Если оставить в чеховской пьесе только реплики невпопад - вроде: `Цицикар. Здесь свирепствует оспа`, - то получится нечто похожее на пасьянс Рубинштейна. Итак, выкинем все лишнее - et tout le reste est litterature.

Истоки картографии Рубинштейна принято видеть в `догутенберговской письменности русского самиздата`. Кажется, однако, что его программа куда радикальнее: отвергается не пятивековая печатная книга, а вообще двухтысячелетняя книга-кодекс. Отвергается ради своего первообраза - стопки табличек (polyptychos).

Михаил Безродный `Конец цитаты` Это и многое другое вы найдете в книге Регулярное письмо (Лев Рубинштейн)