело предпринятое им в 1517 издание греческого текста «Нового Завета», а затем его новый перевод на латинский язык (1519), сопровождаемый обширными пояснениями и существенно отличающийся от «Вульгаты», что вызвало нарекания со стороны ревнителей католической ортодоксии.

Полемика с Лютером

Некоторое время Эразму удавалось держаться в стороне от бушевавшей в Германии идеологической борьбы, вызванной Реформацией(см. РЕФОРМАЦИЯ), несмотря на желание обеих сторон привлечь его в свой лагерь. Однако в 1524, опубликовав трактат «О свободе воли», Эразм оказался вовлеченным в полемику с Лютером(см. ЛЮТЕР Мартин), который в ответном сочинении «О рабстве воли» (1525) отстаивал тезис, прямо противоположный тезису Эразма. Продолжая спор с Лютером, ученый опубликовал еще несколько сочинений, в их числе «О желанном церковном согласии» (1533).

«Разговоры запросто»

Ряд сочинений Эразма посвящен проблемам воспитания. В течение многих лет (1518—1533) он работал над главным своим этико-педагогическим сочинением «Разговоры запросто», пополняя его все новыми диалогами, в которых образование рассматривалось в его связи с формированием нравственно ответственной личности.

Дезидерий (Erasmus Roterodamus, Desiderius) (28.X.1466 или 1469 - 12.VII.1536), - ученый-гуманист, виднейший представитель северного Возрождения. Род. в Роттердаме (Голландия) в бюргерской среде. Рано осиротев, вынужден был (ок. сер. 80-х гг.) вступить в монастырь. В 1495 поступил на теологич. ф-т Парижского ун-та, к-рый окончил в 1499. В последующие годы занял ведущее положение в европ. науч. мире как выдающийся филолог, писатель, мыслитель. Деятельность Э. Р. проходила во мн. европ. странах: в Англии (где он сблизился с кружком т. н. оксфордских реформаторов - Дж. Колетом, Т. Мором и др.), в нидерл., герм., итал. и швейц. городах (долго жил в Базеле, где был близок с типографом-гуманистом И. Фробеном, гл. издателем соч. Э. Р.; в этом городе он и умер).

В науч. и лит. деятельности Э. Р. видное место заняло восстановление подлинных текстов и точные переводы Нового завета (им осуществлено в 1517 первопечатное издание греч. оригинала и лат. перевод) и ряда книг "отцов церкви" (в 20-30-е годы). Обработка Э. Р. этих текстов и его комментарии приобрели впоследствии важное значение для науч. критики Библии. Составленный Э. Р. сб-к изречений и поговорок древних писателей ("Adagia", 1500) с его комментариями сыграл большую роль в распространении гуманистич. идей.

Осн. положения гуманистич. учения Э. Р. намечены уже в его ранних произведениях - "О презрении мира" (De contemptu mundi), "Книга антиварваров" (Antibarbarorum Liber, 1520), "Руководство христианского воина" (Enchiridion militis christiani, 1501), в к-рых он стремился обосновать свое (этическое) понимание христианства. Считая, что тайные пути и мистич. цели христ. религии недоступны человеческому уму и составляют предмет веры, Э. Р. вместе с тем рассматривал христианство как высший этап этич. развития человечества, подготовленный предшествовавшим ему этапом античной культуры и науки и выявивший высокое значение человечности и человеческого достоинства в общем процессе нравств. совершенствования. Предпосылками и необходимыми условиями следования этич. основам человечности он считал владение собственным характером и целеустремленной волей, при к-рых человек во всех сферах личной и обществ. жизни руководствуется не природными стимулами и влечениями, а нравств. принципами. Среди называемых Э. Р. принципов человечности - и принципы, касающиеся нравств. основ социальных отношений. Он подчеркивает моральный вред института частной собственности, резких социальных контрастов и бедности. В трактате о гос-ве и гос. управлении "Воспитание христианского государя" (Institutio principis christiani, 1516) в яркой форме выражена политич. этика Э. Р. Общность интересов, лежащая в основе политики, должна пониматься не как комбинация частных интересов, а как выражение того, что выше всех частностей, - как принципы самой человечности. Гос-во определяется Э. Р. как сложный организм, состоящий из разных членов, над к-рыми превалирует идея целого. Из единства целого и его частей он выводит принципы внутр. и внеш. политики гос-ва, направленные на преодоление разумом внутр. противоречий и конфликтов, на устранение феод. войн и создание системы мирного и справедливого решения междунар. споров (трактат "Querella pacis", 1518, в рус. пер. - "Жалоба мира", в кн.: "Трактаты о вечном мире", М., 1963).

Из многочисл. произведений Э. Р. наибольшей известностью пользовались сатиры "Похвала Глупости" (1509, рус. пер., М., 1960) и "Разговоры запросто" (1519, рус. пер., М., 1969), в к-рых вскрывались и высмеивались пороки совр. ему общества. Во всех областях политич., культ. и церк. жизни он выявлял пошлость, формализм, догматизм и прежде всего отсутствие всякого разумного начала - "глупость". Наиболее резким насмешкам подвергаются богословы и представители схоластич. "науки". Однако при всем радикализме своей сатиры и старании внести в этич. понимание христианства рационалистич. элемент Э. Р. не посягал в принципе на основы не только религ. мировоззрения, но и церк. организации. Своим учением Э. Р. в значит. степени содействовал распространению реформац. идеологии, но сам он выступил решит. противником Реформации. В полемике с М. Лютером защищал свободу воли (трактат "О свободе воли" - "De libero arbitrio", Baseleae, 1524).

Остро критикуя обрядовую сторону католич. церкви, разоблачая мн. стороны феод. быта и идеологии, Э. Р. по существу отстаивал основы зарождавшихся бурж. отношений. Но значение его гуманистич. учения было значительно шире. Гуманистич. идеи Э. Р., выступавшего против теологич. фатализма, подчеркивавшего роль человека, его разума и целенаправленной воли в процессе движения к высшему нравств. совершенству, оказали немалое влияние на идеологию Реформации, в т. ч. тех радикальных и революционных течений, к-рые выходили за рамки бурж. направлений Реформации.

Соч.: Opera omnia..., t. 1-10, Lugduni Batavorum, 1703-1706 (нов. изд. - t. 1-4, Amst., 1971-73); Opus epistolarum... denuo recognitum... per P. S. Allen, t. 1-12, Oxonii, 1906-58.

Лит.: Маркиш С. П., Знакомство с Эразмом из Роттердама, М., 1971; Смирин M. M., Идея свободы воли в ранних произв. Э. Р., в кн.: Средние века, в. 37, М., 1973; его же, О политич. концепции Э. Р., в сб.: Ежегодник герм. истории 1972, М., 1973; Mestwerdt P., Die Anfänge der Erasmus, Lpz., 1917; Huizinga J., Erasmus, 5 ed., Haarlem, 1958; Smith P., Erasmus, N.- Y., 1962; Kohls E. W., Die Theologie des Erasmus, Bd 1-2, Basel, 1966; Tracy J., Erasmus - the growth of a mind, Gen., 1972.

M. M. Смирин. Москва.

Эразм Роттердамский

(Герхард Герхардс) (1469—1536 гг.) филолог, писательБезумию дарована привилегия говорить правду, никого не оскорбляя.Вежливость порождает и вызывает вежливость.Все превращает любовь и неумного делает мудрым.

Все превращает любовь: красноречье дает молчаливым,

Старцев в юнцов превратить милая может любовь.

Силу ломает любовь, но и слабых быть сильными учит,

В робких отвагу вдохнуть также умеет любовь.Даже в самой худшей судьбе есть возможности для счастливых перемен.Даруй свет, и тьма исчезнет сама собой.Держи под подозрением все, что диктует тебе душевный порыв, даже если это честное.Друг должен принимать на себя часть огорчений друга.Если будешь жестоким по отношению к порокам, то окажешь благодеяние по отношению к человеку.Если заводишь новых друзей, не забывай о старых.Если кому-нибудь не хватает даров природы, он возмещает этот изъян усиленной дозой самодовольства.Женщины отдают обыкновенно предпочтение мужчинам, принадлежащим к разряду тех людей, которые по природе своей более способны предаваться удовольствиям и всякому вздору.Знаю, что значит любовь: любовь — помраченье рассудка.Изящество потребно не в одних искусствах, но во всех делах человеческих.…Иногда хорошо любить — значит хорошо ненавидеть, а праведно ненавидеть — значит любить.…Именно смешные повадки людей делают жизнь приятной и связывают общество воедино.Иметь много друзей — значит не иметь ни одного.…Истинно рассудителен тот, кто будучи смертным, не стремится быть мудрее, чем подобает смертному, кто снисходительно разделяет недостатки толпы и вежливо заблуждается заодно с ней.…Каждый человек проявляет в нравах то, что с помощью убеждения глубоко укоренилось в его душе.Каков супруг, во многом зависит от супруги.Лесть несовместима с верностью.Лишь немногие, чье подлое благополучие зависит от народного горя, делают войны.Лучше меньше знать и больше любить, чем больше знать и не любить.Любовь — это все, что у нас есть, единственный способ, которым мы можем помочь другому человеку.Люди разумные часто бывают ненавистны могущественным властителям.Нет зверя настолько дикого, чтобы он не отзывался на ласку.Нет ничего отважнее, чем победа над самим собой…Никакие житейские блага не будут нам приятны, если мы пользуемся ими одни, не деля их с друзьями.…Никто не может любить другого, если до этого он не полюбил себя… Никто не может никого ненавидеть, если до этого он не возненавидел себя.Ничего нет трудного для человека, имеющего волю.Ничто так не беспокоит людей, как нечистая совесть.Ничто так не ускоряет старости, как неумеренные попойки, необузданная любовь и не знающая меры похотливость.Поразительна мудрость природы, которая при таком бесконечном разнообразии сумела всех уравнять!Порок как раз в том, чтобы недобро делать доброе.Потакать слабостям своих друзей, закрывать глаза на их недостатки, восхищаться их пороками, словно добродетелями, что может быть ближе к глупости?Предвидение будущего получается не от оракулов и авгуров, а от мудрости.Принести спасение человечеству мы можем только собственным хорошим поведением; иначе мы промчимся, подобно роковой комете, оставляя повсюду за собой опустошение и смерть.…Природа никогда не заблуждается… Ненавистна природе всякая подделка, и всего лучше бывает то, что не искажено ни наукой, ни искусством.Собственные недостатки, что котомка за плечами: не увидишь.Стыд — это страх честности перед позором.Счастье зависит от нашего мнения о вещах, ибо в жизни человеческой все так неясно и так сложно, что здесь ничего нельзя знать наверное… А если знание порой и возможно, то оно нередко отнимает радость жизни.Счастье состоит главным образом в том, чтобы мириться со своей судьбой и быть довольным своим положением.Тот, кто делает добро другу, делает добро себе.То, чем мы грешим в молодости, приходится искупать в старости.Хочешь, гневаясь, снискать похвалу? Гневайся на порок, а не на человека.Человек должен любоваться самим собой: лишь понравившись самому себе, сумеет он понравиться и другим.Чем меньше у человека причин дорожить существованием, тем крепче он за него цепляется, не подозревая даже, что такое пресыщение и тоска.Читая, ты должен основательно продумывать, чтобы прочитанное обратилось в твою плоть и кровь, а не было сложено в одной памяти, как в каком-нибудь словаре.Что постановит страсть, то непродолжительно, мимолетно; что определит разум, в том век не раскаешься.Язык — лучший посредник для установления дружбы и согласия.Церковь основана на крови, кровью скреплена и кровью расширилась.

Erasmus Roterodamus.Эразм Роттердамский (Erasmus Roterodamus), Дезидерий (Desiderius)

(наст. имя и фамилия - Герхард Герхардс, Gerchard Gerchards) (1469 - 1536)

Нидерландский писатель, филолог, богослов, гуманист эпохи Возрождения.Афоризмы, цитаты -Эразм Роттердамский. Erasmus Roterodamus. Биография.

• "Жалоба мира", 1516, опубликованав в 1517 *)
• Перевод с латинского Ф.Л. Мендельсона
• Война противна всему сущему: война - первопричина всех бед и зол, бездонный океан, поглощающий все без различия. [...] Но если в войне нет ничего святого, если она, словно моровая язва, разъедает совесть и веру, если для людей нет ничего более пагубного, для бога - ничего более ненавистного, если все это так, то почему же вы отворачиваетесь от меня? Разве вы разумные люди? Кто поверит, что вы обладаете хоть крупицей мудрости, если, не жалея ни трудов, ни забот, ни расходов, ни уговоров, прибегая ко всяческим ухищрениям, пренебрегая всевозможными опасностями, вы стремитесь во что бы то ни стало изгнать меня и заменить войной - воплощением всех бед и страданий. - (Говорит Мир)
• Поразительное дело! Хотя природа только человека наделила разумом, способным воспринять божественную волю и откровение, только его создала полным доброты и стремления к согласию, однако я скорее нахожу себе пристанище среди самых свирепых зверей, среди самых неразумных и злобных тварей, чем среди людей! - (Говорит Мир)
• Только людей - а именно они больше всего нуждаются в единодушии - не в силах, примирить ни добрая и могучая природа, ни воспитание, ни явная польза от взаимного согласия. Самые тяжкие испытания, самый горький опыт не могут объединить их и внушить им взаимную любовь. А ведь у всех людей общая форма лица и тела, общий звук голоса. Все прочие виды живых существ большей частью отличаются друг от друга формой тела. Но лицом и силой разума наделен только человек разум присущ всем людям в отличие от иных существ. А кроме того, людям дан язык - лучший посредник для установления дружбы и согласия - (Говорит Мир)
• Нет такого содружества или союза, которые были бы достаточно священны и чтимы, чтобы примирить и утихомирить тех, кто яростно устремляется друг на друга для взаимного уничтожения. - (Говорит Мир)
• Когда я слышу человеческую речь и вижу людей, я, Мир, устремляюсь к ним как к существам, предназначенным исключительно для того, чтобы я восторжествовал. Я постепенно проникаю, в их души, веря, что в людях мое законное пристанище. - (Говорит Мир)
• Я обращал мой взор к городам. На время во мне зарождалась надежда, что здесь, наконец, есть доброе согласие между теми, кто живет окруженный одной стеной, что здесь царят и правят одинаковые законы и что здесь, как на одном корабле, всех объединяют одинаковые опасности. Увы, как я ошибался! И здесь тоже все настолько раздирается несогласием, что мне с трудом удается найти хоть один дом, в котором я мог бы прожить хоть несколько дней. - (Говорит Мир)
• Минуя простой народ, который, будучи волнуем ссорами да раздорами, напоминает бушующее море, я обращался ко дворам государей, как к некоей гавани. Без сомнения, думал я, среди них и должно быть место для мира, потому что они более мудры и осторожны, чем обычные люди, потому что они - глаза народа. Кроме того, они наместники Того, кто есть Князь Согласия и кто в действительности посылает меня всем людям, а в особенности государям. И все мне как будто благоприятствовало. Я видел нежные приветствия, любовные объятия, веселые пиршества и все прочие действия и признаки гуманности. Но, увы, невероятное дело? Я не маг отыскать среди них даже тени истинного мира и согласия! Все здесь было подкрашено и искусственно, все имело радушную внешность, за которой скрывались недовольство и подлая злоба. И под конец я обнаружил, что нет здесь места для мира, ибо здесь находятся истоки и причины всех раздоров и войн. - (Говорит Мир)
• Я увидел, что государи скорее могущественны, чем просвещенны, что они больше внимают алчности, чем здравым суждениям разума. - (Говорит Мир)
• Я решил примкнуть к обществу ученых людей. Хорошие книги делают людей, философия создает более чем людей, богословие создает богов. Я был уверен, что отдохну среди ученых после стольких мытарств. Но, увы, новое разочарование! Здесь идет та же самая война, но только в ином роде, не такая кровавая, но не менее бессмысленная и неразумная. Одна школа отличается от другой, истинная сущность вещей меняется в зависимости от страны: многие истины не могут переплыть через море, перебраться через Альпы, переправиться через Рейн. Даже в одной и той же академии логики воюют с риторами, а богословы с юристами. [...] Дело зашло так далеко, что даже в самых незначительных вопросах они не могут прийти к согласию и часто с ожесточением нападают друг на друга из-за пустяков, пока сражение не становится все жарче и жарче, когда от аргументов переходят к злословию, а от злословия - к драке. И если спор не может быть разрешен ни с помощью кинжала, ни с помощью копья, тогда они разят друг друга своими ядовитыми, отравленными перьями и лощеной бумагой, обращая смертоносное жало своего языка против доброй славы противника. - (Говорит Мир)
• Оставался еще один род людей, которые так привержены к религии, что не могут отбросить ее, даже если бы они того пожелали, как черепаха не может избавиться от своего панциря-жилища. Я мог бы надеяться, что найду себе место среди них, если бы надежда столь часто не обманывала меня и под конец не заставила во всем отчаяться. Но все же, решив испытать все, что можно, я сделал еще одну попытку. Вы хотите знать, чем она кончилась? Ни от кого из людей я не отказываюсь так охотно, как от этих. Да и на что мне было надеяться, если ни одна из религий не согласна с другими религиями? Различных религий столько же, сколько различных религиозных братств. Доминиканцы спорят с миноритами, бенедиктинцы с бернардинцами, сколько названий, столько и религий, сколько религий, столько и различных церемоний, потому что они ни в чем не согласны между собой. И каждый человек доволен своей религией, ненавидит и проклинает религию других. - (Говорит Мир)
• Поскольку дела обстоят таким образом, я, уже ни во что не веря, хотел бы укрыться в каком-нибудь маленьком монастыре, в котором бы царило настоящее нерушимое спокойствие. Но как ни прискорбно говорить об этом, я до сих пор не нашел ни одного монастыря, который бы не был отравлен взаимной ненавистью и раздорами. Стыдно слушать, какие бесполезные склоки и споры из-за самых мелочных и суетных предметов затевают и поддерживают старые люди, которых должно бы уважать и почитать ради их бород и сутан. А какими учеными и какими святыми кажутся они с виду! - (Говорит Мир)
• Всевозможными способами и путями природа учит людей согласию. Не довольствуясь выражением взаимного расположения на словах, она сделала так, что содружество стало не просто приятно, но и необходимо. [...] Природа дала всем прочим живым существам оружие и средства для самозащиты. Только человека она оставила слабым и безоружным, способным защищать себя от общей опасности лишь в содружестве с другими людьми. Так необходимость создала города, общество, научила людей товариществу, научила их, сливая воедино слабые силы, давать отпор диким зверям и разбойникам. Поистине, ничто в мире не смогло бы уберечь человеческое дитя, особенно новорожденное, от гибели, если бы семья не выкармливала его и не заботилась о нем в полном согласии. [...] Природа учит людей согласию и миру. [...] И при всем этом какая-то адская злоба все же овладевает людьми. В их сердца вселяется всепожирающая, ненасытная страсть к кровопролитиям! Поверить, что люди, постоянно занятые бесплодными раздорами и войнами, наделены разумом, может только тот, кто привык к этим действиям настолько, что перестал им удивляться и видеть всю их пагубность. - (Говорит Мир)
• __________
• *) Текст "Жалоба мира" (перевод с лат. Ф.Л. Мендельсона) -
• в Библиотеке Максима Мошкова
• Еще улыбалась мне слабая надежда, что где-нибудь среди счастливых семей для меня найдется место. Разве не обещают этого общий дом, общая постель, дети, родные? А кроме того, общий закон для тел супругов, настолько единых, что можно подумать, будто это не два тела, а одно, составленное из двух. Но, должно быть, преступные Эринии и раздор пробрались и сюда и, внеся несогласие в умы, разделили тех, кто связан друг с другом столькими узами И все же я скорее нашел бы себе место среди этих людей, чем среди тех, кто, обладая саном и знаками отличия, со всевозможными церемониями проповедует высшее милосердие. - (Говорит Мир)
• Я возжаждал последнего - найти себе место хоть в сердце какого-нибудь одного человека. Но и это мне не удалось. Потому что человек сражается и берется с самим собой: разум воюет с чувствами, а чувства - между собой, жалость влечет к одному, а жадность - к другому, похоть требует одного, гнев - другого, честолюбие - третьего, алчность - четвертого. - (Говорит Мир)
• Есть ли что более хрупкое, чем жизнь человеческая? Или более короткое? И скольким болезням и превратностям она подвержена? И все же, зная это, люди, словно лишенные разума, навлекают на себя всевозможные беды, большие, чем они способны вынести и выстрадать. Умы людей настолько ослеплены, что они ничего этого не видят. Они всячески стараются разорвать и расторгнуть все узы природы, все узы единоверия и человеческого общежития. Они повсюду сражаются друг с другом, и этому не видно ни конца, ни края. Нация с нацией, город с городом, цех с цехом, государь с государем сталкиваются и наносят друг другу урон. И часто из-за глупости или тщеславия двух человек, которым самим, возможно, суждено в ближайшее время погибнуть от черной оспы, все человеческие дела идут насмарку. - (Говорит Мир)
• Самое преступное и гнусное - это лицемерие тиранов, Они ощущают и видят свое могущество, лишь разрушая согласие в народе, а когда это согласие нарушено, они втягивают и вовлекают народ в войну, чтобы, разъединить тех, кто еще оставался единым, и чтобы еще свободнее и легче грабить и истязать несчастных людей. Другие из них еще преступнее - это те, кто жиреет за счет несчастий и разорения народа и кому в мирное время нечего делать в человеческом обществе. - (Говорит Мир)
• Все христиане - братья. Но почему же каждый из них не радуется, видя благополучие и процветание других людей? Теперь думают так: если соседнее государство процветает и здравствует, то одного этого вполне достаточно для того, чтобы начать против него войну. - (Говорит Мир)
• Как можно совмещать шлем и митру? Что общего у епископского или пастырского посоха с мечом? Что общего у Евангелия со щитом? Как можно приветствовать людей с миром и одновременно ввергать их в самые жестокие битвы, ниспосылать мир на словах, а на деле призывать войну? Как можно, чтобы одни и те же уста громко восхваляли миролюбивого Христа и одновременно восхваляли войну? Как может одна и та же труба возвещать приход Христа и Сатаны? Как можете вы, прикрывшись сутаной, в святой молитве призывать к убийству простых людей, которые жаждут услышать из ваших уст евангельские истины? Как можете вы, занимая места апостолов, проповедовать то, что противоречит учению апостолов? [...] Подл и недостоин язык священника, призывающего к войне, толкающего ко злу, проповедующего смерть и убийство! - (Говорит Мир)
• О люди, окончательно потерявшие стыд! Священники, божьи слуги среди христиан, и монахи, претендующие на еще большую святость, чем священники, - все они разжигают в государствах и простом народе страсть к убийствам и войнам. Трубу архангела они превращают в трубу Марса - бога войны. Забыв о своем достоинстве, они бегают и рыщут повсюду, толкая всех, кого могут, к войне. И из-за этих людей, чей авторитет должен был бы внушать кротость и согласие и примирять борющихся и враждующих, государи, которые сами, возможно, миролюбивы, загораются стремлением к войнам. Увы, что еще удивительнее и невероятнее, они сами враждуют друг с другом из-за вещей, презираемых даже языческими философами, из-за презренных пустяков, которыми служители церкви должны были бы пренебречь. - (Говорит Мир)
• Нет такого худого мира, который был бы хуже самой удачной войны! Вспомните сначала все, что влечет за собой война, и вы увидите, насколько выгоднее для вас мир. - (Говорит Мир)
• Папа римский обладает высшим авторитетом. Но когда народы и государи беспорядочно сражаются в яростной войне в продолжение многих лет, то где же он, этот папский авторитет? Где она, власть наместника Христа? В подобном положении вещей неизбежно приходится задавать себе вопрос: не связаны ли они - и авторитет, и власть папы римского - с подобными преступлениями? Папа призывает к войне - люди повинуются. Папа призывает к миру - почему же люди не повинуются таким же образом? [...] Если бы папский авторитет был истинно свят, он наверняка бы имел наибольшую силу в тех случаях, когда призывал к тому, чему учил Христос. - (Говорит Мир)
• Совершенный мир зиждется не на лигах и конфедерациях, из которых, как мы знаем и видим, часто рождаются и начинаются войны. Источник, из которого вытекает это зло, должен быть очищен от злых помыслов и желаний, порождающих раздоры и споры. - (Говорит Мир)
• Пусть государи будут мудрыми для пользы народа, а не только для своей выгоды; и пусть они будут действительно мудрыми, чтобы измерять свое величие, свое преуспеяние, свои богатства, свою славу тем, что на деле делает людей совершенными и великими. Пусть они будут для всего общества тем же, чем является отец для своей семьи. Король должен считать и полагать себя великим и благородным лишь тогда, когда он управляет и руководит добрыми подданными; он может считать себя счастливым, если приносит своим подданным счастье; возвышенным - если он командует и управляет теми, кто свободен; богатым - если его подданные богаты; благоденствующим - если его города процветают в постоянном мире. Знатные люди и должностные лица должны подражать государю и следовать в этом за ним. Они должны судить обо всем, исходя из выгоды и пользы всего общества, и таким путем и способом они гораздо вернее смогут добиться выгоды для самих себя. - (Говорит Мир)
• Пусть, управляя своей империей, государь помнит, что, будучи человеком, он управляет людьми, что, будучи свободным человеком, он управляет свободными людьми и, наконец, что, будучи христианином, он управляет христианами. И в то же время пусть народ оказывает ему почести лишь постольку, поскольку это идет на пользу всему обществу, - ни один добрый государь не желал бы и не стремился бы ни к чему большему. - (Говорит Мир)
• Англичане смотрят на французов как на врагов лишь за то, что они французы. Англичане ненавидят шотландцев лишь за то, что они шотландцы. Немцы враждуют с французами, испанцы - и с теми и с другими. Какая противоестественность во всем этом! Простое название местности разъединяет людей. Почему же такое множество других вещей не может примирить их? Ты, англичанин, ненавидишь француза. Но почему ты, человек, не можешь быть доброжелательным к другому человеку? Почему христианин не может быть доброжелательным к христианину? - (Говорит Мир)
• Разбирая причины ссоры, которая была между Ахиллом и Агамемноном, Гомер (Homeros) сваливал все на богиню Афину. Но те, кто призывает людей к согласию, не должны оправдываться ссылками на судьбу или на каких-то злых духов: причину раздора ищите в самих людях! - (Говорит Мир)
• Почему они гораздо сообразительнее тогда, когда речь идет об их процветании? Почему они быстрее схватывают дурное, чем доброе? Когда нужно сделать что-либо разумное, прежде чем его совершить, всегда рассуждают, раздумывают и рассматривают дело со всех сторон. Но в войну бросаются, не размышляя, закрыв глаза и очертя голову, особенно тогда, когда война уже начата и не может быть предотвращена. Увы, из большой она быстро становится великой! Из одной возникают многие. Из бескровной она превращается в кровавую. А самое главное, когда разражается эта буря, она карает и поражает не одного или двух, а всех людей в равной мере. - (Говорит Мир)
• Какой бы справедливой ни казалась причина войны, какие бы выгоды ни сулило ее успешное окончание, подсчитай про себя все убытки, которые причиняет война, и все ее выгоды, которые она должна была бы принести в случае победы, и подумай: а стоит ли вообще так стараться победить? Победы во все времена почти не бывали бескровными. А теперь и подавно все люди запятнаны человеческой кровью. Кроме того, учти еще падение нравов и общественного порядка, которого не могут возместить никакие выгоды. Ты истощаешь свою казну, ты развращаешь народ, ты угнетаешь честных, ты толкаешь на преступление бесчестных. Война не кончается до тех пор, пока не устранены все ее последствия. - (Говорит Мир)
• Никто не может любить другого, если до этого он не полюбил себя. Никто не может никого ненавидеть, если до этого он не возненавидел себя.
• Если заводишь новых друзей, не забывай о старых.
• Природа никогда не заблуждается. Ненавистна природе всякая подделка, и всего лучше бывает то, что не искажено ни наукой, ни искусством.
• Счастье зависит от нашего мнения о вещах.
• Безумие есть источник подвигов всех героев.
• Собственные недостатки, что котомка за плечами: не увидишь.
• Люди не рождаются, а формируются.
• Нет зверя настолько дикого, чтобы он не отзывался на ласку.
• Стыд - это страх честности перед позором.
• Безумию дарована привилегия говорить правду, никого не оскорбляя.
• Лесть несовместима с верностью.
• Поразительна мудрость природы, которая при таком бесконечном разнообразии сумела всех уравнять!